- ( СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
Корни ошибок lum
больше костюмировкой, световым.
оформлением, декоративными конетрукциями, чем творчеством, живыми
чувствами актера. Это с наибольшей
очевидностью обнаружилось в прошлотгодней постановке «Египетских ночей». .
Творческие заблуждения Таирова,
его «эстетика» формализма, искаженное представление о действительности
не. могли, несмотря на ‘его усилия в.
последние годы ставать советские
ньесы, не привести ^ к политически
ошибочным спектаклям. Такие спектькли, как троцийстский «Затовор
равных», антисоветский‘ «Багровый.
остров». «Натальн Тарпоюва» ‘и воаве-.
личивавшая классовых врагов «Патетическая соната», клеветавшая на денинско-сталинсвую национальную политику партии, в свое ‘время вызвавшие справедливое негодование совет‘ской общественности, должны были
заставить А. Таирова задумалься над
своими о творческими позициями и
судьбой руководимого им театра. Но.
лишенный чувства самокритики, не’
понявигий величайшей ответственности художника перед странюй‘и ее
искусством, А, Таиров продолжал защищать ложные ‘илеи «конструктивного реализма».
Тажой значительный спектажль, ках.
«Оптимистическая тратедия», откры+
вал театру возможность решительной ‘перестройки. В этом. спектакле
чувствовались пафос борьбы, героика
революционных боев. Однако, все то,
что было поставлено после: «Оптимистической тратедин», возвращалю театр на’ старые ‹ позиции. Печальным
завершением этого пути явился спектакль «Ботатыри», ‘насквозь фалыливый по своим. политическим тенденHAM,
Не ясно ли, что история Таировекого театра —. это. история эстетского, формалистического театра? Таиз
ров с одинаковым. безразличием. ставил вреднейший спектакль «Багровый остров» ‚Булгакова и. «Ботатыри», пьесу, прубо искажающейю прош
л0е русского народа и. фальсифицирующую его. героический эпос. Лишь
бы было «красиво» ‘в «камерной табякерке», хоть эта красивость и, ох, как
припахивает нафталином купеческого
модернизма ивыдохшимися специями
футуризма. А ва этой красивой внешностью скрывалась враждебная, по.
литическая вылазка.
Вахтангов как-то сказал, что Таирову «не доступен дух человека; недоступно глубоко тратическое и. глубоко комическое». Вахтангов предсказывал грустный конец; «Камерный театркогда-нибудь станет противной и
выряженной, подмалеванной и разодетой по и моде старой кокеткой».
Если эти предсказания сбылись,
виноваты в этом и Таиров, навязывавший свою волю коллективу, и кол+
лектив, молчавший и покрывавший
Таирова, Внутри тватра все ходили на
ципочках, никто не смел «свое суждение uMeTh>, Magister dixit — macrep
сказал. И точка. А ведь в Камерном
театре есть актеры, которые могли
бы иметь свое мнение и не быть 00-
гласными с Таировым. Они молчали,
тогда как в условиях общественности
советского театра-имели все. возможности говорить. Самокритика была в
Камерном театре удушена. Это положение театр должен быстро и решительно выправить,
блики Р. Н. Симонов в роли Шани
тельно отворачивается от него. У Горюнова многое звучало грубо и 0естактно, казалось нелепым,
Исполнители лрутих ролей приближались к художественной правде
образов Вольфа. Это можно сказать,
натример, об А. Марьине. — федакторе Рейснере “изворотливый, .издевательски-вежливый продажный до
моэта костей); о Миронове — председателе военно-полевого суда, в его
истерической грубостью, о Москвине—
мужественном Хейнце. Большое мастерство показали Синельников® — матушка Мали к Симонов — Шани. Синельникова, матушка Мали, в горниле
тяжелых испытаний из типичной вен;
ской рабочей домохозяйки превращается в ‘еятельницу революционного
подполья. Еще органичней путь развития социал-демократа Шани.
Пламя революционера, боровшегося
в Каттаро, почти угасло в нем. Но с
первым выстрелом с новой силой
вепыхнуло в нем старое пламя. Потрясающее впечатление производит
его тоска по’ погибшем сыне, которая
буквально «о’едает» ero физически
8 то время, Жак революционная борьба вливает новую жизнь, новую силу
в разрушающееся тело.
Еще о Камерном театре
Можно ли себе представить большую
оптибку — видеть в холодном рационализме галантно-придворного Pacsна, в eru феодально-аристократической
эстетике, в сюжете, трактующем о
«греховной любви» Федры к своему
пасынку Ипполиту, что-либо общее с
«тероизмом нашей эпохи» и говорить.
