торыя BL былыя времена считались блестящими, ‚сильными, неотразимыми, не привлекаютъ теперь, ничьего вниманя. Хвалебныя слова, въ родЪ: даровитая натура, остроумное перо и т. п. уже вывелись; они слишкомъ слабы, слишкомъ невыразительны. Теперь въ ходу болфе сильныя выраженйя, какъ напр. з6визда первой величины, вдожновенный жтрець искусства, зензальныя искры вдохновеня и т. п. Отъ великаго до смзшнаго, какъ извЪстно, одинъ, шагь. Никогда и ни къ чему, какъ вамъ кажется, это’ изрфчен!е не было такъ примфнимо, какъ къ подобнымъ пу стымъ,напыщеннымь Фразамъ и восклицан!ямъ. Все на свфт% развивается и ростетъ; скоро, вфроятно, и эти Фразы и слова, въ свою очередь, покажутся не довольно сильными и выразительными. Авторы рекламъ, вЪроятно, не задумаются превратить 3630 въ солнца, жрецов въ 60206% и богинь, а искры, конечно, уже разростутея въ Ц%лое пламя. Да что пламя! Я думаю искры скоро превратятся въ настояний пожаръ. Лессингъ говоритъ, Что даже относвтельно величайшаго таланта и даже Tenia восхищен!е и удивлен!е должны идти рука объ руку съ сомвфшемъ и недовЪруемъ. А вотъ современные писатели и рецензенты и думать забыли объ этомъ. Впрочемъ, неужели истинный художникъ, въ груди котораго дЪйствительно таится священный огонь, способень радоваться и придавать какое либо серьезное значене льстивымъ отзывамъ подобныхъ рецензентовъ? Неужели его честные инстикты не возмутятся, при чтен!и такихъ неумфренныхъ, избитыхъ похвалъ? Очень можетъ быть, что въ первую минуту его самолюб1е, страшно польщенное, и заставитъ его сердце невольно вотрепенуться отъ радости; но развЪ потомъ, когда онъ серьезно подумаеть о, прочитанномъ, ему самому не сдЪлается стыдно и досадно и за автора этого отзыва и за свой минутный порывъ радости? Если же самолюб1е художника такъ велико и такъ ложно направлено, что OHS не съумфеть отнестись трезво къ подобнымь рецензямъ, то какая тяжкая, страшная отвЪтственность падаетъ на автора этихъ хлалебныхь рекламъ! Вфдь если художникъ приметъ хоть сотую долю этихь похвалъ за чистую монету, TO его будущность, его стремлеше идти впередъ, его желан!е совершенствоваться и развиваться окончательно погибли. Его слухЪ, ласкаемый лестью и похвалами, сдзлается неспособнымъ къ воспр1ятио дЪльныхъ, добрыхъ совфтовъ; онъ опочщетъ на лаврахъ, и тогда прости его честная, полезная дЪятельность, а также и довЪре п любовь къ нему ПУблики! А, говоря правду, не права ли будетъ публика? Какъ она можеть вфрить печатнымъ отзывамъ, коль скоро, на глазахъ ея, артистъ падаетъ Все ниже н ниже, а между тфмъ творцы рекламъ Не устаютъ осыпать его самыми преувеличенными Похвалами? Да наконецъ въ глазахъь самого виновника этихъ похваль не потеряютъ ли въ конц» концевъ похвалы эти всякое значение? Не придетъ Ли онъ къ тому заключенио, что всЪ эти хвалебные гимны, такъ нравивиИеся ему вначалЪ, волдстве безпрестаннаго повтореншя, совершенно уто: мляють читателей, становятся для нихъ невыносимо противными и этимъ самымь охлаждають ихь внимав!е и любовь къ самому восхваляемому лицу? Да, господа авторы современных рекламъ поставили себя относительно публики въ положеще того пастуха, въ извЪетней баснЪ, который постоянно лгалъ, пугаль и сзывалъ народъ, крича, что волкъ ворвался въ его стадо, и когда наконецъь волкъ дЪйствительно сталъ душить его овецъ, а потомъ и его самого, то, не смотря на вс его крики, никто не пришельъ, на егозовъ, не желая снова вдаться ръ обманъ. Да, скорои наши рецензенты дождутся того же; скоро и имъ тоже ва слово никто не повфритъ. И это преемники тЪхъ людей, про которыхъ Шиллеръ сказалъ, что они держать въ рукахъ своихъ достоинство человтчества . Но какъ ни прикрывайся нЪкогда почетнымъ звашемъ писателя, какъ ни извертывайся— ложь всегда останется ложью и изъ леCTH и хвастовста ничего хорошаго образоваться не можетъ. Намъ, пожалуй, возразятъ, что тутъ вина лежить не столько въ современныхь писателяхъ, сколько вообще въ самомъ дух нашего времени; что теперь нЪтъ возможности обойдтись безъ рекламы, что безъ настойчиваго приглашеня обратить внимане нашу публику ни чЪмЪ и не превлечешь. На это мы предложимъ вопросъ: что такое духъ нашего времени и кто его создаетъ? Что такое вообще общество и кто его составляетъ? РазвЪ это ne есть соединене извфстныхъ единицЪ? РазвЪ отдЪльныя: я, ты, он, вмъетЪ взятыя, не суть общество? Да, наконецъ, развЪ люди, взявиие на себя обязанность руководить массою, должны подчиняться ея прихотямъ? РазвЪ они не должны стоять во главз, показывать собою хоропий примЪръ, а не потворствовать развитно дурнаго вкуса п привычекъ? Полноте! Если бы нашлись изъ числа нашихъ общественныхъ дЪятелей люди на столько энергичные и истинно преданные своему дзлу, они съумфли и могли бы прекратить всЪ эти безчинства и остановить это ложное направлеше. Намъ, пожалуй, замЪътятъ, что врядъ ли и сами артисты захот$ли бы подвергаться слишкомъ строгимъ разборамъ, что они такъ привыкли къ похваламъ, такъ избалованы ими, что суровыя слова и безпощадная правда пришлись бы имъ не совсЪмтъ по вкусу. На это мы отвфтимъ, что высказывать подобное мнЪне объ артистахъ вообще крайне оскорбительно для послЪднихъ. Мы не споримъ, что въ частностяхъь бываютъ и между артистами подобныя личности, но вЪдь исключен!я не составляють правила. Что касается до этихъ исключений, томы посов$товали быартистамъ почащечитать идаже вытвердить наизусть то, что говорить объ этомъ Лессингъ, въ своей Драматурии: «Лучшая похвала, которую я могу сдвлать артисту того или другого пола, это—то, что онъ далекъ отъ пустьйшей, мелочной раздражительности, что онъ не поддается льстивымъ словамъ, что нокусство, которому онъ служить, стоитъ у него выше всего, что онъ охотно отдаетъ себя на судъ общественный и готовъ скорЪе выслушать нелестное и даже подъ часъ несправедливое зам чаше, чВмъ пожелать совершенно избавиться отъ замфчав!й критики. Истинный ху-