— Ъвица Шнорръ ФОонъ-Карольсфельдъ, исполHAA послфднюю волю ея покойнаго мужа, поступила въ мюнхенскую консерваторпо преподавательни— «Бы можете играть сегодня вечеромъ, съ энтузазмомъ воскликнулъ ПШураусъ, и всегда, и всяк! разъ, пока я буду давать концерты на свт! Какъ ваше имя, дитя мое?» Я наклонился къ малютк% и, взявъ eA ручку, ласково повторилъ: «какъ зовутъ тебя душенька?» «Тереза Миланолло»—тихо прогорила она. — < — Ивица Каталани была славная женщина съ предобрйшимъ сердцемъ и замчательною наивностью, но вмфст® съ тфмъ неимовЪрно разсЪянна и, нисколько не интересуясь ни литературой, ни политикой, сознавалась въ невфжествЪ своемъ такъ откровенно и беззаботно, что, вфрно никому другому на свЪтЪ не простили бы подобнаго равно`дуния. Однажды, въ 1820 году, въ Веймарь ее пригла` сили ко двору и за ужиномъ, чтобы оказать ей величайшую честь, посадили возл% старика Гете Знаменитая Семирамида ‘не ‘имжла‘ни малЪйшаго поз Е HATIA O германскихъ поэтахъ; однакоже величественный видъ Гете, правильное лицо его, напоминавшее „статую Зевеса, сейчасъ поразили ее и она спросила, кто этотъ старый господинъ? — 0, сударыня!-—отвфчали ей—Кто-же если не велик1й, не препрославленный Гете! — Въ самомъ дЪл? Скажите, пожалуйста, на какомъ инструмент играетъ онъ? — Ни на какомъ; онъ написалъ Вертера, — А, знаю!-—И съ необыковенной живостью Примадонна’ обратилась къ своему cocbay: «О, госпоaunt Гете! воскликнула ‘она.-—Вы не повфрите, какъ я восхищаюсь вашимъ Вертерои!»— Въ ея словахъ ‘слышалось столько теплоты и искренности, они ‘были сказаны съ такой очаровательной простотой, что Гете, улыбаясь, поклонился на такой комплиментъ,—‹«Никогда въ жизни, продолжалаона еще пламеннЪе, никогда не видала я ничего острЪе, забавнЪе! Въ самомъ дЬль, преуморительный фарсъ этотъ Вертерз!» Гете въ недоумф ни посмотрфль на нее; веб присутствовавиие поблдн$л и холодный потъ выступиль на ихъ лицахт.... — Да—прибавила она—еще теперь, при одномъ воспоминанш, онъ смфшитъ меня!-—И она pacxoxoталась CBOHMb 3BOHKUMS MY3HKAIbABIMS CMSXOMB, такъ что скоро увлекла за собой все общество. Наконець оказалось, что веселая птальянка присутствовала когда-то въ. Париж при представлеви нелфной пароди на безсмертный романъ; подъ HasBaviem’s: «Werther et Lolotte» He смотря на строг видъ веймарскихъ кавалеровъ, не слишкомъ снисходительно принявших такой неслыханный простунокъ, она, нисколько не смутившись, сказала. съ душевнымь спокойствемъ; «А! Такъ Вертеръ— это книга! Прекрасно! Надо будеть ее прочесть!» Но вфроятно . это. похвальное нам реше никогда не было исполнено. — Ha дармштадтскомь театр имфла значительный успёхъ трехъ-актная’ комедя Я0ъ yen moss, написавнная актеромъ этого театра; Клегеромъ. — Въ РимЪ была представлена «Африканка», но только 0635 музыки. Изъ очень незамысловатаго либретто’ Окриба кэкой-то, итальянец угораздился сдЪлать ‘драму. -т «Африканка» въ Америк имЪетъ yeubxp taКой-же, какъ и въ ЕвропЪ, а первое представленте этой оперы въ Нью-1оркЪ принесло въ театральную кассу боле 11,000 франкозвъ. — Страшное: «vae victis» древняхъ теперь боabe не существуетъ. Король баварскй, не смотря на политическую сумятицу, ревностно посфщаеть театральныя представленя и не перестаетъ поощрять таланты во всфхъ родахъ театральнаго искусства, — IIpibxass ap Лондонъ, разсказываеть въ одной нфмецкой газеть пфкто B™, я посфтиль друга своего, Штрауса изъ Вфны. Кто не знаетъ его? кто не плясалъ когда нибудь подъ звуки его очаровательныхъ вальсовъ?—Въ это утро онъ быль очень занять устройствомъ концерта, назначеннаго въ тотъ же вечеръ. Вдругъ кто-то едва’слышно поотучался въ дверь, «Кто тамъ? войдите!» — произнесь Штраусъ. Дверь отворилась и вошелъ человфкъ уже немного сгорбленный, худой и плохо одфтый, который велъ за руку маленькую блфдную дфвочку лЬтъ семи. или восьми. «Я имЪю честь говорить съ г. Штрауеъ?» спросилъ OHS ломаннымъ Французскимъ языкомъ. — «Воть онъ»—сказалъь я показывая на моего друга.—‹«У меня есть просьба къ вамъ», робко продолжаль незнакомецъ, «я желаль бы, чтобъ вы позволили моей, маленькой дочери играть сегодня вечеромъ въ вашемъ концерть; это доставило бы ей случай явиться передъ публику». Я перевелъ слова его Штраусу, не г оворившему HO хранцузски. — «Это невозможно, отвёчаль онъ; у меня и безъ того слишкомъ много нумеровъ». — «Какъ жаль»— грустно. проговорилъ старикъ. «Но нЪть ли y Bach тутъ какой-нибудь скрипки?» — «Конечно, есть медленно oTebyaas Штраусъ, «воть моя скрипка». И онъ нехотя подаль свой прекрасный инструменть въ руки малютки, Она быстро, ночти СЪ жадностю схватила его, подняла къ нему больше темные глаза и заиграла.. Мы переглянулись; но скоро удивлеше наше обратилось въ радость, а К m® ow . — —. въ восторгъ; старикъ улыбался. Когда она кончил? мы громко апплодировали,