о каких-либо ассоциациях с крестьянской тратедией голода на полях Говолжья. «Искусотво без чувства, —
писал Белинский о Расине, — это
классицизм, холодный, как зима, вытглаженный, как’ мрамор». А вот Таиров, через сто‘лет находил в Расине
«возможность воплотить подлинный
героизм нашей эпохи»,
Когда Таиров, наконец, декларирует,
что готов итти на уступки и ставит
«Грозу» Островского, как «социальную
трагедию», увы, эта трагедия оказывается в непосредственной связи ис
«Федрой» и с католической мистикой
«Благовещения» Клоделя. Разница
лишь в том, что холодная эстетика
спектакля «Грозы» обращалась к византийско-славянскому стилю вместо
католической готики «Благовещения».
Театр как будто и не слышал о Добролюбове, о реалистическом, социальном толковании «Грозы» и «Темного.
царства».
ony модернистскую «Грозу» Таиров не так давно нашел возможным
вить, несмотря на свои велеречивые декларации о социалистическом реаливме.
Время от ‘зремени Таиров обращался и к современной теме. Он предпочитал пьесы запалных драматургов.
Но это не были пьесы больших социальных конфликтов. Пъесы эти в 0сHOBHOM рассказывали о судьбе среднего человека, растерянного мелкого
буржуа, не обеспокоенното идеями 0бщественного переуетройства и мечтаютщего о своем маленьком месте под
солнцем («Вершины счастья», «Машиналь>»). Выбор авторов был случаен.
Пьесы О’Нейля, которые наряду с некоторыми музыкальными снектаклями («Жирофле-Жирофля») предетавляли лучшую часть репертуара Kaмерного театра,’ не меняли общего неверного направления. Камерный театр хвастал тем, что он больше других театров анакомит советокого арителя с современной ‘западной драматургией. На самом же деле в его ре-.
пертуаре не было ни одной иностранной последовательно-революционной
пьесы, проникнутой боевым духом
пролетарского интернанионализма. ‘
А.`Таиров неохотно ставил советские пьесы. Появлению каждой такой
пьесы предшествовала пышная реклама, восхваляющая заслуги театра,
обратившегося к’ советским авторам.
Почти все эти спектакли были неудачными. Ведомним «Линию Огня»,
эту «индустриальную агитку», Pye
внимание зрителей больше всего привлекали световые эффекты и где сезонники напоминали анакомых персонажей из «Федры». Или нелепую
анекдотическую комедию «Укрошение
мистера Робинзона», или пустозвонную риторику «Неизвестных соллат»!
Во всех этих опектаклях А. Таиров
последовательно залщищал ложную теорию «синтетического театра», нисколько не похожего на подлинную
синтетическую природу сценического
искусства. Режиссер подчинил актера своей непререкаемой воле, лишил
его права личной инициативы и радости творчества Режиссер дорожил
«Фпоридедорф». Засп. арт. блики
ельцеля
‚ской хроники для театра им. Вахтантова нов, непривычен. И это чувствуется. Опектакль еще не установился.
Ha просмотре пьесы ‘танкистами
(15 ноября) она шла много ровнее и
задушевнее, чем на премьере.
Игра актеров ов «Флоридедорфе» ниже обычного’ уровня вахтантовцев.
Роль ‘Отто Зауэра совершенно не подходит Русланову. Отто Зауэр — не
рядовой демахтог, не рядовой предатель народа. Это виртуоз гнусности.
Совершенно непонятно, почему театр
выпустил в постановке Чакое важное
для характеристики Зауэра и аначительное место:
Зауэр убедил делегацию не пред’-
являть боевые “требования. Делегаты.
уходят, и Зауэр, обращаясь к своим
сотрудникам, говорит < ‘цинизмом
профессиональной политической проститутки:
‹ — Чорт бы ‘побрал этих парней!
Приходят сюда, как боги войны. ПоТОвОрил 6 НИМИ ПЯТЬ МИНУТ -— И ОНИ
уходят, как ‘мокрые курицы, Нет
больше %в рабочих боевого духа... ие
этими-то венскими рабочими извольте
делать политику!
Горюнов не понял роль Пиво. Пиво — очень типичная для Вены фитура. Это патриархальный слута. который сросся со своим «местом». Редакция — его редакция, Зауэр И редакторы-— его семья а он сам —
‘равноправный
член этой семьи. Он
принимает участие во всех совешаниях, заботится о Зауэре, хвалит его.
пробирает его и в конце концов реши:
Типография газеты
го не мог при самом пылком желаник понять ни одного слова, ‘и тем.
