МИФОЛОГЕМА
ИЛИ
	луктивно-аномальный случай
	%

cB TOs WPAN BIN OU S
эзлой удачей, В червую очередь это
“чортоя к статье редактора сбор­Е. Я. Берковокого. Статья ва­‘диз та общий очерк: истории

rs
jpxyasnoro peatiioMa Ha Gamane or

Таопира и Сервантеса до начала
ji зева, Однако она вышла далеко
; poked предисловия,  превратив­rth в наиболее интересную среди
зиощенных в сборнике работ»,

  Фридляндер, сделавший это изу

‘улов Открытие, либо бесстрали­0 последователь, либо... беспардон­антературный  подхалим. Мы
шиемя % последнему решению,
0 вид ли возможно обнаружить
‘RAK Какой-нибудь мысли сквозь
палстические дебри статьи H. Bep­увкою; в тех же случаях, когда
ву удается обуаружить мысль ав­хр ои8 в лучшем случае неверна,
(фшрлик «Ранний буржуазный pea­тп» открывается статьей его редак­у К Берковского «Эволюция и
1

д. ре ууу ОР . РЕЦ

рается в Сервантесь, который, как мы
знаем, «втирает яркие краски», он не
прогнул.и перед Дидро. Анализи уя
пьесу Дидро «Побочный сын», Бер­ковский наставляет нас: «Внешний
мир только. контрассигнирует, скреп­ляет подписью перипетию абстракт­ных человеческих отношений». Вот
оно, оказывается, в чем дело! Те­перь мы все понимаем в истории Ро­зали и Дорваля,

 Столь же отчётливо раз’ясняет нам
любезный Берковский и сущность
знаменитом ‘романа Прево «Манон
Леско». «¥ центральных героев (Ма­нон и де Грие) ничем пе тронутая
чистота ‘контуров при всёй материаль­но человеческой окрашенности” их
чувств, поступков и помыслов. Это
как бы Дафнис и Хлоя, поднявшие­ся 00 своих козьих шкур, им при­шлось вспомнить ‘о бюджете, ‘и Даф­нис отправляется в игорный дом, что­бы отыграть Хлою у очередного ста
рото откуищика, причем ни тот и ни
	 

И не EARL ANE ни
gua раннего реализма на Залале».   другая не теряют ‘своего античною
[пя 91, натисанная невероятно   достоинства.»
	vue и папыщенным языком,
‘mreniye? Ha «тлубокомыслие». На
ий же странице мы читаем:
(жение трагедии Шекспира ови­энльтвует 0 глубоком фоне ре­шльл обусловленностей, на котором

‘кину протагонист со всеми свой­тя @лу  Яктами  ПАТИНАЕОАТЬ

Выше мы сказали, что нам удалось
добраться до омыела иных формули­ровок Верковского. Теперь приходит­ся о позором взять эти неосторож­ные слова назад. Дафниса и Хлою в
игорном доме во всем блеске антич­ного достоинства не раскусить...
	a=” =

>

 оигов и гибели»,

чех ONSET BS раскусить...

Н. Берковский ‚отягощенный. своей
колоссальной ученостью,. снисхоли­«к подвигов» должен быть Готов   тельно берет под защиту Маркса. По.
КУПИТЬ ЧИТАТеЛЬ, СЛеЛУЯ, 98 НАМИ хлопывая его дружески по плечу, он
pte просмотре CTA OTPAHH  vonoxouterbno сообщает:

Б-вАВАВАТАХ Tore?

qu ему актами  решимостя,
	*

ay

CpROBOROTOX TERCTA,

Ga языке поэтики следует ска:
м 90 адэкватность сюжета и ха­ила в шекспировской трагедий

вижаются редуктивно — в поряд­» седения анормальных случаев к

АКА HODWETD  

EEE IIE SENSE NE ER TPE TG

«Мысли Маркса о прогрессивном ха­рактере буржуазного ‘развития, 00-
алавшемея помимо воли и намере­ний носителей этого развития, разу­меется, не есть апология, но есть глу­бочайттий памфлет на всю историю
	208 пормы». moe
 уы лолжиы сокрушенно оказать— буржуазии».
	о ра РО ТРЕ ДТ АИ СУРА РР ПРА

игкаким требованиям нормы ме
 ушися свести анормальные, случаи
шла пашего автора! Ибо вся его
  — сплошной анормальный
чай,

«Сорватио © вызовом втирает в
ви роман по кажлому поводу ост­№ хричицие краски быта и матё­рмьных нужд»,

удой аскетический  Рюосинант
№18 п эмблема н живая лошадь, —
1} BOM отношении он стилистиче­и можтествляетея со своим холяи­Эта, мягко выражаясь, наглая ти­рада тем более пикантна в устах
Берковского, что он сам имеет
смутное представление об основных
положениях марксизма. Н. Берков­ский глубоко’ убежден, что частная
собственность начала утверждаться
только с возникновением и развитием
буржуазного общества. Он пишет,
например, об эпохе Сервантеса, что
это был период «утверждающейся
частной собственности»... Для таких
сужлений комментарии действитель­ПРА s *& 1

EE ее В, Мире и О

ААА ТР ЦА ВИ ТЕЛ, ПТУ

ue хобылицей».

