СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Боображаемая валторна `Подготовка дирижерских . кадров поставлена у нас прескверно. Между тем ‘нужда в хороших дирижерах из тода в год растет. Воть люди, утверждающие, что у нас и до революция отечественных дирижеров было мало И, ЧТо-де и теперь нам не обойтись без приглашения ‘иностранцев, . Все это в какой-то мере правильно. Но: почему же наи консерватории иичего не делают для того, чтобы подготовка дирижеров была поставлена хотя бы относительно хорошо? Нак сейчас готовят у Hac дирижерокие кадры? Вместо ответа расскажем один небольшой, но характерный эпизод. Студент. дирижерского класса прихолит на урок к своему преподавателю. После обмена приветствиями, раскрывается партитура, в классе вопаряется гробовая типтина. Студент, вооруженный дирижерской палочкой, стоит перед воображаемым симфоническим оркестром под’ испытующим взсром своего учителя. Взмах палочки, и воображаемый оркестр воображаемо зазвучал. Бедняга студент сосредоточенно «дирижирует». Тишина внезапно нарушается строгим окриком преподавателя: студент допустил промах — он; скажем, не учел, что воображаемые валторнисты сидят несколько правее плевательницы в yr лу комнаты. Подобная система учебы практикуется не в каком-либо медвежьем углу, а в самой Москве, и является одной из’ основных в Московской тосударственной консерватории, в частности в классе Лео Гинзбурга. Мы не подвергаем сомнению познаний и опыта Лео Гинабурга как и его суб’ективные намерения, но ясно одно, что вся подобная. с позволения сказать, «система» об’ективно является издевательством и над музыкой и над студентом, Несомненно, что студенты, которые учатся по такой системе, будут лишь «воображаемыми» дирижерами. Известно ли руководству Московской консерватории о подобной системе преподавалия и сохранится ли сна в будущем учебном году? Ответ на этот вопрос, бесспорно, представляет широкий общественный интерес. Мы ждем его от дирекции Московской консерватории. Мих. Левидов В Василенко РОСБМАЯ РЕПУТАЦИЯ Диалог был короток, но выразителен, : — У вас большая репутация в Амеёрике, мистер Шоу, — обратился к нему, лет пятнадцать тому назад, один американский ‘журналист. ’ — 0 какой моей репутации вы. говорите? — ответил Шоу с характерной быстротой, — я философ, романист, социолот, критик, политический деятель, драматург н теолог: у меня, следовательно, семь репутаций... Журналист не нашелся; но. он мот бы ответить приблизительно так: — Речь идет о вашей восьмой репутации, мистёр Шоу, — о репутации умного человека, : И 06 атой восьмой репутации лумаешь больше всего, котда думаешь о. восьмидесяти годах жизни, о пятидесяТи семи годах литературной работы Бернарда Пу, а \ Умный человек? Ведь это как будто так немного? А ‘где же философ, романист, драматург и все прочее? Где остальные семь репутаций? Cam Шоу склонен с некоторым интересом относиться по крайней мере к одной из них — к репутации драматурга... «Я — драматург шекспировского значения», — любит он повторять. И если удастся уйти от соблазна — codлазна возмутиться этой формулировкой (Шоу. намеренно создает этот соблазн), то нельзя не согласиться: Шоу на самом деле драматург‘ большого значения в лучших его вещах, как «Дом, где разбиваются сёрдца», «Кандида», «Цезарь н Клеопатра», «Чело: век и сверхчеловек», «Святая Иоанна». Эти пьесы — мирового значения, если под миром понимать конец ХХ и начало ХХ веков и западноевропейскую буржуазную культуру. Но разве`эти пьесы так значительны и замечательны потому, что они написаны человеком с громадным художественным талантом, с исключительным драматургическим мастерством, с особым поэтическим даром?.. Нет, тлавным образом, потому, что они написаны умным человеком. Просто умным. Не слишком ли ‘скудное слово, не слишком ли скупая характеристика? Скажем — умнейшим! Умнейшим человеком в масштабе западноевропейской культуры в определенный исторический период’ — он был и остается. Таким умнейшим, какими были (В. рамках своей эпохи) Свифт, Вольтер, Гейне. Конечно, каждому из этих великих он, четвертый в этой группе, в чем-то, и очень значительно, уступает, но опять-таки каждого из них в чем-то превосходит не как писатель, & как умнейший человек; он шаре Свифта, мужественнее Вольтера, справедлизее Гейне. А эти качества широты, мужества, справедливости являются, в конечном счете, качествами