Всесоюзный фестиваль народного ‘танца Как избежать
2сесоюзный фестиваль народного танца К
Беседа И. М. Москвина
с молодыми актерами
На-днях 80 Всероссийском tear
ральном обществе выступил © доклздом о своей работе в театре нар. ар+
тист ОСОР И. М. Москвин.
И. М. Москвин. в течение трех часов рассказывает, как он работает
над ролью и как играет на сцене.
— Играть роль 200—300 раз очень
трудно, — говорит И. М Москвин.—
тем более страшно проделывать. это
в течение одного года. Роль неизбежно надоест. В свое время мне очень
опротивела роль царя Фелора. Дело
дошло до того, что однажлы зимой,
когда я, закутавшись в шубу, ехал
на извозчике с Остоженки в театр и
услыхал позади гудок автомобиля, я
почувствовал себя захваченным ,единственным желанием: чтобы этот автомобиль наехал на сани и стукнул
бы меня прямо в спину; по крайней
мере, не пришлось бы больше играть
Федора... Но автомобиль благополучно миновал извозчичьи сани, я я
очутился в театре.
Когда в уборной я посмотрел me
себя в зеркало, мне стало противно.
На меня глядел не человек в кристально чистой душой. каким локазывает Федора драматург, а самый
настоящий разбойник. Стал наклятывать грим, но и через грим продол»
жал выглядывать все тот жз бандит.
Я мог бы, конечно, играть Федора в
таком виде, повторяя заученные жесты, мимику и т. д. но я пощел по
друтому пути. Было еще воемя, и Яя
начал сосредоточенно и упорно лумать 6 роли — через три четверти
часа я, действительно, добился изме=
нения в выражении лица. Когда же
после этого я надел сапоги на высоких каблуках и золотой костюм, я
твердо почувствовал, что я не только
Иган Михайлович Москвин, во и еще
кто-то. Как видите, мне это стоило
больших усилий, но в этом трулном
для меня случае я добился того, что
провел свою роль не на актерских
штампах.
Образ долго остается на сцене живым и незаштампованным. эели роль
© самого начала, с момента репетиции
основывается на живых чувствах.
Лично про себя скажу, что я никогда не знаю, от чего я получу жиз
ненное ощущение на сцене. Иногда
это идет от правильно. по-жизненному закуренной папиросы, инотля от
какого-нибудь другого верного, не поактерски продлеланного жеста. Все
это приводит меня в нужное для игры жизненное самочувствие.
Избегать штампа мне очень помотает и то, что, выходя на сцену, я
стараюсь остро видеть все, что меня
окружает,
Иногла я mam себе задание: сеголHA созлать на сцене более активный
образ, чем играл на прошлой неделе,
или, наоборот, менее активный. Царя
Фелора, например, я играл иногла
более, иногла менее сосредоточенным.
За последние же пять лет я вообще
изменил этот образ. Мой Фелор стал
более созерцательным и тихим. Тут,
конечно, сказался и мой возраст.
Играть Федора ребенком и метаться
по сцене, как раньше, при моей Teперешней комплекции было бы просто смешно. Я нашел выхол в том,
что сделал Федора более залумчивым, повел роль «на тишину». Это
позволило мне избегнуть штампа и
сохранить роль на сцене.
В Ноздреве в борьбе со штампом
помогает то обстоятельство, что я
стараюсь показывать Ноздрева в разных степенях опьянения. Если, Hae
пример, решишь играть его попьянее,
то можешь больше дурить на сцен,
итрать без оглядки; все тогда станоBHTCA нипочем.
Епиходова иногда я играл то человеком, легкомысленно воспринима*
ющим свои неудачи, инотда же ловодил епиходовское отношение к неулачам до трагичности. И, надо сказать,
фитура получалась от этого более
смешной. Вообще ошибка тех акте
ров, у которых образ Епиходова не
удается. заключается в том, что они
сразу стараются изобразить Епиходова смешным.
Окружающие актеры тоже мотут иг
рать по-разному: смотреть на тебя сетодня по-другому. подавать реплики
иначе и т. дл. От этого меняется и
твоя роль. Но это только при одном
условии: если вы играете свою роль
в общении с другими актерами, если.
вы не говорите: «Мне на все и на
всех наплевать, режиссером моя игра
проверена и олобрена, печать к роли
поставлена, даже в газетах похвалиЛИ — Е чему еще обращать внимание
на друтих» И ходит такой актер по
сцене, никого и ничего не желая виз
деть, — сам плохо играет и другим
ментает играть.
