Слово Есть в музее ‘нашей армий реликвия, перед которой ¢ волнением останавливаются штатекие люди, а военные замирают в молчании, еловно в этот миг прозвучала для них строгая команда: «Смирно!» Реликвня эта == простое полковое знамя с серпом и молотом в углу; нет на нем ни тяжелого алого бархата, на еверкающих золотом кистей, но sto — Haстоящая воинская святыня, о нем говорил Сталин, предвешая близость нашей победы, его древка касались руки отважных и славных людей; различимое в самых дальних уголках земли, оно прошумело на весеннем ветру Незабываемого девятьсот сорок пятого года. Его ноднял на крышу дымящегося рейхстага воин Советской АрMAH, годовщину которой мы отмечаем теперь. Эпический тридцатилетний путь прошла наша армия со дня своего’ первого крещения огнем и железом на вьюжных снегах Нарвы и Иекова. Выетоял” ‘против всей интервентекой сволочи красноармейский паренек в остроконечном суконном шлеме со звездой, деливший поровну с друзьями последнюю пачку патронов, пбследнюю горстку махорки. — Выстоял вопреки угрозам и предсказаниям, выетоял наперекор смерти и холоду, тифам и блокадам. «Мы армию нашу растили в сраженьях» — так мы поем в Гимне Советского Союза. Тюбовно и заботливо создавал советекий народ свою армию. (Так кирпич за кирпичом строится здание, так глава за главой пишетел великая книга. И когда в 0е3- облачном июньском небе виервые заревели сирены воздушной тревоги, подняласв иа бой эта ненсчислимая и сокрушительная сила. Многие из нас тогда надели жесткую сврую шинель, в честь которой поэты сло-. Жили не одну песню, и фуражку с маленькой красной звездой, по которой узнавали нас во всех государствах и землях, me Ob ни побывали: Богатырекая 060ро-. на нашей столицы и ни © чем не сравнимое мужество голодного блокированного Ченинграда, грозная и святая стойкость сталинградеких твардейцев и отвага ceвастолольских матросов, побежлающтая смерть, — одних этих страниц было бы достаточно, чтобы сделать историю нашей армии бессмертной. А сколько еще на памяти у каждого из’ нас исторических еражений, стремительных штурмов, в3л0- манных и разметенных внрах рубежей, форсированных рек и поверженных крепостей! Как в сказке, — чем spocTHee бъется богатырь, тем он становится сильнее, — мужала и крепла наша армия. Она не только воевала, она беспрерывно училась в ходе сражений, в этой огромной военной академии, создавая свою новую стратегию и тактику на стылом холаду, по колено в гиблой болотной воде, под осколочными снарядами врага. И веaie, куда бы нас ни забросила военная судьба, мы твердо знали; что полевые проBola, проложенные пол огнем нашими связистами, сходятея в Времле, в кабинете человека, которого народ назвал отцом наней побелы. «Трогательны и сердечны. солдатские: легенды, рассказывающие ‘о появлении товарища Сталина в самые трудные дни на опаленном огнем правом берегу Волги. В этих окопных преданиях есть большая _М. МАТУСОВСКИЙ < народная правда. Да, бойцы чувствовали товарища Сталина всегда рядом, у самого плеча, впереди себя, в том месте, где решалея успех сражения. В этом пробитом навылет доме, который отстояли твардейцы Родимцева, уже была предрешена сульба Берлина. С этой, сто раз перепаханной H зассянной железом. сталинградской зем: ли начала наша армия свой путь, о’ котором чуть не каждый лень говорила всему миру Москва голосами двухеот двадцати орудий. _ ; Сейчас, в дни тридцатилетия наших доблестных восруженных сил, с особенной любовью припоминаешь всех своих фронтовых друзей, замечательных людей, с которыми сводила тебя бродячая доля вовнного корреспондента. Вспоминается мне молодой летчик Василий Олейник. олин из лучших штурмовиков — Северо-Западного фронта. Познакомилиеь мые ним п небольшом привалдайсвом селе Градобить. Здесь жили наши штурмовики, забивали «морского козла» в туманную п нелетную погоду, писали письма незнакомым девушкам, приславшим