его гигантского ума. Свой ум Шоу возвел в степень таланта. Талант этот возбуждает эмоции чисто эстетического свойства. Но не только эстетического. Он нё только поражает и пленяет, но и волнует, заражает своей силой и страстью. Этим умом любуешься как изумительным фейерверком. Созерцание диалектики эмоций, показанной в’ «Кандиде», бешенства лотики, начертанной в «Человеке и сверхчеловеке», оргии здравого смысла, характеризующего «Цезаря и Клеопатру», повергает в подлинный восторг, сторг этот не меньше оттото, что сознаешь: эта, диалектика, эта логика, этот здравый смысл специфичны не для женщины Кандиды, H He для судьбы Джона Таннера и прочих персонажей «Человека», и не для исторического Цезаря, а только и исключительно для самото Шоу, это его неот емлемые свойства, которыми он с нами делится при помощи своих персонажей, Он им как бы любезно предоставляет на время эти свои свойства и многие другие, но никогда не забывает во-время взять их назад: Шоу категорически настаивает, что он умнее каждого из своих героев в Ртдельности, а также всех их вместеовзятых, и недаром в щей работы с Белоусовой мы не ви‚дели здесь, В финале Лариса сидит у рампы лицом к публике, п на глазах ее мы увидели слезы, подлинные слезы, Это вызвало наше уважение к актрисе, с таким волнением отнесшеёйся к образу, но сама Лариса все же не тронула нас ни капли больше, Вероятно, постановщик торопилея помогать другим актерам. Однако вот как он сам определил характер пьесы: «Каждый из этих персонажей несет в себе какой-либо порок; Карандышев — чакейское самолюбие, Кнуров — похоть, Паратов — разнузданность», Свести сложное богатство этих персонажей к ‹лакейскому самолюбию»( это Карандышев-то «ла, кейское самолюбие») или «разпузданности», или «похоти» эначит снизить, обеднить, упростить, схематизировать образы. И получилось то, что получилось — однообразное, бесцветное, унылое повторение «разнузданности»; «похоти», «лакейского самолюбия», Порок-то, может быть. и виден, но людей не замечаень, характеров He. видишь, тратедии не чувствуешь. А Лариса — тоже однообразная и назойливая демонстрация «добродетеПИ», каковой является воля, одно это, монотонное и плоское выражение «воли. Не потому ли невольной реакцией оказались эти BOT «слёзы»!? Наши режиссеры любят говорить о выпускаемой постановке «очередной продукт нашего театра»... Нас всегда удивляло; что это за такой «продукт». Теперь мы поняли: «БесприданниЦа» — ВОТ ОН «продукт». И «Дуэль»— продукт, «Платон Кречет» — продукт, «Женитьба Фигаро» — продукт, Какая-то фабрика-кухня. выпускающая продут — наринательный, безыменный, номенклатурный. Но и на фабрике-кухне бывают лаборатории, В конце-концов, можно не требовать, чтобы Госдрама вела вперед наше театральное искусство, прокладывая новые пути, провозглашая новые. творческие идеи. Но совершенно обязательно требовать, чтобы этот театр, старейший в стране, давал” произведения высокой культуры. Нельзя сейчас говорить о культуре этого театра, следует говорить ‘о его некультурности. и 0б этом надо сказать прямо и недвусмысленно, несмотря на столь почтенный возраст и столь прославленное имя, Апелляцию к возрасту и имени оставим. для юбилейных дат, а сейчас речь идет о рабочих буднях, о той повседневной деятельности, от которой‘ зависит приобрести и потерять имя, С внешней стороны все здесь обстоит блатополучно. Даже эффектно! В других театрах. например, — од (К 80-летию Бернарда UWloy) кара Уайльда, да 60 ли omy! < `Вопомним хотя бы о Франсе, с ку got рым принято сравнивать Шоу, . oft . Во. всей истории ‘мировой литера зил ры лишь немногие художшии выде ду; фжат сравнение с Шоу в Отяоени бу хатегоричной целеустремлениоет, qi аяростной сознательности и предел, УГ ‘ной нарочитости его творчества, Шри ва всегда воннствует, всегда хочет зе, ди евать, стремясь захватить и ост до стоим талантом ума в6е новые ] ритории` человеческото опыта в ув ми шления. Для этого в захватначеки пы агрессивных ‘целях Написал оп д ды пять романов, свой сорок tory пьее, свои десятки томов предие, вий, послесловий, трактатов, доз, пр ‘дов, статей. Для этого он жил ти Gotan, — этот неукротимый Jy, ко Жуан мысли, познавший «Ме ель, темы и жадно ищущий теперь — то 81 году жизни — ‘тысяча четверт, Чем же были обусловлены эту», хватнические тенденций 7 чему т) a то целеустремленное Fe мится это целеустремлениое тоцуиь/ 1 ВО? `` «Пожирающая меня болезеь — и мания усовершенствования мир, - так говорит. о.