СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
	 
	  Театр. города Го
		В Центральком парке культуры и
идыха начались тастроли Горьков­и.о краевого театра драмы. Москва
тотепрнимна, и первые спектакли
	театра прошли под дружные ang.
	менты московского зрителя. Но’ од­ши оваций вряд ли удовлетворят торь­зовцев: они приехали не за этим.
Перед поездкой в Москву хуложе.
ионный руководитель театры
ВА. Брилль на страницах «Горь­роокой коммуны» заявил, что они
смотрят на свою поездку в столицу,
зак на «экзамен»;

«За последний Tox передовой
Торьковокий край посылал в Моск­ву иного носланцев. Бусыгин yu его
товарищи © кремлевской  трибу­ны юворили о замечательных успе­зах в Области промышленности...
Мы выезжаем, как представители
культурного фронта края».

Задачи поездки сформулированы
yerko, и Надо так же четко и не­дусмысленно ответить на поставлен­вый вопрос. -

Ель много оснований аплодировать
Горыховскому театру и помимо сооб­адений гостеприимства, Одобрения
услуживает, прежде всего, реперту­80. Горьковский театр — единот­мвзый из столичных и периферий­ныг театров СССР, в котором рету­мирно из года в год идут пъесы
\. Горького. Этом, увы, нет даже в
практике московского Художественно­№ 1евлра. Более` ста пятидесяти: пред­ввлений выдержали в Горьком «Ме­Щаше» совоем недавно премьерой
прошли «Враги», в будущем году пой­д  «Варвары», ‘—— кажется, единот­мнная горьковская пьеса, которая
at шла в Горьком; московские гаст­ии тезтра открылись пьесой «По­(Авдние»,

Но Горький — драматург трудный
1 своеобразный,

Сзовобразие  Горького-драматурга
a допускает шаблонной трактовки,
#0 персонажей, ибо горьковские ти»
лы резко индивидуализированы (при
м кнода индивидуаливированы во­пики привычному о них представле.
т). В этом направлении нужно ис­мть причины успеха и провалов
юрьковских пьес. Что получилось бы,
ки бы Щукин сыграл Булычева как
ихвого купца-самодура, — © с0б­подением всех навыков, какие вы­poor в Tearpe плохие исполни­ели Островского к  
Изана Коломийцева у ‘торьковцев
ирает П, Д. Муромцев. Он — заслу­зонный артист; это говорит о его’ бес:
торных заслугах перед русским те.
ром, Но он ‘играет омицева,
одяя, дворянима, вынужденном
шужить полицмейстером в маленьком
noone и собирающегося служить
ралником в еще большем  захо­fyeme, как шШаблонного «алодёя»:
рычит, стучит стулом, вралцает Cen.
уп, неистово бегает по комнате,
к много таких приемов — и в дви:
ниях, и в позах, и в интонациях
— выработал старый театр для’ ско­талительных постановок мелодрам
1 дешевой  уголовно-«геронческой»
Диматургии!
ЧУобы не быть. голословным, с0-
[mes на очень показательное в
их отношении исполнение горьков­ция втором акта «Последних», где
	_ «ДАМЫ
MN TYCAPhhs
	ГАСТРОЛИ ГОСУДАРСТВЕН:
НОГО ПОЛЬСКОГО ТЕАТРА
УССР
	В этом`тоду праздновал пятилетие
своего существования ‘киевский
Польский государственный театр.
Этот молодой театр вырос из студии;
с первых дней существования он был
окружен вниманием советской обще.
ственности. Свои выступления в Мо­скве Польский театр ‘начал старой
пьесой А. Фредро «Дамы и гусары».
Выбор пьесы несомненно улачен. На
наших сценических площадках дав­но не было пьес этого талантливого
польского драматурга. А. Фредро ве­техникой — действие развертывается
с захватывающей стремительностью.
диалог острый и полвижный.
	Хорошую и веселую пьесу
А. Фредро актеры театра играют с
нод’емом и фастоящим увлечением.
Поражает прежде всего ‘темп спек.
такля — удивительный темп, от ко­торого наши актеры несколько отвык­ли. От первой до последней сцены
не ослабляется стремительное дей­ствие спекфакля, не умолкает живой
двалог. Главный Нополнитель спек­такля М. Братерский держится есте­ственно и просто в своей ярко коме­дийной роли. -
	Гораздо больше сатирической ост­роты требует роль капеллана — ар­тист Ф. Марковский мог бы найти
более яркие краски и более острый
рисунок роли. Несколько банальна
любовная пара — Зося и Эдмунд
(артистка Г, Шалобрит и артист
К. Баласевич). Упрек, здесь следует
адресовать постановщику А. Сума­рокову, не налщедшему интересного
решения ‘этих ролей. Поскольку
А. Сумароков декларировал сатириче­ские основы пьесы и спектакля, он
давал основание ожидать большей
сатирической остроты, & спектакль,
наоборот, оказался более идилличе­ским и добродушным, чем пьеса. В
«Дамах и гусарах» много музыки. Но
она не перегружает, как это бывает
обычно, спектакль — пьеса А. Фре­дро чрезвычайно близка к жанру му­зыкальной комедий. Чудесные мазур­ки и поЛонезы создают праздничную
атмосферу спектакля.