не менее, — подчеркивает Таиров, —
мало мест во всей пьесе так пю-настоящему (!) приковызали внимание.
зала, как оно. Вот это место:
АЙ хиль бура бен
Сиверим сизе ч0к
АЙ Залме
Ай Гурмык — джамынай,
Вначале Каменский пытался уверить, ‘что эти слова персидские, но
лютом признал, что они в ето ч6-
сти(!)... никакие...
Таким откровенным апологетом 6ессмысленного словотворчества, представляющею крайнюю степень рмализма, культа абстражтво-ритмического рисунка, культа самоловлеющей
динамики, выступал А. Танров,
Первая, по определению Таирова,
задача режиссера — «замыеслить форму спектакля». И только затем, ‹ощутив и претворив форму, режиюсер может приступить к созданию либо отысканию сценария или пьесы»,
Вначале бе форма и ритм, а затем
все остальное...
Так говорил Таиров в годы гражданской войны, отгораживаясь в своем театре от тероической борьбы пролетариата. Создавая 0собую филосоPHD незаинтересованного в жизни UCкусетва, он уводил театр от ‘классовых боев в «надзвездные края».
В 1922 г. Камерный театр ознаменовывает восьмилетие своего сущестзования изданием времённика «Мастерство театра».
Статья-манифест «Восемь лет» в
этом временнике заканчивается такими словами:
«Камерный. театр — одинок и в
этом и в тесной спаянности ето работников — огромная сила его, потому
что и ЭТО одиночество и эта спаянность основаны на одном и том же,
на вере в правильность своих ‘основных путей, на творческом энтузиазме,
сочетавшемся с исключительной волей к театру, и на постоянной готовности защищать свой (подчеркнуто у
автора) театр». м
На пятом тоду Великой Октябрь:
ской революции театр таким образом
не только не `пересматривал своих
позиций. а хвалился своим одиночестBOM.
Подытоживая свои’ успехи за пять
послеоктябрьских лет в специальном
альбоме, руководство театра считает
возможным так писать о «Федре».
«На полях Поволжья стоны и смерть
млодающих. Трагедия современности.
В этот год в Камерном театре поставлена трагедия. Неважно, что матери-.
ал дан французом Расином. Важна,
данная им.` текстовая возможность.
воплотить на сцене’ подлинный героизм нашей эпохи».
Мастера
искусства Украпны
о «Богатырях»
авлении по делам искусств
при СНК УССР состоялось совещание директоров, художественных уководителей, режиссеров, зелущих
актеров украинских в, 0беудившее НИ Beecomanaro
комитета по делам искусств о снятии с репертуара пьесы. Демьяна
Бедною «Богатыри».
В своем ‘докладе тов. Хвыля ot
метил случаи искажения исторической правды, имевшие место ‘в’ украинской драматурпии, театре и кино.
Выступившие в прениях художественный руководитель театра им.
Шевченко тов. Вершилов, заслуженmas зртистка тов. Половикова, диреккраинфильма тов. Ткач, заелурвы деятели. искусств тт. Шумский и МЛапицкий, художественный
руководитель театра Красной армии
тов. Лишановий и другие резко!
тиковали работу. эстететвующего
мерного театра ‘и порочную творческую линию’ его руковолителей.
— Мастера украинското’ советского
театра; —говорится в принятой` совещанием резолюции, —сделают все выводы из ое урока «Ботатырей».
Сетодня во Всесоюзном комитете по
делам искусств состоится продолжение совещания работников искусетв в
связи с постановлением о ‘пьесе «Богатыри» в Камерном театре.
МУЗЫКА п ТАНЕЦ
В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
Е АМОДЕАТЕЛЬНОСТИ
Совещание в редакции
«Советского Искусства»
‚20 ноября в редакции «Советского
искусства» состоялось совещание руководителей ^ хореографических и
музыкальных самодеятельных ‘ коллективов Москвы, }
Самодеятельные коллективы встрезают много трудностей в своей работе. Одна из тлавных — отсутствие
каких бы то ни было программ,
Сильно тормозит работу потребительский подход. общественных организаций к самодеятельным коллективам. Например, т. Сомов (ст. Подлипки) рассказал, что его хореографический коллектив очень часто выступает на смотрах, олимпиадах и
т. д., & серьезной учебой заниматься
Из-за этого некогда,
Вызвал оживленные прения вопрос
0б учебе и всестороннем повышении
квалификации руководителей самоде;
ятельности. Выступавшие резко кри:
тиковали! Московское управление по
делам искусств, которое до сих пор
не организовало по-настоящему, подготовку руководителей.
