Ванла ВАСИЛЕВСК бодном волеиз’явлении, мешками золота подкупали слабых и продажных, поднимали с постелей умирающих, пользовались услутами агенгов в рясах. Сообщение итальянского миниетра внутренних дел о том, что порядок во время выборов охраняют 400 тысяч соллат и полицейских, достаточно врасноречиво говорит о том, как происходили выборы в Италии. Демократия среди скрежета танков, патрулирующих по улицам, свободное волеиз’явление под тенью атомной бомбы, честность, бряцающая ино» странным золотом, — вот методы инквизиторов, стремящихся сжечь на костре BCE, что движется вперед. Свыше восьми миллионов толосовавитих, однако, не испугались бомб, танков и вооруженной полиции, не позволили соблазнить себя блеском долларов. Эти восемь миллионов —— люди действия, люди твердых убеждений, люди будущего. Нужно сказать, что после многих лет власти Муссолини, когда погибли в борьбе лучшие, когда в людях вытравляли малейшие поползновения к протесту, когда Италия утопала в крови рабочих, после тяжких перипетий войны итальянский народ перед лицом предвыборного террора и нажима достаточно ясно высказал свою волю и свои взгляды. Итальянский народ также идет вперед, и его не задушит ни отечественное, ни иностранное насилие, ибо его вера и его стремления соответствуют завонам жизни, законам вселенной, которая движется, движется вперед. «Это только доказывает, что уроки жизни не проходят даром. Значит, земля не только вертится, но можно сказать, что она не зря вертитея и что она имеет свой путь вперед, к своему лучшему будущему» — пусть вдумается мировая реакция в эти прекрасные слова товарища Молотова. Вазалось бы, что камнания, столько лет проводящаяся за океаном, все разрастаясь, вытравит там из человека все, что мы привыкли называть именем человечности. Вогда мы перелистываем книжки, которыми питает Америка свою молодежь, когда мы смотрим фильмы, на которых эта молодежь воспитывается, когда мы проглядываем газеты, которые ей дают читать, — нас невольно охватывает страх: что может выйти из такой молодежи? Но когда профессора Паркер» из Эвансвилльского колледжа в штале Индиана лишили профессуры за то, что он председательствовал на митинге поддержки Уоллеса, — в защиту Паркера демонстрировало 800 студентов колледжа. При дополнительных выборах в палату предетавителей от 24-го округа Нью-Йорка представитель американской рабочей партии без труда победил кандидатов демократической, республиканской и либеральной партий. В комитетах поддержки Уоллеса совместно работают рабочий и интеллигент: в стране, гле линчуют негров, где существует отдельный трамваи для черных, сторонники Уоллеса заседают в одном комитете с негром. Мир банкирских улиц, мир богатства, привилегированных семей, линчевания негров, бульварной прессы и безнаказанных гангетеров поколеблен. Его подкапывает, взрывает, против него выступает свободный человек, который не признает. власти золота, не признает расовых предрассудков, не пылает жаждой войны и не считает советокого колхозника или советского ученого своим врагом. заковать в цепи, чтобы превратить в своих слуг и рабов народы. Китайский народ борется. Китайский нарот идет вперед. Китайскай народ побеждает. Ибо земля движется, и перед ней один путь — вперед, в лучшему будущему, в истине, свободе. : Сейчас много говорится 0 железном занавесе. 