вступительном слове к спектаж­лю художественный руководитель те­атра А. Сумароков заявил, что Фре­дро ‘«высмеивал буржуазию © пози­ций шляхетства». Ничего похожего
ни в пьесе, ни в спектакле мы не на­шли — тов. Сумароков, на наш
вагляд, попросту блеснул «социоло­гическим анализом» и, откровенно
говоря, довольно некстати. Следует
заметить, что книжка, выпущенная
театром к” гастролям, изобилует по­добного рода «сдциолотическими» ту­манностями. Театр небрежно соста­ия отредактировал свою книжку,
которая призвана сыграть существен.
ную роль в ознакомлении московской
аудитории с театром.
	ЕВнижка эта — плохой посредник
между театром и зрителем. К
счастью, этот посредник оказывается
излишним. — московский. зритель
исключительно тепло встретил спек­такль Польского театра.

Польские и не только польские
трудящиеся очень тепло встречают
гостей из Киева. К сожалению, надо
отметить совершенно неудачный вы­бор помещения — то, что называется
Закрытым летним театром Парка им.
Бубнова, никоим образом не может
считаться театральным помещением
ни по акустическим условиям, ви по
«архитектуре» зрительного зала. Ор­танизаторы тастролей допустили здесь
ошибку.

В. ЯКОВЛЕВ
	Адр. ПИОТРОВСКИЙ.
_ Николай Федорович Монахов
	Блистательный творческий ПУТЬ
Н. Ф. Монахова характерен и поучи­телен для первых десятилетий наше­TO социалистичеекого театра. Мы ga­сто говорим. талантах, вышедших
из народных низов и попадающих в
плен буржуазной цивилизации. Сын
прачки и  дамповщика Омольного
вловьего дома. Н. Ф. Монахов. вышел
из самых плебейских низов большого
города. Огромный талант, настойчи­вость и воля сделали его, уличного
куплетиста и Салалаечника садовых
эстрад, признанным премьером доре­волюционной оперетты, любимцем и
баловнем верхушки дореволюционного
общества. Это общество славой и по­пулярностью пыталось 20 конца пле­нить и завоевать талантливого’ пле­бейского сына. Оно не смогло этого
сделать. Опереточный простак не пе­реставал стремиться к искусству ино­му, более высокому и требовательно­му. Долгая история неудачных попы­ток Монахова найти дорогу на дра­матическую, сцену дореволюционной
Россий — bro трагическая история
большого таланта, ограниченного и
связанного произволом меценатов и
прихотью чиновников буржуазного
театра.

Октябрьская революция дала Н. 9.
Монахову большую сцену. Она дала
ему возможность стать не только
большим трагическим актером. но ий
	одним из основателей и строителей   мился.
	«театра высокой трагедий», каким
должен был елелатьея. 0 мысли
	должен оыл сделаться, по мысли   рождения советской
А. М. Горькото, созданный в 1919 тг. классики станет 1
	ленивтрадский Большой драматиче­ский театр. Галлерея трагических п
	Карлос, шекспировский Яго, Шейлок
ий Ричард Ш, мольеровекий Сгана­рель и гольдоньевский Тр}ффальдино,
——навсегла; войлут в историю совет­ского театра. Стремление к реалиети-`
	ческой простоте, к характерности, Е
преодолению абстракций. и уеловно­сти определило подход Н. Ф. Мона­хова к ролям трагическим. Подлинно
народным ‘широким и Фаздольным
смехом блистали его. комедийные 0б­разы м более всего, конечно, заме­чательный «Слуга лвух господ».

Н. Ф. был одним из первых эн­тузиастов и пропатандистев  совет­ской драматургии, Самые первона­чальные, самые ранние образы совет­ских пьес, Рузаев в «Мятеже»,
Годун в «Разгроме», Шваньдя в «Лю­бови Яровой», Владимир в «Пурге»,
Гороян в «Городе ветров»,— нашли в
нем исполнителя. более того, наш­ли защитника. который отдавал весь
свой талант, опыт и виртуозное мас­терство на то. чтобы помочь этим,
зачастую еще очень несовершенным
образам дойти до зрителя и увлечь
зрителя страстями и идеями нового,
сопиалистического века.