Очень важно изучать лучшие. ‘об:
разцы р танца. Балетмейстерпедатот М. Шаломытова и ряд
других, выступавших на соБещании
(Хлюстина, Веселовская), совершенно
правильно указывали, что фестиваль
народного танца должен явиться в
этом смысле прекрасной школой.
Много недостатков имеется в работе музыкальных кружков. Культура
хамодеятельных хоров чрезьычайно
HGRA, взять хотя бы крестьянский
клуба обкома Госторговли,
езкой критике была рен
‘на совещании работа Myarnaa. Tos.
Тучин (клуб завода им, Орджоникидзе), тов. Драпман (председатель секции духовиков горкома кружковолов)
указывали, что ноты для духовых. и
струнных оркестров. выпускаются в
ничтожных тиражах. Выступавиие
жаловались также на низкое качество музыкальных инструментов.
В ближайшем будущем редакция
«Соъетокого искусства» созовет ряд
совещаний руководителей драматических самодеятельных коллективов, &
также кружков художников-самотучек.
«непоэтична». Революционный писатель, по нашему мкению, ‘должен
‚стремиться изображать как Раз исторические бои, имеющие политическое
значение, изображать те дни, когда
в крови, в героическом самопожертвовании создаются необходимые предпосылки для перерождения ‘человечества. я
Жанр драматической. хроники очень
труден по форме. Легко забыть. о Чеобходимом членении материала, 0
‘многохарактерности борющейся массы.
Вольф хорошо показывает, как социал-демократическое руководство старается убить в Рабочих волю к борьбе. как саботаж этой борьбы заранее’
обрекает рабочих на поражение, как,
освободившись 0т мертвящих. догм
социал-демократии, революционный
пролетариат идет в открытый бой с
буржуазией:
‹Вольфу во многих <лучаях удаетея найти национальные черты» для
своих героев. Это Вена и венцы, вен:
цы героические, но еще отягченные
мелкобуржуазными пережитками, сентиментальные 0. оклонностью . к
фальшивой, бьющей на эффект романтике, Все это мешает ясности. МХ
заглялов. Ho нужно сказать, что
Зольф только намечает некоторые моPHBH и не развивает их. Возьуем. хотя ‘бы рабочего Грамлинга, перехолящего на сторону фашистов, Мы совершенно случайно узнаем о era
смерти. Неверен образ. Руди. Ведь он
— законченный предатель, a2 B MOET.
матере терои венских боев. заботятся
© нем, как булто он слабый человек,
которого еще. можно перевоспаятать.
Для советской * сцены «Флорид©сдорф обработан Вишневским. Я` неоднократно имел‘ случзй высказывать
свой симпатии к таланту Вишневского. Но опасения, выраженные мною
по прочтении «Флоридедорфа» Вольфа в ббработке этой пвесы / Витневоким, оправдались, когла я увадел
эту пьесу на сцене.
У Вольфа последняя картина первого акта называется «Газовый завод
бастует», у Вишневского — «Выступление шуцбунла». У Фольфа центр
тяжести сцены — в осуществлении
солидарности между ‘рабочей массой
и Флоридодорфсекими бойцами; Шани, Хейнц и вое рабочие завода напряженно ж — забастует ли электростанция? У Вишневского все ‘сведено к вопросу: начнется ли наконец борьба? Вольф здесь реалистичнее, ближе подходит к исторической
правде. В ‘революционных боях в Вене принимали участие рабочие массы.
Основной недостаток тактики этих 6оА. Тайров в своем выступлении На
совещании театральных работников
пытался убедить советекую общественность, что спектакль «Богатыри»—
случайная «отибка». И больше ничем. Опгибаться, дескать, может всякий. Раз ошибка осознана; — делу
конец.
Так ли это? Только «ошибка»? Или
последовательное завершение цепи
ошибок, имя которым — «чистое искусство», идеолотня мелкобуржуазното эстетизма с ее культом формы,
как первоосновы искусства, увод иокусства театра от жизни к сценическому стилизаторству, равнодушному
ко всему, кроме своего маленького
«камерного» мирка.
Театр’ есть «творчески-эмоциональное выявление формы»... «Искусство
театра и актера первично» и имеет
«свои особые, отнюдь не продиктованные жизнью законы»,
Так писал Танров в 1921 году, т. ©
уже на четвертом тоду Великой пролетарской революции, в книге «Записки режиссера», изданной Камерным
театром.
Ясно, что пьеса в таком театре служит лишь предлогом к спектаклю, &
не определяет его идейное содержание.
«Театр, — декларировал Таиров, —
органически вовсе не зависит от литературы, и не в передаче произведений драматурга: заключается его мисCHa».