из тыла подарки, отсюда же вылетали они — B Meховых унтах и комбинезонах, © полной бомбовой нагрузкой, на свою отчаянную и славную работу. Вася Олейник был небольшим, светловолосым и коренастым парнем, как будто бы собранный весь на. одном железном стержне, На фронте. рассказывали о нем немало интересных. историй. Это он, возвращаяеь из разведки, был внезанно атакован из-за тучи. немцами. С последними снарядами в пин ке принял неравный 60%, вбил двух «мессеров» в землю, а сам донолз до евоей площадки на такой машине, что она тут же после посалки буквально развалилась на части. Латать и ремонтировать ве после этого полета: было уже невозиожно. Штурмовал он танка Гудериана и Byша, штурмовал зло, стиснув зубы, до полного израсходования 60мб и горючего. Это ему принадлежала фраза, которую, помоему, MOP свазать только советский летчик: «Нели я вижу цель, уже ничто меня не остановит». Вася Олейник погиб в хмуром облачном небе нал озером Ильмень. Перед одним из своих штурмовых полетов он и показал мне евои хневники; Некоторые записи из этих дневников мне хочется сейчае привести здесь. Вот что пишет Олейник о своем детстве: «Семья Олейника Якова’ Родионовича жило в маленьком хуторке в Луговицах, входившем в село Горбово. Зимой хутор заносило снегом, весною заливало волой разлившейся Десны. Отеп всю жизнь. батрачил. Вее члены семьи обычно ходили оборванные и толодные;, работая день и НОЧЬ ЛИШЬ для того, чтобы прожить какнибудь. В этой семье 22 января 1917 года и родилея сын — лишний человек, и без того семья была большая. назвали его Баськой, вот этот Василий и пишет сейчас 0б0 всем пережитом». Летчик опнсывает свое детство, рассказывает о своих университетах. Так постеленно мы знакомимея с несладкой и трудной жизнью церевенского паренька, восьмого по счету в большой батрацкой семье. «Отец мой был инициатором раздела земли межлу белнаяТьеса о полководие га В бою, беззаветно верящего в непобеAUMOCTh гениального сталинского плана. Ватутин знает, на какой риск оч идет, выдвигая в разгар боев за Виев дерзкий план овладения городом. Он прекраено понимает, какую серьезную ответственность несет он в этот решающий момент перед Родиной, и все-таки сознательно выбирает наиболее сложный и смелый путь для peшения стратегической залачи. Это и являетея основным драматургическим конфликтом пьесы J. Дмитерко. Есть в драме и поотиводействующая сила: академик, геперал-лейтенант КасьяHOB всемп способами отговаривает Ватутина от осуществления его «безумного» плана. Ho полководен-новатор верит в свою правоту, не отетупает перед непогрешимыми будто бы аргументами веемя признанного авторитета. ками. Кулак Лукашенко поджег нашу хату, а перед этим позавязывал все. двери. Мы только в окошко повыскакивали. Отец успел вытащить только. сленого коня и один в03. Я был пацаном, но помню ясно. как обгоревший отец старалея спасти‘ хотя бы что-нибудь, а я сидел в кустарнике и плакал». Вот в какой школе начинал свое знакомство с жизнью лейтенант Олейник! С признательностью говорил пилот о своих первых учителях, о роли сельского комсомола в его жизни, о годах учебы в педаготическом ‘институте, о своей матери: «Мать была’ больная, неграмотная женщина, но ве же в жизни разбиралаеь неплох0, понимала нами. стремления ‘и все время советовала нам учиться. Мы ее слутиали и следовали ее советам. Она хотела сделать из нае людей, и родина и наша армия помогли ей в этом. Ho не дождалась она этого времени. Мама, насколько вы были правы! Мама, почему Bac нет сейчас? Дорогая наша мама, вы бы п0- смотрели на своих сыновей, вы бы их не узнали, чем они были раньше и кем етали сейчас, как они из забитых хлопцев стали настоящими людьми!» Вот последние строки, на которых обрываются так и не законченные записки Олейника: «Очень много думаю о родине и родных. Где мой отец, братья, сестры и племянники?” Где Шура? А Григорий — что е ним? Ведь он был такой молодой и неопытный в жизни. У меня никого нет, кроме себя самого, человека, который готов жизнь отдать за освобождение родины. Родина, как ты звучишь тромко! Родина, за тебя я дерусь с фашистами, за тебя и готов уме-. реть кажлую минуту...» Я снова перечитываю эти листки, и снова встает передо ‘мною’ деревянное село Градобить, нелетный дождливый денек и маленький светловолосый лейтенант с_тремя орденами на гимнастерке, ‹ читающий нам свою последнюю исповедь. Вот какими людьми крепка и непобедима наша-армия. Лейтенант. Травкин -— разведчик. из повести «Звезла» Казакевича и штурмовик Василий Олейник -— это фронтовые братья, люди разных родов оружия, HO одной цели и одной веры. Нана армия вырастила целое поколение людей высокой дисциплины, сыновней верности Родине п гражданского лолга. Эти оли, прошедшие многолетнюю школу армейской выучки, навсегда сохраняют орлиную выправку, непреклонность в каждом споре и решительность в каждом деле! Вот он стоит на снежном февральеком ветру, солдат нашей тридцатилетней apмни, которая одним свопы существованием укрепляет дело мира и справедливости на земле. Вот он стоит с автоматом на ремне, Человек, отшагавший в керзовых сапогах половину планеты. Твердой и зоркой, сильной и справедливой нашей Советской Армии — слава! Ты на знаменах евоих хранила Грозную память воениых дней. Ты, как железо, пройдя горнило, Стала выносливей и сильней, В час, когда TH в города вступала, Шла через площади в полный рост, Столько салютов тебе сияло, Сколько на небе бывает звезд. Ты наступала на горных склонах, . В самых тяжелых прошла меетах С образом денина на знаменах, (( именем Сталина на устах! Действующих лин в пбесе много, некоторые из них появляются ненадолго. Но вее они очерчены точно и четко, их He сметаешь в памяти после того, как закроешь книгу или уйлешь из театра. Поллинным обаянием проникнута как бУдто незначительная Фигурка девушьисиноптика, которая скрывает свой юный возраст и плачет с досады что не может ничего поделать е проклятой оттепелью, мешающей боевым операциям Ватутина. «Тенерал Ватутин» —— э70 пьеса, написанная с искренним волнением. Она уже ‘выдержала испытание на сцене Харьковского театра имени Шевченко, зритель ее принял и полюбил—и за искреннее, идушее к сердцу слово, и за прекрасный образ освободителя Бияева —— генерала ВатуТИНА. РЕЙХСТАГ ВЗЯТ. Худ. Tl. КРИВОНОГОВ (студия имени Грекова). МЫ С ВАМИ. _ Михаил ЛУКОНИН Долг дружбы В дни Великой Отечественной войны стихи были неотемаемой › ча‘стью фронтовой печати, ‘они He сходи‚ли со страниц «Врасной звезды». Во всех газетах Действующей армии работали с0- ветекие поэты. Никогда ее поэзия ‘не жила так близко к своему читателю, He тровожила серлиа так. пак в военные годы! Советская Армия была для поэтов не простой темой, а повседневной жизнью, дела бойцов были их делами. поэтому и творчество их также врастало в мысли ий чувства воинов. Василий Теркин становилея незаменимым собеседником и другом по `блиндажу, Фома Смыслов-—бойцом coседнего взвода. Все это живет в памяти народа. И сегодня, в дни юбилея нашей славной армии, надо честно признаться: поэты в большом долгу перед Советской Армией мирных дней: — Посмотрите газеты и журналы 1947 года. Редко, редко встретишь в них стихи о послевоенной армии. Но виноваты в этом сами поэты. Они порвали связь © армией, перестали писать о ней. Окружные и а]- мейские газеты и журнал «Советский воин», зная запросы своих читателей, уделяют большое место стихам. В сожалению, произведения, появляющиеся там, не отвечают главной задаче Советской Армии послевоенкого времени-—воспитанию молодых воинов. Стихи, в основном, посвящены юбилеям или воспоминаниям о &- нувших днях». Такие стихи нужвы, но они не исчерпывают всего круга тем, требующих внимания поэтов. Тридцатилетний юбилей Советской Apмии по-родственному