Иногда — при большом актерском
опыте — полезно на сцене проделывать и такой прием, к которому я
прибегаю для спасения роли, когда
чувствую, что уже выработался штамп,
и надо осадить себя на-ходу. Я говорю себе: баста, бросаю на сеголня всю
заученную итру. Я как бы снимаю ©
себя костюм и остаюсь перед публикой юлым. Естественно я ‘спешу
одеться и найти выхюд из создав»
шегося положения. Большая ралость
для актер& позволить себе такую
роскошь — играть по-новому, творить
на сцене роль с самото начала, говорить слова пеликом от себя. Это и
легче и приятнее, — злесь «образ»
И «актер» сливаются воедино; в противном случае, играя образ, нет-нет
да и заглянелть на него со стороны.
Добавлю еще для молодых актеров: я никогля не играю образ (и
считаю, что это нельзя делать) оторванно от авторского замысла: обязательно испортишь и пьесу, и роль, и
0браз, который будет трепаться в
воздухе и никак не удастся его при
пигилить к пъесе,
Особенно часто актеры впалают В
штамп при исполнении ролей стариков. Но это только потому, что актер
берет внешнюю сторону роли — ста»
риковскую манеру шлепать губами,
стариковскую походку и т, д. Если
же раскрывать внутренний характер
образа, старики со сцены фбулут вытлялеть обязательно разными. А теперентняя театральная практика, когда в театрах дают 6—8 премьер в сезон, открывает все возможности лля.
TOTO, чтобы не ограничиваться только
внешним рисунком. В старые годы,
котла я работал в Ярославле и играл
в год 60 ролей, естественным образом
шел от внептнего приема, — часто от
рисунка чужого и заимствованного.
* Бурными аплодисментами атлитория встретила предложение И. М. Мо.
сквина встретиться на-лнях еще pad
и поговорить о других волкуюних
зктерскую молодежь воптосах.
A. KYTY#@3
На открытии
В фестивале народного танца участвует свыше 800 чеховек, принадлежащих к 40 народностям СССР,
Кто в Москве до фестиваля знал
пляски белуджей? Выступление бедуджей было одним из самых ярких
моментов первых показов фестиваля.
Hx 20 человек. Все они колхозники.
Пляски белуджей так же своеобравны, ‘как их костюм — белые чалмы,
длинные белые ртбашки. Они движутся кругом, ритмически ударяя палкой
то о палку идущемю сзади, то идущего спереди соседа. Круговой бег все
убыстряется. Ускоряются и ритмические удары.
Сольный танец Али! ПТирмамедова начинается о легких прыжков через ногу, Затем танцующий приседает на одно колено, целится, вскакивает, вновь гонится ‘за воображаемым
врагом, падает наземь BO BCH ддину, перекатывается, не переставая утрожаль ружьем,
В танце тучуби три пары ‘противников, из которых каждый вооружен
двумя палками, рассыпаются по сцене. Это своего рода турнир. Противники наскакивают друг на друга, наносят и отражают улары, притибаются, выпрямляются. Порой один падает на спину и лежа отбивает улары: Беснуется зурна и глухо гудит
барабан, расцвеченный черными, желтыми, алыми, зелеными лентами.
И, наконец, вехиколепный танец с
‘клинками. Кривые азиатские сабли
словно пляшут в руках. Излучая ты‘сячи отблесков; сабли чертят в воздухе сложный узор, перекидываются
‘через плечо, прячутся подмышку,
чтобы вновь появиться и трозить жалящим. острием. Кажется, будто стальной клинок свивается чешуйчатым
клубком, точно змея в руках заклинателя. к:
Крымская АССР вылвинула изумительную плясунью Аксакову. Ей
45 лет. Она исполняет старинный танец. Движения ног еле заметны пол
широким тяжелым зеленым плятьем.
в игре плеч и рук, пальцы которых разведены, как у античных отатуй. Кисти этих рук поворачиваются
то тыльной стороной, то ладонью, живут своей особой жизнью.
Замечательную пляску чабана исполнил Арифов. Этот танец начиняется маленыкой пантомимой. Пастух
потерял овцу. Ищет, всматривается,
Нет овцы — пропала. Лицо чабана
выражает отчаяние. Оперся на кривой
посох. Снова вглядывается вдаль. В
тлазах радость. Нашхась овца. Пантомима переходит в живую веселую
пляску.