себе Шоу, товоу такой нарочитой и вызывающей пт, ливостью, что она не может пе цу звучать максимально серьезно, Шоу хочет улучшить, усоверше, BOBAT мир; основываясь на за «восьмой репутации», ибо он сч» что никто — в рамках ето кулити и эпохи — так пронзительно, тах ть квозь не видит все беды п ен шенства мира. Его талант ума — и сильнейший микроскоп, это оста, щий хирургический скальлель, Ту тде друтие видят лишь бурно: и шное ‘цветение жизни, прозревае? в тнилостную язву, вскрывает в д скальпелем и... И оставляет ее такой, кат опа их Если все творчество оу лить зу явка на звание «диктатора по ут, шению мира», то он неё может а знавать, как несостоятельна эта залу ка. Ведь Шоу не Уэллб. Он не ть кает литературным. самодовольстьоу, подобно Уэллеу мня себя облалиь лем чудодейственного рецепта спим 6: р: ния мира, проклампруемою C mpat.y B ны Пен-клуба. И у Шоу есть эту цепты, — начиная с кивков ло зу су Муссолини и ‘кончая теории «творческой эволюции», нок к, оруженному тлазу нетрудно раса pets, что они — хилое и вялое по ждение его безмерной тоски по ту бальзаму, который можно приложу к зняющей ране. Заявка несостоятельна. Ибо эл явка -— хотя и умнейшегм, no om ночки. Как и в дни своей молодут, Джордж-Бернард Шоу и сейчас ту высок, ‘могуч, его рыжая «дыму ская» борода поседела, но все tex n дьявольским блеском сверкают 4 пронзительные голубые детехие ть стные глаза. С неизбывной rest) этих илазах будет он читать в ла своего восьмидесятилетия стили славословия людей того мита, готы он так знает и так ненавидит, Ву снова повторят, что`он «умнее, шут. И: он яростно отшутитя в от BeT, — этот одинокий’ сло, ме дитлиийся в джунглях канитель ыы элен ший недавно, что ему уже < дальше SETS... Seckom арственном тт! © оперы и ‘on ta. Paexxuccep — x0 с арт. И. Лапицкий. Композит — Лев Ревуцкий — работает в \ музыкальной = редакцией one 1 композитор Б. Лятошинский к! оркестровкой. Совершенно занои будет ‘написан. поэтом. последний (5-й) акт. В либретто используя ряд народных украинских пе Оформляет спектакль заслуженны художник `А. Петрицкий, Сюзанна — зв характере ее даром ния, в другой роли она спасует, № раз там, где полновластной господи окажется Вольф-Израэль, Каряхии играет роль Норы в «Кукольном д* ме» Ибсена. Играет так, что мы 8% пользуемся случаем, чтобы. расти зать о ней, хотя бы мимоходом, Ae ра в этом спеклакле. поражает cook непосредетвенностью, Это натура & стая, наивная, жизнерадостная — 0 вся ликует оттого, что может отдать ся своим естественным порызам, № ‘насилуя себя; низкие намерения tl чужды, она вся лышит благородство Дурное настолько враждебно ей, 90 здесь просто невозможно думать 9 каких-либо уступках этому дурному каких-либо компромиссах. Поэтому, когда Хельмер встаёт перед Het # своем истинном виде, она очель пр сто покидает его, Это ненасилие 1% собой во имя «принципа», нет, вполне естественный поступок, #1 так можно выразиться, малгинально движение луши. Это сама ее нату® воегда верная самой себе. Она Sui бы очень уливлена, если бы ей с вали, что может быть иначе, что 405 но примириться с Хельмером и th таться его женой. Эту ортаничноь — am ко te ee ba Oe et м Ш ee, -Норы Карякина показывает с 10 ряющей правдой. Но даже в этом слектакле.. oO жинный фаз на ефтом самом месте» Опять «назначен» не тот актер. Prt идет о Хельмере. У Ибаена вто % ловек равнодушный и самоваюблеи ный, злой и сентиментальный. 0% нажды все эти качества, как. моли, освещены были перед Норой, №3 спектакле этому веришь потому 102 ко, что сам сюжет она это указывае Актерски у Хельмера никаких таких качеств нет, Актер играет. at Претенциозность. и ‘нангражность @ та — вот максимум того, что он 1% казывает, Но этого ‘мало, вто п сто ничего. А ведь конфликт НУ и Хельмера мот бы выраста до 001 шой темы, весьма современной, темн человеческого и’ индивилуалиетиче ского, начала гуманистического 1 соботвеннического. В таком ли! но удивительно счастливом Harpe ленни вела свой образ Карякин. 