«Тайна зарождения образа, — говорил Таиров, — также чудесна и неисповедима, как таинство жизни и
смерти».
ледовательно, по Таирову, пьеса
не влияет ни на спектакль в целом,
ни на сценическое осуществление от`дельных ‚его образов. у .
Таиров последовательно упрям: «ре
альная сценическая эмоция должна
брать свои соки не из подлинной жизни, & из сотворенной жизни того сценического образа, который из волшебной страны фантазии вызывает aKчер к его творческому бытию».
Даже голос и речь актера, по теэрии Таирова, только средетво для
«фонетической формы». Не смысл и
не содержание опять-таки определяют и эту фонетическую форму, а внутренний ритм. «Лотическое и психолотическое построение речи, — учил
Таиров, — отстунит н& задний план
перед ее ритмическим построением».
И это один ‘из основных тезисов его
так называемого «синтетического меТода». .
Таиров приводит пример такой
«власти ритма» в ‘игре актера, власти,
не зависящей от содержания.
«Было это в 1919 году, — фасека&-
зывает он, — шла пьеса Василия Каменского «Стенька Разин». Роль персидекой княжны играла Коонен. В ее
роли было одно место, в котором ниа. исполнении ансамбля работки:
‹ школ Армянской ССР
Фестиваль танца, Лорийсний танец. в. испо
HOB начальных и средних. школ
Хореографическое совещание
ти самодеятельность. Но беда в том,
910 советские композиторы до сих пор
He написали музыки, а мастера хореотрафии не создали ‘настоящих народных, советских танцев, которые мог.
ли бы стать образцом для работников
самодеятельного искусства.
Третий вопрос, которым займеся
совещание, вопрос о. хореотрафическом
‘образовании, До сих пор в балетных
школах преподаются «бретонские» и
тому Полобные «характерные» танцы,
которые ничего общего не имеют ос народной пляской,
Benen 9a ros. Ke женцевым тю первому вопросу — стояние и очередные задачи conerexoro балета? — 6
локлалами выступили чт. Б. А. Мордвинов, П. А. Марков, Р. В. Захаров,
Второй‘ день хореотрафического с0-
вещания был посвящен докладам тт,
Моисеева и Викторины Кригер о жореографической культуре народов
occp. у
На совещании выступил заведую»
щий отделом культурно-просветительной работы ЦК, ВКП(б) т. Ангаров,
21 ноября 1936 г. в Бетховенском
зале ГАБТ Союза ССР открылось хофреографическое совещание, созванное
Всесоюзным комитетом по делам искуосств.
Совещание открыл председатель
Всесоюзного комитета \по делам искусств П. М. Керженцев.
— Русский балет, — говорит тов.
Керженцев, — считается лучшим в
мире. Он достиг высокого Ковершенства — это несомненно. Но советского
балета мы еще не создали. Наше совещание происходит после фестиваля
народного танца. Фестиваль дал ботатейший материал, для того чтобы
строить советский балет. Опыт фести:
валя должен быть учтен и изучен.
Тов. Керженцев ‘останавливается
также и Ча вопросах массового народ1
ного танца. Надо признать, Что на
очень многие самодеятельные танцовалыьные ‘коллективы оказывает па:
губное влияние мюзик-холл и эстрала. Часто мы‘ называем народными
псевдо-наролные танцы. Критика дол
жна направлять по правильному пуНа поемьере в циоке
Премьера второго цикла цирковой
протраммы собрала огромное количе»
ство зрителей. Среди них много знат.
ных. В первых рядах труппа делетатов УШ Чрезвычайного с’езда советов. Много стахановцев. Около меня
целый ряд занимают железнодорожники из Таликента. Поверх формы у
них надеты пестрые халаты. м
рядом со мной сидит юная стахановка” Умирахан, Она тоже из Ташкента. Она бурно, непосредственно
проявляла свои ‘восторги, ^ делилась
впечатлениями с соседом и приняла
всю программу второго цикла, за исключением выступлений балетного
ансамбля и номера с непонятным названием т
Нод знаком удачи протекает текущий сезон в цирке, Два цикла к
ряду составлены достаточно интересно, со вкусом и знанием дела. На
арене стало интересно и увлекательно. Сила, смелость, ловкобть и мастерство — неизменные спутники
больцгинства номеров только что показанном второго цикла. Это не
значит, конечно, что программа Geaупречна, а все исполнители равноценны, Но это относится к большнинству артистов премьеры.
