СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
	“ШФоль Лафарг
	TS A a ee

  
	К 75-летию со дня смерти
	В 80-х и 90-х тодах Лафарг вел.
	ожесточенную борьбу © целым рядом
буржуазных идеологов, стремивших­ся дискредитировать все то, что со­прикасалось с теорией диалектиче­ского материализма и подтверждало
ее. Он боролся © позитивистами и
извратителями дарвинизма, которые
пытались приспособить свой «об’ек­тивный метод» или свое извращенное
толкование закона естественного от­бора для оправдания классового уг
нетения. Борьба с этими теориями
разгорелась как раз в то время, ко­тда в литературе расцветал натура­лизм, а в живописи — импрессио­низм. Деградация буржуазной . идео­логни в последней четверти ХГХ ве­ка, обусловленная тем, что ь процес­се развития классовой борьбы бур­жуазия перестала играть прогрессив­ную историческую Фоль, — вот что,
по мнению Лафарга, породило суб’-
ективизм и в философии и в искус­ства. а .
	`В статье Лафарта о Золя имеется.
	одно изумительное место, в котором
дается сжатая и в то же время глу­бокая характеристика натурализма.
«Натурализм, представляющий в 0б­ласти литературы то же, что импрес­сионизм в живописи, запрещает рас.
суждения и обобщения. Шо ето тео
рии писатель должен быть совершен­но безучастным зрителем. Он должен
воспринимать впечатления и отобра­жать их и не выходить за пределы
этото задания; он не должен анали­зировать причины явления и собы­тия, он не должен предсказывать
влияния последних. Идеал художни­ка — быть подобным ‘фототрафиче­ской пластинке.

Этот чисто мехаятический метод. ху­дожественного воспроизведения жиз­ни чрезвычайно легок. Он, не требует
никакой подготовки и только неболь­пюй затраты умственной энергии. Но
если мозг, играющий роль фотогра­фической пластинки, не очень в0с­приимчив и неразносторонен, то ху­дожник подвергается опасности в0с­принять несовершенную и неполную
картину, которая может оказатьея
дальше от действительности, чем кар­тина, созданная необузданной фанта­Зи6Й».

Эти слова Лафарга, к сожалению,
не фигурировали в наших недавних
дискуссиях о формализме и натура­лизме, а само понятие натурализм
часто трактовалось слишком упро­щенно, как эмпирическое изображе­ние вультарных явлений действи­тельности. Между тем уже юдно то,
что Лафарг проводит знак равенства
между декларирующим свою ‹об’ек­тивность» натурализмом в литерату­ре и откровенно-суб’ективным им­прессионизмом в живописи, между
такими, казалось бы, внешне не схо­жими явлениями, как романы Золя
и картины Mouse, — уже одно это
свидетельствует о сложности вопроса
и крайнем интересе постановки ето’
у Лафарга. ;
	Хваленый  «об’ективизм» натура­лизма приводил не только к пассив­ному эмпирическому отображатель­ству и устранению обобщения, этого
непременного элемента ‘подлинного
нокусства. Натуралистический <«o6’-
ективизм» является, в сущности, од­ним‘ из проявлений суб’ективизма,
ибо для хуложника-натуралиста ха­рактерно He фаскрытие сущности
	людей и событий, а «самое поверх“  
	ностное наблюдение, никогда не иду­щее от следствий к причинам и от
действий к их конечным результа»
там». От ‹об’ективного наблюдения»,
которое основывалось на суб’ектив­ных эмпирических впечатлениях, —
один шаг к импресеионизму; И вслед
за живописью сделала этот шаг и
французская буржуазная литература
конца прошлого века. Натурализм —
это пассивное отображательство, 66-
зыдейность и, в конечном счете,
искажение действительности. Когда
Золя, которого Лафарг называл «ве
ликаном среди окружающих ero
пигмеев», написал свою «Западню»,
тде он «об’ективно» изобразил рабо­чих, Лафарг назвал это «лурным по­ступком», так как на самом деле
‘писатель ‹ исказил` облик пролетариа­та.