1 вот, на тебе. Просто слов wet, 0% то досадно. А если вспомнить #1 что в «Женитьбе Фигаро» была 38 варена вся «соль». Бомарше, в эли» — вся поэзия Чехова, в 5% приданнице» — вся реалястичес®й сила Островского, во «Платоне К) чете» — вообще всякий смысл, = вполне убежденно скажешь: до че некультурно, бездущино-бюровратизЕ® какой самодовольный ‘дух mocpes отвенности гуляет в ртом театре, Опера „Щорс“ выставка украинского народного иск` тканей и ковров, оригинально трактоважной, ‹ характеризуют Опошню. Самостоятельное место занимает набойка, лучшие образцы которой принадлежат художнику Е. П, Павстянному, — © его рисунках много вкуса й ритма, композиционного чутья. Bee артели дали кроме чисто народных вещей много скатертей, дорожек, платье, где видно желание творчески использовать народные мотивы, внедрить их в быт, Большинство этих опытов, несомненно, удачно, - ‚ Резьба по дереву представлена м8- crepom Иваном Халабудным из села Жуки под Полтавой. „Нго окульптуры -—мир странныхо фантастических чудовишщ: ящеров, змей, крокодилов. Эти скульптуры выполнены с больTHM мастерством. Резная мебель украшена теометрическим орнаментом— розетками, кружками работы 16-летней Паши Довталь. Замечательны стенные росписи села Петриковки, оделанные колхоаницамн Татьяной Патой, Ганной Павленко, Надеждой Велоконь, Ириной и Ганной Пилипенко. Их излюбленные мотивы — цветы, букеты, «KBHTхи», которыми мастерицы искусно расписывали стены хат, фризы, камины как снаружи, так и внутри, Обычно от тлавного стебля расходятся симметрические побеги листьев и чаши цветов. Гамма красно-зеленых, синих декоративных тонов. Орнамент изыскан, тонок, строг, несколько да“ же трафичен, хотя и. не теряет живо+ писности, в нем чувствуются истоки примитивного искусства. Пишут мастерицы необычайно быстро, едва усHensel следить за упругим бегом их кисти, Искусством ткачества славится Кролевец (Чернитовщина). В Кролевце раньше делали рушники, пользовавшиеся известностью далеко за пределами Украины. Сейчас кроме цветных рушников на выставке показаны скатерти, покрывала, портьеры и п9яса, исполненные переборным ткачеством. Для кролевецких рушников характерен мелкий узорный теометрический орнамент, чрезвычайно разнообразный, включающий иногда CTHлизованные изображения птиц, дерёвьев. Новые мотивы узоров заме-, нили в рушниках двуглавых орлов, короны, кресты, некогда там тосподствовавиеие. До революции в Кролевце хищнически хозяйничали MBOTOчисленные скупщики. Теперь там работает артель им, П. Ц. Постышева. Славится еще . Кролевец своими «ботуславскими» тканями, пветными дорожками. В их колорите заметны влияния Востока, его‘орнаментальной, цветовой стихии. В Днихтярях развито производство тканных изделий, ковров и выпгивок. 0 Дихтярях писал еще Т. Тевченко, пораженный высоким искусством местных мастериц, вышивавших Декоративные портреты и ткани, В отличие от Кролевца, Дихтярям opollственен растительный орнамент, очень ботатый и пышный: Дихтяри демонстрируют ряд плахт, рушников, плахтовых тканей подушек, портьер, Вышизкой славитея Клембовка (Винницкая область). Она имеет вековую ‘историю. Ее образцы — вещи бытового хатактера — украшены местным цветным узором, изображениями птиц и насекомых, данных в т60- метризованном стиле. Пьют техникой «низ». создающей впечатление узорчатото бисера. Им Село Бубновка, в прошлом центр керамического промысла, вновь 803- рождается. Посуда, столовый и чайный сервизы расписаны широкими и смелыми мазками, белым ‘по естественному коричневому фону глины; общее впечатление от фосвиси — пыитность, декоративность, богатство узоров. Изделия Киевской областиу чрезвычайно разнообразны: ткани и вВыптивка ‘артелей Баралиевекого, Гжицевского и др. районов. Замечательa - ] ность. Но вы—публика/— 910 38- мечаете и ужесмотрите на него HeС К йе доверчиво, с улыб: кой, ожидая какото-нибудь проказу ливого жеста, — вот вам этот жест, и вы уже омеетесь и как бы товорите этим смбхом: «не выдержал, не. выдержал», «да, ну, брось важничать», «какая там у тебя забота, небось вылумываешь всё». И актер, которого сама публика, им. же спровоцированная, тянет на эти проказы. — CaM тотов пойти дальше в НОГО Е этом направлении, но вдруг останавливается: ‹я ведь играю драматичеокую роль» и-опять напускает на себя важность под ухмылки зрительного зала. Такой игрой копгки © мышкой нам представлялась эта’ игра, Самой своей походкой легкой, проворной, ябы сказал «итривой», самой своей фигурой, юркой, подвижной, он настраи+ вает на блатодушно-веселый лад. Но он свирепо сопротивляется этой веселости —- этак «задумчиво» бродит Или «вздыхая» вытятивается во весь ‘рост, но дьявол комедии