Прием мимо того обстоятельства,
повтор не выяснил, кто именно. —
ДеВихот или Poccnnant — спу­вия с кобылицей? И без того за­цудиваст, чатцего глубочайшего изум­[я основное открытие Берковско­: Росинант двуединен (и эмблема
[р жлвая дошаль). Мы можем с пол­Ищу правом именно к Берковскому
улменить его же слова о Серван­мн от, Берковекий, а не кто иной
апрает» в СВОЮ СТАТЬЮ «острые кри.
щие краски», совершенно He WHTe­михь смыслом свонх изречений.

IDE IEE EE GE OEE

Мотучий и вольный стиль нашего
автора неисчерпаем. Он пишет и о
безумии Офелии как о «следствии
вторжения в девичью жизнь непо­‚нятных сил»; у него «иопанская мо­нархия развеществляется» ив дра­мах Шиллера фигурирует «эпическое
пространство, в тусклых ‘недрах ко­торого происходят прения правовых
сторон»,

Пожалуй, вершины своего, стиля
Н. Берковский ‘достигает в одном под.
строчном примечании.

«Плутовской роман весь находится
во власти нереабилитированного, рва­щие краски», совершенно не иите­HCMC смыслом своих изречений.

№№ одной из стратиц глубокомыс­июю носледовапия метратпаж до­Шил погренктость: он перепутал
и. строки. Читаем; «Таков, папри­М, Эдип молодого мифологему, не
зироизводить ев как бесспорный
Пузтера, nae автор предлагает «o6-
Мумить» старую факт, но внести в
№ попхологический и житейский
цысл, приближающий к.нам ненмо­Врую исторню человека, женивше:
№1 на соботвенной матери и убив­0 собственного отца, без того, что­он сам и мать ето подозревали на:
пищее обдержание этих событий».
Полная бессмыелица, грапичалцая ©
вхо! Попробуем исправить мет­метала, «Тахов, например,
Юлолого Вольтера, гле автор пред­ит «образумить» старую мифо­ONY, не воспроизводить её как бес­ПОЛНЫЙ Мат” wo риалтн n pea note

Эдип’

«Плутовокой роман весь находится
во власти нервабилитированного. р6а­лизма и налатаемого им стиля,
констатирует факты, историческое’
насилие, отказывая им в идеологии,
Реализм влесь ограничен гиперболой
физиологического состояния современ­ного ему общества — типербола пони­жает идейную ценность этото реализ­ма, формально преувеличивая еб».

Мы вынуждены, к сожалению, пре­рвать дальнейшее цитирование, так
как машиниетка не в состоянии 3в0с­производить этого набора слов.

Итак, все ясно! Остается фешить
вопрос, поставленный в начале на­шего фельетона: кто же Фридляндер?
Беостралиный исследователь или бес­пардонный литературный подхалим?

Читатель, надеемся, сам даст от­вет. .

ОШЕЛОМЛЕННЫЙ ЧИТАТЕЛЬ.

.Р Ss. EK книге в целом мы еще
	COMB факт, но внести в. нее пси­м и житейский смысл»
Вы вопрос: имеется ли самый
  мелтарный смыел в нсправленном,
} длинном тексте Берковского? И
(уастнем метранпажа и без него —
% равно брел, бред, бред!.. .
ем Вольтеру «образумить
полотен, Н. Берковокий оказал­‘вершенно не в состоянии «обра­ть» To, что ‘он хотел сообщить
wren, С образцами ero стиля мы
rs знакомы. Вся статья от начала
. тонца написана таким, только та*
и языком, Вряд ли улалось бы са­в а пародисту, при воем
ры ем фантазии, создать
чи ркий и убийственный памфлет
inn TCX, к сожалению, достаточно
tam численных ‚авторов, которые
м учепость умеют показывать
rer, лншь путем нагромождения
а терминов и словечек.
tion a Верковского не лучше его
ol ey частливчику Фридляндеру, еб­ite У поверить, удалось понять И
Аватить концепцию Берковскохо В

  FP & BH ВАА ВО: ВР У
вернемся, Но уже и сейчас вполне
уместно задать вопрос Государствен­ному научно-исследовательскому ин­ституту Искусствознания, под маркой
которого выпущена книга, и Гос. из­дательству «Художественная литера­тура», которое ее издало (в Ленин­граде в 1936 г.): читали ли ответст­венные руководители этих учрежде­ний статью Н’ Берковокого?

ee

 

Абрам Эфр.
Haun
акварели

Как и друтие, я ушел © выставке
акварелей, расположившейся в госте:
приимном доме Красной армии, до’
вольный и освеженный. Она смотрит:
ся поекоасно.. Она невелика, лег’
	“Mueaw Ronn терминов и словечек.
tal a Bepronexoro не лучше его
ey частливчику Фридляндеру, ec­tei eee aT: удалось понять и
ОХ ли Берковского В
м рб откровенно признаемся,
к и ко отстали от Фридляндера.
  tare Частливилось раскопать смысл
ben. отдельных и то немногих
Вы вот что оказалось:
ting pele 0б «Отелло»? Всё, что
ту за последнее время об
ронзвелении, — сущие пустяки,
м совсем в другом. «Упадок ве­TIMQHCKOIO адмирала и правителя,