Мы считаем себя вправе сказать,
что Монахов умер, так и не сыграв
той подлинно монументальной, народ­но-героической или нарохно-комедий­ной роли в советской классической
‘раме, сыграть которую он. так стре­И, конечно, уже недалекий день
рождения советской ^ драматической
классики станет прекрасным днем
рамяти^о большом артиете, так ис­лючительно много слелавшем для
	фигура знакомого «злодёя»  обобенно
часто вылезает” из куртки отстав­ного полицмейстера. Посмотрите, как
оломийцев подходит, к Петру ‚ при
попытке последнего завязать «Искрен­ний» разговор, как он сверкает гла­зами, & потом начинает душить сы.
на. Злодей, злодей! А Так он ве
дет себя в сцене у окна перед разго­вором с женой о Любе: вокаки­вает, приседает, разыгрывает «жут­кую» мизансцену у/ окна! Так в ста­ром. провинциальном театре играли
фахьшивомонетчиков и пиратов. У
Горького, который очень богат на ав­торские ремарки, нет ни намека на
эту мизансцену, но у П. Д. Муром­цева она логически вытекает Ha
трактовки образа «злолея».
`Муромиев в спектакле не одинок.

‚Том же стиле играет Петра А, И
Степанов. «Верх штампа (в мимнке,
в жеотах и т.д.) — сцена, гдё Петр
вовврищается после неудачной по­пытки задержать мать арестованного
революционера. Належда в исполне­нии 0. Н. Левкоевой — женщина
из пьес какого-нибудь Рышкова с за­ученными манерами гран-кокет.

В спектакле не чувствуется контро­лирующей руки чуткого режиссера,
хотя в, изданной театром к спектак­лю  брошюрке рядом o крохотным,
еле заметным портретиком М. Горько­го помещен огромнейцеий портретище
режиссера В. IL Лермина,

Нам кажется, что при наличии
квалифицированно режиссера мож­но было бы (правда, не без труда)
	освободить игру ведущих актеров. от­отталкивающих черт штамиа и приб­лизиться к той выразительности, ко­торой достиг, например, В. И, Разу­мов, создавший довольно колоритную
фигуру доктора Леща, Мы. говорим
это потому, что в спектакле «Слава»
при другом режиссере (Н, Б. Лойтер)
тот же П. Д. Муромцев сумел дать
хоропгий образ старого профессора.

Квалифицировавный режиссер не
допустил бы также того ‘безвкусного
переигрывания, какое имеется у
Т. К. Алябьевой (Люба). Влой чело­век (если Люба действительно зла)
He обязательно’ ходит всегда © ис­кривленной физиономией и не обя­зателыно заменйет разговор шипением
и лаянием. Гастролирующий в Москве
ленинградский Красный теалр, тахже
показавший «Последних», к этому
торьковскому образу подошел более
чутко, чем горьковцы, м

Мы знаем, что Горьковский крае­вой тевтр, имеющий ряд прекрабных
актеров (С. В. Юренев, М. К. Высоц­кий и др.), страдал эти годы от отсут:
ствия художественного ^ ‘руководства
при обилии отдельных режиссеров
(в ‘истекшем году их было пять), тя­нувших актеров каждый в свою сто­рону. Первые два тастрольные спек­такля— живое тому доказательство. =