подстеретает его и щекочет. в ‘самую неподходящую. минуту. И ‘опять смех, Внутренний комизм Вальяно настолько метит ему за свои попранные права, чт0 то и дело пытается сытратьо ¢ ним злую путку. Но по сути дела все это вовсе не смешно. Когда человек, в душе соyepmenno беззаботный к тому, ‘FTO совершается вокрут, пытается уве“ рить вас в своих серьезных ‘YB ствах, и, не находя их в 6ебе, симулирует эти чувства — теплоту, нежность, раздумие, горечь, — то получается лицемерие, порой совершенно невыносимое. Я не верил ни одному слову Кречета в этом спек такле, ни одному его жесту, вое было ‘ фальшиво: фальшивая теплота, фальшивая нежность, фальшивая торечь. Он ‘лицемерил — с0 всеми и с каждым, даже с маленькой пионеркой. Майей он лицемерил. Он силит с пей наелине, но У меня было такое впечатление, что кто-нибудь следит за ними, и он 0б этом знает и вот хочет понравиться этому «не: коему». «Посмотри, мол, как я миxO играю с ребенком». Кречет любит свою мать и Лиду, эта любовь идет от большой душевной теплоты, пробивающейся сквозь мужественность и сдержанность его натуры. Но так хак нат Кречет этими качествами не ны стенные росписи, отличающиеся в своем стиле от росписей Петриковки, Лучшие работы Ганны Собачко, Параски Власенко и Марии Приймаченко. Г. Собачко из селя боб дала панно и рисунки цветов. В них MHPго элементов украинского ‘ барокко ХУШ в. от ето мощной живопионости и причудливых форм. В ее рисунках все поражает буйной многоцветностью, каким-то вихрем красок. П. Власенко, наоборот. любит спокойные, легкие ‘узоры листьев, желтые, синие, э®леные, ‘всегда равномерно распределенные тона. Здесь овязь с ‘крестьянским примитивом старинных ‘респисей, носивших несколько линейный хазактер, очень сильна, Искусство молодой Марии Приймаченко ‘связано: с миром сказочных животных, окрашенных в фантастичеокие цвета. Своеобразие ее рисунков В геометрических орнаментах, котерые придают им узорность. Собаки, львы, носороги, единороги, чудесные ‘итицы, диковинные звери, напоминающие леопарлов, рождаются под ее кистью. Ее краски построены на контрастности широких цветовых пятен, плоскостно закраптивающих форму. Общая композиция и самые звери у нее всегда орнаментальны. Работает‘ она кистью, гуашью, Оригинальны керамическая итрушка И роспись посуды, выполненные в вкопериментальной мастерской Киевского народного музея по рисунхам Власенко и Приймаченко. ИгрушКи последней — тот же мир сказочных образов, переданных в окульптуре. Полны сатирической остроты и наблюлательности, примитивной ©илы глиняные скульптуры мастера Гончара, изображающего типы помещиков-экоплоататоров, Удивительны по красочности дорожки, скатерти из шелка, коврики, вытканные из шерсти коларовскими колхозницами болгарками. Ткани тречанок-колхозниц богаты по расцветкам, очень резкими контрастным, В Москве открылась выставка укКраинского народного искусства. Выставленные пролаведения колхозниKOR, колхозниц и Мастеров артелей иеобычайно разнообразны по своим художественным формам и мотивам, ослепляют ботатством. и ‘красочностью. Гобелены и «ковры, плахты, рушники, покрывала, ткани, украшенные изумительно тонкой вышивкой, блещущей ‘поразительный ©0- четаниями красок, керамические из. делия, нтрушки. стённые росписи, полные свежего реалистического ощущения, — все это захватывает и покоряет, товорнт 0 ‘неисчерпаемой тРОорческой* энертин. Выставка говорит о многочисленных самобытных талантах, ярких в своем творчестве, нашедшем полное выражение лишь B наши дни. Разнообразны и технические приемы 8 представленных произведениях. Каждый район, каж` дый промысел ‘имеет свой стиль, свою манеру, технику, излюбленные материалы, собственные мотивы орнаментов, ненсчерпаемые в своем ботатстве. Все это об’единено рядом общих етилистических черт, характерных для украинского народного искусства, чувствами мощного оптимизма, радости, эвучащей в бодрых и сочных красках. . В прошлом, до революции, в ycловиях тяжелой эксплоатации создавалось украинское народное искусство. Мноточисленные кустари работали на помещика, позднее на скупщика и капиталиста, отдавая ему за ничтожную плату продукт своего труда, Нищета’ преследовала куста ря. К кустарю относились как к ремесленнику, копиисту, к его искусству — как к низшей форме. Народное творчество вымирало. Коммерческие требования капиталистического рынка тубили его. Только после