0 железном занавесе, которым мы, якобы, отгородились от остального мира. Этот железный занавес существует лишь в горячечной фантазии джецов и поджигателей войны. В длействительноети есть, уже долгие годы реально существует иной железный занавес, занавес, выкованный из клеветы и лжи. Лолгие годы резкционеры пытались опустить его между нами и трудящимися мира. Десятилетиями они тщательно прегреждали этим занавесом все пути, пытаясь не допустить до слуха трудящихоя мира ни одной вести о том, что у нас делается. Оки хотели, чтобы в ним не доносплось эхо © полей, где работают колхозники, стук машин с советских заводов, веселый шум из школьных зал, где учится наша молодежь, и радостный смех из детских садов, где играют наши дети. Линкой черной струей лилась pera лжи, — в книгах, газетах, на собраниях, в тбатрах и кино отравляли души трудящихся. Инквизиторы публично обвиняли нас во всех преступлениях, но в глубине души ненавидели нае лишь за одно: за то, что мы доказали, что земля вертится, что мир идет вперед, что перед человечеством лежит не глухой тупик, а прекрасная, широкая дорога ввысь, по которой мы идем уже тридцать лет. Этот железный занавес не выдержал ударов истории. Его еорвал солдат Советекой Армии. Через границы, переставшие существовать, он, советский солдат, понес в мир свидетельство о великой правде. Он понес весть об отечестве трудящегося человека, о стране социализма. Он показал миру мужество советского человека, его прекрасную душу, его великий ум, его безграничную верность и преданность, его бескорыстие, самоотверженность, уважение к людям и народам. И до глубины души ужаенулея суд черпых инкризиторов. Ужаснулея больше, чем тогда, в 1917 голу, когда он еще обманывал себя надеждами, что Советский (Союз не выдержит, не устоит, рухнет. Все эти расчеты были зачеркнуты. Гитлеризм пал, побежденный рукой, сердцем п мозгом советского человека. Советский Союз вышел из войны победителем, освободителем народов. Он вышел из войны сильный и сплоченный, и не успели еще ‘оттреметь орудия, как снова взялся за работу, за строительство, победным маршем двинулея вперед по пути в коммунизму. И тут все темные силы мира снова принялись усердно чинить разорванный занзвес. Снова полились потоки лжи, вепыхнуля огни ненависти. Ибо стражам окостеневших форм, .KpPeпам умерших верований трудно, невозможно примириться е тем, что в одной шестой части мира трудящийся человек живет свободным, что там правит народ и человечеекая жизнь движется вперед мощно, неулепжимо. . Сейчас роль темных сил, их положение труднее, чем когда бы то ни было. И именно потому. что существует эта шестая часть мила. Ибо мир неудержимо идет виеpel по пути прогресса. Они протягивали хинные лапы & странам новой демократии. Они во что бы то ни стало хотели спасти землю для польских помещиков, шахты — для румынских миллионеров, заводы =— для капиталистов Чехословакии. Не вышло. Не могло выйти. Ибо мир неттержимо идет вперед. Итальянскому народу бросали бревна под ноги. С лицемерными воплями о демократии угрожали атомными бомбами городам, которые отладут большинство голосов коммунистам. С криком о демократии и своКогда-то, века назад, одинокий человек стоял перед судьями, и пламя костра инквизиции отражалось в его глазах, —коетра, готового поглотить ето. Черные рясы судей впитали весь мрак средневековья, и фанатизм мракобесия искривил их лица. Они знали, — и это было окаменевшее, косное знание сотен и тысяч лет,— что земля неподвижно покоится в пространстве. Из мчащегося по звездным путям, враша юшегося шара они раз навсегда сделали застывигую в евоеи неподвижности плоскость, и это был их священнейший символ. веры. Отинокий человек в дерзании своего испытующего разума осмелился утверждать, что земля не является неподвижным камнем. Вэпреки телетым фолиантам средневевзвых мудрецов, вопреки автораятеоту библии, наперекор горящему костру, одинокий человек, Галилео Галилей, еще раз швырнул в лицо судьям евой символ веры: — Й все-таки она вертится!.. Погасли костры инквизиции. Покрылясь пылью ученые книги средневековья. А‘слова Галилея, познавшего истину, сохранили вею св0ю еплу правды, и сейчас любой ребенов на земном шаре знает, что этот шар движется, плывет в пространетве крохотная частица гигантекой вселенной. Сейчае, когла до нас доносится беспорядочный хор обезумевших от ненависти голосов, невольно вспоминаются этот суд, это