Интересна мысль Лафарга о том,
что «картина, созданная .необуздан­ной фантазией» может оказаться
	В театре им. Вахтантова уже вто­рой год идет пьеса «Далекое», Через
Ею пьесу проходит «вновь» найден“
ный Афинотеновым  «общечеловечес­кий мотив» — неотвратимость сМер­ти. Агтор находится в, плену вульгаф­во-механистического понимания. слу­чайности. От пьесы веет фатальностью,
неотвратимостью тото, что предначер­тано человеку судьбой. Малько знает
0 бой‘ болезни, олнажо - пассивно
	ждет роковото исхода, Жена обманно   Мал
	увозит его в МоскЕу для лечения.
Правда, в третьем акте Малька. произ­носит монолог против безнадежности,
	он обещает лучше умереть под ножом
	хирурга, чем сложить руки в смире­нии. Однако ощущение неизбежности
трагического конца не рассеивается на
всем протяжении пьесы, Образ сектан­та Власа, ведущего с Малько философ.
скую дискуссию о смерти, еще Somes
сгущает эту атмосферу фатальности,
неизбежности, рока. В образе Власа
нет жизненной правды. Он вытлядит
этаким философом-нигилястом, мучаю­щимися над вечными проблемами жиз­ни и смерти, в то время как в суще­стЕе овоем Влас — активный и злоб­ный классовый враг. Афинотенов за­ставляет большевика-командира Маль­ко вести длинные дискуссии с Власом,
в котором Малько-командир в жизни
быстро разгадал бы человека чужом,
враждебного нам, хитрото и опасного
врага. Афизогенов извратил образ ко­мандира Красной армии. Дальнево­сточная армия показала не мало 06-
разцов героизма. Ее командиры cor
сем не похожи на фантом Афинотено­ва.
	Афинотенов показал нам представя­теля Красной армии в кривом зеркале,
т, е. снова не по-большевистски, не 00.
партийному осветил центральный” об­раз пьесы.
	 . Двадщать пять лет тому назад, в
	ночь © 25 На 26 ноября 1911 года,
	ушел из жизни пламенный opel
пролетарской революции Поль Ла­фарг. Маркс называл его своим «пря:
мым учеником», Ленин в своей речи
на похоронах Лафарга охарактери­зовал его «как одного из самых та»
пантливых и глубоких распространи­телей идей марксизма» Активней­mH участник пролетарского револю­ционного движения, один ма осно:
‚вателей французской социалистичее
ской рабочей партии, on B TO же
время-талантливый публицист, эко­вомист, историк кульгуры, литератур­ный критик и памфлетиет. Полити­ческая острота, непреклонная вера в
пропагандируемые ‘им иден комму­визма, стилистическое мастерство де­дали произведения Тафарга чрезвы­чайно популярными среди трудящих­ся,

Особой популярностью пользова­лись и пользуются ето знаменитые
памфлеты; Появление каждого из них
вызывало у жрецов капитала и рели­гии судороги бешенства. Котла в
90-# годы клерикалы’ хотели воспре­пятствовать выборам Лафартга в
парламент, они бесплатно разлавали
на папертях верующим рабочим пам­флет Лафарга «Пий в раю»:
«Смотрите, мол, какото беобожника
выбираете». Неизвестно, сколько го­лосов отняли таким способом клери­калы у Лафарта (который все же
был избран), но несомненно, что они
присоединили к лагерю атеистов ие
одну сотню рабочих.

Возрождая традиции. блестящих
французских памфлетистов ХУШ ве­ка, Лафарг создавал, в сущности г№-
воря, художественные произведения
({драматургические, новеллистические
	и т. п.), которые Часто действовали

эффектнее, чем теоретические 6бро­шюры.

Мне хотелось бы привести здесь
любопытный документ, который, яв­лядсь одним из многочисленных сви­детельств проникновения памфлетов
Лафарга за предеды Франции, в то
же время приоткрывает страницу из
истории зарождения театра рабочей
самодеятельности в России конца
прошлого века,

Киевская «Рабочая газета» за 1897
год сообщает, что «в августе 1896
года в одном из городов еврейской
оседлости еврейские рабочие дали
спектакль, обор с которого предна­значался на расширение рабочей би­блиотеки. Давали: «Борьба за суще­ствование» — рассказ,  переделан­ный для сцены, — и «Религия ка­питала», Вое роли исполняли рабо­чие и работницы. На спектакле при­сутствовало . человек 60, главным
образом, рабочие; через недёлю этот
спектакль повторили в присутствии
80 человек. Наконец, по желанию пу­блики, он был дан в третий раз.
Представление каждый раз заканчи­валось пением революционных рабо­чих песен». ‘

Но памфлеты Лафарга, как и его
произьедения вообще, в особенности
ео «Экономический детерминизм
К. Маркса», — это ‘не только памят­ники славного прошлого революцион­ного марксизма. Недаром Меринг го­ворил, что работы Лафарга имеют
«непреходящее значение» и недаром
они неоднократно излавалибь и из­даются у нас и. после ‚революции.
Вбтречающиеся иногда у Лафарга
механистические ошибки и левацко­энархистокие «залибы» не должны и
не могут заслонить от нас общего по­ложительного значения его работ,
	Непреходящее и актуальное значе­ние имеют и работы Лафарга, поевя­щенные вопросам литературы и ис­кусства.
	«Тафарг никогда не был «чистым»
абстрактным теоретиком. Он был по­длинным = революционером-маркси­стом, а это значит, что его теорети­ческие положения, в том числе и
эстетические, были непосредственно
связаны с вопросами революционной
практики. Достаточно останоьиться
на его суждениях.о натурализме, что­бы понять, насколько тесно связаны
были эстетика и революционная
практика Лафарта и насколько ак­туальны его мысли для наших ©по­ров об искусстве.
	Ограниченность
идейно - художесть
венных ‘задач
Афиногенова, поз