Из русских плясок необходимо выделить удалую пляску потраничника
Науменко (Ленинград), который танцует, сам себе аккомпанируя на больmoh гармонике, и красноармейскую
в исполнении коллектива Люберецкой
трудкоммуны, где виртуознейшие движения связаны с игровыми моментами. .
Белорусские железнодорожники
(Гомель) выдвинули отличный ансамбль, замечательно стройно, ‘изящ&
но и легко исполнивший «Лявониху»
и «Крыжачок».
Башкирия была представлена 0бзятельной танцовщицей Бензиевой. \токарь), выразительно проплясавшей.
«Сукмаян» (цветущая черемуха). Татарккий ансамбль (Казань) показал
пляску, нополняемую на празднике
Сабантуй. Она включает в себя все
олементы русской. Основное отличиз
в более заостренной акцентировке и
русской пляски все лвижения быстрее, живее, легче, изящинее.
Шесть Казибеевых (рабочие моековского метро) выступали в цыганской
пляске, где мкогочисленные «хлопушки» по груди, бедрам, подошвам, губам, образуя четкий ритмический узор
на фоне мелодии, заменяют аккомпанемент ударного. инструмента.
i отно — —————————————
а ас Ва Аа
iM 23 oh tet it om ltl
mw Fy ot oo oe oe
В ПЕТРОВ
Ire, Zr. ПИ Це
© ноября, в конвртном зале
А, на октябрьжом вечере, симфокическим етром, Дома Красной армии впервые
дирижировал ° новый дирижер В; А.
Щербинин. Народный артист респу(лики Л. П. Штейнберг выбрал его
своим помощником
„ заместителем.
Правильный Bue
бор. Щербинин —
ззуреат всесоюаното конкурса исполнителей, энергичный дирижер од1ото из лучших са’ уодеятельных. коллективов Москвыы-—
духового и симфонического оркестров автозавода
п. Сталина (6, Амо), — артист
оркестра Большого театра, а до
, f0t0 капельмейстер оркестров многих
частей, славно сражавшихся в пору
трежданской войны и интервенции ©
врагами Страны советов: Щербинину
было всего четыре. года, когда он. потерял отца, работавшего литейщиком
в Кременчутском заводе. Воспитываеуый на гроши матерью прачкой,
мальчик рано осознал себя «взросIu и определил свою дорогу. Из
$ класса церковно-приходской школы
поп выгнал Щербинина за богохульство, затем мальчик долго скитался,
боясь вернуться домой.
Музыкальную ‹каръеру» Щербинин
качал 11-летним мальчиком, поступив
в 1913 г. воспитанником в музыкальлую команду 35-го пехотного полка,
Случилось это неожидалено — мальчик, увлеченный звуками. маршировавшего военного оркестра, пошел за
HEM, умолил музыкантов взять его с
(бой и посехился в казарме, сначала
тайком, а потом © разрешения капельмейстера. За годы войны ЩербиНин обучилея игре на духовых ин(рументах. В Красную армию в
1018 г, он пришел уже опытным мувыкантом-капельмейстером. Восемь лет
>. дв
служил Щербинин в частях Первой
зоной, в политотделах 14-й и 8-й
армий. В 1925 г. командование школы «Выстрел» командировало Щербинина в Московскую консерваторию.
Щербинин ‘избирает своей специальвостью тромбон. В его руках громоздai оркестровый инструмент станоHITCH мягко звучащим, гибким солищим инструментом. — Профессор
лажевич имеет все основания гордиться успехами своего ученика. В
1)35 г. на втором. всесоюзном конкурсе
пополнителей-музыкантов Щербинин
премирован как тромбонист (третья
премия). Премирован он также МООПС
8 руководство на олимпиаде об’единенным тигантоким луховым оркестpow B 1500 человек. Работа в оркеств ГАБТ, куда Шербинин поступил То Роста.
после конкурса, еще будучи студен«Госледние»
СПЕКТАКЛЬ В. ТЕАТРЕ ВОДНОГО ТРАНСПОРТА
К. Петров-Водкин
Московский центральный театр водвю спорта существует уже три
toma. Ero аудитория — сотни тысяч
ботников водного транспорта, разбосанных по всему Советскому сою8. Театр, ставивший пьесы современ‘вых советских театров, теперь обрамлся к драматургии Горького, покаав его пьесу «Последние»,
Для коллектива театра, состоящего
преимущественно ‘из молодых актеров,
ополнение пьесы Горького оказалось
рьезным, но, повидимому, несколью преждевременным испытанием,
Пьеса поставлена (постановщик, — ху‘южественный руководитель театра
А.М. Должанский) «чистенько» и
амотно, mo больпгинетву образов
того спектакля нехватает необходи№й тлубины и яркости.
