выразиться гораздо больше того, что въ другой шэсь выражается цфлыми сценами и даже дЪйств!ями. Въ этомъ отношени нельзя ве пожалфть, что нанимъ актерамъ пришлось сдфлать рЪфзкШ скачекъ отъ словоговорея ихъ обыкиовенныхъ ролей къ быстроть дЪйствя ролей въ драм Кальдерона. Въ этомъ случаз настоящею серединою и прекрасною школою для нихъ могли бы служить опять така прежде всего. роли шекспировскихь nisch, KOTOPHA почему-то на время остаются опять какъ бы забытыми. Шекспиръ съ меньшею, чёмъ Кальдеронъ, торопливостью даеть развиваться характерамъ ©в9- ихъ дЪйствующихъ лицъ, хотя бы уже и потому, что ве стЪеняется числомь трехъ дъйств, какъ Кальдеронъ. — И такъ, по нашему миЪзншо, причины неуспфха на нашей сценф «Саламейскаго алька4а» заключаются въ переводв — съ одной стороны и въ исполнеши — съ другой. Къ этому на‹обно прибавить, что исполнене было особенно He въ пользу шэсы и потому еще, что ночти вс% исполчители, по нетвердости ли въ роляхъ, или по какой цругой причниЪ, говорили постоянно въ полголоса. Это обстоятельство вызывало со стороны зрителей особенное усиме и напряжеие слуха, а, стало быть, и очень естественную въ подобныхъ случаяхъ досаду. Актеръ ни на минуту не долженъ забывать, что онъ говоритъ не для себя, а для тысячи слушателей и долженъ примфняться къ акустическимъ усло ямъ сцены и зрительной залы. Уклонен! отъ этого правила все чаще и чаще замфчаются въ послЪднее время на оценф нашего Малаго театра. -— Обстановка п1эсы недурна, особенно въ декоративномъ отношен!и; всЪ чистыя перемфны дзлаются довольно скоро. Относительно костюмовь можно бы пожелать, чтобы мужокя шляпы имфли видъ высокихъ колпаковъ съ закругленными верхушками, как! я носились при Филип П, ко времени котораго пр!урочена Кальдерономъ его драма (см. Cesare Vecellio. Habiti antichi et moderni. II. 200). Kpomté того, палка алькада (уага) дЪлалась изъ чернаго дерева, но съ бфлымъ изъ слоновой кости круглымъ ваболдашникомъ а не съ чернымъ продолговатымъ, какъ на нашей сценз. — Музыка, написанная къ этой п1эс% г. Эрлаягеромъ, очепь недурна, потому что довольно оригинальна, особенно въ пфсенкф Искры, во 2-мъ дЬйстви. Остальныя двЪ Шэсы бенехиса не подлежатъ критикф, по совершенной пустот и отсутетвю всякихъ достоинствъ, Особенно непонятно, что хот%лъ сказать г. Ермоловъ своею п1эсою? Неужели только то, Что языкъ можеть быть употребленъ для пустаго словоговореня не только въ жизни, но и на сцен? Это не стоило и доказывать. Третьяго лня, на БольшомЪ театр$, былъ данъ спектакль въ пользу инвалидозъ. Московск! генералъ губернаторъ, князь В. А. Долгоруковъ, хотя по причииВ траура и не могъ быть въ этотъ день въ театр%, но тЪмъ не мен%е онъ принялъ въ этомъ спектаклф самое живое участ!е, благодаря котороры»,—лицо также очень типическое, Бъ этомь героЪ ленантекой битвы Кальдеронъ выставиль стараго служаку, блюстителя воинской дисциилины, у котораго подъ внфинею строгостью и суровостью прикрывается добрая, и честная душа. Все это, вм5етЪ съ типичною выфшностью, было нерецано г. Шумекимъ, у котораго Фигуэроа вышелъь старикомъ очень живымъ. —Итакъ, изъ разомотрЪня каждой роли въ отдЪльности вндно, что на исполнен!е особенно жаловаться н®ть причин, ибо ночти каждый изъ исполнителей дБлалъ ‘свое дЪло, какъ слздуетъ. Но это вЪрно, тозько по отношению Kb каждой отдфльной роли. Между тЪмъ въ драмЪ Кальдерона Bch qblictayiomia anya находятся въ такомъ безпрерывномъ н неослабномъ соотношени одно. къ другому, что общность исполнешя и ero усп\хъ. зависятъь отъ взаимнодЪйстви пеполнателей; a oToro-TO взапмкодЬйстня мы именно и не замфтили, чёмъ только, и можно объяснить то стран ное обстоятельство, что. три; р%»шительно лучния сцены драмы: сцена Креспо съ Фигуэроа во 2 картан% 1 дьйствя, сцена за столомъ во 2 дЪйстви и сцена Креспо съ канитаномъ въ 3 дЪйствш, прошли почти незам$ченными. ДФло въ томъ, что наши актеры, если говорить правду, отвыкли отъ вастоящей игры. Ролями современныхъ орнгинальныхь п1эсъ, включая сюда и шШэсы Островекаго, ови прйучены къ игр%. Которая выражается силошь да. ряломъ однимъ тольКо голымъ словоговоренемъ. Почему, напр. (беремъ на удачу первое, пришедшее въ голову), какъ Зудто нравятся актерамъ роли въ какихъ нибуль “ОвЪтскихЪ. Ширмахъ», какъ не потому, что тамъ ЗЪ волю можно наговорить во всеуслышане разныхь хорошихъ словъ. Тамъ какая-нибудь госпожа И умереть-то ©ъ разу не можетъ, а умираетъ въ течение цзлыхь двухъ дфйствй. Спрашивается, чегого только такая умирающая госпожа не можеть Заговорить по поводу своей смерти? Известно, что ‘овременные драматурги, бфдные вымысломъ, съ Чбобенною жадностью набрасываются ва слова, которыми тщатоя прикрыть крайнюю скудость дЪйТя и мысли въ ихъ шэсахъ, ИзвЪетно, что поТому они нерздко въ одной п той же пс по“Торяють по два и по нЪскольку разъ одинъ и TOTS ° эпизодъ, чтобы только дать возможность попо льше разговориться своимъ лицамъ, которыя, „заведенному порядку, величаются въ афиш\Ъ wie Cmsyrouguttu, Чтобы не далеко ходить, въ тЪхъ “Свътскихь Ширмахъ» одно и тоже дЪйствую%е лицо два раза подкладываеть на письмен4 tom столъ любовныя записки, чтобы дать пот другому дфйствующему лицу побольше вапуЬ словъ по этому поводу. Въ самомъ дЪ№лЪ, нар но что поговорить на сценф наши актеag eae мастера. За то тамъ, гдЪ игра-то заи ется не въ словахъ, а въ дЬйстви, ну тамъ то не всегда достаетъ. Въ драм® Кальдеву отв я, именно дъйствя, такъ много, что дЪйнь лицамъ упражняться въ праздномъ словос О роляхЪъ этой драмы иногда однимъ › даже полусловомъ, намекомъ, однимъ двиRays осо ч водусиовомо, RAMORUM Db, ОДНИМ ADH Кен lems, ‚ жестомъ, тономъ голоса можетъ и должно