рочность его твор­i Ju © ческих замыслов и
. тесно связанная с
этим   нечеткость
‚ политических по­зиций еще силь­‚В ее скабались в его
пьесе «Ложь», снатой с репертуара
после ‘нескольких представлений.
Так же как в «Отрахе», Афиногенов
в своей новой пьесе попытался дока­зать абстрактный, заранее данный
тезис, что ложь — явление вечное,
неизбежно сопутствующее. жизни. че­ловеческого общества, явление, со­хранившееся и в наттих советских
условиях, KAR нечто. непреложное,
обязательное. В этой пьесе нет ни.
одного тероя, даже самого положи­тельного, который не. лтал бы, не
обманывал бы себя или друтих. Ива­нов, зам. директора авторемонтного
завода, обманывает государство. Жена
замнаркома — своею мужа. Все
остальные — друг друга и самих
себя. Надо ли товорить, что и здесь
автор в угоду абстрактной идее жерт­вует жизненной правдой, клевещет
на советских людей...
	Семья Итановых — по замыслу ав­тора — обычная рабочая семья, но в
пьесе она вытлаядит, как странное
сборище самых разнообразных людей,
немного истеричных, очень много фи­лософствующих, непрерывно страдаю­щих и обманывающих друг друта. В
пьесе искусственно собраны все воз­можные поводы для процветания лжи.
Жена замнаркома Вера лжет мужу из
бояэни огорчить его. Димитрий Ку­лик, рабочий завода, любовник Веры,
лжет из трусости: «страшно — у ка­KOM, мол, человека, жену отбил».
Елизавета Семеновна, мать авантю­риста. Иванова, лжет из любви к
сыну. Накатов — из ненависти к

партии, к наней стране. Иванов. —
из карьеристоких побуждений, В
итоге пьеса дает неверное, антипар­тийное, искаженное представление о
нашей действительности. \
	Афинотенов не сумел в ней стать
на позицию партии, он не сумел
разоблачить в ней\ троцкистском
		 
	В} гостях
	у Оейхтвангера
	   

Лион Фейхтвая­rep . рассказывает­нам о своих лите­ратурных планах,
и этот рассказ пе­ремежается: воспо­минаннями о Мюн­хене, о юности, 0
большой поездке в
Америку в 1938 Г.
и о злоключениях
по дороге в
окву Ha MAREE
Польши и Чехо­Словакии,

— Я коренной
мюнхенец, — гово­рит писатель, — и
род мой уже не­сколько столетий
ниивет в Баварии.
И вот сейчас во­лею Гитлера и
я ока

залоя › изтнанни.

КОМ. 5
	Кабинет А. М. Горького
	 Щщето с нашим тра»
диционным пред»
отавлевнем о Дон.
Кихоте, Поеле 38»
нятия генералом
Франко Саламан­ки Унамуно был
омещен © поста
ректора  саламан.
ского университе»
та, Отчасти 910;
отчасти беззастен»
чивая ложь das
шистокой прессы,
выдумывавшей
всякие небылицы
о мадридоком пра»
> вительстве, & так»
же непосрелствен»
ное давление на Унамуно вынудия
ли у него декларацию в пользу фз
итистских генералов. А на выдумки
испанские фаптисты чрезвычайно

 
	изобретательны. Например, сейчас
они разослали во все страны теле­граммы 0 том, что республиканцы
	пытаются перевезти испанские коро­левские ценности в советскую Росч
сию. По этому поводу польские жан­дармы на чешско-польской границе
	ние двух часов. потда я опросли в»
еэдного обер-кондуктора, чего 06»
ственно они ищут, он ответил:

— Вы едете в Москву и У вас ис
кали драгоценности испанской #00“
НЫ...

Писатель говорит 0 своих литера»
турных планах: 7
— У меня есть тверлый план. В
течение ближайших двух-трех лет &
буду работать над романом Ha BABE
терманской политической эмиграции,
Это будет продолжением «Успеха»,
темой которото был закат баварского
буржуазного общества. В моем новом
романе, сюжет которого построен п
борьбе различных групи и лиц. ро»
круг редакции крупной полнтической
тазеты, фигурируют главные дейструи
ющие лица романа «Успех»: Иоганий
Крейн,. Тюверлен и др. Развязка дая
ется в третьей кните этого романы
задуманного мной в виде трилогии,
«Успех» — это мой «Ад», роман ‘6
эмиграции — «Чистилище», а послед­няя часть (развязка) — «Небо».

Одловременно Фейхтвантер продолн
жает работать над завершением три»
логий об Иосифе Флавии. На очере­ди работа над послелней частью это
го цикла — «День грядет».