Как и другие, я ушел < выставви
акварелей, расположившейся в госте­приимном доме Красной армии, до­вольный и освеженный. Она омотрит­ся прекрасно. Она невелика»  лег­ка и нарядна., Хорошо и то, что это—
‘выставка молодых, Выводя 3a скоб­ки три-четыре имени, очень весомых.
и достойных, но вполне отстоявшихся,
— мы имеем здесь дело с младшими
художниками, сложившимися лишь
теперь или не так давно. Они далеко.
не все сказали и еще способны к не­ожиданностям, Акварель у них свежа,
Ярно. что вкус к ней — ‘недавнего
	4

¢

Ц

т

or

Е
Ce

я

by

rp

mie тирана и резнивца, разо­iterpan приватными эмоциями и
в mero от себя заботы. вла­eo mse H COCTORT HCTHITHOS CO­nen тратедии»». Итак, мораль
toy me отныне обнаружена и 06-
ц ых Н. Берковоким: адмиралы
scien права быть ревнивцами, в
и случае они совершают. го­sno HRY ‘измену; «За него,
ое борются Венеция и Дездемо­Wh ne ore, ¢ одной, стороны, © .дру­Ith, tase №, Дезлемона, дочь патри­omar geet воспитание этого ко“
too on) варвара, приспособлен­ns натом и республикой к подви­в службе. Яго является, и от­таит эту работу воспитания, ста­ую, долгую, тонкую. Он уопева­мт Отелло от Дезлемоны и
т тем от патриотических 66
я нностей ко второму отече­ete BH He шутите, конечно:
ann ерегрызает важнейшую связь
ло с республикой».
_ Мк глупо ‘и безларно теряли и те­ВТА

но; рука с удовольствием. водит кис­точкой по листу. Это заразительно.
Выходя за дверь, мы ‘уносим © собой
хорошую! толику бодрости.  
Но затем в удовольствию примеши­вается сомненье. Оно. нарастает мед­ленно, однако определенно. Оно не то
что сводит начнет непосредотвенную
радость, ‘но постепенно обнаруживает
нечто, что сгоряча при ‘уваёченном
пробеге по залам, от акварели к ак­варели, оставалось неприметным. Ко­нечно, выставка нарядна и легка. Но
по слишком ли. нарядна и не, чрез­мерно ли легка? Все ли это, что мо­жет дать искусство акварели? И са­мое. ли важное? И самое ли нужное?
Может быть виртуозность и артистич­ность, которые подкупают так сразу,
—- только первая стадия этого кап­ризного мастерства; и есть другая
ень, более трудная и более вы­сокая? Перебираю ‘в памяти акварели
стариков, Tenanpye. Фортуни, Мане,
наши Брюллов, Репин, Суриков, Вру­бель — они очень разны, но у них

у всех это искусство было несравнен­м ernie 6 РАМ. ПОТА
	к ~ Yo PRU VU TROND, wee re ~~
aR тлупо ‘и бездарно теряли и т6-   у всех это искусство было несравнен­115т время режиссеры, критики, иб­но более наплолненным и совсем дру­‘Челорателя ‘Оно было таким нб только
в своих истолкованиях   гото веса. OHO
А Прочие GIO @TO НАСТОЯ «старые
	woe ам DIP DVO NAM БУХ к ИРА ver :
  Bea коллизия в том, что бороться он   мастера», большие люди В Hake
  Monet и должен только политически,   потому, ЧТо они ‘иначе работали

А дама мм 1) CAWOMT существу и требо­В ет оАТИЧеОКОГО признания у него
Ln

Верховский хорошо понимает He
’ Юль Шекспира, Он отлично разби­то   варелью по самому чу 5 г
вали от нее и ot себя много больш
нежели наша очень способная, Е

не
очень нетребовательная молодежь.

и­4
	СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
	 
			ЭСТРАДА
	 
	ADeMeeBa
	..Гитарист подошел в рампе.и Ba­играл какую-то бесцветную, блеклую
по; музыке: серенаду. Совершенно
очевидно было, что на гитаре он иг
рает более чем посредственио.

Затем выступал скрипач. С первых
же ‘нот стало очевидным, что перед
нами скрипач «со слезой». Визгли­вый; душещипательный, надсажен­ный звук и дешевая’ чувствитель­ноть изобличалиов нем представите­ля. самой отвратительной породы
скриначей — из ресторанного румын­ского оркестра.

Далее на эстраду вышла танцов­щица. По мнению признанных спе­циалистов и знатоков аргентинского
фольклора — администраторов «Эр­митажа», то, что пыталась она изо­бразить, был самый. современный
модный танец. Но никакого танца не
было. Исполнительница в разлад с
музыкой проделывала какие-то непо­нятные ‘аритмичные движения. Bee
это преподносится зрителю в каче­стве «музыкального ансамбля Биаж­ко». mo,

Ансамбль этот и по репертуару, и
по безвкусному оформлению, и по ха­рактеру исполнения производит вие­чатление оркестра из шантана. Спра­шивается: почему © этим ансамблем
У нас так носятся, почему после ме­сячной работы в «Эрмитаже» он по­слан сейчас в Ленинград и Сочи, по­чему спешат нае утешить, что в сен­тябре нам доведется опять слушать
Бианко в Москве? Зачем приглашать
из-за границы такие ансамбли? Ha
эти вопросы следует обычно один и
тот же ответ — «специфика эстрады»!

