Перешли ‘мы въ Малый, ЗдЪсь’ покоя: ждали. Н»тъ, и здфеь тревожатъ: Знать, не ‘угадали! А’ сперва. спокойно Было ‘мЪсто это, Въ `люкъ-то‘ лишь спускали Тзиь отца Гамлета. И житье здЪеь было Точно. что. раздолье. А. теперь актрисы Лфзуть къонамъ въ подполье. Вотъ еще: недавно Влфзла къ намъ ‘актриса... Гадко даже вспомнить, Даромъ, что я крыса. Начала возиться, Чфмъ-то ‘все, шум%ла, Съ кфмъ-то говорила, Что-то громко пфла. И вЪдь все-то, видишь, Для какой-то пьесы. Какъ перепугали! тобъ ихтъ взяли бЪсы! Говорить актеры Стали чрезъ провалы... Ну, какъ къ намъ нагонятъь Зрителей изъ залы?... Охъ, душа сестрица! Охъ, моя касатка! Насъ везд»-то гонятъ, Намъ везд№-то гадко! EWS G Bb. вфстный критикъ Веуце des Deux Mondes, roтовить полный переводъ Шекспира, который будетъ изданъ типограхей Гашеттъ, и это въ. то время, когда уже существуютъ недавне переводы Гизо. и Франциска Гюго (*). (Моск. Въд). — Въ Парижскихъ газетахъ разсказываютъ слЪдующи анекдотъ: одной танцовщиц въ Венеци бросили букетъ, перевязанный лентой изъ итальянскихъь нацональныхъ цвЪтовъ. Какъ ревностная патр1отка, она бросилась къ букету и съ жаромъ принллась цфловать, но не букетъ, а ленту. Энтузазмъ артистки въ одинъ мигъ сообщился всей публикЪ и вызвалъ неистовую демонстрацю. Шумныя рукоплесканя, восторженныя одобрешя и громк!е крики не прекращались въ продолжене цфлаго получаса, не смотря на дфятельныя м$ры полищи. Но когда наконецъ волнеше въ публикЪ утихло и занавЪсъЪ опустился, въ уборную танцовщицы явился полицейск1И чиновникъ, который, хотя и быль свид%- телемъ этой демонстрацш, но не догадался о настоящей причинЪ ея. — Какъ вы смфли цфловать букетъ и прижимать его къ своей груди?— обратился онъ съ допросомъ къ танцовщиц», — Но что же тутъ предосудительнаго?— отвЪчала та, прикивувшись совершенно наивною. — Вы не должны были этого дфлать! Видите, какъ взволновали вы тмъ зрителейР — Извините, господинъ чиновникъ, я, право, не знала, что поступокъ мой можеть хотя сколько нибудь оскорбить правительство. Я слфдовала тутъ только общепринятому театральному обычаю, который требуетъ грацозно благодарить публику, бросающую цвфты, — Ну, а я, именемъ закона, требую на будущее время, чтобы вы не цЪловали букетовъ, а топтали ихъ ногами. — Слушаю, господинъ чиновнику, и увфряю, что на слфдующ разъ я не сдЪлаю болфе такого промаха. На слфдуюний спектакль послЪ одного балетнаго танца, въ которомъ участвовало пять лучшихъ танцовщиць, въ томъ числф и эта, брошено было н%- сколько букетовъ. Танцовщицы, слздуя приказанио, данному наканун$ полицейскимъ чиновникомъ, усерд-. но принялись топтать букеты ногами, Процессъ.топтан/я букетовъ былъ встрЪченъ публикою съ большимъ еще энтузазмомъ, чёмъ поцзлуи прошлаго вечера. Крики и рукоплескан!я сдфлались до такой степени неистовыми, что режиссеру приказано было опустить занавфсъ. Причиною второй демонстрации было то обстоятельство, что всф истоптанные 6бу— «Если бы Шекспиръ, сказано 8b Athenaeum, MOrb встать изъ гроба и посЪтить въ настоящую минуту парижъ, то онъ вЪфрно удивился бы, увидЪвъ, до какой степени онъ занимаеть нынЪ вниманше парижанъ. На сцен Итальянскаго театра даютъ Гамлета и Отелло въ итальянскомъ перевод%, при чемъ первыя роли исполияетъ знаменитый‘. Эрнесть Росси. На его представленя“ сбирается лучШ цвЪтъ парижскаго общества; на одномъ изъ послфднихь представленШ, присутствовалъь императоръ и громко аплодировалъ талантливому apt epee III IAD сту. На Лирическомъ. театр® Виндзорскея проказни= цы привлекаютъмножество зрителей; говорятъ, (“) Kpomb названныхъ переводовь Шекспира что два или три театра оспариваютъ другъ у друФранциска Гюго и Гизо (перевода собственно не га честь поставить на своей сцен Королана въ Гизо, а только исправленнаго Гизо— перевода Лепереводф г. Карлганта, который сталъ извфстенъ турнера) на Фхранцузскомъ язык% существуетъ еще публик своимъ превосходнымъ. переводомь Юля полный переводъ Шекспира, сдЪланный БенжамеЦезаря. Сверхъ всего этого, Эмиль Монтегю, извомъ Ларошемъ,