революции началось подлинное возрождение народного украинского ‘нокусства, В экспонатах звысТавки мы видим возрожденными самые драгоценные художественные и технические приемы народното творчества. ° Яркими красками отличаются изделия Харьковской области. Решетиловокая артель (2400 чел.) — круппый центр ковроделия, вышивки н тканей. Ев ковры отличаются деко-. ративностью. В рисунках этой артели мы видим традиционные мотивы птиц, голубые на розовом фоне, Интересны `тушники (полотенца), укратшенные тончайшей выпгивкой цветами, фруктами. Они очень красочны, но чувствуется строгость благоларя равномерному и спокойному распределению орнамента, умелому использованию просветов белого фона полотна. Другой центр ковроделия — село Диканька и В. Будищи. Его ковры украшаются живыми растительными узорами. В них обычны голубой фон и коричневая кайма. Любопытна техника вышивки: ажурный шов «ляховка» на шелку и маркизете по сче‚Ту ниток, ватем швы «лыштва» ий «вырезыванне», очень декоративные, “. Плахты сел Сорочинцы, Зацепиловки, Савинцы и др. играют яркими хрясками в разнообразных сочетаниях теометрического ‚орнамента. Мнотие мотивы с плахт переносятся на современные бытовые вещи; подупгки. ткани, платья. Лучшие мастерахудожники всех этих артелей — Чернобаб, Петюхова. Бутова и Алексанлра Хлонь. Последняя — искусвейшая красильщица шерсти — удостоена звания мастера народного искусства. Очень своеобразная керамическая посуда и игрушка Олошни. Посуда расписана цветными растительными узорами. В Опошне применяется техника ангобы, дающая тверлую стекловилную поверхность. ’ Простота форм, декоративная красочность узоров, берущих истоки в стилях украинското барокко в орнаментации его -пьесах нередко идет речь 0 нем самом, о Шоу. Но мы знаем издавна: плохо, когда персонажи художественного провзведения, а особенно драматургического произведения, служат рупорами мыслей автора. Такое произведение мы склонны называть антихудожественным, С этой точки зрения, вполне применимой к среднему типическому матуртию Шоу. Она и осуждается обычно. Попробуем, однако, прежде чем осудить — подумать, } Представим себе) что Шоу ‘не хочет быть «художником». Не. то что‘ не может, а именно не хочет. В тех редких случаях, когда хочет, вполне может. Такие персонажи в его пьесах, как Мерчбэнкс («Кандида»), капитан Шотовер (Дом, rae разбиваются сердца») Андрокл («Андрокл и лев»), героиня «Питмалиона» или такие пьесы целиком, как «Ученнк Дьявола», «Святая Иоанна», 0б этом говорят и свилетельствует всякому кто не так ‘глух, чтэб не слышать, не так слет, чс0б не видеть, Но гораздо чаще оу именно не хочет. Почему? Да потому, что его мысли, его ум ему дороже, чем все законы и каноны художественного. творчества, и когда он чувствует или подозревает, что ‘тут возможен некий конфликт, что эти законы оклонны пред’являть какие-то требования, как-то покушаться на его шоуевское существо, — круто и решительно он пресекает ‘угрозу конфликта и безжалостно, и непочтительно выкидывает за окошко оные законы и каноны. В этом все дело, Ну что ж, значит, Шоу — «этоист своего ума», потребительски наслаждаютщийся ето необычайной мощью, этакий миллионер здравого смысла, сладострастно пересынающий это 20- лото в своих умственных сундуках? Нет! Это не так! Совсем че так! Это не так потому, что талант его ума никогда, ни в одной из строчек им натисанных, а написал он их много за 57 лет работы, не был мотором на холостом ходу, и ни одна из строк не была зеркалом для самолюбования — таким сплошным зеркальным валом было к примеру творчество 0ОсУкраинский поэт Максим Рыльский приступает к работе над либретто к опере «орс», предполагая вести ее совместно с кинорежиссером А. Довженко, который сейчас ставит одноименный фильм, М. Рыльский перерабатывает также старое либретто к опере «Тарас Бульба» Н. Лысенко, сделанное Старицким по Гоголю. Оперу «Тарас Бульба» намечено поставить в начале 1937 г, в Киевском орденоносном академина-две премьеры в год, & здесь целая серия новых спектаклей. Но качество этих спектаклей!? С выдвижением в театрах, как известно, ту10. одесь, пожалуйста, целая серия имен. Правда, когда нам товорят о выдвижении, мы ропоминаем «слезы» Ларисы — Белоусовой, вспоминаем Вальяно в “Платоне Кречете», еще вспоминаем К. Симонова, «выдвинутого» на роль постановщика «Весприданницы», К. Симонов явно не роледен. для