близок нашей поэзии, й в этот день особенно остро чувствуется наш долг перед армией. Государство живет величайшей героикой мирчого созидательного трула пед неусыпной охраной наших вооруженных сил; Армня несет свою службу, совершенствуя боевое маетерство. В нее придет новое пополнение, не закаленное боевым опытом. Поэзия должна помочь воспитанию молодого еолдата. Пусть он почувствует в стихах романтику и суровую правду боя, пусть полюбит свое оружие, принятое изо рук славных воинов. Нужны стихи и песни о ветеране и допризывнике, о солдате и офипере. Советская поэзия с асобым чувством долга должна служить делу укренления боевого могущества нашей Родины. НА ОДНОМ ФРОНТЕ СВОБОЛЫ Беликий чешский поэт, народный художник Станиелав В. Нейман написал в 1919° году стихотворение «Привет. советской России», которое заканчивалось словами: Ты -— наша мать, Республика Советов, зашитница, надежда всего света!.: Грабители клянут тебя повсюду, предатели язвят тебя лукаво, ты свет несешь трудящемуся люду. Над миром утверждайся величаво — пусть Красной Армин и мощь’ и слава гремит по свету! Страна Советов, здравствуй! Это было во время пресловутого четчиллевекого «похода 14 государств», котда на молодую Советскую республику наступали вооруженные. до зубов армии интервентов, ‘когда продажная журналистика и официальная пропаганда буржуазных правительств извергали потоки трязной клеветы о первой, только что рожденной стране социализма, когда из разрозненных красногвардейских отрядов, с невиданным тероизмом защищавтих Великую Октябуьскую революцию, родилась славная Советская Армия. Мы можем гордиться тем, что луч шие деятели чешской литературы, искусства п. науки, как, например, Станислав В. Нейман, Антонин Сова, Иван Ольбрахт, Мария Майерова, Зденек Неедлы, Иозеф Гора, Иржи Волькер, Витезелав Незвал п десятки других, тогда уже поняли, что созетекий народ, под водительством большевистекой партии, героически борется за светлое будущее всего человечества. Нозле мюнхенского предательства и ужасов шестилетней гитлеровской оккупации для всех нас пророчески зазвучали слова открытого письма поэта Станислава В. Неймана «Легионерам-коммунистам», написанного еше в 1920 году и опубликованного в журнале «Червен»: «Сохраните евои убеждения во что бы то ни стало! Верьте, что только социалистицеское государство может спасти пролетариат, а также и наши, народы. Держитесь крепко за эту веру и поступайте всегта только так, как вам подсказывают ваши ‘убеждения. Зы боретесь за свободную Чехослованкую республику, вы знаете, что если не’ победит революционный социализм, то наши народы станут вассалом международного капитала, и наша республика будет в ближайшей войне разгромлена». Я мог бы привести десятки подобных примеров из книг чешских мастеров культуры. Понимая, что союз с новой, социалиетической Россией обеспечит будущее Чехословакии, они стали достойным авангардом своего народа. Нелегко им приходилось в те времена. До 1935 года за возгласы: «Да здраветвует Красная Армия!», «Да здравствует Советский С0ю3!» рабочих судили по законам 0б охране республики. В течение семнадцати лет были нод запретом доброжелательные сообщения 0 СССР, рабочим и прогрессивной интеллигенции не давали возможности” езлить в Советский (0ю3. В заграничные паспорта полиция даже вписывала, на всякий елучай, фразу: «Во все страны Евроны, кроме СССР». Сколько раз Юлиус Фучик попадал в тюрьму за свои доклады о силе СССР и его’ значении для нашей безопасности! Истерия показала, что правда была на стороне наших мастеров культуры, наших рабочих, нашего народа. История показала, что наш народ осуществал боевой союз с СССР ип Советской Армией задолго до того, как этот союз был подтвержден договорами. История показала, что честные люди, которых тогда сажали в тюрьмы. 