ракеты, которая во время полета кажется одного цв%- та, а потомъ быстро изм%няетъ свой цвЪть. НЪтТЪ-съ, тутъ есть метаморфоза почище, позамысловатЪе. Въ дЪтекомъ механическомъ театр вы видите подъ часъ, летитъ страшный драконъ, вдругъ останавливается, пружинка дернута и—о прелесть! — драконъ превращается въ миловидную тирильку съ пышнымъ кринолиномъ. Смотрите-ка пристальнЪе. Можетъ быть, BO Французской шэскЪ увидите что нибудь и подиковинн$е. Отарый злокачественный волокита змЪей извивается вокругъ да около чужихъ женъ, шипитъ и огнемъ пышетъ; но воть минута, проведенная съ глазу на глазъ съ невиннЪйшею невинностью—и Этоть страшный человЪкЪъ дфлается добродЪьтельнЪйшимъ и благожелательньйшимъ, на череп его какъ бы появляется внезапно шишка семейственности: онъ любяниЙ отець, теплый семьянинъ, признаеть брошеннаго ребенка и заходить даже такъ далеко, Что, заботясь о развит наклонности къ семейной жизни въ другихъ, скупаетъ векселя мужей, невЪрныхъ своимъ женамъ, и обязываеть ихъ заводиться скорзе дЬтьми и только этимъ, однимъ этимъ выкупать векселя. Не правда-ли, все это предетавлнетъ зр$лище, довольно прИятное и назидательное. Мы поставили бы себя въ см шное положен!е, если бы стали серьезно относиться къ той длинной и ужасно скучной несодвянности, которую наши артисты paзыграли намъ подъ именемь Трутней и сущность которой заключается не въ дЪйствующихь лицахъ ея, а ни больше, ни меньше, какъ только въ пеЧати съ гербомъ, безъ которой не вышло бы ннчего и не состоялся бы весь этотъ шабашь; но мы не можемъь пройти молчашемъ двухъ обстоятельствь. Bo первыхъ, съ авторомъ этой шэсы Случилось тоже, что такъ часто случается съ поцобными ему авторами: хотятъ сказать одно, а начЧУтъ говорить, какъ разъ заговорятся и—глядь— логоворились до другаго, совефмъ таки другаго, ak что в5 пору хоть самимъ имъ хлопать OTD Удивленя глазами. Пишеть г. Сарду цЪфлую больую комедйо, въ которой хочетъ раскостить въ \Ухь и прахъ старыхъ холостяковъ, позабавиться над ними, собираетъь надъ ними тучи, разраЖается громами и молшями и вдругъ, въ конц КоНЦовъ, какъ-то незамЪтно для себя самого, какъ“U нечаянно устраиваетъ апотеозу этимъ же саMOL старымъ холостякамъ. Ругалея, ругался онъ Чадъ главою своихъ старыхъ холостяковъ, да вдругъ, “а вс ого дфяня, въ конц шосы и предъуготоDaur ему радости семейной жизни и всф прочя удоЗоЛЬСтвйя, Примфромъ вождя своего такимъ обра“OM могуть быть внолн успокоены и утЪшены wee другихъ холостяковъ, и напрасно они, въ саlone конц$ п1эсы, уходятъ со сцены, NoBbcnss „, № имъ нечего унывать: передъ ними надежда также обрести въ близкомъ будущемъ и непризpara прежде сына (можеть быть, одного изъ мном-н растерянныхъ ими по свфту въ теченйе ихъ, в приключешями жизни), и семейное счаbane и полнЪйшее забвене воЪхъ жизненныхъ неCAB. Чего же лучше:и ножили въ сласть, и уми“ть будетъ сладко. Во вторыхъ, когда кончатся, желали-бы серьезно знать мы, нелфаЪйния, ни съ ч%мъ несравнимыя по своей дикости попытки перед лывать на русск ладъ Французекя шэсы, которыхъ тля не поражаетъ, червь не источаетъ, переносить на русске нравы то, что въ этихъ нравахъ невообразимо? Зависть, что-ли, взяла передвлывателя, г. Аттиля, что въ русской жизни нЪтъ такихъ зазубринъ, какими преизбыточествуетъ Французская жизнь? Можно поражаться чужимъ безобраземъ, HO желане позаняться имъ для себя, привить его къ себ — всегда будетъ необъяснимымъ желан1емъ.—Что сказать объ исполнен!и всЪхъ этихъ деревяшекъ фхранцузекаго точенья ©ъ русскими именами? Развф замЪтить, что передълка Французской комеди дала возможность г-жамъ Мухиной и Стрекаловой показаться въ одинъ вечеръ въ трехъ разныхь платьяхъ, а гг. Самарину и Шумскому обновить новаго фасона, съ бархатными отворотами Фраки, да послЪднему, кромЪ того, доставила случай посмфшить зрителей припадками старческаго коклюша и розовымъ галетучкомъ? ПШэса была оцЪнена несовсЪмъ-то по заслугамъ: публика проводила ее только глубокимъ молчашемъ, тогда какъ, говоря правду, она стоила бы не такихъ тихих проводовъ. Во всякомъ случаф, мы довольны, что теперь наши артисты на дЪлЪ увидятъ, на сколько позволительно имъ разсчитывать на безякусе публики, къ чему склоняются симпати послЪдней и въ какую сторону идти имъ. Больно подумать: разъучена одинадцатью лучшими почти артистами большая пятиактная п1эса, —и между тЪмъ хоть послЪ перваго-же иредставлен1я снимай ее съ репертуара. НЪть, еще разъ говоримъ, ‘что шэсы, подобныя Трутнямъ, для нашей сцены все боле и болЪе становятся п1эсами прошлаго и диссонансами своими все болфе и болЪе возмущаютъ нашу публику. 51 transit! Въ начал бенефиса шла комедя Капризница, въ которой дебютировала г-жа Зеликова, молодая дъвушка не безъ средетвъ, но неумфющая пока съ достаточной простотой и правдой относиться къ ролямъ; жеманство и желан!е казаться кокеткой— самая слабая сторона игры ея.—Въ возобновленномъ водевил$ Демократъз и Гераклитъ, по обыкновен1ю, остался одинъ заключительвый куплетъ. Неужели-же это обыкновен!е He измЪнится и неужели не найдется глаза, который бы взялъ на себя наблюсти за тфмъ, чтобы самовольно не искажались псы и не попирались авторск1я права? Мы имфемъ полное право надфяться, что теперешнее ближайшее начальство моековскихъ театровъ не стгнетъ долго териЪть подобнаго злоупотреблен!л, которое отнюдь н е q me y 3 пе дБлаетъь чести нашимъ артиНЪСКОЛЬКО СлОВЪ ОБЪ. АРТИСТИЧЕСКОМУЪ Не поражало ли васъ когда нибудь то обетоятельство, что есть много людей, которые сильно интересуются странами, находящимися далеко,