окоетеневшее упорство и тщетные уеилия умирающего мира противопоставить истине и движению вперед ложь и окаменелесть изживших себя верований и форм. Земля движется. Й человек на этой земле идет вперёд. И жизнь на земле идет вперед, к новым свободным дням мира. — ‚Одиннадизть лет назад захлебнулея В крови мужественный испанский народ. Силой оружия реакции всего мира, силой золота реакции всего мира было задущено право на жизнь и свободу на Пиренейском полуострове. И с торжествующим воем было об’явлено, что в Испании воцарился «порядок». Отлиннадцать лет прошло е тех пор, но не покорен испанский народ! Но сей день тремят выстрелы в горах Астурии. В течение одиннадцати лет не удалось ни расстрелами, ни каменными плитами тюрем заглушить голое испанского революционера. В лесах и недоступных ярах екрывается все эти годы испанский партизан, зная, что его час придет. Ибо земля движется, ибо мир идет вперед. ‘ Вот уже два года сыплются на Грецию бомбы с самолетов, принадлежащих иностранным правительствам. Офицера греческой реакции инструктирует американский офицер. В Грецию плывет з0- лото и оружие из-за дальних морей. Войсками греческих монархо-фашистов командует заграничный, заморский командир. На маленькую горную страну обрушились мировые державы. Волоесы вБиили на борьбу с маленькой страной. Казалось, в несколько дней они поставят на колени греческий народ. Носвот, два года спустя, три четверти территории Греции находится под контролем греческих патриотов, солдат свободы. Сильнее долларов и фунтов, сильнее американеких самолетов и разнообразной техники уничтожения оказалось стремление к свободе, несокрушимая воля итти вперед, & счастью человечества. Больше. двадцати лет продолжается борьба в Китае. Когда китайский бедняк, рабкули, угнетаемый отечественными и иноземными эксплоататорами, пожелал жить человеческой жизнью, ему об’явили смертельную борьбу отечественные и чужеземные собственники. Они хотели, чтобы в «желтом государстве» все было попрежному — так, как тянулось тысячелетиями. Однако воли и стремлений китайского народа не сломили ни каста отечественных угнетателей, ни заморские господа, спокойно наблюдающие, как гибнут от нишеты люди в их родных странах, и никогла не жалеющие золота и оружия, чтобы. Нлават худ; В, КОРЕЦКОГО. днепровские нужно взглянуть по пути. в Киеве густо сажать Дёревца, На завод «Большевик» завернуть бы—там ждут молодца, Ждет его с нетерпеньем родная сестра Беларусь. Ждут его ленинградцы, — попробуй, скажи, — не ABMOCD! Для него лесорубы сплетают из’ дуба .венки. Носят имя его наилучшие в Туле станки. Мчится в поезде он, — и гудят паровозы в ночах. Он на домны глядит — отражается пламя в очах. Он стоит у Кремля, под стеной поседелой, как дым. И знамена бессмертные ветер колышет над ним, Я прошу его в гости ко мне завернуть хоть на мяг. Мы. обнявшись, как братья, пойлем по стране напрямик = , как братья, поидем по стране напрямик р советскую в грозах, в дерзаньях живых, На мосты на На Крещатике PIEPB Андрей МАЛЫШКО Все румяней, все ярче небес пламенеющий край, По колхозному полю’ идет молодой Первомай. Загорелый, обветренный, как тракторист, чернобров, Весь в сияющей сини, в зеленых знаменах ‘дубров. Видишь, лента Днепра на широких трепещет плечах. Блещут заводи Волги у юноши в ясных очах. Мариупольской домны и домны уральской огонь на ладочь. и звучат Светлобронзовым жаром ложится ему Запоет, -= соловьи заливаются в лад, Из окна комсомольского клуба напев Из окна комсомольского клуба напевы девчат. И лелеет земля в глубине золотой урожай. — С добрым утром, товарищ! Как имя — Первомай! Он садится на трактор, и в землю врезается плуг, И по струнке идет, так, что поле дымится вокруг. Звеньевые довольны; — Взгляните, каков молодец! Работяга, красавец, должно быть отважный боец! _А ему — по земле бесконечной далеко итти. твое? я прошу