— Столкновение национализма я
космополитизма — такова тема всех
трех романов. Сюжет этой трилогии
взят из еврейской истории, но вы
ведь сами понимаете, что для Меня
как для романиста в этой теме мною
аналогий © современностью...
	В СОСР Лион Фейхтвантер пред
полагает пробыть около шести недель
Кроме Москвы он посетит также Лё­нинграл, Киев и некоторые райовы,
где воть еврейские колхозы. Во врея
своего пребывания в. Москве Фейлть.
ван: отрелактирует ‹ два сценария
для ГУК и Ленфильма по своим ро­манам «Семья Оппентейм» (сценарий
Лио Тантер) и «Успех» (сценарий
Лаврухина и Сорокина). В СОСР пи­сатель собирается написать книту
очерков «Советские зарисовки» — ©
встречах, © политическими, общест”
венными и художественными деятеля­ми нашей страны, а также с ряловы»
MH участниками социалистическом
строительства. Книгу иллюстрирует
приехавшая вместе с писателем аме­риканская художница Ева Герман.
		правдивее, чем ‘натурелистическая
копия внешнего мира. Лафарг дока­зал это положение практически, как
исследоьатель и художник. Обратив­шись как исследователь к фантасти­ке мифа о Прометее, греческих тра­тиков, героического эпоса п народ­ных сказаний, он раскрыл содер­жащиеся в этих памятниках прарди­вые черты реальной. исторической
действительности, Написав фантасти­ческую новеллу-памфлет. о безработ­HOM, пролавшем миллионеру свой
аппетит («Проданный аппетит»), он
реалистически вскрыл. самые отвра­тительные черты классового утнете­ния и эксплоатации. Реализм не He­‘ключает фантастики, если эта фанта­стика помогает правдивее ъоспринять
действительность. А основным усло­внем реалистического восприятия и
воспроизведения действительности
является умение видеть вещи во всех
WX связях, умение видеть причины
и следствия, умение обобщать. Bes
это вместе Лафарт называл умением
философетвовать и при этом приба­влял: «Не философствующий писа­тель, — только ремесленфик».

Резко критикуя натуралистов, Ла­фарг противопоставлял им гениаль­‘ното Бальзака, который’ «умел фи­лософствовать» и предвидеть. Крити­куя бесстрастных, Улалившихеа лот
общестьенной борьбы «матров», Ла­фарг прохивопоставил им Данте, при­нимавшего «страстное участие в со­временных ему политических бит
вах». Лафарг мечтал о таком худож­нике, который мог бы подняться до
художественного уровня, адекватного
марксовой гениальности и марксову
методу раскрытия действительности,
перед которымл как. товорит Лафарг,
искусство ‘буржуазных писателей
«только итра».

Вместе с тем он мечтал о том вре
мени, когда искусство освободится от
капиталистического ‘строя, враждеб­ного художественному” творчеству и
ставящего художника в унизитель­ное. положение. «Зевкие дарил свои
картины потому, что их, Бак он г­зворил, нельзя оплатить даже всем
золотом персилского царя, & наши
Мейсонье продают. свои картины
чикатским свиноторговцам, которые,
быть может, украшают ими стены
своих клоаетов». Изменения этого по­ложения в пределах собственниче­ского мира нечего ожидать. «Собст­венность, точно фурия, врывается в
человеческое сердце, потрясал самые
прочные чувства, инстинкты и по­ятия и возбуждая новые страсти»,
Она создала класс экоплоататоров,
который, сыграв. прогрессивную
историческую ‘роль, превратилея В
скопище ханжествующих бесплодных
паразитов, не способное больше с0-
здавать великие произведения искус­ства. Оно создало клаес эксплоати­руемых людей, превращенных в
автоматический придаток к машине,
людей, «у которых хватает сит на
то, чтобы страдать, но рассказать о
своих страданиях они уже не в с0-
стоянии», людей, в которых пода­вляётся «прекрасный дар поэтиче­ского выражения»,

Новый расцвет искусства возможен
лишь тотда, когда человечество вой­дет в новую фазу своего развития.
Пролетарская‘ революция, ‘свергаю­щая собственнический. строй и созда­ющая вместо него социалистическое
общество, — вот услоБне, этого но­вого расцвета человеческого общества,
человеческой индивидуальности, ис­кусства. Лафарг неустанно боролся за
это, будущее и верил в его близость.

