то этому поводу сводится къ тому, что вскользь, между прочимъ, заизтиль о разниць между историкомъ и поэтомъь Сервантесъ въ золотой книгЪ похожденй своего Донъ-Кихота; именно въ началь 2-Й ‘части (3-я глава) баккалавръ Караско, въ беChaé съ Донъ-Кихотомъ, на вопробъ послёдняго: Неужели Эней, въ самом дльлмь, был такъ блазгочестив», “Kane свидътельствуеть Вирими, а Одиссей так “HYyOps, KAK% разсказываеть” Гомеръ? —отвЪчаетъ: «Позвольте ’ замфтить вамъ, что между поэтомъ и «историкомъ есть разница. Поэть рисуетъ события “He Takb, какъ они были, а какъ должны бы быть; «историкъ же-—рабъ событ!я, онъ не смъетъ ничего ни «выкинуть изъ него, ни прибавить къ нему». Въ самомъ д лЪ, яснфе и больше этого ничего не скажешь. Станавливаясь на какомъ-либо историческомъ событи, поэть изображаетъь его въ томъ вид, въ каKOMB оно должно 0 было происходить. Между тфмъ, Французек!е составители историческихъ драмъ, какъ ы въ явное противорф че этому непреложному правилу, изображаютъ въ своихъ драмахъ историческ!я событ!я именно такъ, какъ они не должны были, да и никогда не могли совершиться, Не имфя какъ будто понямя о художественномъ правдоподоб1и, они намфренно извращаютъь истину событ!я, искажаютъ историческе характеры и съ неимов%рною отвагою всфмъ жертвуютъ прихотямъ своей невозлержной фФантазш. Вотъ, напр., неизвестные намъ и “Крытые на афишв авторы драмы Joanna Грей наКинулись на довольно любопытную эпоху англ - Кой истори, на эпоху быстрой смЪны правительствъ передь воцареншемъ Елизакеты. Что же СдЪлали они? Какъ воспользовались историческими ланными этой эпохи? Такъ какъ для драматурговъ Главное ‘дЪло было вовсе не въ этихъ историчеСкихъ данныхъь, то они прежде всего придумали план для своей драмы и составили его самымъ Рутиннымъ образомъ, утвердивъ его главнЪйшимъь Эбразомъ (какъ это водится обыкновенно въ тысяЧахъ историческихъ 0196ъ) на борьбЪ двухъ вражЛУющихь придворныхъ парт!й, т. е., стало быть, на ОрьбЪ чисто выъшиней; къ этому припутали они сла“Нъкй любовный эпизодъ и въ такой-то лабиринтъ и пустили десятка два лицъ, обозвавъ ихъ историсКими именами. И что же вышло? МалолЪтн:й король Эдуардъ УТ, до смерти не вышедиий изъ отРоческато возраста (умеръ 15-ти лЪтъ), сынъ CUHK OMS молодой и болЪзненной матери, [оаниы “Имуръ, самъ отъ природы болфзненный и слабый, оный дДЪтекихъ наклонностей, мало способный къ Hon aM серьезнымъ, не выходивиий поэтому изъ в протектората и бдительнаго надзора, являетсл ta (pambh правителемъ, испытавшимъ всю тяготу Ретвенной власти, несущимъ на себф бремя правен глубоко озабоченнымъ благосостоящемъ сворени ›сУдаротва, мальчикомъ - мыслителемъ, ода“NAIM необыкновенною рЪшимостью, твердостью none и наконець, ко всему этому, отъявленнымъ гоny tom, трактующимь о матерьяхъ важныхъ и ta aks UMBIOMUXS видъ важности, негодующимъ 1 URRY PHYTO мантёю неумолимаго велиая, прищедА IEE IESE IEDM ПОТА ТОРИ СОА: lun, ь мЪ къ заключению, что корона есть бользнь, 3a~ А просовъ въ pox того, напр., 1210 такое любовь, UML MG любовь выражается и т. п. Вотъ вамъ Эдуардъ, У! Отъ истори только и осталось въ немъ, что его болЪзненность, да имя. — Вместо ученой, классически образованной внуки Генриха \“Ш, Тоанны Грей, не, по лЪтамъ сдержанной въ проявлен!и чувствъ, глубоко Bhpylomel женщины и ревностной протестантки, явилась въ драм сентиментальная дЪвочка, бросающаяся на шею любимому ею человЪку, принижаю - щаяся передъ глубоко презираемою ею Мар!ето,трусливая и слезливая, заявляющая о своей глубокой учености развз только тфмъ, что она не отваживалась волЪдъ за двоюроднымъ братомъ своимъ гоняться за бабочками. Властолюбивая, но скрытная, вкрадчивая и умная, Марля Тюдоръ обратилась. въ бЪшеную, полуумную, до глупости откровенную и до безстыдетва страстную женщину. На проходной площадк», въ самомъ людномъ мЪсгЪ дворцоваго парка она совфщается о важнЪЙшихь и таинственнЪйшихъ замыслахъ, пререкается съ своими приверженцами, посвящаетъ въ свой козни своихъ яв ныхъ враговъ, грызется зубъ за зубъ съ двоюродной сестрой своей, выторговываетъ у нея мужа, на визу у всего двора трясется (буквально-такиосеннимъ листомъ трясется) отъ злости, при видЪ коронованной Тоанны, бросается на Арунцеля и только-только что не кусаетъ его. Не кравда-ли, что такимъ женщипамъ настоящее м}сто —въ желфзныхь кл$ткахъ? Дудлей въ концф драмы говорить Мари Тюдоръ: Исторя напишет ия, твое кровавыми черрMAU, потомство проклянеть тебя, а — что всего хуже—(прибавили бы мы на его мфотв) какой нибудь французск!Й драматургъ ухитрится вклеить тебя въ безсмысленнзйшую мелодраму. Враждующе придворные ве задумываются открыто угрожать другъ другу и прямо, въ лицо, высказывають свои намфрен!я и предположен!я распорядиться въ будущемъ головами другъ друга (это препираше о головахъ, во 2-мъ дЪйстШи, намъ особенно поправилось). Впрочемъ, о придворныхъь что ужъ говорить: они дЪлаютъ тоже самое, что. обыкновенно д%- лаютъ придворные во всЪхъ такого рода историческихъ шэсахъ. Но за то, по нашему миЪн!ю, стоить оетановиться на Корнел!усь Агриниз и окинуть бЪглымъ взглядомъ Фигуру этого ученаго доктора, какою показывается она во французской драм. Это довольно люболытно. Генрихъ Корнелй, Агриниа Неттесгеймокй, эмпирический зрачъ, знаменитый. писатель и ученый ХУ1вЪка, авторъ «Сокровенной фиnocobia» (De occulta philosophia) wu «l poanaro cuoсоба познаня Бога» (де triplici ratione cognoscendi Deum), сочиненй, доставившихь ему ВЪ свое, время громкую, почти всесвфтную извЪстность, толкователь Послан!й апостола Павла, челов къ обширной учености, ловкй д1алектикъ, честный и. прямой. до рЪзкости, послужившей причиною удаленя Атриппы отъ двора Франциска Г, при матери котораго, ЛуияЪ Оавойской, онъ состоялъ докторомъ, этотъ-то Агриппа оказался въ 1196% только несноснымъ. старымъ болтуномъ, выжившимъ изъ ума п заговаривающимся до невозможности. Страсть къ болтовн5 не оставляетъ его даже и въ ту критическую — ee >. АЕ, “ющийся рёшешемъ разныхъ головоломныхъ во-и р®шительную для него минуту, когда онъ выры-