его Мы, обнявши on Видеть землю mmm ААА ААВ АААЗААВЕРАДАТ ААА == Слушать, пение нтиц, голоса. молодых звеньевых. Слову дружбы внимать, и беречь, и растить урожай, И Отчизну любить -— свой бессмертный; сияющий край. Перевела с украинского В: ПОТАПОВА, парнишка в закопченной спецовке, видимь, из демобилизованных: из-под его спецовки видна была такая же замасленная гимиастерка. Ему стало стыдно, и он 106 внутрь молотилки, гремя гаечным ключом. Этом случайно услышанный разговор глубоко запал в мою память. Он снова возник уже совсем недавно, когда, будучи в Ленинграде, я услышал, как, партийный работник, советуя ‘писателям поехать HA один из ленинградских заводов, говорил: — Вы понимаете, что значит сейчас социалистическое соревнование? Стахановцы этого завода отвечают. перед Днепростроем, и оттого, что они знают, для ком работалт, они особенно ответственно относятся к каждому агрегату. ila, этоуже новое качество социзлистического соревнования, выражение RKONMYнистического сознания, и опять-таки 080 выпастает в трухе. Сейчас уже каждый’ стахановец стоит на государетвенной вышке. Он хозяин He только своего станка или цеха, он-——хозяин государства. Веего’ государства! Вот какой путь. прошло социалистическое соревняние, как’ изменилось сознание советского человека, работника, трудолюба. Ham взор, наше сознание всегда обращены вперед. Мы вое в одном ряду—раб0з ‘тие, крестьяне, интеллигенты — коммуцисты п боспартийные приоткрываем завесу в завтрашний день. Мы видим этот день, он будет прекрасен м полнокровен. День коммунизма, подготовляемый ежедневным нашим трудом, подвигом!’ советекого народа. Анатолий СОФРОНОВ Хо SAUL зосударства В нынешние предмайские дни мне вспоминается далекая весна. Донская степь еше в сизом мареве. На окраине города Ростова, за рощами, окаймляющими рабочие поселки, появились люди с теодолитами, в степи были разбиты брезентовые палатки и деревянные, сколоченные из соензвых досок, мастерские. Загрохотали экскаваторы. Появились первые котлованы, первые стены. Пришли бетонщики, землекопы, каменшики, Слесари, котельщики. Строился Ростовский завод сельскохозяйственных машин. Поколение; не успевшее пройти школу гражданской войны, здесь, на лесах первой пятилетки, проходило свои «универейтеты», получало общее, политическое и гуманитарное образование. Уже в весну тридцатого года, когда пол крыши нескольких цехов были привезены станки, ударные бригады. на’ строительстве Ростсельмаша отмечали к майским дням Что нам принесло социалистическое соревнование, ударничество, как тогда говоМы. восемналцатилетние и двадцатилетние юнцы, почувствовали на себе ответственносеть не только за конкоетно порученное дело, но и за весь завод, за каждый его участок. Монтируя цехи, мы, может, тогда и недостаточно четко прехставляля значение своего пеха в общем Это испытали тысячи моих CBEPCTHA-— Ков — поколение, сформировавшееся В тридцатые годы. С тех пор прошзю’ восемнадцать лет. Завод Ростоеельмаш дал нашей стране десягки тысяч комбайнов, сноповязалок, паугов, сеялок. Немцы за короткий срок оЕкупацни разрушили завод. Сейчае Ростсельмаи почти полностью восстановлен. Не так давно мне пришлозь быть в том самом цехе, в котором я работал в трилцатые годы. Он был восетановлен заново, но так течно, что заметить перемену было почти’ невозможно. Я встретил старых друзей по комсомольсвим годам. Вдоль огромного цеха медленно двигалея конвейер, на котором стояли еще не окрашенные комбайны, .