«Близок час, восклицает он в
конце одной из своих экономических
работ, — близок ‘час, так жадно и
напрасно ожидаемый в течение дол­тих веков. Еще немного. и человече­ство вернется к. коммунизму; оно най­дет свое потерянное счастье и омоет­ся от низких интересов и страстей,
эгоистических и антисоциальных ин­тересов собственнического периода.
Оно подчинит себе ранее бескон­трольные экономические силы и до­ведет до совершенства чудные Е
благоролные свойства человека.
Счастливы, трижды счастливы муж­чины и женщины, которым суждено
увидеть этот возврат!»,
	В. ГОФФЕНШЕФЕР
	Be ee sn BRA A OY eee SO OY
	ыы Щи зогтт.хч-ъ>веь
		пу тг ть с
			Ботда-то я встре­тнл Гитлера в од»
ном кафе. Он-слы­шал 060 мне и дё­же затоворил. По­мнится, мы о чем-то INUMYTApOBAAA.
На одном из ‘зимних курортов мне
довелось жить некоторое время олно­временно с Геббельсом: От’ был в ме­ру узтив #` любезен” И вот недавно,
сидя в своем кабинете в Салари, я
слушал по ралло специальное вы­ступление Геббельса против Фейхт­вангера. Должен признаться, что ни­что не производит такого странного
впечатления, как радиопередачи из
гитлеровской Германии. Это — какая­то причудливая смесь безграмотности,
чудовищной фальсификации и самой
неожиданной ‘и’ грубой глупости...

1 марта 1933 года, в день прихода
Гитлера к власти, писатель был офи*
циальнымх гостем германского посоль+
ства в Вашинттоне, Топдашний немец
кий посол Пирвиц устроил в честь
писателя банкет, на котором присут­ствовали сенаторы американского

а, представители  художест­венного и политического мира.

— Через несколько месяцев, — рас­оказывает писатель, — после геринт­ского поджога рейхстага, будучи на
одном из Тирольских курортов (Ав­стрия), я получил телеграфное пред­ложение от федакции  «Нью­таймс». Газета просила меня прислать
каблограмму из двух тысяч слов 0
положении в Германии. Я немедлен­HO согласился, хотя многие отговари­вали меня, указывая на то, что ни
один крупвый немецкий хуложествен­вый деятель еще не заговорил откры­то с практикующихся в’ гитлеровской
Германии погромах. Но я не внял ут.
ворам друзей и каблогралему дал. Это
была первая в американской печати
развернутая корреспонденция о раз­гуле фашистского террора в Герма­вии,

Мы спрашиваем у писателя, что он
думает о книге Андрэ Жила «Возвра­щение из ОССР», В глубоких морщи­нах около узкого фтв Фейхтвантера
долго змеится саркаетическая улыбка.

— Видите ли, Андрэ Жид исключи­тельно «тонкая» и сложная «эстети­ческая» натура. С ним случилось то,
что часто проиоходит CO слишком
«утонченными» и недальновиднми
снобами. Они способны  проглядеть.
самое существенное в отромном со­циально-историческом процессе, ©0-
временниками которого являются.
Весь их пафос исчезает, когла они
обнаруживают, что, окажем, в убор­количества -
	необходимой бумаги. Я знаю, что Жил
очень долго Е чем
выпустил свою ЕНИГУ 9 Р. Сейчас,
котла эта книга вызвала бурный про­тест в самых разнообразных кругах
	радикально настроенной французской
	интеллитенции, Hl He может не по­HATh, что ето выступление — огром­ная оптибка. Мне кажется, что сам
Андре Жил позаботится © том, чтобы
	ero книга больше не перепечатыва­nat
		 
	7 декабря фашистские «юнкерсы» совершили разбойничий налет
на Гвадалахару, находяшуюся в 60 километрах к северо-востоку
от Мадрида. Славой этого маленького городка был знаменитый
дворец -герцогов Инфантадо — замечательный памятник испанской
архитектуры конца ХУ века, ныне разрушенный германской авиа­цией. Дворец, превращенный в. 1871 году в государственный му­зей, являлся редчайшим памятником своеобразного’ стиля ‹исабе­лино», в тором сочетались элементы мавританского, готиче­ского ш гфанне-ренессансного зодчества. Характерной  особен­ностью дворца герцогов Инфантадо, построенного в 1462—1483 гг.,
является богатство его декоративного убранства. Наиболее пышно
украшен внутренний его дворик (ра#о). По преданию дворец был
построен Хуаном де Гуас — величайшим из испанских зодчих
	ХУ века. На снимке —внутренний дворик дворца тд до
его разрушения.
	‚ Фашистские бандиты, выступив­шие против испанского нарола, раз­рушают один из красивейших ‘горо­пов мира — Мадрид, убивают 6езза­щитных женщин и детеи трудящих­ся Испании, ‘уничтожают величай­ие создания искусства.

Мы, художники-оформители Моск­вы, торячо протестуем против вар­варства испанских фатпистов, кото­рые при помощи немецких и италь­янских интервентов зажигательными
бомбалии с возлуха и артиллерийским
огнем уничтожают сокровищницы
гирового искусства — дворёц Инфан­талю в Гвадалахаре, Дворец Прадо м
Дворец герцога Альба, где собраны
творения Веласкеза, Гойя, Рибейра
и других тенизльных испанских ху­дожников.