Ивана Коломейцева играет актер
Велов. Ему удались отдельные куски
отли. Это главным образом те места,
Ме Коломейцев (например, в сцене со
они братом Яковом в последнем
действии) говорит высокопарным язы‚Юм бывитего актера-любителя. Но Котомейцев — полицмейстер, Коломейцв — домашний деспот получился
Узловыразительным.
У Горького ‘роль жены Коломейце№ — женщины, офнувшейся под тяжестью невзгод неудачной семейной
жизни, матери, просящей у овоих детей на коленях ‘прощение за то, что
она их родила, написана с большим
внутренним драматизмом. Этого внутннего драматизма нет у актрисы
трельниковой.
На игре актрисы Потоцкой в роли
Надежды лежит отпечаток какой-то
нехорошей манерности. Цинизм и испорченяюсть старшей дочери Коло‘мейцева она показывает чисто поверхностными приемами.
Наиболее приятное впечатление 0стается от актрисы Котиной, играющей Веру. В ее игре ощущаешь несомненную искренность и непосредственность, в лучшем смысле этого
слова, и настоящий сценический темперамент,
Неудачно оформление художника
Г, В. Цинка. Иекривленные, покосившиеся колонны коломейцевского дома, явно претендующие на символическое истолкование, сцена, загроможденная всевозможными предметами
домашней обстановки,— все это очень
далеко от той простоты декоративного оформления, которой требуют пьесы Горького.
Б. ГРИГОРЬЕВ
том Консерватории,
В 1927 г., идет паралдельно с большой и любимой им
работой в области
самодеятельног о
искусства.
В 1929 г, по пу.
тевке Консерватории Щербинин пошел на завод им.
Сталина помотать
рабочей самодея:-
тельности, Очень
скоро он полюбил
новое дело и под:
нял его на большую
высоту. Оркестр завода им. Сталина
\ЗИС) постепенно
стал одним из луч.
ших самодеятельvo вых оркестров Со.
оо 13a 1000 выступ*
лений провел оркестр за POR своего существования,
обслужил больше миллиона слушателей. Щербинин передавал свой
опыт высококвалифицированного музыканта ученикам оркестра. На всесоюзной олимпиаде оркестр мог уже
демонстрировать произведения Листа,
Вагнера, Бетховена, Моцарта, Шуберта, Чайковского, — причем благодаря
умелоюму руководству кружковцы
итрали не механически, а сознательно, вдумчиво; Щербинин развивал “у
кружковцев вместе с любовью к музыке оркестровые навыки, учил
оркестр играть без дирижера, заставляя всех учащихся слущать друг
друга, вместе создавать ансамбль и
т. д. Молодой дирижер готовил и дирижерскиев кадры для цеховых оркестров своего завода. 15 наиболее способных музыкантов-рабочих прошли
под руководетвом Шербинина теорию
музыки, оркестровку. Семеро из них
уме дирижируют самостоятельно оркестрами, Tle pom организовал и
женский оркестр в цехе питания завода.
Заводской комитет оценил работу
ЦЩербинина. Его назначили заведующим музыкальным отделом при культурном секторе завкома. Цеховые хоры, оркестры народных инструментов,
гармонистов, солисты-певцы и инструменталисты. наконец, большой симфонический оркестр становятся популярными и за пределами завода.
Заслута ШЩербинина в том, что он
не успокаивается на достигнутом, что
он всегда стремится вперед, совершенствует свое искусство.
Щербинин — лауреат-тромбониет,
организатор лучшего духового оркеетра на заводе им. Сталина и дирижерассистент крупнейшего в Союзе симфонического. оркестра. Красной армии.
— мог стать таковым только в атмосфере бережного’ отношения к человеку, только в условиях нашей страны,
где каждому талантливому человеку
обеспечены все возможности для вылвижения, развития и. художественноГЕОРГИЙ. ПОЛЯНОВСКИЯ
иваль народного танца, Танец крымских татар в исполнении Айше Биляловой (слева) и Сайде Арифовой
В то время, котла пишутся эти
строки, всесоюзный фестиваль народного танца только еще поднял свой
флаг. В полуосвещенном зале Театра народного творчества работает жюри фестиваля, ‹ изучая приехавшие
коллективы, сравнивая и сличая отдельные номера.”Но уже совершенно
ясно, что фестиваль в основном удал:
ся, что несмотря на сравнительно нёбольшую и далеко не идеальную организационную подготовку, искусство“
народного танца развернется перед
московоким зрителем в пышном изобилии красок.