Я подошел к комбайну. Мне хотелоеь посмотреть, так ли H Ha TOM ли самом месте стоит вал барабана, который я некогда фрезеровал, сменив профессию слесаря на фрезеровщикя. Вал стоял на том же месте. Но около комбайна я услышал разговор, который привлек мое внимание. Разговаривали двое сборщиков. Я прислушался. Старший вытоваривал младшему. — Разве так затягивалт... Этак все к черту полетит... Да нет, ты посмотри, ты не отворачивайся, — сборитик тянет сво‚его собеседника куда-то внутрь машины. — Придет на Алтай, да вдруг герою какому попадет @воя работа, а герой скажет: строю промышленности, но это был наш «Эх, ростеельмашевцы, таботнички». Мы перед Алтаем отвечаем, понимаешь? — Да, понимаю,—отвечал ему молодой цех. . мы уже чувствовали себя в нем хэ‘зяевами! Vial g УМУ VV ee NEU r C BOW первую годовщину. В первый лень мая. день, 80718 толя Ш зн тона ат щиеся всего мира отмечают свой праздник, свободный человек становится против темных сил, поджигающих инквизиторские костры, и громким” голосом говорит: ` — Мир не пребывает в неподвижности. Мир идет вперед. Вперед, ввыеь, к свободе, к счастью. Сквозь бои и труды, сквозь муки и усилия идет свободный, борющийся за свободу человек. И дойдет. Ибо таков высший закон жизни, закон вселенной, закон истории, которая, как река, течет в одном направлении. ЕВЕ НЕЕОЕЕНЕЙ SULSRSSESA CARER вис о заново ЕО ия ЕСН ВИ ВЕ ЕВЕ БОВЕ ОВЕН НО Ви вони винчи овниние ЯНВ ЕЕ НИИ Я Не ЯМ ИВ НИИ ОНИ ЕВЕ ИЕ ИЕ ЕЕ ВИНО Е КОИ ВЕСИ ВЕ ВЕ БИ ВНЕ Бен Бы ми им ива ими меча ции Юрий НАГИБИН мог бы ты, простой рабочий, стать инженером? Стать начальником? В ответ я ‘рассказал ей о Семиволосе, Ильине, Кривоносе: ‘и других простых 60 ветеких людях, достигших больших высот. — Я их не знаю,—вздохнула мать.—“ Ho я верю tebe. Я верю, что и мой Христо станет большим человеком, Tut много сделал для нас, пусть бог дарует тебе счастье. И сохрани хоть маленькую память о матери, Которая тебя благословляет. ‘ — 9то счастье в моих руках, мать — ответил я. — Свободные люди — хозяева своего счастья. Борискин на сскунлу замолк. —Й Дальше вы сами знаете, что было. Я вернулся на родину, и очень скоро учитель превратилея в ученика. А сейчае начало сбываться то, о чем мы говорили с Ватериной Стойчевой: И мне хочется написать ой... — Борискин улыбнулся. Вонечно, не для тото, чтобы похвастать мол, вон куда шагнул... нет! Но Ведь они видят в нашей судьбе свою судьбу: что достигнуто нами ‘сегодня, будет завтра достигнуто ими. У нае никого не удивляет, когда простой деревенский парень станоBUTCH инженером, директором, но для Катерины” Стойчевой в этом-— залог большой ‘судьбы её ‘сына. Вы даже не представляете, как внимательно и любовно следят они за нашей, жизнью. Недавно пришло письмо ог одной болгарской девушки: «Наша мечта егда отидем на специализация в` СССР» — это голое всей болгарской молодежи. Замечательные ребята. У них наша хватка. Сейчас они строят город Димитровград вроде нашего Сталиногорека, где будет химкомбинат, и электростанция, и болышие светлые дома для горняков, школы, клубы. Ну, прямо, как наш Сталиногорск, — повторил Борискин и даже поглядел в ту ‘сторону, где электрическое зарево озаряло небо. Беегда, встречая Первомай, мы были сердцем с нашими друзьями за рубежом. Теперь наша дружба подкреплена новыми великими делами. Наши люди горды тем, что они несут трудящимся освобожденных стран опыт своего труда, опыт борьбы 38 большое человеческое счастье. Софию вылетела делегация советеких горняков. № этому времени шахтеры Болгарии уже добились первых крупных успехов. Молодой Александр Стоилков поднял знамя уларничества, выдав за смену на-гора две нормы. Г Ею примеру последовало множество молодых шахтеров Церника. Но их скромные достижения все же не решали исхода борьбы за уголь. Когда Бориекин и его товарищи впервые спустились в шахту, они были неприятно поражены. Под землей советских мастеров ожидала картина, знакомая им лишь по рассказам старых шахтеров. В лавах и забоях не было ни врубовых машин, ни даже отбойных молотков, ни, электросверл. Вся работа велась вручную, шпуры делались буравом, похожим на штопор, оббивалея уголь простым обушKON. : — Хочется снять шапку перед Стоилковым и другими ребятами, — сказал донецкий горняк Панасенко, когда