Хотелось бы, чтобы теперешние
таетроли знаменовали переломный мо­мент в жизни Горьковского’ театра и
привели бы к перестройке его худо­жественного руководства на: уровень
передовой театральной практики.
Ставить же сейчас в один ряд дости*
жения ‘театра и достижения ‘ передо­вика промышленности Бусыгина пока
	нет оснований.
 А’ КУТУЗОВ
	артист республики Н. Ф. Монахов
	В РЕГИНИН _
	ПОЧТИМ ЕГО
	Народный
	комических образов, созданных Н. Ф.   укрепления и роста советского теат­Монаховым, — шиллеровский Дон­ра ‘первых десятилетий.
	посмотрите, разве здесь так сказано
у автора?» И он никогда не ошибал­ся. Играя в спектакле сам, он нахо­дил возможным яаблюдать и за нами,
занятыми в спектаклё, и почти всег­да внесенная новая деталь в исполне­ние роли не проходила для него не­замеченной.
	Так называемые трюки, актерские
штучки, иногда как-будто очень эф­фектные, никогда не встречали одоб­рения  Николая Федоровича, он ско­рее принял бы суховатость, некото­рую академичность исполнения, чем
неоправданный внутренним содержа­нием и логикой, иногда очень занят­ный внешне, рисунок роли. Очень
строгий к себе и другим, он умел и
был иногда веселым, даже озорным
товарищем.
	я помню спектакль «Слуга двух
ГОСПОД», который мы играли после
трудных, утомительных, поздно кон­чавшихея генеральных репетиций.
Николай Федорович, устававший боль­ше нас, не ездил домой во время ко­роткого перерыва, обедая и отдыхая в
	‚Театре. Вечером во время спектакля
	мы, актеры, усталые, еле произнося­щие ‘слова роли, бывали поражены
блеском жизнерадостности, юмора, за­разительного веселья, с которым вы­ходил на сцену Николай Федорович.
Он превращал спектакль в радостный
праздник для нас и для благодарного
зрителя. Энерлии Монахова, его необы­чайной способности быть неутомимым
всегда мы поражались и завидовали.
Откуда это у него, думалось часто, —
уже не молод, здоровье его очень не:
надежное, и такая жизненная энер­Tua. Я думаю, что Николаю Федоро­вичу Монахову эту силу придавала
настоящая любовь к театру и искус­ству, большюе чувство ответственно­сти советского актера и гражданина.
	положительно оцениди фильм «Мы
из Кронштадта», OH понял бы, на­сколько несправедливо ето сужде­кие, насколько неправилен его метод,
метод  заушатлельский, внушающий
серъезное опасение не только за вкус
нашего критика, но и за добросовест­ность его оценок. . о

Произведение искусства должно
вызывать широчайший обмен мнеё­ниями, постоянную дискуссию, во­круг содержания и всех стилевых и
эстетических начал работы художни­ка. 9. Ф. Радзин предлатает вместо
всего этого Мертвый канон: «Мне нра­BUTCH — вначит, быть по сему. В та­ком же виде должно нравиться всем.
Мне не нравится — значит, долев­неё нравиться всем».

Такой метод неправилен и фор­мально и по существу. Он может
привести к суб’ективно-идеалистичо­скому . восприятию действительности:
«Я вижу мир только таким, каким
он мне кажется, а не таким, каким
он существует в об’ективной, всегда
конкретной действительности». ,

Но . Радзин, оказывается, He
одинок. Почти одновременно с его
письмом мы ознакомились с. напеча­тавным выше письмом тов. В. Бе­линской. И хотя это письмо снабже­но необоснованно недоверчивой при­пиской; «Я совершенно не уверена
в том, что оно будет напечатано. 0
причинах нет охоты и просто лень
распространяться... их так много:
	протекционизм, првятельские отноше­ния, гипноз авторитетов» (?!-Б. Ш.),
	— тем не менее мы не можем пребы­вать во власти пессимизма подобно
нашей корреспондентке и попробу­ем дать ей ответ.

Мизантропическое введение В. Бе­линской несмотря на свою более чем
своеобразную форму не выводит нас
из равновесия, ибо мы твердо увере­ны, что она неправа. Дело вовсе не
в том, что кто-то из протекциониет­ско-приятельских отношений создает
гипноз авторитетов, а в том, что
«Цирк» пробил себе дорогу к массе
зрителей...

Фильм этот вовсе не нуждается
ни в гипнозе, ни в протекционизме.
Достаточно указать, что только в Мо­скве и а за первый месяц
появления фильма На экране его ви­дело свыше четырех миллионов зри­телей. Это показывает, что «Цирк»
обладает качеством массового совет­ского искусства, но относительно
других ето качеств можно, как и всег­да в искусстве, иметь разные мнения.

Если относиться к «Цирку» не за­ушательски, если не считать, что его
хвалят по «протекционистским» со­ображениям, нельзя не притти к вы­воду, что у фильма есть много до­стоинств. Прежде всего интересное и
глубокое содержание, которое не OT­десять лет я работала рука об ру­ку. < Николаем Федоровичем Монахо­зым — этим замечательным худож­ником, блестящим мастером советско­го театра, гордостью Большого драма­тического.