Из двенадцати номеров программы
второго цикла — ‘лесять номеров
советских. Это уже серьезная’ победа, На арене советские аттракционы;
ничуть ‘не’ уступающие мировым,
импортным номерам, и первоклассные ‘тимнасты и такие же полетЧики. :
Разнообразие жанров, включенных
5 программу, не снимает тем не менее вопроса о клоуне. Он, как самостоятельный номер, исчез с арены
B последних двух программах, Что
это — неудача московского цирка,
недосмотр органязаторов его’ проев заключался в том, что не удалось
охватить движением всю массу венских рабочих, В 5том заключался трагизм положения, это предопределило
исход восстания, На этом моменте и
следовало заострить . драматический
интерес. У Вишневского же этот момент отсутствует. У него шуцбундовцы. — группа героических людей,
оторванных от масс, Это. исторически
неправильно. У Вольфа очень тонко
и художественно показана психологическая атмосфера поражения, Что пропадает в русском переводе,
У Вольфа особенно ясно понимал
желания и ощущал возможности масс
Хейнц. Хотя ложно Монятая дисципЧина и уешала ему проявить свою
инициативу, он все-таки стал вождем.
Но в момент поражения Хейнц теряет контакт. с массёми, он. не находит выхода. Тогда на передний план
выступает молодой: Франц, начальник
батальона. Он знает, чето хочет масса — не сдаваться и бороться, и вёдет свой отряд к границе. —
У Вишневского эта тема ‘из’ята из
драмы. В переводе Франц «составлен» из двух действующих лиц —
Франца и анархиста Карла, Получается психологическая неувязка —
Франц только что вел себя как истерик-анархист, хотел взорвать - газовый вавод;, a Через несколько. тватральных секунд поступает совёршенно правильно: собирает свой отряд
для отступления в боевом порядка из
белой Вены, ны
Находятся люди, которым политико-историческая тематика и строгая
постановка «Флоридедорфа» кажутся
слишком «сухими», слишком «примиТИВНЫМи». СЛИШКОМ «простыми». Это
неприязненное ‘®тношение ‘выражается
даже особой терминологией,
Мотивы такой неприязни рёзличны,
У некоторых это выражает. страх перед.теми трудностями, которые! нужно преодолеть, чтобы ‘дать полноценное произведение театрального -искусства в этом жанре, Но нельзя из38 отдельных недостатков одного спектакля осужлать самый жанр.
Нашего советского зрителя волнует
революция, величие революционного
героизма, страдания, которые приходится претершеть, чтобы создать новый мир. Зритель был Улубоко взволнован <«Флоридсдорфом». На. него
произвели впечатление политическая
страстность, призыв к солидарности,
простота, искренняя ненависть к врёгам человечества, искренняя любовь
к славным борцам 8a нарол. rae Gry
они ни ооролись, — в Флоридедорфе
или в Испании,
трамм или ‚общая нехватка цирко+
вых кадров разговорников? Так или
иначе, клоунада; неот’емлемая часть
циркового представления, должнь
возвратиться в москоьский цирк. На
афишных щитах по всей Москве были расклеены плакаты, вызывающие
улыбку прохожих. Смешной человек
в неестественно болыпих бапгмаках,
клетчатом пальто, с дырявым зонтиком в руках — это клоун. Увы, он
живет только на плакате, он портрет
весельчака и ‘любимца публики, которая не видит его на манеже,
Среди цирковых артистов второю
цикла много детей. Начиная © ‘юного
вольтажера в пионереком талстуке,
открывающего’ предстявление, и коичая наёздниками Серж и прыгунами Инг. Все они работают весело,
легко, непринужденно. Как непохожи они, бойкие и смелые, на тех
забитых малолетних циркачей, и в
частности на маленькую наездницу
Нору, героиню одного популярном
некогла рассказа, которой даже Bd
CHS мерещилея «холод нетопленной
арены цирка, тяжелый галоп лошадей, сухое щелканье длинного бича
и жгучая боль удара, внезапно gar
тлушающая минутное колебание стра
xar, .
Ковровый клоун. Любимец публяки. «Рыжий, браво, рыжий, бис
Сейчас он жгучий брюнет. И ив
Чаплин, а Каранл’Аш. Это уже хорошо, это тактично. Он просто неудачник, Маленький человек. ДвадITD два несчастья. Ему все не
удается. И при всем том он оптимист, этот маленький человек, не
только заплолняющий паузы между
номерами, но живо реагирующий нА
все происходящее на арене, иногда
включающийся в работу артистов. А
тлавное — его не закатывают в ковер
и не кормят пощечинами.
Не ладится дело с прологом — в
‘нем много ненужной суеты, напомие
нающей калриль из чеховского воде“
BIA, и еще болыше второсортных сти»
хов;: ‘
‚Пафад окончен,
Дайте свет.