Мы восхищаемся республиканцами,
которые в момент острейшей борьбы
за свободу спасают под артиллерий­ским огнем из горящих зданий про­извеления мирового искусства.

По поручению общего собрания
художники: ДЛУГАЧ, ВОЙЦЕ­ХОВСКИЙ, ГЕЛЬМС, ВАССЕР­ДАМ, НИКИФОРОВ, САВИН А.,
САВИН В., ТЭР, САВИНА
	Позор варварам!
	Интересная выставка
	Скромная выставка художников-са­моучек Коминтерновского района при­влекла многочисленных участников и
зрителей. 650 представленных работ,
несколько тысяч зрителей.

Наряду © квалифицированным ра­бочим на выставку прислала свои ра­боты домашняя хозяйка, наряду ©
18-летним юношей—<тарый партиец.

Общий уровень выставки сравни­тельно высок. Можно выделить до­вольно большую труппу самоучек, ов­дадевших элементарными приемами
	художественного ремесла и проявив­ших живописное дарование. Эти са­моучки нуждаются в твердом руко­водстве, которое помогло бы им най­ти путь к овладению художественной
культурой. Наиболее квалифицирован­ные и одаренные в этой труппе тт.
Коротков, Зайцева, Вахмистрова, Ха­ричкин и ‘др. (Среди разнообразных
по манере работ Короткова выделяют­ся благородством красочной гаммы и
четкостью композиции «Дед», «При­бой», «Зимний пейзаж»). Молодую ху­дожницу Зайцеву следует mpegocre­речь от музейной архаичности, отли­чающей ее «Мужской портрет» и 0с0-
		Съесу А. Афинотенова «Салют, Ис­пания!» нельзя признать удачей дра­матурга. В ней отразились ошибки,
свойственные и другим пьесам этого
писателя. Корни этих ошибок лежат в
чедооценке Афиногеновым `рукотодя­щей и организующей роли партии в
борьбе за социализм,

В 1931 тоду в своей кните «Твор­ческий метод театра» А, Афинотенов
ттисал: «Больше все чадо опасать­ся увлечения логическими схемами ди­алектических категорий, сводить жи­вой процесс творческих поисков к аб­страктной логистике, под которую за­тем  подтонять действительность».
Опасение это высказано Афиногеновым
не случайно. Если мы обратимся Е
его творчеству, если мы перечтем его
драматические произведения, то лег­ко убедимся, что Афиногенов-драма­Тург отдал большую дань как раз тому
самому вредному увлечению, от кото­ро предостерегал Афинотенов-кри­тик. Абстрактность, «всеобщиность» 3a­ранее заданной темы, «под которую
подгоняется действительность», — все
это как раз характерно для драматур­тии Афиногенова. Вспомним темы его
пьес: страх, ложь, змерть («Далекое»);
какие-то абстрактные, «вебобщие» Ka.
тегории, «изЕечные» свойства челове­ческой психики — вот что прежде
всего привлекает Афинотенюва.

«Безусловные стимулы» профессора
Бородина (пьеса «Страх») оказали
злияние на мнотих афинотеновских
тероев. Драматург, сам том не заме­чая, сделал все, чтоб обосновать В
практике теорию Бородина. Целая
труппа. персонажей в «Страхе» — Гер­ман, Цеховой, Варгасое, Валентина,
 Амалия Карловна — обрисована н8*
редкость колоритно, дана как живое
свидетельство правоты старото про­фессора. Гораздо бледнее выглядят те
герои пьесы, которые выступают как
представители советского латеря, как
единомышленники старой партийки

„ Каары. Вспомните Елену Макарову
	бенно «натюрморт», что ведет к пря­мой стилизации («Голова мальчика»).
Лирическим подходом KR пейзажу
подкупает молодой художник комоо­молец Корольков. г

«Приблизительность» в построении
художественного образа приводит мно­тих самоучек к штампу, к фальшивой
экспрессии («Испанка»). Самоучки,
за небольшими исключениями, He
работают над анатомией. Отсюда изо­билие цветистых платков a ля Ма­лявин, основное значение которых —
декоративными пятнами скрыть «пу­стотелость» портрета.

В сущности один Егоров выдвинул
характерно современную свою моло­дежную тему («Выходной день»). Од­нако он развернул огромное полотно
и многофигурную композицию (не­сколько взрослых ребят на фоне пей­зажа), не учтя своих художественно
технических средств. На большом по­лотне особенно резко бросается в тла­за отсутствие серьезной работы над
рисунком и банальность цвета. Чем
опособнее молодой художник, тем
больше с него спросится.

Н. СОК.
		театрам — таковы валачи кабинета,

В конце декабря кабинет начнет
консультационную работу. К годов»
щине со дня смерти великого пролё­тарског итисателя будет проведена
научная конференция, посвященная
драматургическому творчеству А. М.
Toppron.
	им. МООГС и Ленгосдрамы сопровола»

дает спектакль бурными овациями. Не
будем заблуждаться. Овации эти ад
ресотаны совсем не автору. Картины
тероических боев, с фашизмом, е00603-
данные на сцене, не могут не волно­вать нашего зрителя, Но когда он под»
водит итог всему. виденному в спек­такле, он справедливо упрекает ввто»
ра, не понявшего сути пролетарского
интернационализ ма.