38 возглас «Да здравствует Красная Армия!», были истинными патриотами, так как они предвидели предательство = собственной буржуазии, стовор. ев с мюнхенцами и верили в дружбу Советского Cotsa. Единетвенной любовью, опорой п надежKOH A нашего народа в дни Мюнхена был Советский Союз и его героическая армия. В 1939 году, после оккупации нашей страны, гитлеровцы расклеили пропагандистекие плакаты с изображением немепкой автострады, которая будет проходить из Вены через Прагу до Берлина. Ночью чешские патриоты написали на этих плакатах: «Вее равно, по ней пойдет Красная Это написали те, кто всегла славил Врасную Армию. Это сделали люди, которые давно уже мысленно представляли себе советские танки, стоящие сейчас на высоком предестале на олной из площадей Праги, как памятник победы. Советский танк на пражской плошади! Ченские отцы и матери благоговейно BOAT сюда своих детей; танк этот является символом не только героизма Советской Армии в б0р5бе против фашизма, — он говорит о том, что благодаря победе советских войск наш! народ емог по своему желанию свободно строить жизнь на 60бственной земле. Только благодаря тому, что «освобождение наших народов и восстановление нашей государственной независимости пришло © ‘востока, что нашу национальную свободу и государетвенную незавиенмость принесли нам Советская Армия и Советский Cows под водительством тени. ального полководца и государственного деятеля Сталина» (Готвальд), наша родина избежала «заботы» чёрчиллей, бевинов и маршаллов, результаты которой мы се чувством ужаса и отвращения наблюдаем в Греции. Однако, к сожалению, и у нас еще нахолятся людишки, которые вероломно пытаются унизить в глазах народа и пре-- уменьшить исключительную заслугу Co‘ветского Союза и его армии в деле оевовождения Чехословакии. a Это—гнусные клеветники из различных грязных бульварных листков; главным 0бразом из национально-социалистической печати, которая, не задумываясь, публикует статьи вроде: «Бевин за свободную Евро-- пу> или «0 советском империализме». Заодно с ними выступает Фердинанд ПШероутка, старый антидемократический зубр, скрывающийся ныне под маской демократа. В момент, когда Чехословакли угрожала непосредственная опасность ‘со стороны гитлеровской Германии, эта «знаменитость» писала’ в одной из своях статей: «Вакие бы внешнеполитические и внутренние потребности и интересы ни сближали Советскую Россию с некоторыми’ демократическими государствами на поле: дипломатии, на фронте свободы мы не стоим вместе...» т > oO Этот, с позволения сказать, публицист, оскорблявший в течение многих лет (0- ветскую страну, пылавший злобной ненавистью ко всему советскому, Печатавший статьи любых предателей и ренегатов, сейчас счел возможным опубликовать в журнале «Днешек» подлую статью, в коTopol оспаривал роль Советской Армии в освобождении Праги. Влеветническое выступление Пероутка’ вызвало отпор со стороны всей прогрессивной чешской общественности и заставило четырех советских офицеров, yaactников освобождения Праги, написать письмо в журнал «Днешек». Но «Днешек» письма не напечатал. Когда же письмо советских офицеров было опубликовано в других журналах, «Днешек» разразился грубой бранью. Таковы нравы «демократов» из «Днешека», всегда и веюду кричатцих, что они — «защитники свободы». Bea эта история принесла все же свою пользу: она помогла народу разглядеть, кто его враги, что они замышляЮТ И Ето этим врагам помогает. ‘fla, Ham народ отстоял свою любовь к СССР, как и в те времена, когда реакция держала власть в своих руках, когда преследовали людей, открыто выражавших восхищение Советским Союзом и его армией. Тридцать лет существует Советская Apмия. В какого победоноеного гиганта превратилась она за эти голы! Нет уголка на земном шаре, откуда не были бы к ней устремлены глаза, полные любви и восхищения. - Наш народ любит Советекую Армию, свою освободительницу. Эта любовь выросла в борьбе, на олной линии бронта, в одних и тех