Удивительное дело! Когда на э6-
траде выступает жонтглер или акро­бат, воем понятно, что он должен
быть первоклассным мастером. В
«Эрмитаже» выступают 3 Алекс —
номер действительно превосходный.
Но почему, как только в программу
включаются музыкальные номера,
«спецификой эстрады» прикрывают
	‹онецификой эстрады» прикрывают
посредственность, любительщину и
	безвкусицу?
Рядом с Алексами много дней под­ряд выступала певица Еремеева... Со­тласно «специфике» Еремееву выпу­окали в один и тот же вечер не
	только в «Эрмитаже», но и в ЦПКиО.
	Нро. Еремееву не скажешь, что она
плохая цевица, — она просто ника­кая певица. У нее нет уменья петь,
нет музыкальности, нет ничего, что
давало бы ей право выступать на
сцене. Еремеева поет псевдоцыган­ские пошленькие романсики, и 510,
‘оказывается, . что ни на есть самый
характерный эстрадный жанр!

Но разве одна Еремеева? Вслед ва
ней/ демонстрируются так называемые
акробатические танцы (например,
Мозговая ‘и Тараховский), номера, в
которых есть еще‘ элементы настоя­щей акробатики, но нет танца, нет
понимания музыки, нет чувства рит­ма.

Песенки, которые исполняет Биан­ко, романсы, которые пытается петь
Еремеева, — это же просто пошлые,
ничтожные, малохудожественные ве­щи, Когда несколько лет назад за­ходила речь о ненужности ‘и вредно­сти поевдоцытанщины и т. д., спецы
от эстрады товорили: «Ах, оставьте,
вы черствый’ и сухой человек, пуб­лика жаждет лирики». Но сейчас ведь
против яркой полнокровной лирики
НИКТО не возражает. Классические пе­сни Шуберта и Брамса, Бетховена,
	  лубокая
	Волна провинциализма и посрел­ственности захлестнула эстрадные те­атры Москвы. Дело не в том, что вы­ступающие в. «Эрмитаже» жонглерша
Лилия Юниор, фельетонист Илья На­батов и исполнительницы донских ка­зачьих песен Лешина и Ган имену­ются. артистами ростовской и днеп­ропетровской эстрады. Не эта «тер­риториальная провинция» обусловли­вает характер их выступлений и но­вых протрамм московской эстрады в
целом. Ведь вот постановочная груп­па «Темного пятна» — ее драматург,
режиссер, художник -- приехала из
Ленинграда, & тем не менее. она тлу­боко. провинциальна. Печать ограня­ченности, убожество мысли и вкуса,
бескультурье, старомодноств: диле­опыта, во-первых, не молод, а во­вторых, лучше бы не давал и не сра­мился. Я говорю ‘о Лентулове. Он вы­отавил хороший пейзаж «Зима», не­плохой натюрморт. «Цветы», но два
<овсем никчемные женские портрета,
путаные, мятые, неряшливые, и ме­‘нее всего портретные.

Но ведь так же и по тем же при­чинам исчезла жанровая акварель.
Можно подумать, что художников не
пускают в населенные места — такое
безлюдье, пустынность, толое про­странство господствует в их аквяре­лях. В лучшем случае — это чело­веческие запятые «стаффажа», иног­да маотеровитые; как у Могилев­«кого («Весна` в Зоопарке»), ° иногда
расхлябанные, как у Милашевекого
«Кусково» и «Крым»), но ни разу ни
У кото мы не найдем прямой двух­трех-фигурной акварели, где человек
вступал бы в общение о человеком,
тде типы, позы, костюмы, жесты го­ворили бы о. более сложной и «одер­жательной жизни, чем эта’ ненасыт­ная пейзажная уравниловка.

