теля. ВеЪ декораци написаны  американскимъ ‘ху­дожникомъ Спенктти, заслужившимъ извЪстность
особенно искуенымъ изображешемъ деревьевъ и во­ды. Сюжетъ балета самый пустой, мномя сцены и
даже цфлыя картины не им ютъ почти ‘никакой ‘свя­зи ‘6ъ  завязкою’ интриги; Все вниман!е‘ балетмей­стера’ сосредоточено исключительно на’ внфшнихь
эффектахь, которыхъ въ балетв слишкомъ ‘даже
большое изобиме. БолЪе веего нравится’ публикЪ
та картина, въ которой воЪ цвЪты, по‘ повелфнио
главной волшебницы,  оживаютъ. ‘При поднят!и за­навЪса, представляется зрителямъ огромный  садь
съ тропическими колоссальными растенями, ‘кото­рыя тутъ же, въ виду веЪхъ, начинаютъ постепенно
цвести. Изъ каждаго’ цвфтка потомъ  выпархиваеть
танцовщица, предетавляющая тотъ же цвЪтокъ. ВеЪ
костюмы рисованы ‘на ‘гонкой полупрозрачной’ ма­терм самимъ Опенктти ‘и кажутся ‘совершенно на­туральными цвфтками; даже лица ‘скрыты! повязками,
изображающими лепестки и бутончики. Фантасти­ческ!й танецъ, который отилясывають въ этой‘кар­TUHS живые цвЪты, производить самое комическое
впечатлЪ не. Безъ см%ха ‘невозможно CMOTPSTL ua
вс эволюцш и па, выдфлываемыя Bb такихь   ко­стюмахъ цфлымъ кордебалетомъ: Танцы: съ ‘техни­ческой стороны представляютъ чрезвычайно много
разныхъ трудностей, но ни въ  ‘одномъ изъ нихъ
нЪтъ даже тЪни какой нибудь мысли. Мри. всемъ
томъ охотниковъ до подобныхъ, почти безсмыслен­ныхъ зрфлищь такое изобиле, что cB большвмъ
трудомъ, и то за два дня до ‘представлен!я, можно
купить билеть по обыкновенной цЪн%; ‘въ день) же
самаго спектакля билеты распродаются! особенными
промынгленниками за двойную и боле цву.

Въ ЛондонЪ, на Дрюриленскомъ театрЪ, поль­зуетея большимъ и ‘совершенно незаслуженнымъ
успЪхомъ драма Ирландская ночи. Сюжетъ этой п!э­сы напоминаетъ тЪ блаженныя времена, ‘когда вкусъ
публики быль на`столько не взыскателенъ, UTO BCA­кая помпезная Шэса съ такъ называемымъ велико­аъпныьиь спектаклем приводила всфхъ въ востортъ.
Много ‘времени прошло уже съ тЪхъ Hops, a
серьезные англичане позволяють себЪ даже и те­перв тЪьшиться мелодрамами самаго возмутитель­наго свойства. Въ Ирландекихь ночахь главныя д! й­ствующя лица’ выдзлываютъ безчисленное множе­ство разныхъ нев5роятныхъ прод локъ: перел5заютъ
тюремныя ограды, переплываютъ каналы,‘ разби­ваютъ стфны, нападаютъ на своихъ враговъ и вездЪ
остаются побфдителями, Ни одно изъ дйствующихь
ЛИЦ не очерчено, какъ слздуетъ, все основано ‘авто­ромъ на однихъ только внфшнихь эффектахъ. Если
	что и заслуживаеть одобреня во всей 1эсЪ, такъ
это единственно декоращи,  которыя отличаются ‘га
кою живостью, что невольно удивляютъ самихъ даже
художниковъ. Особенно удачна по ‘исполнению’ кар:
тина, представляющая осаду замка. Картива ‘эта дви­жущаяся; разрушен!е замка, при помощи особаго
механизма, совершается чрезвычайно натурально,
пожаръ также похожъ на настоянИЙ; но сама п1эса
не иметь ничего общаго съ настолщею, дЪйстви>
тельною жизнью. При всемъ томъ ` подобная ^п1эса
приводьтъ ‘большинство зрителей въ неописанный
	лость, трусость и пронырство, отличаюция. эту лич­ность, передаются ‘артистомъ съ такимъ непод­дъльнымъ комизмомъ, что при одномъ только появ­лениг его’ на сценЪ, вс$ зрители ‘никакъ не могуть
удержаться отъ смфха. Довольно типично исполняется
актеромъ Джефхерсомъ роль главнаго дЪйствующаго
лица, жадиаго старика банкира. Этотъ сребролюбецз,
накопивш! Я громадный капиталъ, хочетъ ещеувеличить
его женитьбою своего сына на дочери зажиточнаго
негощанта. Оъ большимъ нетеризшемъ ожидаеть онъ
извзотй изъ Америки, отъ благопрятности кото­рыхъь зависитъ состояне его будущей невЪстки.
Нервная ‘ажитащя и лихорадочная дрожь, овла­дфваюния старымъ скрягою, при входЪ посланнаго
имъ на биржу ищейки, передаются артистомъ съ
такою художественной правдей, что въ продолжене
нъеколькихъ минутъ зрители съ восторгомъ руко­плещутъ своему любимцу Джеферсу.