же окопах, в одних и тех же атаках против общего врага—империализма. И на этом фронте. мы остались вместе. Пусть живет и крепнет Советская Армия на радость всем честным людям и на горе поджигателям войны, угнетателям народов и их приелужникам! ПРАГА, а ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА В ночь на 6 ноября 1943 года тенерал армии Ватутин разговаривает по телефону с Москвой, — Ночему ты не епить? — спрашивает он свою Маленькую дочурку. — Весь дом не спит, — отвечает девочка, — ждут освобождения Киева. Чудесному подвигу, которого с нетерпецием ждала в те лни вся наша страна, и его герою, сталинскому полководцу Ватутину, посвящена пьеса украинского поэта Любомира Диитерко. Автор сам был свидетелем и Участником исторических боев за Киев, и нужно отдать ему должHoe — сумел передать читателю и зрителю непосредетвенное ошущение исторических событий, сумел создать правдивый, обаятельный образ полководца и большевика, скромного и душевного в личной жизни, влохновенного и отважного стратеБЕССМЕРТИЕ Под ударами врагов” родилась . наша армия: Мы все вышли из ее рядов. и пусть каждый вепомнит сеголня своих товарищей, с которыми плечом к плечу начинал свой знаменитый трилпатилетний поход от оимнего дворпа ло дворца ‘терманского рейхстага. Но своим дарованиям и заслугам они тоже могли бы стать нынче маршалами, разгадчиками приро= ды, мастерами’ и полководцами социалистической индустрии. Они не отзовутея на нашей перекличке, они никогда He увидят своей преображенной Родины, они пали на полпути к великой славе... То была пора гнева и предельной материальной скудости, но’ мы ‘былая богаче всех: неразменные червонцы юности звенели в наших песнях. На восемь человек, печатников и ездовых ‘в моей крохотной походной типографии приходилось две тачанки, три шинели да кожаная куртка, одна; остальные шли пешком, кутаясь во что придется или даже накрывшись одеялом от морозного снвашекого сквозняка. Но нам было тепло, — люди грелись тем зноем, который несли в себе; его хватало и Ha 10, ч10бы отогоеть уставших... Я 9х, если бы тот скромный, милый и веселый Егор Мильков, ¢ которым в номянутое розоватое зимнее утро мы переходили Сиваш, мог вот так же, плечом в плечу, проетоять со мною торжественный московский парад Победы, котла боевые знамена старого мира, самые злые — со свастикой, упали к подножью мавзолея; когда тысячевольтная дрожь восхищения пронзила” душу и в июньский полдень вдруг холодно стало на Красной площади от количества быстроходной, ‘отовеюду нахлынувшей военной стали!:. Это чувство выше любого ордена, который может украсить простреленную грудь солдата Революции. * Но страна шла вперед, на каждом победном рубеже расставаясь с теми, кто пал на поле брани. Они оставались лежать, обхватив руками родную землю, которую так любили. Они умирали не напрасно, — из каждой кровинки их, как в сказке, поднялось но новому солдату. Вот ваша родословная, победители Хасана и Халхин-Гола, Кенигоберга и Берлина. Вспоминая легендарные имена Фрунзе и Чапая и тех командиров советского государства, чей прах погребен в стене кремлевской; мы не забыли и тебя, безвестный рядовой Егор Мильков! Это были сильные, отборные, › волевые, закаленные в лишениях бойцы. Они дрались так, словно тела их были изо льда й камня, а сердце из солнца, Они знали и передали своим сменщикам таинетвенные секреты победы, из которых первый состоит в том, Что в войне жестокая суровость к себе нужна в той же степени, как и ненависть к врагу, а второй— что каждая большая схватка кончается рукопашной, и в. ней одолевает тот, в ком жарче пламень веры: есть нечто посильнее урановой руды... Они умирали не напрасно: кровь героев занимает первое яесто среди тех благородных, вещественных и духовных материалов, из которых строится величие страны. Подобно тому. как добавка редчайшего металла придает 0600ую прочность