Начнет программу
Ham 6azer...
Собрание в Камерном театре
пьесы, как «Заговор равных», «Багровый остров», «Наталья .Тарпова»,
«Патетическая соната». З& постановку этих пьес он несет полную ответственность.
Основная ошибка постановки «Ботатырей» заключается в том, что в
этом спектакле, ваявляет А. Я. Таиров, его интересовала, главным образом. прекрасная музыка Бородина и
меньше всего—сама пьеса. Смлектакль
оказался порочным и ошибочным по
своему существу. Пьеса, ! написанная
Демъяном Бедным, встретила в коллективе театра возражения, но я всетаки принял ее к постановке. Тов.
Керженцев в своей статье в «Правде» характеризует мою ошибку, как
вылазку Камерного театра, — об’екTHBHO это так и получилось.
В конце своей речи Таиров признает справедливой ту критику, которой он был подвергнут в речах артистов как руководитель театра.
В прениях также выступили
Л. Лукьянов, засл. арт. Аркадин, артисты Пас, Ганиковский, Евтениев,
Гортинский, Масловский, Датмаров,
Бирюков, Быхова, Жорнилова, фрабочяй спены Блохин.
«лорилелоре
Над газовым заводом во! Флоридсдорфе вавивается красное знамя. Из
квартиры Шани в болыном рабочем
доме из-за матрасов и мешков с песком стрелки-шуцбунловцы ©треляют в
отряды полицейских и хеймвера.
Один из стрелков падает, пораженный на-смерть. «Отонь!» — командует
оставшимся в живых его мать.
Квартира изрешетена пулями. Стены обваливаются, стекла выбиты. Заседает военно-полевой суд. И судья и
«защитник» — в военной форме. Члены суда не сидят ва столом. Наглые,
они встают, пересмеизаются, курят.
Эта сцена по глубине выраженного в
ней озверения человека напоминает
картины Гойи. Перед полевым cyдом-—побежденные борцы революции.
Сильные не сломлевные поражением — завтраитние победители.
В подвале тюрьмы стоит избитый
Шани и под дулами фашистских руmot приветствует товарища по борьбе
Кинцля, которого ведут на казнь.
Плечом к плечу, гордо подняв головы, стоят заключенные”. революционеры.
Это. самые яркие эпизоды спектакля «Флоридолорф» Фридриха Вольфа в театре им. Вахтангова.
Отряд вооруженных до зубов шуцбундовцев переходит границу. Занавес. Рядом с автором. режиссером и
актерами вахтантовского спектакля на,
сцене стоит командир первом полка
шуцбунда Хейнц Рошер и ero noмощник Карл Штерн. Весь зал, стоя,
приветствует тероев Флоридедорфа,
мужественных борцов 3a м
«Флоридодорфом» театр им. Вахтангова начинает шестнадцатый год
своего существования. — Привычное
этому театру искусство деталей, ост»
роумных ситуаций, мозаичной композиции несозвучно этой строгой пьесе.
Злесь зритель должен ощутить пламенное дыхание пелого. величие происходящих событий, неумолимость
исторического процесса.
Режиссер 0. Ф. Глазунов правильно
понял ‘требования, пред’являемые театру этой пьесой. «Флоридедорф» производит сильное впечатление. И это
впечатление создается -не деталями
постановки, & самой темой пьесы: героизмом. самопожертвованием, непоДва дня (@1 и 22 ноября) обсуждал коллектив Камерного театра постановление Всесоюзного комитета, по
делам искусств о спектакле «Богатыри». Артисты театра в своих выстзуплениях единодушно отмёчали огромное значение постановления Комитета и правилыность статьи т. Керженena в «Правде» о Камерном театре.
Впервые за более чем 20-летнее` существование Камерного театра в сте
нах его на собрании творческого коллектива была подвергнута жестокой
и всесторонней критике вся работа,
театра и его художественного руководителя А. Я. Таирова.
— Надо прямо сказать, — заявляет засл. арт. тов. Фенин, — в нашем
театре не было самокритики. Речи
А. Я. Таирова о задачах театра. расходились с его практикой. Хуложе<твенное руководство театра оторвалось’от коллектива. Всякие. попытки
актеров практически вмешаться 5
творческую жизнь театра‘ безатлелляционно отводились. «Вале дело итрать, а мы уж будем за вас думать
{?!). Я отвечаю за опектакль, а не
вы>.. говорил Таиров. В театре с0-
здалея бюрократический режим, от»
сутствовала творческая среда. Директор театра отгородилея стеной ‘от
актеров и был недоступен для них,
— Все ли блатополучно в нашем
коллективе? — спрашивает артист
Назаров. — Далеко нет. В театре pacпространено подхалимство. В вначительной части труппы существует
мнение, что общественно-политическая учеба не нужна актеру.