Картины революционных боев, в4-
рисованные Афиногеногым, лишены
единой организующей идеи. Надо бы.
ло. широко показать организующую
силу правительства народного фронта,
об’единившего массы в борьбе ¢ фа­шизмом. Очень слабо отражена огром­ная.роль компартии. Коммунисты (88
исключением. Долорес Ибаррури) 3na­чительно бледнее рядовых анархи­стов, что абсолютно не соответствует
действительности; В пьесе недостатоз­но показано, что испанские фашисты
непрерывно поддерживаются герман­скими, итальянскими и португальски­ми фашистами, организовавшими ия“
тервенцию в Испанию.

Афиногенов не понял своей задачи,
он снова и снова обнаружил ограни­чевность своих идейно-художествен­ных стремлений. Он увлекся поверхно­стным изображением картин граждан­ской, войны, не вникнув в ее суть, не
поняв основных ее движущих сил, не
дооценив, сколь велика  OTECTCTBEH­ность художника,/ пытающегося pe
шитв такую величественную тему.

‘Некоторые театры кое-как сумеля
исправить вопиющие недостатки
пьесы Афинотенова об Испании, дру 
тие попадали под @х влияние, блё­годаря чему получились спектакли по­литичеоки неверные,
	В. одной из своих статей Афикоге»
нов советует нашим драматуртам вее.
гда помвать слова Горация:

Прежде чем станешь творить,

‚„_ Научись же порядочно мыслить,

АфинотеноЕу не ‘мешало бы эти ©ло­ва отнести к своему. драматургическо»
му творчеству. .

пока драматургия Афиногенов»
— это чаще всего кривое зеркало, #6
хажающее нашу действительность.
наш якобы ведущий журнал по дрь­матургии «Театр и драматургия» бла­тословляет ошибыи драматурга Афя­ногенова и избегает ux критической
оценки.
	Научно. исоледовательский отдел
Всероссийского театрального общества
ортанизует кабинет А. М. Горького.
Теоретическое изучение драматургии
А. М. Горького, сценическое вопло­щение пьес великого пролетарского
писателя и консультационная помощь
профессиональным и самодеятельным
	развертывается действие пьесы, Ke
главный герой — Борис Волгин, орга.
низатор кружка энтузиастог, честный
ий одаренный работник—терпит множе­ство жизненных бедствий, следующих
одно за другим, Все его благие намере­ния разбиваются о тупое противодей­ствие окружающей среды, у

Кто же мешает этому талантливому
чудаку? Кто окружает его? Карьерист
директор, бюрократ предзавкома, ста­рый. партиец — рабочий Петров, ло:
чему-то выведенный безвольным и ме.
ланхоличным, Васька-Кют — полубан­дит, пользующийся на фабрике боль­шим влиянием, наконец, единствен-.
ный друг Игорь Горский, молодой уп­равдел, похищающий у Волгина лю­`бимую. невесту. Дружными усилиями
всей этой группы. людей Волгин ока­зывается изгназвным < фабрики, опо­зоренным, об’является почти что вра­том. Так ради своеобразной «романти­зации» стоего тероя Афиногенов и
здесь искажает советскую  действи­тельность, в которой якобы распоря­жаются люди, подобные директору
Дробнову, предзавкома  Трощиной,
Ваське-Коту и-управделу Горскому. А
честный . партиец Петров пропал, его
почти нёт в пьесе. Так снова искрив­ляет Афиногенов советскую действи­тельность, т. е. клевещет на нее, В
такой действительности, гыдуманной
Афивогеновым, нет места честному и
способному Волтину. Ею окутывает
сеть грязных интрит и клеветы; его.
бросает любимая им женщина, его.
оставляют друзья; он обречен на оди-.
ночество, тоску.

Так автор нсказил жиднь, желая во
что бы то ни стало показать одиноко­го и фрондирующего ‹чудака». Мажор­ная концовка пьесы, в которой ра­бочие массы требуют возвращения
Волгина на фабрику, — это всего.
лишь традиционный хэшти-анд (счает­ливый финал), малоубедительный я
никак не спасающий пьесу. ^

Последняя работа Афивогенова —
льеса об испанских событиях «Салют,
Испания!». Нельзя не приветствовать
стремление драматурга откликнуться!
на эти события, стоящие сейчас в
центре внимания всего мира. Нельзя
недооценить важность и ответствен­НОСТЬ СТОЛЬ величественной темы. В
кратчайшие сроки «Салют, Испания!»
поставлена на сцёне. Спектакль не вос­полнил, однако, недостатков пьесы,
Они очевидны, хотя аритель теалра
		во покорности неизбежному и страш­ному року. Утверждение одного из ге­роев, что раз’езд «Далекое» стоит на­чеку, звучит иронически ‘и художест­венно ничем не оправдано.