‘ Попробуйте отличить здесь один
пейзаж от другого, назвать ‘их по 0бо­значениям и именам. По приемам,
технике, мастерству — еще куда ни
M10, HO по «лицу местности» — это
	невозможно. На этикетках стоит на­звание, но это только паспортная по­мета, у которой нет соответствий в
действительности. Это — природа без
лица. Тут можно переместить все тео­графические обозначения, и ничего
не произойдет, Все будет возможным,
ибо все однообразно. А ведь пейзаж
должен быть ничуть не менее порт­ретным, нежели, изображение челове»
ческое, ибо он таков и есть; И мы хо­тим так ме узнавать местность, ках
узнаем человека, — по большим, 06-
новным, характерным природным чер­там. Именно это наполняет важностью
	искусство пейзажа, делает его глубо­ким, богатым и неповторимым. А ког­xa Bonanno похоже на Коктебель, и
у Каспия облик Волги — значит нет
ни ото, ни друтото, ни третьего, ни
четвертото, все сёро и безлико, и мы
можем прельститься артистичностью
мазка, щетгольством приема, наряд­ностью, пвета, но это радость недол­тая и поверхностная. Потом вступает
в права мысль, смотришь вглубь —
й пир кончается бедою,
	Выводы ясны H He нуждаются в
уточнении...
	И ДУГИ
	Шумана, Листа, Грига исполняются у
нас в огромном количестве. За эти
тоды советскими композиторами CO
зданы и создаются о новые, порой
очень хорошие лирические песни и
романсы. Речь идет, таким образом,
отнюдь He о лирике, ао борьбе 6
скверной, дешевой’ музыкой. Почему,
в самом леле, Еремеева и другие ис“
полняют отвратительный псевдоцыя
танский романс «День ли царит», ког“
да на тот же текст существует заме­чательный романс Чайковского под
тем же названяем? Почему певицы
цыганского пошибя поют «Мой ко­стёр» с музыкой неизвестного Kae
бацкого происхождения вместо чудес.
ной «Песни цыганки» Чайковского?
Да просто потому, что эти певицы
Чайковского петь не могут, нет у них
на т0 ни толоса, ни уменья. Но по­чему из-за скверных исполнителей мы
должны слушать к тому же еще и
скверный репертуар? Или и впрямь,
как нас хотят уверить руководители
эстрады, ваш аритель так отстал, что
ни за что не хочет слушать Чайков*
ского и подавай ему только цыган*
скую халтуру.

Ложь. Глупая и потлая ложь! Дай­те «классическую» первоклассную пе­вицу, и пусть она поет на эстраде
хорошие классические лирические
песни, шуточные и нежные, ‘веселые
и грустные, дайте хороший, мастер­ски выполненный танец — и зритель
будет аплодировать неемотря на все
«отступления» от «специфики» эстра­ды.

«Хороший классический певец и
танцовщица на эстраду не пойдут», —
так обыкновенно пытаются  париро­вать удар эстрадные ваправилы. И
опять ложь! Пойдут, е удовольствием
пойдут, только создайте такую 06-
становку, при которой выступать BA
эстраде для настоящего певца не бу­дет зазорно, А для этого уберите
скверных ресторанных исполнителей,
уберите посредственность, любитель­щину и кстати поставьте для аккомч
панемента хороптий рояль, составьте
хороший оркестр. А сейчас — опять
эта злосчастная «специфика»! — орке­стры на эстраде у нас, право же, на­поминают и по количеству своих уча=
стников и по характеру исполнения
оркестры на провинциальных свадь­бах в старое время.

«Специфика» и «традиции» эстраз
ды! Недавно одна из наших  конди­терских фабрик выпустила коробку
для конфет, на которой воспроизве­дена замечательная картина Сезова
‘«Девочка с персиками». Коробю a,
среди ассортимента обычны? & .2ых
коробок со стандартными цветьми и
прочим безвкусным «художественным
оформлением» производит необычай­но радостное и просто трогательное
впечатление. Не знаем, как со сторо*
ны «специфики» и «традиций» рек­ламы и торговли, но, ей-же-ей, эту
коробку приятно купить из-за чудес­ной картинки. Было бы хорошо, если
бы наши эстрадные заправилы по­скорее переняли бы те традиции и
ту специфику, которые отличают сей­ча наши передовые предприятия,
нашу передовую пищевую промыш­ленность, начали бы осуществлять тот
лозунг, который выдвинул недавно в
своей речи т. Микоян: бороться 3a
изобилие всех продуктов, «давая на­щей стране все лучшее и пучшее на­чество этих продуктов».
		Строительство центрального театра Красной армий в Москве
	ЖЕЛЕЗНОВА“
	«Васса. Железнова» в Московском
театре Красной армии (ныне таетро­лирующем в Ленинграде) — значи­тельное театральное ‘событие. Ны­нешняя редакция пьесы, почти зано­во написанная Горьким, значительно
богаче по глубине и богатству содер­жания, по яркости психологических
характеристик, чем первая редакция
этой пьесы.

С первого же акта вритель попа­дает в обслановку чрезвычайно силь­ного драматического напряжения, в
атмосферу острых жизненных кон­фликтов, По мере развития действия,
это напряжение не только не ослабе­вает, но непрерывно усиливается.

В исполнении прекрасной артистки
Раневской образ Вассы Железновой
предстает перед зрителем во всей сво­ей беспотцадной правдивости. В ко­роткой, но эмоционально чрезвычай­HO насыщенной и драматически на­пряженной сцене артист Корнев, ис­полняющий роль мужа Вассы (бес­пробудного пьяницы, опустившегося
получеловека), показал большую ак­терскую культуру. . Ч

‚Весьма  дискуссионны трактовки
образов. Натальи в исполнении арти­стки Зеркаловой и в особенности
Рашеть (артистка Петрова),