того, чтобы оспаривать лавры у Мейерхольда, Хороший актер, он сам нуждается B pemuccepe, который бы дал простор его дарованию, У нас появился странный обычай: чуть хороший актер, его сейчас же, — способен он для этого, или неспособен, — заставляют быть постановщиком. ‘«Выдвиженец» входит BO вкус и в результате: одним хорошим актером меньше, одним плохим режиссером. больше. Сейчас это довольно распространенная болезнь, протиз которой нало принять меры. Право, болезнь. Иной актер, получивший звание заслуженного, с. нскоторых пор начинает испытывать бесHOROHCTBO, «род недуга», Что. я такое? Оказывается, он «заслуженный». & BOT Y него нет своей студии, нет своего театра, он не поставил до сих пор ни одной пьесы. Правда, он не испытывает непрводолимого желания ‚именно ставить, но как же быть, он ведь «заслуженный» = «положение обязывает». От того, что ты хороший актер, еще не «вытекает», что ты хороший постановщик. ПостановMINK’ ~~ это 060б0е дарование, это призвание. Хороший педатот и хороший режиссер тоже не одно и то в. Надо обладать этим постановочным талантом, который сплошь да рядом даже у выдающихся актеров отсут ствует. Конечно, бывают счастливые совпадения. В Госдраме смотрят, очевидно, на это дело, как на правило. Исключения ради слеловало бы Госдраме пригласить для постаHOBOR выдающихся наших режисееров, как это не без основания пытается делать Малый театр. Наконец, эта странная история с назначением аклеров «не по назначению», как Вальяно в «Платоне Кречете» или Вольф-Израэль. в «ЖенитЬьбе Фигаро». Повторяем, это прекрасная актриса, но; не в Сюзанне. Если бы нас спросили, мы бы Hasвали имя друтой актрисы Госдрамы, Карякиной, Не потому, что она «луч: 6» Вольф-Израэль. в потому, 4Uto В последнем зале выставлены тобелены-ковры. вытканные в мастерских Киевското народного музея. Ткали их по рисункам крупнейших уккраинских художников ‘колхозницы села Решетиловки. Гобелены могут быть ‘прекрасно использованы для внутреннего оформления наших дворцов культуры, клубов°и других общественных учреждений. Прекрасно выполнен гобелен «Сталин». Фитура вождя дана во весь рост на фоне стилизованной плотины Днепростроя и Дворца советов, вздымающегося ‹ легким и спокойным силуэтом. Гобелек выдержан в спокойных, строгих TOнах, Другие гобелены «Украинское правительство», «К. Ворошилов среди’ колхозников». «Яблоня», ковфы с изображением сцен колхозного труда также декоративны и интересны по пветовым ‘и композиционным решениям. Украинская выставка отражает небывалый фасцвет народного иокусства и товорит об огромных возможностях. которые оно имеет в Caмых разнообразных областях, начиная от монументальных декоративных произведений и кончая оформлеWHEY современното быта. Мы ждем ето от дирекции Московской консерватории. Фильм „релеет парус одинокий“ Валентин Катаев по заданию новой кино-ортанизации «Детфильм» пишет сценарий. «Белеет парус оди: нокий». Действие фильма происходит в Одессе в 1905 т. Сохраняя в сценарии всю сюжетную ткань одноименното романа, писатель ввел только новый финальный эпизод; бегство матроса Жукова из одесской тюрьвмы. Подпольный одесский комитет устраивает Жукову побег и органи: низует взрыв тюрьмы. Фильм «Белеет парус одинокий» будет ставить режиссер В. Легошин. Натурные с’емки предполатаютоя в Одессе. Намечено построить специальный. старинный пароход «Туртенев», rae развернется основное действие фильма. Сценарий будет закончен к началу сентября: Фильм выпускается к ХХ-летню Великой Пролетарской ретолки Ленинградские письма «Платона ВКречета» нам пришлось вилеть в различных постановках. «Платон Кречет» — и драма и комедня ‘одновременно, и найти’ умелое равновесие между ними — значит лучше всего подойти. к пьесе Корнейчука. Мы видели перегиб в драму, когда было напущено столько мелодраматического тумана, что у податливой части аудитории появилось обильное слезотечение. Но это были те слезы, которые быстро. высыхают, не оставляя в душе никакого следа, даже воспоминания о них. Сейчае в Госдраме мы видели перегиб в сторону комедии. Но какой! Мы еще не слышали, чтобы на «Платоне Kpeчете» так смеялись. Был такой хохот, что по сравнению с «Вречетом» сама «Женитьба Фигаро» могла показаться мистерией. Но это был тото рола смех, после которого, выйдя из театра, зритель начинает сердиться: «и чего, я, дурак, смеялся». Героем этого смеха оказался главным образом исполнитель заглавной роли. Роль Платона Кречета, как. никак драматическая. Но играл ее. акте) Вальяно. Мы никогда раньше не видели его, но если судить по его исполнению в этой пьесе — это, очевилно, очень хороший комик, прекрасный простак. Старая и вечно новая история. когда комик воображает себя тратиком! Конечно, можно дерзать, бывают такие превращения, например Монахов. Но дерзания имеют смысл, котла они оправдываются, например опять-таки Монахов. Но если они не выдерживают малейето испытания. то следует предостеречь актера не на первой .