Николай Федорович пользовался
среди нас колоссальным авторитетом,
к нему мы обращались за советом и
помощью. Мнение его мы спрашивали
по поводу каждой сделанной нами
роли. О наших спекхаклях он иногда
писал в стенной газете, и для нас, не
в обиду будь сказано критике, мне­ние Николая Федоровича, иногда, про­тивоположное мнению критики, было
ценнее и значительнее. Он всетда aa­мечал хорошо сделанную эпизодиче­скую роль молодото актера, о кото­ром обычно не считается нужным пи­сать. Он умел ценить проделанную
большую работу, инотда внешне не­достаточно эффектную, незаметную
для постороннего глаза. Сам он был
человеком необычайно дисциплиниро­ванным — я ле знаю случая, чтобы
Николай Федорович опоздал на репе­тицию. Я не знаю спектакля, на ко­торый Николай Федорович не явился
	бы за полтора-два часа до начала. ОЕ
	He терпел разгильдяйства, нерянли­вости, неаккуратности и в других,
На репетиции Николай Федорович
знал свою роль раньше всех своих
партнеров, несмотря на то, что текста
у него было всегда больше. Некоторые
пьесы, которые он особенно ‘любил,
как, например, «Егора Булычева», он
знал наизусть. Он очень”часто, стоя за
кулисами, между своими выходами,
внимательно наблюдал’ за играющими
на сцене (и как чувствовали мы это,
как сразу подтягивались), и услышав
переделанную фразу или «отсебяти­ну», он обращался к помощнику ре­жиссера, у которого на столике всет­AR лежит экземпляр пьесы: «А ну-ка
	О. КАЗИКО
Яизнерадостный талант
	В обветшалый мир оперетты в
1908—1904 1. — в юды полного
упадка  опереточного искусства —
	пришел жизнерадостный молодой че­ловек с веселыми тлазами и ровным
рядом ослепительно белых зубов.

Всего только тод назад Монахов
«подвизался» на эстраде в шутов:
ской хламиде лапотника-оборванца.
Он знал, чему народ любит смеяться,
и опыт своих эстрадных выступлений
Монахов перенес на опереточные под­мостки.

В воспоминаниях своих Монахов
признается, что опереточная сцена
опротивела ему чуть ли не с первых
дней.

Еще бы! Какое же это искусство,
какое же это художественное творче­ство, если репетиции опереточного
спектакля велись наспех, в пальто
и шляпах.

Если под холодное бренчанье тапе­ра на пианино сонливый режиссер
давал постановочные указания лам­повщику или декоратору...

Если актрисы и актеры вполне по­лагались на заботы о них суфлера..

Если опереточные звезды тетрадке
с ролью предпочитали выкройку мод­ной парижокой портнихи. „

Кокотка, купчик, биржевой делеп,
стрелок свиты его величества — вот
публика, от блатосклонности которой
зависел успех опереточного актера.

Талант Монахова с каждым новым
спектаклем преодолевал мало-опрят­ные опереточные традиции,

На фотографической карточке, по­даренной Монаховым одному из сво­их друзей, он написал свой опереточ­ный девиз:

— Правда, красота и веселье!

В одном из журналов, кажется в
связи с бенефисом актера, это мона­ховское «кредо» было опубликовано,

Заявление Монахова было встрече­но кривыми усмешками и пожатия­ми плеч. законодателей опереточной
моды.
	новизна и подлинное новаторство
приемах режиссерского, операторско­го, а в отношении ряда исполнителей
— и актерского мастерства. Интерес­на и музыка.

Есть, конечно, у фильма и свои
недочеты. Их нельзя замалчивать, .0
них надо говорить, и говорить гром­ко, как говорили о них мы, руково­дители кинематографии, когла при­нимали этот фильм, Наша критика
сводилась к следующему:

‹.. Усиление идейного звучания
вещи специфическими средствами
режиссера, оператора, композито­ра ит. п. в рамках веселого жан­ра надо признать 06060. положи­телыным моментом в работе ‘над
«Цирком»,

Однако если все перечисленное
повысило качество ‘фильма, его
значимость, то акцент, сделанный
на мелодраматических моментах,
определенно снижает эффектив­ность фильма, его жанровую на­правленность. Руководству ГУКФ
пришлось при окончательном ре­дактировании фильма даже резко
сократить. отдельные эпизоды ме­лодраматического характера, как не
отвечающие идее и жанровой на­правленности фильма, и все же
кое-что осталось неустраненным.
В этом сказалась еще некоторая
робость, некоторая боязнь режис­вера товорить полным голосом в
плане взятого им жанра. Оказа­лись еще сильны последствия за­ушательской критики первой ко­медии тов. Александрова «Весе­лые ребята», которую, по не сов­сем принципиальным соображени­ям, некоторые работники не толь»
RO смежных искусств, но и кине­матографии, невзирая на высокую
оценку, данную этой работе Алек­сандрова, как начальной в новом,
крайне нужном нам жанре, встре­тили, как известно, ортанизован­ной травлей»...

«Режиссерское мастерство
Г. Александрова получило в рабо­те над фильмом своё дальнейшее
развитие. Александров все боль­ше определяется как мастер, ‘уме­ющий сочетать подкупающую теп­лоту и правдивость изображаемо­го с большой приподнятостью, на­сыщенностью, весельем ‘и элемен­тами смепгного. По сравнению ©
«Веселыми ребятами» Александ­ров сделал большой шаг вперед
в части сообщения комедийному
фильму большой содержательно­сти, большой идейной значитель­ности. Непреололенным недостат­ком в его работе остались недо­статочная слаженность по темпам
и ритму отдельных эпизодов и ча».
стей произведения»...  
Из этою В. Белинская. На Евиеи 
	«Правда в оперетте?» — разве это
не анекдот? Разве оперетта по самой
своей природе это не сплошной об“
ман и бессмыслица?