советские шахтеры поднялись наверх. — В таких условиях — и две’ нормы! После этого осмотра Борискин едва мог дождаться того дня, когда, обрядившиеь в шахтерскую одежду, он спустился в шахту уже не наблюдателем, а тружеником. Очень хотелось помочь болгарским ребятам, чей труд был настоящим подвигом. Он ‘вооружилея простым обушком: надо было показать болгарским шахтерам, как можно работать и при наличной технике. Шахтеры Перника в этот день спорили между с000й, стараясь угадать, Го сумеет сделать в болгарской шахте русский шахтер. — Вы увидите, он даст пятьеот процентов! — Эй, куда хватил, Христо! Ну, двести-триста, куда ни шло, но пятьсот! Когда смена кончилась и на доске’ показателей появилась пифра, ошеломившая всех: 1500 нроцентов, пятнадцать лневных норм, — Борискина встретили овацией. Шахтеры аплодировали, тянулись в нему, чтобы пошупать его мускулы: иные, видевшие его только по портрету, удивлялись, что он не гигант, а человек обычного сложения и силы. КБориекин, смущенно улыбаясь и дуя на ладони, как бригада © бригадой, шахта ес шахтой. бы оправлываяеь, говорил: Вжедневно газеты оповещали болгарский народ 0 новых достижениях шахтеров Перника, работающих по методу Леонтия Борискина. Помещая очередную корреспонденцию, газета «Рудничар» насмешливо спрашивала: «Господин Никола Петков!.. На какво се надявате още?7?» На что еще надеетесь? Так стахановское движение становилось оружием общественной п политической борьбы — демократической Болгарии против внутренних врагов. Незадолго перед от’ёздом на родину Борискин выступил на митинге в летнем саду Перника. Он говорил о жизни трудящихся советской страны, о творческом пачале, сопутствующем их труду, о правах и обязанностях советских граждан. Борискин стоял на возвышении, а перед ним колыхалось море черных, как уголь, толов. Тысячи глаз с любовью были устремлены на молодого шахтера. Bech Перник слушал рассказ о стране, чье имя однозвучно 60 словом свобода. — Вода я сошел с трибуны и стоял под деревом в толие болгар, пожимая им всем руки, ко мне подошла старая женшина. — Катерина Отойчева, = назвала она себя, глядя мне в лицо.—Мой муж погиб пятнадцать лет назад при обвале шахты, мой старший сын расстрелян немцами, второй погиб в партизанах, последнему моему сынву Христо пятнаднать лет, он теперь сдинственный у меня, Я, как облетевшее дерево, на котором уцелел один только лист. Я хочу, чтоб ты повторил мне, матери, то, что ты говорил воему народу. Я понял, что жизнь сделала ве недоверчивой. Я повторил ей то, что говорил 0 праве наших людей на труд и образоваHAC, O путях, открытых моим соотечественникам. Она слушала внимательно, наклонив голову и чуть шевеля губами, — У меня остался только один сын,— произнесла она, когда я замолк.—Я хочу, чтоб ему досталось в жизни все хорошее, чего не имели его отец ‘и братья, Я хочу ему болыной судьбы, большого счастья. Вот ты хорошо рубишь уголь, тебе служат не только руки, но и толова. А скажи. В предмайскую ночь В Донском каменноугольном тресте только что состоялея торжественный выпуск школы горных мастеров. Молодые стахановцы-забойщики подошли вплотную к овладению инженерской профессией. После шестимесяйной — учебы они возвращаются в забои и лавы хозяевами целых участков. Старосту учебной труппы Феонтия Борискина выдвигают даже на должность начальника шахты. Леонтий Борискин — один из самых прославленных — людей Подмосковного угольного бассейна, зачинатель многозабойного метода. Ночными улицами шахтерского поселка мы идем с Борискиным к его дому, етоящему близ околицы. Он молчит, и мне. понятно это молчание человека, перед которым только что открылся мир новых, больших возможностей. Туна вышла из-за терриконника, высветив зеленоватым серебром его конусообразную верлтину. Слева, где виднеются по-ночному грузные массивы домов и заводов Сталиноторска, недвижно висит в воздухе огромное облако света. Это Сталиногорская ГРЭС световой шапкой покрывает индуетриальный центр, созданный пятилет‚ вами. Мы подходим 5 дому и садимся на перила террасы. 