Один за другим выходят на эстраду коллективы народов севера и Юга,
востока и запада. Можно поблатодарить устроителей этого танцовальното праздника, что он р в канун
принятия народами CCCP грандиозной сталинской Конституции.
Главное, что отличает лучшие народные пляски, это непосредственная
связь межлу чувством, владеющим
душой танцора, и между средствами
внешнего выражения. Кажется, что
танец рождается сам собой, чисто
импровизационно, без какой-либо сознательной подготовки или «репетиЦИИ». Толстой гениально подметил
эту черту народного творчества, ког
да в «Войне и мире» описывал, как
пел дядюшка Ростова. Стоит вопомнить эти слова: «Дядюшка пел так. —
пишет Толстой, — как поет народ, с
тем полным ‘и наивным убеждением,
что в песне все значение заключается только в словах, что напев сам
собой приходит и что отдельного напева не бывает, а что напев — так
только для склада».
Эта мысль Толстого, конечно, ни в
какой мере не говорит о примитивности искусства народной пляски, как
и народной песни. Культура пластического плясового движения у отдель‘ных народов настолько вошла в плоть
и кровь, что достаточно’ какого-либо
внутреннего или внетинего повода для
обнаружения во вне этого танца для
того, чтобы танец полился сам собой.
Вот почему видимая легкость лучпгих народных плясок, показываемых
на всесоюзном фестивале, одновременно рождает чувства глубочайшего уважения перед той мнотовековой культурой, которая сложила эту «легкость», выработала особый язык танцовального жеста, язык, необходимый
для того, чтобы проявить во вне тот
смысл, который вложен в’ исполняемый танец.
Это вторая важная черта лучших
народных танцев, что они в, осно
своей глубоко содержатлельны. Народ
тона, который умел смешить своих
зрителей, соблюдая мускульную неподвижность бесстрастного и, скорее,
печального лица.
На фестивале выступают украинцы, белоруссы и русские. И ‚здесь мы
должны сделать упрек художественному руководству нашей самодеятельности. И украинский гопак, и белорусская «Лявониха» хранят в себе черты подлинной народной непосредетвенности, подлинной традиционности.
А русская пляска, какую мы пока: видели на фестивале, кажется пляской,
балетмейстерски поставленной, больше искусственной, чем искусной. А
между тем русский народ обладает
громадным количеством самых разнообразных плясовых мотивов, дающих
возможность созлать не только частушечную пляску,‹но и пляску плавную, лебединую: певучую. Опять хочется ; перелистать Толетою и напомнить, как дядюшка взял на гитаре «один звучный чистый аккорд
и мерно, спокойно, но твердо начал
весьма тихим темпом отделывать известную песню: «По у-ли-ии-це мостовой»», и Толотой — прибавляет:
«Враз, в такт сотем степенным весельем запел в душе у Николая и Наташи мотив песни». И затем дялдюшка ‘играл «за; холодной ключевой, кричит: девица, постой». И Толстой опять
замечает: «Дядюшика встал и как
будто в нем было два Человека, —
один из них серьезно улыбнулся над
весельчаком, а весельчак слелал наивную и аккуратную выходку перед
MACK», и
Вот этого-то разнообразия, из которого слатается русская пляска, мы
пока не видели на фестивале, и здесь
надо приложить еще ряд’усилий для
того, чтобы ярко продемонстрировать
все богатство русской плясовой ‘стихии, не сводя ее к одной лишь ноте
залихватекого веселья, к одному лишь
«треску каблуков».
Сейчас еще не время подводить
итоги фестиваля, но уже совершенно
HOO, FPO надо воеми возможными
способами закрепить, сохранить все
то изумительное богатство танцующего человека, какое показали народы
СССР. И опять-таки хочется; чтобы
сохранилась не только механическая
запись танца, его буква, но еще в
большей мерё сохранилось ощущение,
что кажлый танец имеет свою душу,
и только то в танце, что имеет эту
«душу», может сохраниться ‘в веках,
радуя самые отдаленные друг от дру:
га поколения, самые различные по
своим национальным особенностям
народы.
Такой душевный, такой содержательный танец сближает между собой
народы СССР; он делает ‘родным Узбекистан — Карелии и танец народов Севера — татарам Крыма.