Особенно волновался ` известный
театральный гурман, режиссер-эко*
центрик Евреинов. Он всячески пы“
тался высмеять творческое определе»
ние Монахова.

— Оперетть -— не что иное, как иг
ристое вино. И баста!

Между тем, Монахов, не обращая
внимания на все эти завывания сво®
их противников, оставался верен себе
до конца. `

Монахов на опереточных подмость
ках создавал подлинные сатирические
образы; буль это сиятельный плут,
ловкий малый, великосветский шало­пай или’ придурковатый тимназист,

Простыми, легкими. едва заметны“
ми штрихами создавал Монахов опе“
реточные типы, Маленькая гримаска
ртЯ, шутливый жест, и театр’ сотря­сается от смеха и грома’‘рукоплеска­ний. Вго импровизации и шутки, как
молнии, сверкали на протяжении все
то спектакля.

Виртуоз куплета, — он не пел. Он
GLI замечательным дизером, обладав»
mum 0с0бенной манерой ‘шуточной
музыкальной декламации. a
`Монахов высоко исднял автотите?
опереточного актера,

Замечательные стихи‘ Курочкина
«Друзьям Мартынова», отрицавиие
роль актера только, как забавника,
могут быть полностью отнесены Р
Монахову:

Он откровенным смехом был
Всесилен над сердцами...
Почтим его: он нас смешил,
Смеясь над нами с нами!

Когла Монахов перерос опереточ­ную среду и ощутил в себе мощь
большого актера, он затосковал 109
драме.

Революция помотла талачту: об“
реточный соловей превратился в Ope
ла драматической сцены.  
	так же как и в критике 9. Радзина,
преобладают элементы узко суб’ек*
тивной оценки,  Ведь если бы Mol pys
ководствовались ве и 9. Радзина криз
териями, можно с уверенностью ска“
зать, “что лы ‘не создали бы таких
оригинальных  кннематографических
произведений, как «Цирк» или «Мы
из Кронштадта»,

Содержание, форма и даже тон
критики. 9. Радзина и `В: Белинской
убеждают нас в том, что эти товари“
щи совершенно необоснованно счита»
ют @вой ‘далеко не бесспорный вку®
непотрешимым. Такая критика, ‘по*
верьте, никого‘ не’ воспитывает, ‘он&
только отталкивает;

Мы привыкли уважать мнения Bae
ших зрителей, в какой бы резкой
форме они ни были выражены, ибо
из общей-суммы этих мнений чуткий
советский - художник -всегда может
составить себе представление о зап*
росах аудитории и о тех общих про*
цессах, которые ‚ происходят в  раз»
личных прослойках населения нашей
страны. Мы ‘с уважением относимся
и к мнениям упомянутых выше двух
наших корреспондентов.

`Советская кинематография в. своем
непрерывном творческом росте зна­ет настоящую и более строгую, чем
0ба этих письма, критику, но’ эта
критика действенна, потому что она
исходит из уважения к труду масте*
ров, из утверждения права нашего
художника на свою манеру работы,
права каждого художника на твор*
ческий риск. Оба наших корреспон­дента этот риск отрицают. В. Белин*
ской кажется даже незакономерным
сочетание двух жанровых форм —
драмы и комедии. Почему? На каком
основании? Чем это доказано?

Правда, формалистическое, ‘наприз
мер, искусствоведение ‘утверждает
примат формы, отрицает возможность
эволюции формы, переход одной фор­мы в друтую, но советское искуссте
во в основном успешно преодолело
чуждые теории и практику формализ­ма. Оно развивается на ‘путях боль“
шого разнообразия жанров, на путях
создания больших произведений, в
каждом из которых отражается ори­тинальный прием ‘его создателя.
	Мы уверены, YO содержание, &
равно и форма ‘нашего ответа не на
‘ходятся в противоречии с нашим поз
ниманием задач и обязательств криз
тики, Мы пытались ответить чт,
Э, Радзину и В. Белинской по суще»
ству:

Мы бы хотели, чтобы они нас вер»
но поняли и из рабов своего вкуса
превратились бы в людей, которые,
не соглашаясь с тем или иным. 159.
изведением, все же: не теряют o6 aR--
тивного отношения в оценке его дэ
стоинотв и недочетов.  