М. Горький противопоставляет раз
		вых морально здоровую, идейно глу­бокую и душевно сильную революцио­нерку Рашель, приехавитую из-за гра­ницы на подпольную работу в Рос­сию. Рашель — жена чахоточного,
умирающего сына Вассы Железновой,
порвавшего с семьей, Рашель, в ин­тересах конспирации, приехала в дом
Вассы, связь © которой она вынуж­дена поддерживать также из-за своего
ребенка, временно оставленного на по­печении Вассы. Полная напряженното
драматизма сцена спора между Bac­сой и Рашелью из-за мальчика ка­жется в театре Красной армии недо­статочно убедительной, Рашель отве­чает Вассе так. холодно и сдержанно­иронически, что сразу возникает CO­мнение в искренности ее материнско­TQ чувства.
	Образ Натальи в исполнении пре­красной артистки Зеркаловой также
вызывает некоторые сомнения. Мрач­ное окружение, вся бытовзя обстанов­ка, семейные отношения безусловно
наложили свой отпечаток на психо­логию ‘девушки, только. вступающей
в жизнь и ужаснувшейся ее мерзо­сти и грязи. Эта девушка, остро Hee
реживающая бесцельность своего су­зцествования, ищет забвения в опь­янении. Наталья протестует против
той социальной среды, в”которой она
выросла, но она бессильна, беспомощ­} на и обречена на моральное вырожде­ние и гибель. В исполнении артист­ки Зеркаловой молодая девушка На­талья превращается в уже разбитую
жизнью женщину, 0 трубыми мане­рами, в охрипшим толосом, тусклым
ваглядом и неприятным, неряшли­вым внешним видом,

Ооновная заслуга спектакля несом­ненно принадлежит постановщику —
засл. арт. Телешовой,

С РУБИН.
	С { Она исходит слов­но бы из техниче­enol несомненно“
сти: акварель —
искусство мтновен­к. ного  растекания
Yass ; проэрачнейшей
ТТ fl краски. Глаз и ру­ха должны тут ре­. шаль и исполнять
быетро и вместе. Поправок делать
нельзя, почти нельзя. Надо, чтобы ки­сточка сразу. оставляла столько крас­ки, сколько Надо, там, где надо, так,
как надо, . Исправить — значит ис­портить. Тут нужны безошибочность
и артистизм. Акварель должна в03-
никать так легко, словно она рожда­ется непроизвольно,

Bee ‘910 верно, но это меньше
всем значит, ч7т6 материал здесь
подчиняет себе художника, а техника
приема сильнее его назначения, Ис­кусство больших мастеров акварели
в том и состояло, что ее пленитель­ные  ) свойства — ее прозрачность,
мягкость, лиризм, вибрацию ее оттен­ков, воздушность ее соединения © 6у­матой, наконец, самую капризность ее
-—- они ‘заставляли служить той цели,
которую они сами ей выбирали, и по
всей широте тем и жанров, которыми
‘они занимались. Для старой‘ акваре­ли портрет так же характерен, как
пейзаж, интерьер — столько 23,
сколько жанровая сцена,

Ау нашей нарядной выставки
очень узкие траницы. Они тесны и
технически и сюжетно. Это происхо­дит оттого, что художники наши идут
no беднейшему пути. Они веруют в
положение, ‘что акварель «сама себя
делает». Тут действует своеобразно
теория и практика «самотека» аква­рельной краски. В крайних проявле­ниях, это напоминает наши детские
‘игры в «волшебные кляксы»;: помни­те. — в тетрадь’ ставится несколько
чернильных пятен, с известным рас­четом или ненароком, потом cTpa­лицы ежимаются, кляксы  расплы­ваются, и в итоге возникают какие-то
затейливые очертания — звери, лица,
фигуры, сценки и т. д. совсем как у
Леовардо в «пятнах сырости на сте­Hes, которые он так любил расшиф­`ровывать. У нас есть, вернее, были
художники, Которые именво это и це­нили в акварели. Не так давно увле­ченную дань такой самотечной аква­рели отдавал Фонвизин, не брезгал ею
В. Лебедев, уважал ее М. Соколов
	БЕЗРАДОСТНЫЕ
ГАСТРОЛИ
	В Москве, в саду им. Баумана, сей­Час гастролирует Тульский городской
драматический театр. ;

В своей короткой рецензии мы хо­тели бы отметить серый, бесцветный
состав труппы, лишенной крупных
актерских индивидуальностей, и край­не низкий уровень режиссерской ра­боты. Единственное опраздание для
шоследнего можно отыскать только в
том, что художественный руководи­тель и главный режиссер театра К. Т.
Бережной, по свидетельству тульской
тазеты «Коммунар», «ва три тода‘сво­ей работы в Туле поставил около со­рока (!!) пьес».

В двух просмотренных нами спек­таклях («Далекое» и «Живой труп»
Л. Толстого), мы не нашли ярких ис­полнителей мужских ролей. М. А. Де­ментьев не оправилея с трудной ро­лью Феди Протасова и оказался бес­цветным героем в роли командира
Мелько.- Лучше сыграли, женские ро­Ли А. Д. Максимова и Н. Н. Петрова.
Две бывшие «теронни» старого про­винциального театра перешли теперь
на амплуа «гранд-дам» и умело про­вели роли матери Лизы и Карени­ной,

Совершенно нельзя было смотреть
на князя Абрезкова в исполнении
К. И. Дрейта. Это — не толетовский
аристократ, связанный в памяти ота­рых театралов с игрой Стаховича, &
какой-то лакей, из дореволюционного
ресторана.