И для наших людей хореографического театра важно понять эту своеобразную лраматургию народного танца, лля тото. чтобы не механически
копировать тот или иной пластический жест, но исходя из смысла ритма, мелодии танца, творчески внести в
практику балета все то, чему учит
нас танцующий народ.
Первые впечатления
танцует тогда, когда этого «хочет ду-.
ша», когда к танцу призывает сама
жизнь. Вот почему, любуясь формальНой утонченностью отдельных танцовальных исполнений, мы вокрываем
всегда за узорной формой эмоцию,
душевные волнения, & порой и з3-
конченный «сценарий». Это придает народному танцу определенную
драматуртичность, делает танец то
героической тратедией, то лирическим
стихотворением, то веселой комедийной шуткой. Достаточно для этого
сравнить воинственные танцы, призезенные туркменокими колхозниками,
танцы башкирских рабочих золотой
промышленности или веселую игру
TOPCHUX eBpecs.
ародный танец не знает предела
для возрастов своих исполнителей.
Если центральными фигурами парного танца являются юноша и девушка, то в бешеный вихрь пляс”
ки вовлекаются и селобородые старики, и морщинистые старухи, и подростки, только еще начинающие свою
жизнь. Можно 06060 отметить то почтительное уважение, какое танцующая молодежь проявляет к ‘пляшущим дедушкам и бабушкам. Здесь’
есть восхищение перед носителями.
традиций танца, которые от поколения к поколению, как эстафета, передаются от прошлого к будущему. Пээтому так восхищает Нас танец старой татарки из Феодосии или азербайджанский танец пожилой женщины, партнером которой является ее
внук. :
зродный танец заново ставит и
проблему виртуозноети. Обычная виртуозность балетного театра, особенно
з мужских танцах, соединена’ обязательно с эффектностью, стремительностью, головокружительностью OT
дельных «па». Эта динамичность
есть, конечно, и у отдельных виртуозов народного танца, котда этого
требует соответственный ритм. * Ho:
наряду с этим мы имеем виртуозов.
лаконичности, виртуозов одержанности, у которых все искусство заключено в величайшей внутренней сосредоточениости и в едва заметном рисунке жеста. Кажется, что народ в
таких танцах говорит об одном из 0сновных законов искусства — проявлять величайшую экономию в средетвах внешнего выражения. Там, тде
нужно движение пальца, не нужно
делать движения всей кисти; там, где
достаточно: одного поворота шеи, не
нужно сочинять каких-либо туров и
прыжков.
Нажонец, необходимо отметить, что
каждый народ вносит в сокровищницу танцевального движения ту или
иную излюбленную манеру, ту или
иную 0с0бо разработанную культуру
какого-либо движения.
У народов Востока особенное значение играют кисти рук, и здесь гибкость запястья, согнутость ладони,
тонкий перебор пальцев буквально
создают танцовальное кружево.
У народов нашего запада, у финнов и эстонцев есть особенно пленительная невозмутимость лица. Это
Придает незамысловатым полькам
особую прелесть, невольно вспоминаешь искусство замечательного американского кинокомика Бестера КиНо ив Африке и в Париже я еще
был художником неопределившимся.
Настоящая работа начинается в России. Да и то не сразу. Только в
1910 г. появляются мои первые картины: «Сон» и «Старухи».
Возвращаюсь к выставке. Такая
персональная выставка по количест»
ву работ является первой в моей худозжественной жизни. Есть на выставке и пробелы. Картины последнего
ивремени — «Матери», «Первая деёмон‘страция», «Двое рабочих», «Семья» и
‘некоторые другие отсутствуют. Многие. из этих картин странствуют по затраничным выставкам ВОКО. Отсутствуют работы, находящиеся в иностранных коллекциях. Некоторые исчезли бесследно.
Отсутствуют и мои монументальные
опыты. Большинство из них погибло.
0б этих работах я упомянул потому,
что мне иногда ставили на вид мою
«религиозную» живопись. Я себя также виню за такого сорта живопись,
‘виню ЗАТО, ЧТО ни одна из этих работ
не доведена до выразительности
Джотто или Рублева, а это и доказывает = к стыду моему — чт0, как я
ни изучал древнерусскую иконопись.
как ни ‘был влюблен в нее, & ве заКонов’ композиции ‘верно так и не понял до конца. :
Некоторые картины: «Женщины у
ручья» = «Рождение негритенка»,
«Юноша» (я перечисляю только вещи,
бывшие на выставках и отмечавшие
так или иначе эталы моей професоиональной жизни) уничтожены мною самим, Уничтожены, конечно, не по случайному капризу. Проблемы, ‘которые
я пытался разрептить в них, я ставил и в последующих моих работах,
но в вих самих я не находил выхода.