БОРИС ШУМЯЦНИЭ
	Горьковский краевой театр драмы. «Последние» М. Горького. ‚ Муром­Ццев — Иван Копомийцав, Юрьев — Александр, Разумов —Лещ
	ПЕРЕПИСКА. С ЧИТАТЕЛЯМИ
		Нашим
	Ответ
	Редактору а „Советского искусства“
		Посылая эту статью, я совершенно уверейз в том, что ее не напечатают.
причинах нвохота и тнюето лень распространяться... их так много: ппо­№кционизм, приятельские. отношения, гипноз авторитетов. Зачем же по­‘ылать?.. А для того. чтобы редакция услышала подлинный голос зрителя,
1 ыя ‘том. чтобы сказать вам. что успех произведений искусства и ‘л1ю­ь к ним создаются не дифирамбами и воплями критики, & ‘нами, пуб­В. БЕЛИНСКАЯ
		Как видит читатель, ожидания В. Белинской не оправдались. Мы публи­Кузм не только статью ее о «Цирке», но и ответ, написанный руководителем
зетской кинематографии т. Б. 3. Шумяцким. Мало гражданских чувств
обнаружила В. Бепинская! Ей «просто лень распространяться» о. причинах,
аставляющих ев полагать, что ее статью не поместят. Достойно ли это ©о­` В8тского гражданина, убежденного в правоте своих взглядов? Маша печать
Предоставляет зрудящимся самые широкие права критики, если эта крити­` Ка направлена на укрепление социализма. Решительно’ ничего не давапо
	оснований В. Белинской полагать,^`что статья не будет напечатана только
	«НЦИРИЫ»
	’ Потому, что она критикует фильм...
		O кинофильме «Цирк» очень мно­№ писали и очень много его. хва­IHR, но не раздалось ни одного го­‚104, критикующего беспристрастно.

7
	чего появилось пристрастиегу на­щей печати к работе режиссера Алек­идрова, трудно сказать. /

Что представляет собой прогремев:
Ший в рекламе «Цирк»? У зрителя
и имеет не слишком большой успех.
Гораздо меньший, чем, например,
Партийный билет», не товоря уже
«Чапаеве», и даже вовсе не такой.
кАк заграничный фильм «Петер» или
«Весолые ‘ребята» того же Алексан­Дрова. Причина простая: «Цирк» не*
Удачный фильм. Тема, содержание —
Прекрасны, это привлекает к нему
Симпатии, Волнуютщая идея, ориги­.

aaah сюжет ‘но исполнение дале­ко отстает. от замысла. Фильм страда”
т длиннотами, неясными по смыслу
Гадрами. затемняющими ход дейст­вия, требующими усилениото напря­женномю внимания, и, главное, он не­бответбтвует своему названию коме
дни. Все элементы комедийности ис­Кусственно и, кстати оказать, вовсе
Ne искусно вставлены и неё имеют ор­ппической связи с’ тлавной идеей.
По теме — это скорее драма, и вкра­Пленное в Нее «смешное» далеко He
веетда смешно, & порою просто скуч“
но. Много кадров, совершенно ненуж­ных п даже вызывающих недоумение,
пак, ‘изпример, сцена флирта Кней­шица с Раечкой или выстрел Марты­нова в СОкамейкина. Досадное чув­(тво вызывает навязчивость «дресси­ревщика» искусственной собачки, как
булто бы в СОСР есть безработные
	корреспондентам
	Советское искусство необычайно
	богато и по своему идеиному содер­жанию, и по многообразию своих
форм. Оно не ‘знает противоречий
между замыслом художника и дейст.
		Широчайная дорога, открытая пе­ред художниками нашей страны, по­зволяет. двигаться к вершинам со­циалистического ‚искусства мастерам
	разных творческих направлений, поз­воляет ‘использовать ‘разнообразные
приемы, краски и жанры. Все это
движение об’единено единством ‘Ново­о стиля — стиля социалистического
	  реалиеома,
	действуют, как автоматы -= 0ез
эмоций, без психологических пе­реживаний, без показа классово­политических стимулов  участни­ков этого боя. Комиссар-больше­вик показан сам бегущим вслед
ga отступающими красными. Ко­‚ мандир-латыш  —‘’ отвлеченная
фигура, никому неведомо — поче­му такой неустрашимый. Кто-то
без толку гоняет взад-вперед тол­пу детворы, повидимому, беспри­зорной. В. заключение — фигура
матроса, угрожающая всему капи­талистическому миру. Такой хо­роший момент, как взятие танка

«толыми руками», вряд ли может

оправдать картину в целом. Пря­мой же вульгаризацией являет­‘ca кобеляние (?—Б. Ш.) за   жен­щиной матросов. А этот момент в

виде ревности протянут через всю

картину. Музыка столь же «худо­жественна», как и картина».