Театр им. Вахтангога попытался
‘несколько исправить пьёсу. В пьесе во
время последней встречи © Малько
дьякон кланялся в ноги командиру,
‘который и отнускал его 6 миром. Те­arp изменил эту сценку. В спектакле
` Малько выгоняет врага и требует,
‘чтобы его немедленно ‘убрали с рабо­ты. Таким путем театр попытался
придать некоторую политическую ост­оту’ столкновзнию двух этих героев.

днакю исправление это только под­черкнуло нелепость пьесы, неправдо­подобность язаимоотвошений комкора
< сектантом. Зритель законно. недоуме­вает, почему же до носледней минуты
Малько относился дружелюбно к вра­гу, чем опрагдана столь ‘неожиданная
перемена в их отношениях?

Tax cuosa постигла Афиногенова
неудача, вызванная его нежеланием
проникать в действительность, брать
ее широко, во всем многообразии, во
всей сложности и полноте, понять
роль, значение, глубину большевика
командира. Характерно, что ни разу
Афинотенову не удалось создать про­изведения, в котором изображалась бы
та сторона нашей  дейстеительности,
в которой отражены центральные
проблемы современности. Партия, ее
роль в жизни нашей страны, люди,
воспитанные ею, ортанизующие и по­дымающие массы на борьбу за соци­ализм, эти темы не привлекали вни­малия Афинотенова.

Во всем творчестве Афиногенова
чувствуется стремление подойти к
жизни как-то сбону, выловить в ней
что-то ненастоящее, окружать своих
героев какими-то необычными, выду­манными препятствиями и трудностя­ми, ставить их в странные, неправло­подобные ситуации. А действительные
трудности, преодоленные под руковод­ством партии, оставались незамечен­ными драматургом.

Когда-то в «Чудаке» Афиногенов по­пытался дать бытогую зарисовку с5-
ветской провинции, как будто не
было никакой заранее данной схёмы,
«Обычные люди в обычной обстанов­ке». Небольшая бумажная фабрика,
работающая вще по-старинке, до ре­конструкции (это было в 1927—28 г.).
В этой серенькой загряжской жизни
	OC BCDKAIIO
	(О пьесах Афиногенова)
	или молодого казаха Нимбаева. Это
какие-то скучные резонеры. Им явно
не, пд силу трудная миссия, возло­женпая на них Афиногеногым, Автор
не проявил к этим героям особото вни­мания. А между тем ведь толыко они,
да еще профессор Бобров, олицетво­ряют в пьесе то новое, наше, совет­©кое, YO противопоставлено всему
окружению Бородина,

Возникает вопрос — почему же все­тави Бородин в конце пьесы. неожи­данно «прозревает»? Потому ли, что
автор разеернул перед ним прекрас­ную картину новой жизни, показал ее
строителей, их яркие героические об­разы, развернул грандиозную пано­раму борьбы за великие цели, указан­ные науке большевиками? Ничего это­го в пьесе Афинотенова нет. Бородин
идет к нам потому лишь, что автор по­казывзет ему; как низки и отврати­тельны его былые друзья. Вопомни­те, как в последнем акте они предают
Бородина все по очереди. Каков же
«безусловный стимул». этого  преда­тельства? Они предают его — это оче­видно и Бородину и зрителю — из...
страха. Если хотите, тут Бородин мог
бы увидеть новое доказательство пра­воты своих идеалистичеёких теорий.
Страх, биюлогический, животный страх
за свою жизнь, за свое мещанское бла­мполучие — вот что движет этими
гнусными людьми, стоящими у стола.
следователя.

Несостоятельность данной Афиноге­новым мотивировки «перерождения»
Бородина очевилна. Так, вместо разоб­лачения философского идеализма ста­рого профессора, вместо разоблачения
его теорин «биологических стимулов»,
об’ективно приведшей ем в чужой л%,
терь, Афиногенов искаженно предста­вил в пьесе жизнь советского научно­го. института, изолировал его от окру­жающей действительности, от внешних
общественных. влияний, ° затушевап
ропь партийного руководства совет­ской НАУКОЙ.
	Столь же странное впечатление про­изводит жизнь раз’езда. Начальник
мечется, и им управляет малолетняя
дочка, & жена, этакая гамсуновская
героиня — лесной зверь, — изредка
появляется на раз’езде. И Влас, и на­чальник, и другие болтают бесконеч­Ho... Разве это не ложное изображение
советских железнодорожников? Разве
это не кривое зеркало Афиногенова?

Пьеса, претендующая на то, чтобы
показать яркий кусок нашей действи:
	тельности, вызывает странное чувст­В