Ниже всякой критики была «золо­тая молодежь», окружающая Прота­сова: своими манерами, произношен­ем французских слов и костюмами
она ни в малейшей мере не напоми­нала персонажей толстовакой пьесы и
еще раз доказывала, что нельзя без­наказанно браться за пьесы, которые
явно не по силам для труппы.

О слабости режиссерской фаботы
свидетельствовали в обоих спектаклях
беспомощные мизансцены и неоправ­данные диалотом движения. 0. В.
Пенчковская (Женя в «Далеком») бес­конечное количество раз прыгает в
комнату через окно, когда рядом... от­крыта дверь, и этим вызывает шум­ное веселье в зрительном зале. В
сцене об’яснения с Протасовой режис­cep почему-то счел нужным посадить
	ВКаренину за рабочий стол, который
своей поднятой крышкой скрывает
ве от половины зрителей.

Тульский театр находится в такой
первичной стадии развития, что нет
чикаких оснований показывать ето
	спектакли столичному зрителю, Такой.
		ках в Москву, то только для длитель­ной и углубленной учебы,
А. КУТУЗОВ
		псунок Х. ГОРИНА
	- ТЕАТР
	Киевский польский театр  зажон­чил свои гастроли в Москве постанов­кой «Виндзороких кумушек» Шекспи­ра. В этом спектакле, больше, чем в
остальных постановках, ощущалась
художественная незрелость молодого
театра, хотя внешняя сторона спек­такля ‘была свежа и приятна, & мас­совые спены хорошо. сытраны. Надо
	прямо сказать, что Шекспир оказал­ся не по силам театру. Многие акте­ры не играли, а декламировали (Ве­сенин в роли Форда, Каминский в
роли Пэджа. и лр.). Следует, впрочем,
	отметить удачное

исполнение некото­рых фолей. Смешил ‘зрителей - арт.
Германович в роли Фальстафа. Фчень
хорошо провела роль ловкой сводни
Я. Гельнер. Прекрасный образ дрях­лого судья дал К. Шалобрит, один из
способнейших актеоов театра,
	Все четыре постановки, показанные
польским театром в Москве: «Дамы
и гусары», Фрэдро, «Разбойники»
Шиллера, «Победители омерти», Ми­колюка и. наконец, «Виндзорские ку­мушки» Шекопира свидетельствуют
о несомненном творческом росте мо­лодого коллектива. Но наряду с этим
нельзя не упомянуть и о некоторых
	‘отрицательных чертах работы театра,
	Речевая культура актеров не очень
высока. За исключением 5-6. чело­век все исполнители слабо говорят по­польски, страдает также и дикция,
многие реплики непонятны зрителю.
	Поражает разностильность сопектак­лей, отсутствие единой, строго вы­держанной художественной линии.
Наконец, театру следует обратить
серьезное внимание на репертуар.
	Очень показательно, что наиболь­шим‘ и вполне заслуженным успехом
пользовалась в Москве классическая
польская комелия «Дамы и гусары»,
но «Дамы и гусары» .— единственная
польская пьеса в ф`епертуаре поль­ского театра, Театр должен оботатить
	свой фтепертуар национальными пье­сами. Наряду с классическим наслед­ством он должен использовать народ­ное творчество, он ‘должен также при­влечь польских советоких драматур­тов к созданию современного репер­туара.
	Сильной стороной театра является
сытранность, крелкий ансамбль и 9т­дельные актерские удачи. Особенно
запомнились актриса Шалобрит в ро­ли Амалии в. «Разбойниках», арт.
Германович в роли Франца Моорь и
Братерский в роли майора.
	Театр встретил у московокото зри­теля теплый, сердечный прием.
	БРОНИСЛАВА ЯРОЦКАЯ
		ПРОВИНЦИЯ
	тучтизм и удручающая серятинёз —
BOT что характерно для июльской
эстрады «Эрмитажа» и ЦДКА и что
«роднит» ее отдельных исполнителей.
	Вуда девались такт, вкус и взы*
скательность руководства эстрадного
театра парка ЦДКА? В Ленинград­ском Мюзик-холле шла в прошлом
сезоне джаз-комедия «Черное пятно»,
И пресса и зрители отнеслись к это­му спектаклю больше чем слержан­но. Сейчас удешевленное, ухудшен­ное издание этой постановки, ее обед­ненный варнант возобновили в Мо»
окве. Правда, актерский состав в кор­не изменен, но зато безвкусная пере­делка текста, кабацкая роскошь офор­мления и посрелетвенная музыка бе­режно сохранены. Все это сделано
якобы для Утесова. Очень жаль. Мы
только что приветствовали Утесова
с новыми успехами в новом фепер­туаре. И вдруг все повернулось
вспять; как в фильме, который по
чьей-то злой воле или халатности и
недосмотру показывают с конца. Пе­ред зрителем снова старый Утесов,
на которого Утесов сегодняшний смо­трит с явным укором: и охота, мол,
тебе после «Полюшка» и «Каховки»
петь. и играть в этой самой джаз-ко­медии...