„.репетиции, так на пятой, на десятой, на тенеральной репетиции, наконец. Даже на генеральной художественный руководитель мог бы подойти к актеру и сказать: «т, Вальяно, это всетаки не ваше дело, идите играть Шзейка, не компрометируйте себя ‚в глазах ценителей вашего `таланта». Представьте себе человека, котороу от души хочется проказничать, HO «он напущает на себя страшную важ * См. №№ 26 27 80 a 32 «C. He Выставка украинского народного искусства в Москве, Гончарные изделия керамических мастерских Гос. украинского музея в Ниеве, обладает, то он насильно хочет им понравиться, и поэтому кокетничает в ними. Неприятно видеть это кокетотво у человека, которому орга» нически противён «жест». Он кокетничает с Лидой, даже тогда, когда говорит о своих самых задущевных де: лах, когда, кажется, он говорит сам с с0б0й. Он, так, самодоволен. так упоен собой (что еще более подчеркивается слищком элегантным костюмом и прической), что, кажется, говорит лишь затем. чтобы понравиться, Ли: цемерне, лицемерие. Даже, когда он в размолвке с Лидой, сдержан и молчалив с ней, то и здесь нет правды, & есть рисовка этой одержанностью, этим молчанием. Опять кокетничает! По этой же причине его сердечное отисшение к Бублику превращается в пскровительство, его уважение к Бёресту — в нокательство, его помощь раненному наркому — в претенциозную «согласен услужить», его теплоTa — в сентиментальность, его драматичность — в выспренную мелодраму. Выепренность, выспренность, которая должна загримнровать нашего’ Кречета в героя, Пронзительно-фальшивой Нотой прозвучала сцена, где он успокаивает, одобряет Аркадия. Он. стремительно подходит к нему (в самой этой стремительности была фисовка), протягивает руку с раскрытой ладонью и, дважды потрясая ею, (опять. рисовка!). чуть ли не нараспев произносит ‹Ар-каа-лий». «Не говори красиво», = хотелось продолжить. нам, но не по адресу Аркадия, а по алресу Кречета, В исполнении. других актеров ничего примечательного не было, Было более или менее добросовестное выполнение своих «служебных обязанностей», чаще менее, чем более добросовестное. Одну действительно добросовестную работу надо отметить, Юнтер в роли Лиды. Однако, каКой-нибудь серьезной и привлекательной режиссерской идеи мы здесь не нашли. Пожалуй, это к лучшему. Незаурядная Лида могла бы скомирометировать” себя в глазах зрителя: полюбить такого Кречета — значит не уважать себя. Поэтому хорошо, что она просто заурядная Лида, «обыкновенная девулкя». Однако исполнение Юнтер -надо все же отметить: выдержать натиск вот этого развеселого Кречета и сохранить коекакое достоинство — тоже чето-нибуль. да стоит, Как мог получиться подобный спектакль. Только в атмосфере, когда спектакль есть «промфинплан», & не творческая задача. Только поэтому мог родиться, например, такой унылый спектакль как «Бесприданница». Единственный образ, достойный внчмания в этом спектакле — это Oryдалова в исполнении Мичуриной-Самейловой, Огудалова (мать Ларисы) у Самойловой — само легкомыслие, легкомысленнейшее легкомыслие. И в игривой походке ев, и в том, как она наливает рюмочку и выпивает залпом, кому-то лукаво подмигивая, и в самом голосе капризно-беспечHOM есть этакое: «живем мы только ‚раз». Особенно запомнились ве руки: пальцы, то опущенные в ленивой истоме, то картинно-томно раскрытые, как веер, — одни эти руки давали впечатление «после нас хоть потоп». Такой образ стал бы прекрасным фоном для Ларисы, фоном равнодушия к ее трагедии. если бы была Лариса. / Ларису играет молодая актриса Белоусова, способная, видимо, HO He. ее вина, если Ларисы все же не получилось. Театр, надо полагать, считал большим делом, что поручил столь ответственную роль молодой актрисе. Но, выведя ее, лак сказать, под ручки на сцену. он тут же бросил ее на произвол судьбы. Настоя-