Возьму хотя бы «Юношу» (1913),
изображенного под ветвями ивы
воды. По внешней сработанности эта
вещь не уступала другим моим работам (рисунки к «Юноше» имеются на
выставке). Задача непосредственного
выражения пространства, не прибегая
к итальянской перспективе, постазленная в «Юноше», казалось бы также представляла интерес, но вот с
«человеческим материалом» вышло
919-т0 нелалное, ee
По зарисовкам к «Юноше» можно
проследить все мои скитания по мировому искусству: «Жан Батист» —
Донателло, «Давид» — Микель-Анджело, «Мальчики» — Александра Иванова врываются в мою память в процессе ‘работы, словом, напряженнейшие искания «человека вообще» и отвлеченного «пространства» уводили
меня от изучения окружающей меня
жизни:
Фантомом оказался мой «Юноша».
Пришлось всячески его приукрашать.
Но чем больше расцвечивал я его солнечной гаммой, тем мертвенней он становился. Цветовая красота` была ему
не к лицу, как подвенечный наряд
костлявой старухе.
На выставке я окончательно Убедился в безнадежности этой картины,
На народе при проомотре я увидел
худшее: с мовго холста полным голоCOM вопил академизм; академизм со
всеми его грехами косности, побрякушками и, четоугодничеством на все
случам жизни...
Такие расправы хотя бы и над своими работами, конечно, не заслуживают ни похвалы, ни, тем более, полражания. Это жест одичавшего одиночки, тщетно силящегося помимо люд:
ското коллектива построить большое
искусство.
Зачем, например, вот теперь писать
мне ТИП «юноши вообще», когда на
моих глазах растут новые люди, кегда в дочке моей я вижу новую фор:
мацию юношеского типа,
Так изживал я свою «философию
наедине». Абстрактное уступало. место
прочувствованному, — подоказанному
любовью к людям. Теперь, оглядываясь назад, перечитывая по карти:
нам годы, чувствуешь и видишь, какой трудный путь пройден. Сколько
промахов, ошибок вадо было сделать
на этом пути, чтоб добраться до «Девушек на Волге» (1905), до «Утра»
(1918), до «Смерти комиссара (1927),
до «Тревоги» (1984). От картины к
картине крошечные, казалось бы, шаги, 8 сколько надо было усилий, чтобы их сделать... .
Но если бы мне предложили про
жить новую жизнь, я все-таки попросил бы оставить меня в ней хуПуть художника
18 ноября в Ленинградском Русском музее открывается выставка произведений заслуженного деятеля
искусств К, С. Петрова-Водкина, На выставке будут
представлены картины, рисунки и театральные работы мастера за 30 лет ‚его творческой деятельности.
ся в «классика» или, вернее, подрёажал классикам, пока раз’едающая
` «философия наедине», присущая мне
и моим ровеоникам тех лет, не ивбавляла меня от гипноза веков и снова возвращала к близкому, современному.
Как же найти путь к современности — через мастеров или непосредотвенно изучая натуру? Молодежь, наполнявшая музеи, выставки и академии, искала ответа на этот вопрос. Ha
фсех языках и наречиях спорили мы
0б этом. Вопрос этот не мучил разве
только спекулирующих у мол а.
Художник же чувствовал, что людей,
воспринимающих искусство, с каждой выставкой становится все меньше, что занятие живописью грозит
превратиться в спорт, в эквилибристику, заменяющую настоящие творческие искания.
Итак, тоска по современности, надежда завоевать массового зрителя отвращали нас от Лувра и гнали в аняикварные, глухие улочки, вблизи
бульварных артерий, где в полутемных в одну витрину помещениях показывались «современные» полотна.
Картины . новаторские, чтобы не от:
толкнуть покупателя-иностранца, выдерживались в подвалах этих маг“
зинчиков.
И вот полутемные сарайчики уподобились для нас катакомбам ранних
христиан. Здесь мы ‘знакомились С
последними холстами Ренуара, ВанГога, Моне, Дега, Сислея, Сезанна...
Этим мученикам от искусства мы Beли вполне. Нам казалось, они до
напгих дней донесли прекрасные траSHAH анцузокого ‘искусства —
традиции Валто, Делакруа и Коро. Их
В Ленинградском Русском музее собаны работы, по которым можно суWT о всем моем тридцатилетнем. ху+
южественном пути (1906—1936 - 1г.).