Благодаря стараниям Д. Гутмана,
переделавшего текст «Темного пят­на», фарса Калельбурга не узнать. А
на самом деле он да еще фульдов­ский «Дурак» — лучшие из фареов
старого репертуара. По воле Гутма­на доктор превратился в дирижера
джаз-оркестра, произносящего фаль­шивые тиралды о «радости труда» и
«черноте душ белых людей», коммер­ции советник — в дрессировщика
медвелей, здравый смыюл — в че­лепицу. Ряд кадельбуртовских перед­нажей, лишившись в переделке слов
вовсе, бродит по сцене молчаливыми
манекенами. Зато в комелии появи+
лись «негритянская проблема», джаз,
смеющийся саксофон, три чахлых 6а­летных пары (все что осталось of
МЮЗИК-ХолЛОВСКоОЙ змеи»), куча се­мейно-расово-классовых дрязги по+
томство Вудлейг — Авраам и Ревек­ка, для которых счастливые родители
наперебой поют колыбельные песни.
	Как бы ни был талантлив Утесов,
как бы ни были улачны отдельные.
места в его исполнении, печать глу­бокой провинции лежит на всем
спектакле, дружески перекликающем­ся с представлением друтого круп».
нейптего эстрадного театра — «Эрми­тажа», /

‚ И жонглерша Лидия Юниор, пыта­ющаяся подменить отсутствие мастер­ства «пластикой» дурного тона и
фельетонист Илья, Набатов, безвуко­но передающий свой путаный фель­етон о «невидимках», и слабый дуэт
доноких казачьих песен (Лешина и
Ган), и Картэр (сто тысяч  кафт!),
фактически владеющий одним лишь
приемом ловкости рук, — все ато глу­бокая провинция!

Только исполнение артистом Арди
роли барона фон Дюнена в «Темном
пятне» да фантастический вальс Ре­дель и Хрусталева напоминали нам,
чт0 мы живем в столице...
		лены, как Лансере, которому почти
нечего дать после только что прошед­шей юбилейной выставки, либо вы­ступают с такими грубыми, натужли­выми вещами, как театрализованная
«Река Ока», «Перед дождем» Федо­ровского (не говорю уже с ето деко­рационных «Кандалакшах»); или пе­стро-натуралистическим «Утром» и
друтими такими Же акварелями Са­вицкого, либо находятся еще на пер­вых стадиях овладения акварельной
техникой, кок Богородский, с его не­ловко-жесткими пейзажами Bacuab­сурска и Волги,

В сущности, один только старик
Шестопалов может вступать в какое­то соревнование с новой школой. Он
старомоден, кропотлив, подчас дистар­моничен, но он владеет своей аква­релью, а не она им, и его пейзажи
(опять же — пейзажи!) крепки, уве­ренны и, главное, определенны: это не
виды «вообще», это такие-то точные
места, имеющие наименование и ©9-
хранившие природное своеобразие.

Есть и другой критерий. Разве не
характерны неудачи тото же Бруни,
одного из тончайших наших акваре­листов, когда он берется за более
сложные темы? Вот его «Чайхана»,
«Колхозники», «Шелкопрядильная
	фабрика». Л тотов верить художни­ку на-слово, что он изображает имен.
но эти сюжеты. Однако мой глаз не
видит их. Это опять только игра пя­тен, волшебные кляксы, но не люди,
не типы, не характеры, пе людской
труд.  

Вообще, секрет акварельного пор­трета видимо молодежью утрачен.
Портретов на выставке нет; един­ственный художник, который дал два
	ит. п, Но если ©вести игру к более
скромным размерам, то, собственно, и
сейчас в нее играет вся молодежь ©
большей или меньшей откровенностью
и большей иди меньшей посладова­тельностью.

Отлядитесь кругом, на нашей вы­‘ставке: здесь у большинства один
универсальный мотив—пейзаж и один
универсальный прием — растекание
краски. Одно другое обусловливает и
одно друмму помогает. Сюжет дает
широту плоскостей, ‘расплывчатость
планов, зыбкость контуров, неопреде­ленную полувоздушность, полузем­НОСТЬ, то «вообще», в котором деревья
и облака, берега и волны, горы и зда­ния, яюди и камни друг на друга по­хожи, друг другу подобны. Разлив
акварельного пятна по бумате кажет­CH таким естественным и оправдан­вым. Артистизм граничит здесь ©
изысканностью, & легкость — © вир­туозностью. \

Это в самом деле выходит так вы­итрышно и подкунающе, что только и
вилишь прелесть этого артистизма и
забываешь о всем друтом. Кажется,
что прикасаешься к лучшему, что
есть. в искусстве акварели, и что дру­тим оно не может быть, «Речка» и
«Пашня» Каневского, «Закат» и «Ве­чер»  Страмковеского, «Бамбуковый
л6б» и «Минарет». Бруни, «Коктебель»
и «Железнодорожная станция» II, Co­колова, «Окно» Н. Крылова, кокте­бельские пейзажи М. Куприянова,
«Крымский пейзаж»  Аксельрода,
	«Пруд » ий «Осень» Осипова — это
действительно очень поэтично, краси­во и тонко. Это подкупает тем более,
что акварелисты иных пгкол либо во­все отсутствуют, либо слабо представ-