“Мы привели большую часть пись­ма 9. Ф. Радзина без того,\ чтобы
опустить в нем даже отдельные его
явно бранные выражения, ибо нас
интересовала не крепкая словесность,
a общее содержание его письма. Мы
считаем его ошибочным,

Ясно и оправданно в немо может
быть только одно, что картина «Мы
из Кронштадта» 9. Ф. Радзину нэ
нравится. Что же, это дело вкуса.
Но ведь другие, кому она нравит­ся, могут иметь на этот счет свои
суждения, прямо противоположные
тому, которые столь резко и необ’-
ективно излагает в своем письме наш
строгий критик, и их мнения лолж­ны быть, во всяком случае, не ме­нее уважаемы, ‘чем ошибочное мне­ние 9. Ф. Радзина.

Спрашивается, почёму же послед­ний обрушивает громы и молнии на
наш прекрасный фильм, который не
соответствует ero вкусам? В силу
каких оснований он считает «безна­казавным вредительством» (7!-=-Б. Ш.)
мнение о том, что фильм этот и 60-
держателен, A интересен, и являет­ся подлинным произведением совет­ского искусства? Что дает ему на
это право?

Мы, думаем, что если бы наш
критик. попытался провести анкету
среди миллионов зрителей нашей
страны и мнотих тысяч близких нам
зрителей кинотеатров СИТА и @pan­дия, которые уже видели и весьма
	И когда некоторые из ритиков
ошибочно пытаются канонизировать
только какой-нибудь один творческий
прием, только какой-нибудь ‘один
жанр творчества, только какое-ни­будь одно (при этом частное) направ­ление работы художника, — из это­го ничего путного He получается,

Все сказанное говорится нами не
вообще, &а конкретно: На-днях мы по­лучили от одного из наших арите­лей; а значит и критиков. ‘тов. 9. Ф.
Ралзина (Сочи) письмо, в котором он
в довольно откровенной форме нала­дает на «бездарность нашей художе­ственной критики», потому что она,
якобы, создает возможность появле­ния «таких антихудожественных (?—
Б. Ш.) произведений, как фильм «Мы
из Кронштадта».

Тов. Радаин пишет нам, что ero
возмущает «не только появление, но,
что особенно досадно, возведение
фильма («Мы из Кронштадта») на
пьедестал художества». Г

«Откуда это следует, — пишет
т. Радзин, — что. брак советской
художественной продукции дол­жен быть восхвален только пото­му, что это советская продукция?
А такое впечатление от той мед­вежьей услуги, какую оказывает
советская критика советскому ки­ноискусству. {

Трудно придумать более безна­казанную форму  вредительства
(7), как похвала -негодного, при­крываясь покровом советского па­триотизма, .

‚Содержание этой картины, вам,
надо полагать известно: на фоне
непрерывной пальбы  (винтовоч­ной, пулеметной, орудийной) бе­лые потопихи красных, а потом
красные потопили белых. Люди
	актеры: неверно и несмешно. Досад­но и другое, Номер иностранной‘ ар­тистки Диксон — «полет на луну»
прациозен, легок и. красив, и как.
будто на зло тяжел, неуклюж с на­промождением ‘бесчислезных деталей
совеётокий «полет в стратосферу». От
этого «полета» зритель буквально уст
тает — столько в нем железа, огром*
ных вертяшихся махин, лестниц, го­лых ног и электрических лампочек, &
вель. наверное, это стоило бешеных.
	денег. Досаден. умышленно подчерк­путый контраст: нарочито неуклю­жая кривоногая советская артистка
Раечка рядом со стройностью и’ лег­костью американки. Прием довольно
дешевый, ‘чтобы выделить героиню.
С’емки вилов Москвы, первомайското
парада, дождя в вечер прощальной
гастроли Марион подлинно художе­ственны, но за исключением этих
мест и в работе оператора мало вдох­повения. Игра актеров не превышает
	среднего уровня. Орлова чисто коме”
дийная актриса, роль страдающей
матери ‘ие по ней. Дурашливый вид
Скамейкина (Комиссаров) не способ­ствует успеху фильма, Отоляров
(Мартынов) обладает выигрышной
внешностью ий только.

Талантливая музыка Дунаевского
теряется в_ неудачной  оркестровке.
Зтукозапись очень плохая, отдельные
слова, а иногда и целые фразы не­возможно разобрая». В общем и це­лом фильм неважный. «Цирк» не про­держится долго ма наших экранах, и
икотла не завоевать ему любви зри­В. БЕЛИНСКАЯ
	pulaer и В. Белинская, во-вторых,   заключит, что в ее высказываниях,
	  № a