3a ставнями дома — темень и сон. Из-под навеса в глубине двора матово отражают свет луны фары «москвича». Тихонько погромыхивает цепью молодая овчарка. — Да, — говорит Борискин, видимо, отвечая на свою мысль. — Теперь я должен написать Катерине Стойчевой...— й на мой молчаливый вопросе он поясняет: — Это старая болгарская женщиHa... ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 9 a № 35 Он снова замолкает, и я не прерываю молчания. Я стал для него уже не случайным газетным корреспондентом, а тем ночным снутником, которому человек © переполненным сердцем может отерыться, как близкому друту. И, действительно, Борискин заговаривает: - — Вы знаете, что год назад я был в: Болгарии? — Доводилось читать об этом B raзетах.. Я BURY, как в темноте сверкнула его улыбка. — В такой день, как сегодняшний, хочется говорить и думать о хорошем, а это было хорошее дело в моей жизни. И он рассказывает мне историю своей дружбы с болгарскими шахтерами. В тридцати километрах от Софии, в долине, окруженной курчавыми горами, лежит старинный болгарский городок Перник; Когда глядишь на долину Перника с самолета, ова представляется шахматной доской с зелеными и черными квадратами — между островками зелени чернеют устья шахт и обнажения неглубоко залегающих угольных пластов. Свыше шестидесяти лет велась здесь добыча каменного угля. Из года в годе окрестных холмов и близлежащих селений по утреннему часу тянулись к шахтам толпы угрюмых людей в залатанных костюмах домотканного полотна, в резиновых ичигах, через нлече — сумка е провизией, Владельцы шахт не были заинтересованы ни в новой технике, ни в создании человеческих условий труда. Угля в Пернике было много, рабочая сила стоила гроши. В освобожденной Болгаряи угольная промышленность была национализирована, человек с обушком в жилистых руках стал хозяином недр своей земли. Год тому назад по приглашению болгарского правительства и профсоюзов в — Отвык от обушка... вот руки содрал. Можно п больше дать... =— но его уже подхватили на руки и понесли к самодельной трибуне. ° Борискин понял: болгары ждут, чтобы он им рассказал 0 том, что же такое стахановское движение. Теперь они уже сами ощущали внутренний смысл того, что значит быть стахановцем. Борискин говорил o разделении труда шахтеров, о том, что в Советском Союзе забойщик только рубает уголь, a пробуравку шпуров и подпалку пласта производят другие рабочие. Он говорил о том, что. подготовку ‘рабочего места в советCRUX шахтах делает одна смена для другой-—забойшик, придя в забой, начинает рубать уголь, не теряя ни одной лишней минуты. Затем он ознакомил шахтеров ¢ многозабойным методом, позволяющим забойщику максимально использовать свою рабочую смену. Это была первая лекция из многих, что Борискин прочитал в. Пернике. Опыт советского шахтера начал быстро pacupoстраняться. Болгарская печать, в частности, орган горняков «Рудничар». посвятила несколько статей его методу. чтобы и шахтеры отдаленных рудников могли использовать опыт советского человека. Борискин рубал уголь бок о бок с болгарами, он показывал им, как работать развернутым фронтом в лаве, как организовать смену, как, простукивая толь, определить строение пласта, чтобы легче было брать. Нерник превратился в школу стахановского труда. Советские шахтеры пробыли в Волгарии около двух месяцев и видели первые плоды, которые принес их ?руд. Молодые болгары Дмитрий Стойнов, Сима Димитров, Александр Русанов. В шахте «Попов дол» стали выполнять нормы на 1150— 1300 процентов, торняки Велихов и Христов приблизились к 2000 процентов, а Любен Стаменов и Петр Адонов достигли двадцати г ‘норм за смену. По всеwy [leo эстранилось соревнование зновалея с забойщиком.