захотфль на своемъ бенефхисЪ открыть зрителю закулисную тайну, какъ ставится на сценф подобное дерево. Если слова моего сосфда справедливы и публика имЪла удовольств1е видфть именно такую откровенность г. Вальца, то я готовъ повторить слова извфетнаго романса; Откровенность—не то, что порокъ; Откровенность-—-большая ошибка. Ко всему сказанному надо еще прибавить, что псполнене Русалки было въ бенефхисъ г. Вальца очень не удовлетворительно; Шэса была весьма дурно срепетована. И такъ, дурно поставленная, дурно срепетованная, нехорошо исполненная, Русалка, при теперешнемъ возобновлен!и, должна кануть — только не въ тотъ миеическ!й Дифиръ, который протекаетъь подъ Черниговымъ, а—въ Лету. Геатраль. не легко разглядьть ея недостатки и которыхъ, кажется, слишкомъ довольно для того, чтобы сказать, что шШэса дЪйствительно полна достоинствъ.—- Чъмъ больше въ 190$ подобвыхъ свойствъ и чфмъ эти свойства крупнЪе, тфмъ, казалось бы, должно быть легче дзло переводчика и исполнителей п1эсы и тьмъ вфрнЪе, стало быть, можно было разсчитывать на ея успъхь. Вышло не такъ. Переводчикъ взялся не за свое дЪло. До послфдней крайности не владъя стихомъ, онъ отрёшаетея даже отъ основныхь правилъ синтаксиса русскаго языка ип чтобы только, во что бы ни стало, пригнать стихъ въ пять ямбическихъь стопв, OH не оетанавливается ни передъ ч$мъ. На каждомъ, рфшительно-таки почти на каждомъ шагу ветрЪчаются Фразы самой невозможной конструкции; порядокъ въ расположен частей предложеня не соблюдается до того, что опред лительное слово, относящееся къ подлежащему, находящемуся въ началЪ предложен1я, вдругъ является на самомъ конць того-же предложеня, послЪ сказуемаго со всЪми относящимися къ нему дополнен1ями и обстоятельствами; изъ двухъ, рядомъ сочиненныхъ, соотвфтетвующихъ предложен! съ сказуемыми, выраженными разными глаголами (а иногда даже различными и по характеру, т. е. при отрицательномъ сказуемомь— въ одномъ, и при положительномъ — въ другомь предложен! и), еказуемое вгораго предложенля вдругъ опускается только по тому, что не уложилось въ стихъ, отъ чего пропадаеть смыслъ, до котораго слушателю остается только домышляться силою собственнаго соображеHid; MBCTOHMeHie€ относительное въ опредълительныхь полныхъ предложеншяхъ безспрестанно, тоже ради размЪра, замЪияется мЬстоименемъ ито (вЪдь не всЪмъ же прощается то, что прощалось Пушкину, потому что не веЪ такъ, какъ Пушкинъ, умёютъ скрадывать ловкостью стиха коекакя - стилистическ1я вцеловкости); согласоване нарушается безирестанно; старыя Формы словъ, въ родЪ; сколь, каковой щедро разсыпаны по 1эсЪ. — Изо веего этого въ результатЪ выходитъ-—неуклюжесть и совершенная злокачественность стиха. а За тмъ безцв$тность, неправильность и шероховатость языка. Сильная своею’ краткостью, сжатая, въ крфикой Форм выраженная мысль оригинала, безъ нужды, только pasMbpa ради, разводится переводчикомъ всякаго рода ненужными вставоч. ными словами и частицами, дфлается водянистою, и утрачиваетъь всю силу своей выразительности, Нечего и говорить уже о томъ, что въ подобномъ перевод не могла быть удержана характерность р$чи каждаго отдЪльнаго дйствующаго лица. Воть что такое русск! переводъ«Саломейскаго Алькада». Теперь объ исполнент. Проемотр$въ афишу, мы почти не можемъ не одобрить распредълен!я ролей между актерами: какъ будто веЪ они на своихъ мфотахъ. И въ самомъ дфлЪ, едва-ти можно указать въ этомъ отношени какую-нибудь несообразность. Начнемъ съ указан!я на ть роли, къ исполнешю которыхъ мы можемъ отнестись съ полнымъ одобрещемъ. Г-жа Федотова „” ^^ БЕВЕФИОЪ г. ОАМАРИНА. “ Въ прошлую пятницу, въ бенефисъ г. Самарина, шла драма Кальдерона «Саламейсюй алькадъ», въ усп$хЪ которой мы были почти увфрены (особенно послЪ успфха «Ереси въ Авгл!и») и которая, однако, не имфла усизха. Что же могло насъ такъ обмануть на счетъ этой шэсы и въ чемъ искать причины ея неуспЪха на нашей сценз? Этой причины надобно искать или въ самой misch, WIM въ ея рус<комъ. переводЪ, или, наконец, въ ея исполнеши. Ошибались ли мы, называя въ одномъ изъ № № Антракта эту шШэсу замточательною и полною 0oCmounemes? Едва-ли. И теперь, просмотрфвъ шэсу Эту на сценз и засвидЪтельствовавь о ея неуспЪхЪ, мы меньше, ч8мъ когда нибудь, готовы и можемъ Этказаться отъ нашего прежняго о ней мнъшя, или °слабить нашъ прежн! отзывъ о ней. Заличательн0ю мы не обинуясь называемь эту шэсу по см%- 10мМу замыслу автора—положать въ основане ея со‘ловную рознь, столкнуть силу Физическую съ силою Чравственною, съ силою правосудя, предоставить Послфдней торжество и одолье—и вее это покаЗать съ такою яркостью, развить съ такою силою 8 полной, разнообразной и богатой содержашемъ Картин%. Къ числу достоинствь шэсы мы отно‘имъ искусное изобрЪтене и развите интриги, ко орая завязывается и обнаруживается во всей CHAS *Ъ самыхъ первыхъ сценъ драмы, именно съ выдумКи Ребольедо—подъ прикрыт1емъ обмана вбЪжать въ Комнату Изабелы; обиме и быстроту дЪйствя, коораго оказывается даже‘слишкомъ много для трехъ Ктовь ((хорнадъ) шШэсы, отличающейся поэтому Чрезвычайно пскусною сжатостью; отсутстве въ ‘ch лишнихь эпизодовъ, сосредоточеше всего Milorpia, равно’ какъ и всфхъ дЪйствующихь лицу, мы одной главной интриги, являющуюся отсюда ‚ ‘Оходимую послфдовательность одной сцены за „РУгою и совершенно естественную, неразрывную язь между ними, рёшительное oTcyTeTBie BB Bis‚” IHS, обдъленныхъ характерами, и крупное. NA eh Se wk NY SRR ee СЧЕТЕ. И EI EEE — EE ADOSER OSE © po Я к. у + ae и Зпообразное, правдивое очерташе этихъ харакочень вФрно поняла и съ большою правдою и искусРовъ. Вотъ т% достоинства п1эсы, изъ за которыхъ ствомъ исполнила неслишкомъ большую, но слиша