— Нашему театру пред’явлено
серьезное политическое обвинение. В
этом помимо руководителя виноват и
коллектив театра в целом, — говорит
засл. арт. тов... Новлянокий. — Мы
не подвергли в свое время резкой
критике снятых © репертуара классово-враждебных пьес: «Заговор равных», «Патетическую сонату» и не
сделали для себя соответствующих
выводов. Ню если отлельные актеры
и пытались указать тов. Таирову на
ошибку в выборе той или иной пьесы, то эти замечания в расчет не
принимались.
Тов. Александров отметил полную
творческую пассивность и отсутствие
какого бы то чи было метода воснитания актера. Это приводило к тому,
что группы артистов выступали на
стороне, самостоятельно тотовя. советские пьесы, чтобы найти выход ©воему творчеству.
— А. Я. Таиров в последнее время
работает с коллективом театра весьма,
поверхностно, — товорит. тов. Александров. —. Например, последний
спектакль «Ботатыри» готовился наспех. Руководитель театра лве недели
работает над мизансненами и лишь
потом раскрывает образы действующих лиц. Толкование образа зачастую не сходится с мизансценами,
начинаются лоиски новых мизансцен.
В результате — неразбериха,
— Камерный тёатр занимается
вредной рекламой, — указывает ученик школы тов. Юлин. — Нас, освободив от спектакля, рассадили в зале
на премьере «Богатырей» и заставили
усердно аплодировать. Так в театре
безуспепкно пытались созлать «общественное мнение» 06 этом вредном
спектакле.
— Ели бы рукоБодетво театра
прислушалось к. голосу коллектива, —
заявляет заюл. артист тов. Ценин, —
то мы бы не имели таких опектаклей, как «Египетские ночи» и, в03-
можно, избежали бы вредной поста»
новки «Богатырей». Актеры должны
проявить больше бдительности и не
пропускать на сцену чуждых пьес.
В конце вчерашнего собрания 6
большой двухчасовой речью выступил
А. Я. Таиров. Он подробно остановился на своих творческих ошибках, в результате которых нв сцене
Камерного театра появились такие
Уюлном. Главлита Б—30508.
’ Валет не налиел еще оебя, своею
места, своей тематики на арене цирка. В этом секрет ето неуспеха у
зрителя, очень сухо принимающего
по сути дела неплохой балетный ан:
самбль, руководимый Греминой.
Заключает программу Юрий Дуров.
Самый мололой представитель знаменитой цирковой «династии» Дуровых. Внук того Дурова, именем котором называется одна из улиц Москвы. Купаясь в лучах славы своего
знаменитого деда, Юрий Дуров показывает хорошую дрессировку
животных и посредственно читает
плохие стихи.
Добротная программа в трех боль“
ших отделениях импонирует и Rae
чественно и количественно. Замечательных акробатов Ютовых сменяют
гимнасты на аэроплане Бороненко и
Тряпицын, интересно соединяющие
в своем номере технику с мастерством; жокеев-наездников под управлением Александра Серж — акробаты-прытуны Инго, эквилибристы
Ротберт, балансер Сиу-Ли и лошади
Эдуарда Преедо...
12 часов ночи, Всем известно, что
идет. последний ‘номер, но традиционного «бетства» нет и в помине.
Интересно. Моя. соседка Умирахал,
вдоволь наволновавитгись и насмеявAMHCh, затихла. Дуров-внук, расправившись с верблюдом, гипнотизиро*
вал петуха... :
ВИКТОР ЭРМАНС
«Салют, Испания!»
Завтра в театре нм. MOCTIC состоится` премъера пьесы Афиногено»
ва «Салют, Испания!» в постановке
засл. деятеля искусств И. Н. Bepce
нева; режиссер В; Ванин, художник
В. Мюллер, ‚ композитор `В. Белый.
aaa
‘Ответственный редактор
Не случайно Фридрих Вольф, мужественно боровшийся в Германии’ ©
оружием и пером в руках. вдохновился темой Флориделорфа. Фридрих
Шиллер некогда говорил, что политико-историческая тематика непригодна
для псэтического искусства, что она
ne ren a ee
’ Издатель: Журнально-газетное об
> единение,
° Адрес редакции: Москва, Страстной
бульвар, 11. Телефон 3-42-45, ‘
«За индустриализацию», Москва, Цветной бульват, 80.