стали, так и кровь эта вошла в нашу нынешнюю ‘армию и м0л0- дую мускулистую технику. Дыханием тероев пропитан наш’ ветер и самая вода налих рек; их верность Родине влилась в клетки нашето разума и стала мудростью советской молодежи. Она живет, чтобы продлить их’ бессмертную жизнь ий довершить их дело, охранить на земле источник жизни, Й в тоды, когда в 07тдалении погромыхивает гроза и антрепренеры смерти. хотели бы затеять матч бокса в атомных перчатках, воспоминание о мертвых‘ героях имеет действие присяги. Вечная слава тероям. павшим за честь. свободу ий независимость нашей непобедимой Родины. мали таке, что ссли разум не вмешается в стихийный ход вещей, произойдет самовозгоранье цивилизации. Очередной поработитель на следующей фазе технического могущества просто подымет в воздух распрекрасную, беззащитную мирскую красоту вместе со всей ее начинкой. Молекулярной пылью, новым теологическим слоем она осядет на морщинистую кожу земли, и будущему. археологу, если такой заявится в чужой планеты; легче будет найти позвонок мамонта либо топор питекантропа, чем даже ничтожное напоминание о несостоявшихся полубогах двадцатого столетия. Этого завершающего пессимиетичеекото апофеоза не случится, Неистребима жизнь, бесстрашен ‘и’ зорок человек, Смотрите, еле приметные тропки вьются в поисках натравленья, на 10- ризонте. Следы зачинателей, каждый порознь, еще различимы на них. Они шиpares WH сливаются в одну столбовую’ дорогу. Она все прямее, по ней идут яюди, их много. Горстка смельчаков преврашается в лавину энтузиастов. Их пытаются остановить угрозой и диверсией, интервенцией и блокадой, —Сквозь все это они проходят с песней, как сквозь дым. Их с каждым годом становится больше; после каждого потрясенья все новые отряды примыкают к ним-——областями, державами и в будущем, кто’ знает, может быть, даже целыми материками, если народы позволят злодейству напоить себя из адской чаши заключительной войны, Все чаще люди будут обрашатьея в единственному, сопиалистическому якорю спасения. Живое хочет жить. Мечта делается исторической цеобхолимостью. . Человечеству. надоело быть рикшей богачей, которые куском хлеба, хлыетом и проето выстрелом в затылок гонят его в самую бездонную из безли. Мы стоим на гребне. Отсюда ленинская мечта в расстоянии одного перехода. Caмые гордые вершины истории представляются лишь холмами с такой высоты... Там, внизу, парят орлы, рождаются ручьи и зреют грозы: Еше ниже вся, нод нами, обтирная, из края в край пройденная, долина, — старый мир, распаханный траницами, изрытый траншеями былых сражений, усеянный кладбищами погибших творений и неосуществленных порывов. Старый мир... Одинокие святыни высятся среди этого вызывающего скорбь и размышления пространства. Онлаченных такою кровью, их не так ужо много сохранилось для потометва. Поражаясь количеству трудодней, затраченных хотя бы морем на обточку прибрежного голыша, люди веегда забывали, сколько их еобственных усиций и творческого вдохновения вложено в любую, привычную руке и глазу, обиходную мелочь, не говоря уже о высочайших созданиях человеческого духа. Они плохо берегли свое, самое дорогое на свете. Бак часто вслед за гением и творцом приходил варвар и хам, угонявший человечество назад, к Атилле; тараном, железом ‘и огнем он крушил хранилища людской вультуры, ярясь на живучесть. мыели и крепость камня, которых его бешенство не умело раз’ять на атомы, обратить в первородную. целину. На протяжении веков постоянно в какой-нибудь части этой дотины вился в небо дымок погрома. Навухолоносор стирает древний Тир с лица планеты. и две © половиной тысячи лет спустя Гитлер обрушивается на pyccralt Новгород. Дикарскую дубину сменяет меч, на смену толу торопится атом. Светлейшие умы давно заметили, что возрастающие производственные возможности человека при капитализме становятся арсеналом самоистребленья; они пони-