Въ Берлин%, на Большомъ Королевскомъ те­атр$, недавно поставленная патр!отическая 119эса. въ
няти дъйствяхъ, семи картинахъ, съ прологомъ и
эпилогомъ, Все за отччзну, въ первое же свое пред­ставленше вызвала ужасную демонотрацио. ДЪло въ
томъ, что авторы этой шэсы Фридрихъ Ренглеръ и
[ШИтейнмань, желая сильнфе’ возбудить въ своихъ
согражданахъ ненависть къ баварцамъ, зашли  елин­комъ ужъ далеко. Первыя четыре дЪйств1я, изобра­жающия сборъ Ha войну волонтеровъ, приготовле­н{е къ битв и наконець самую битву съ пушеч­ными и ружейными выстр®лами, —прлятно дЪйство­вали на массу публики; но въ послфднемъ акт ав­торамъ пришла еще дикая Фантаз!я представить на
сцен® пытку пяти плфнныхъ пруссаковъ. Когда на­чались приготовлен!я къ этой пыткЪ, то на отати­CTOBB, одфтыхь баварцами, посыпалась с0’всЪхъ
сторонь орфховая скорлупа. По ходу п1эеы, трое
изъ осужденныхь должны были вырваться и’ уб%-
жать, что и было ими исполнено; но когда’ за 6%-
глецами бросилось въ догонку нЪсколько человЪ къ
баварцевъ, то зрители пришли въ такое раздраже­не, что принялись бросать въ оставшихся  стати­стовъ вмЪетЪ съ орфховою скорлупою цЪлые ябло­ки. При этомъ одинъ несчастный лишился глаза, а
двое подверглись сильнымъь ушибамъ. НеизвЪ отно,
чЬмьъ бы кончилась эта патр1отическая демонстра­щя, если бы режиссеръ не догадался опустить за­навф съ. Но и посл опущеня занавфса взволнован­ная публика долго не хотЪла расходиться, громкими
криками требуя авторовъ, которые, разум%ется, не
 ‘дерзнули показаться. По распоряженйо правитель­ства, пострадавшим стахистамъ выдано по десяти
талеровъ, а лишившемуся глаза назначена’ ‘пожиз­ненная пенсия. ВмЪстЪ съ тЪмъ правительство строго
запретило ставить на сцену шэсы, которыя ‘почему
либо могутъ возмутить зрителей. Посл» днее ‘распо­ряжеше пришлось не по вкусу берлинскимъ  ‘мело­драматургамъ, которые, какъ слышно, усиёли на­вотовить порядочное количество подобных `` драма­тическихъ произведений.

Въ Милан® привлекаеть въ театръ многочи­сленную публику новый балеть Оживленная ’Фиора
въ пяти дфйстыяхъ и пятнадцати“ картинахь, Po­скошь ‘постановки невольно  поражаетъ гла зри-