&йчас перед открытием этой итогоBO выставки хочется вопомнить 0
врвых полученных мною’ в, Париже
овах живоциси,
только мне удалось в Париже
зайти ‘мастерскую, я параллельно с
Уоллнной учебой в академии МонпарНас начал самостоятельную компози»
ционную работу.
академиях Моппарнаса и Монviprpa 8 To время профессора не итpea особой роли, ощы часто, оменя*
къ; среди них не было выдающих:
(1 мастеров, и учились мы скорее друт
7 друга. Художническая молодежь
\зжалась тогда в Париж букваль»
№ с0 всего света, даже из Мексики
2 Японию. Часто талантливый моло№й художник после двух-трех лет
пребывания в Париже — тогдаптнем
тре мирового ионусства — вымви“
ach на выставках, застревал в Паиже и делался «французским живо»
tucyev», . : ,
Друюй формой учения для меня
было посещение выставок и изучеЩе Лувра с его подавляющим, а8-
затывающим богатством. Переходной
уленью к Лувру был. Люксембургжай музей, куда уже проникла жимтись новых школ, Посеяцные Люк@мбургом сомнения в классических
стоях искусства рассеивались ЛувЮм, де собраны замечательные 06бМацы человеческого творчества, выи ржавшие испытажие времени.
Лувр ошеломлял, во вместе с тем
i
К. С. Петров-Водкин «Девушки на Волге», 1915 г.
— императорская. И к тому жё эти торого я находился:
мастера доказали нам. возможность, много рисовал в академиях. Кане обрашаясь к ПОИВЫЧНЫМ womHOа нет той позы человеческой фигуры, которая не была бы зарисована в моих альбомах... И-вот, в конце
концов, с невероятным трудом, я выдавливаю из себя «Кафе», а немного
позднее «Берег», и «Колдуний» —
первые выставленные мною в салонах
Парижа. вещи.
не обращаясь в привычным ложноклассическим традициям, слиться с
природой через живошись...
Неверно было бы отрицать, что благодаря’` борьбе 38a существование:
новая французская школа в лице
импрессионистов и «диких» помимо воли ее мастеров открыла путь
спортеменам, ‘ выдумщикам всевозможных трюков, единственной
целью которых было перекричать
других, во что бы то ни стало, выдвинуться. Эта накипь с помощью
«маршанов» (торговцев искусством)
воплывала часто на поверхность и порочила всю` школу. Мне даже думается, что аналитическая система кубизма, и та в © голом виде была насильственно использована для создания рыночных ценностей. Чрезвычайно почтенная конструктивная и штудировочная сущность кубизма — явление интимное, лабораторное. Такие
штудии в достаточном количестве
хранятся в папках каждого серьезного художника. Но эта «кухня» должна была бы оставаться в мастерской.
Так бы это и было, если бы не биржевой ажиотаж торговцев картинами,
цинично стремившихся спекулировать
на каком угодно курьезе,
Словом, настоящая бездна развернулась для меня между Лувром и
улицей чмаршанов», & я сам в эти
дни упрямо, нв поддаваясь новаторству, серо, коряво писал скорее в подцветку, чем цветом. В обход и Лувра
и новейших течений я трусливо, слов‘но из-под полы, любовался Нювисом
де Шаванном, Серая перламутровая
полотна ярко светились на тусклом
фоне мишурных созданий казенных
академий, все равно будь то академия
французская или натна петербургская
Видеть себя на стенах огромной высоты чрезвычайно поучительно: заме.
чаепть все овом промахи, сравниваешь
себя с другими, определяешь . свой
удельный вес. Себе я. показался почти
невесомым. Мне стало ясно: к «Колдуньям» в будущем мне вообще возвращаться не следует; в «Береге»
елинственно ценным оказалось изображение морских камешков с их индивидуальными отличиями и толковым размещением одного возле друГод спустя я еду в Сахару. Африканский цикл моих работ писавиие
и пишущие 060 мне с легкой руки
журнала «Апполон» определяют как
«гогеновокий», Я не боюсь сознаться в любых моих промахах и любых
заимствованиях, —~ быль молодцу не
в укор, — но здесь кроется явное
недоразумение. Возможно, что Матис
был моим влохновителем при работе
над <«Играющими мальчиками», что
у Пикассо я также кое-чему научился, но у Гогена я никогда и ничему
не учился. Во всяком случае Африка
меня отрезвила. Из этой поездки я
привез уйму этюдов, зарисовок и начатых картин.