прем$нно быть великою пЪвицею, чтобы пользоваться любовью публики; нётъ ужеболфе въ этой оперз рыцарственнаго В1алетти, мужественнаго Стеллера, оркестръ не ведеть уже капельмейстерокЙ жезль пламеннаго В1анези. ВмЪфсто ихъ пеpeas Hama: г-жа Александрова, гг. Финокки, Владиславлевъ, Шрамекъ. При всевозможномъ снисхождеши мы не можемъ быть довольны такою перемъною. НерЪдко, я спрашиваю самого себя: зачЪмъ критику надо прибъгать къ снисходительности въ отношени артистовъ, являющихся на сценф? Отъ всякаго, кто беретъ на себя какое-либо обязатель115 то. ство, требуется, чтобы онъ исполнялъ его въ точности. ПЮфвецъ, который беретъ на себя предъ директею и предъ публикою обязательство пфть первыя парти, долженъ исполнять эту обязанность къ удовольствию, какъ той, такъ и другой. Или долженъ критикъ приб®гать къ снисхожденно потому, что наша теперешияя опера есть опера русская, а не итальянская? Но это быль бы совершенно ложно понимаемый патр1отизмъ и я думаю, что всяк лучше захочетъ слышать, какъ поетъ хорошо итальячець, чфмъ, какъ дурно поетъ русск. И притомъ, Что это за русская опера, въ которой чаще другихъ являющееся на сцену и почти самое важное лидо— акта оба извца были нЪеколько блфдны, но вообще можно было удовлетвориться такимъ исполненемъ. Bo второмъ актЪ, введене н хоръ студентовъ «BCbMb намъ нужно» были опять вялы; эффектное же 5010 горожанъ: «Въ дни полной отъ труда свободы» публика и въ этотъ разъ, какъ всегда и прежде, заставила повторить. Высоко художественъ —слфдуюmii noroms общей хоръ со многими различными и самостоятельно-характерно обрисованными голосами; въ немъ въ нынфшн! разъ мы не нашли р1аnissimo въ началЪ, доходящаго мало по малу до [югИззиио. Входитъ Валентинъ. По неим%н!ю въ нашей опер} порядочнаго баритона, партно эту долженъбыль принять на себя теноръ, г. Владиславлевъ. Какое ясное доказательство бфдности нашей русской олеpu! Bh nei ABT ни одного порядочнаго баритона! Чрезъ такую замфну баритона теноромъ партия Валентина должна была потерять совсфмъ свой колоритъ. Г. Финокки пропзль пЪеню: «Злата Bors очень вфрно, но безъ необходимыхъ оттЪнковъ; для Hea BB голосз пЪвца недоставало мягкости, хотя Форте въ этой пЪени было имъ исполнено удовлетво - рительно, но въ пЪони этой должны быть пЪъты въ Форте только первые два такта, а посл дующ!е должны быть исполнены въ легкомъ, полутихомъ, ‚`апьянець который, при всемъ своемъ старани и таинственномъ тонЪ до словъ: «Сатана ликуетъ там „№ an er teks wer wee) kek we трудз, не въ состояви говорить порусски, Hab русскихъ словъ котораго русск человфкъ не пойметъ почти ни одного. Мы хотимъь и должны имЪть русскую оперу, но, чтобы достигнуть этой ЦВли, критика не должна оставаться праздною ‚ сиABTbh сложа руки и находить все хорошимъ. Этимъ мы дурно послужили бы хорошей цфли. Но перейдемь къ исполненйо оперы «Фаустьъ» въ бенефисъь г-жи Александровой. Интродукщя съ ея тревожнымъ ходомъ и страстными гармон1ями превосходно приготовляетъь Hach къ уразумё ню лушевнаго состояня доктора Фауста. Но темпо, при нсполнеши этой интродукци въ бенефись г-жи лександровой , было совершенно вяло, а также и введене къ речитативу—слишкомъ медленно. Тутъ должно быть tempo шойега\о, а не апдаще. РечитаTana: «Hrs! мой умъ напрасно» г. Раппортъ проИль очень хорошо. Олфдующее потомъ, за кули‘ами, аЙестейо было опять исполнено слишкомъ медпри которыхъ голосъ пфвца долженъ разразиться со всею силою. Дивно-прекрасный хоръ: «Зачфмъ ты къ намъ явился, бЪсъ, изъ ада?» былъ очень хорошо проп $тъ и сопровождался замЪчательно-хорошею выразительното игрою г. Финокки. Входить помолодъвший Фаустъ, но не такой, какимъ рисуетъ намъ его наше воображене: сильный, гордый, свободный, рыцарственный, ищущ наслажден!!! Въ г. РаппортЪ мы не видали ни одного изъ этихъ качествъ, столь необходимыхЪ для изображен!я Фауста. Это подЪйствовало на насъ очень непр1ятно.Миленькое темпо вальса обозначасть приближеше хора «Какъ будто в5тромъ поднятая».Впрочемъ, это темпо было исполнено опять слишкомъ медленно. М%®ето въ этомъ вальсЪ при словахъ: «Льются громко, стройно», первые восемь тактовъ котораго должны быть пЪфты легко и р1ап158 то, напротивъ было выкрикнуто сопранистками самымъ ужаснымъ образомъ. Является Маргарита. Мы были очень поражены, когда услыхали, что г-жа АлекEEE ED NEES ES EES ENS ve af $ оо A Л : 7 CHRO; вступлеше MBOX инструментовъ предтЯсандрова появится въ парти, которая совершенно А ПА oe [olan Sia Словами: «Чтобъ смерть меня не обопгла» было слабо, HO все-таки г. Раппортъ передалъ всю эту сцену Зыразительно, а также и речитативъ, начинающийся словами: «Богъ! Но Богъ мн% возвратитъ-ли» и проч. до словъ «Ко мнЪ, злой духъ, ко мнЪ» совершенно Улался пфвцу и былъ переданъ имъ съ надлежащею си10ю. Является Мефистофель. Г. Финоккн загримиРовался очень каррикатурно. Дв% огромныя черныя Лии покрывали у него об щеки, дв другя так!я—`@ огромныя лини были проведены на лбу для обоЗначен]я бровей. Дуэтъ Фауста съ Мехистофхелемъ Пропьть также очень хорошо; только при словахъ: “ЭЪ душф обнови минувигую радость» г. Раппорту о1фдовало бы выказать Gombe страсти и чувства, Kan’ этого требуетъ и самъ композиторъ, выразивъ “акое требованшеупотребленнымъ имъ въ этомъ м\сть “Tescendo, доходящимь до Гоге. Въ окончаши этого противор$читъ ея Физическимъ свойствамъ. Результатъ вышелъ тотъ самый, какого мы и ожидали заранЪе, т. е, неудачный. Даже въ пиши г-жа Александрова не попала въ тонъ, свойственный простой, чувствительной Гретхенъ. Уже первый коротк отвЪтъ, который она даетъ Фаусту былъ болуе сухъ, чёмЪъ мягокъ, а между тфмъ Гуно требуетъ именно MATKOCTH BE STOMB ОТВЪТЪ. Третй актъ начинается столь же прекрасно написаннымъ, какъ и прекрасно исполненнымъ г-жею Оноре романсомъ «ЗдЪсь въ царствЪ красоты». Околько чувства, какая глубина, какая сердечная жалоба звучали въ пни этой артистки! Какъ каждая нота была прочувствована! Какъ благотворно, какъ ц®лительно дЪйствовали эти звуки на нашу душу! А между тЪмъ эта не большая какая нибудь apia, a только куплеты, какъ ихъ назвалъ и самъ компози-