HH. ЕМЕЛЬЯНОВА
	Хорхе АМАДО
	—щ За мир и демократию: —
  _ Ответ американских мастеров культуры.
Е ’ сорегским писателям
	<С кем вы, американские мастера культуры?» — спрашивали в ‘своем обращении, напечатанном в № 33
«Литературной газеты» {1947 г.), советские писатели: В. Василевская, Вс. Вишневский, Б. Горбатов, В. Ка­таев, А. Корнейчук, Л. Леонов, Н. Погодин, К. Симонов, А. Твардовский, А. Фадеев, К. Федин, М. Шолохов.

Мы печатаем ответ на это обращение, подписанный тридцатью двумя прогрессивными писателями, худож­никами, артистами, композиторами Соединенных Штатов Америки.
	нит 0 своей истории. 06 этом помнят также миллионы аме­риканцев, которые уже присоединились к движению народ­ной партии в защиту своих основных прав и самой жизни.
Разве мы не называли нашу страну колыбелью свободы?
Наши величайшие писатели служили зеркалом, емотрясь в
которое, каждый человек мог испытать’ свою совесть и уз­нать, стоит ли он на стороне утнетателей или на стороне
угнетенных. Наш рабочий класс не раз боролея за прогрессе
человечества. Мы никогда не забудем этого и не допустим,
чтобы наша нация погрязла в трясине фашизма. Мы также
не забыли банкиров, финансировавших Гитлера. Сейчае мы
видим, как они вытаскивают для управления Германией
тварей, которым место под землей, палачей, замучивших
миллионы людей, кошмарные призраки из Тевтобуртекого
леса. Мы видим, как они льстят японским фатиетам и фо9-
далам и свирепствуют в корейских тюрьмах-бойнях. Они
хотят, чтобы все земли ощетинилиеь нашими штыками и
чтобы в таком воинственном духе воспитывалась напга мо­лодежь. Они грезят об урановых вулканах, воспламеняющих
землю. Мозг из металла, серлна. похожие на сушеный горох,
	Некоторое время тому назад вы направили отврытое
письмо писателям и деятелям культуры Соединенных Шта­тов. Вы выразили беспокойство 3a судьбы человечества,
ROTOPOMY снова угрожает война, разжигаемая правящим
классом. Вы спрашивали, почему большинство наших пиез­телей, художников, ученых и учителей не выступает про­тив тех, по чьей воле кровь льется реками в Греции, Ин­донезии и Китае. Вы призвали нас защищать мир, за ко­торый боролись простые люди во всех странах и который
они желают сохранить. Ваше письмо говорит нам, что вас
не ввели в заблужление холостые выстрелы нашей печати
й радио, а также‘ громкие причитания наемных нлакаль­щиков над прошлым — вся эта’ кошачья музыка, которую
выдают за «голое’ Америки». Вы знаете, что простые люди
в нашей стране не хотят превратить чудовище, поднявшееся
нал‘ Хиросимой, в средство порабощения всего мира. Они
не дышат ненавистью, ужасающей человечество. Они так­`же ‘являютея жертвами эксплоататоров. которые надеются
_ превратить Америку в «Четвертую империю». —
`_ Ваше обрашение к ‘нам внушает огромную надежду на­Дело человека на земле
	— Завтра мы поедем в Перкальский пи­томник, — сказала Зинаида Ивановна.
Прошла десять дней с тех пор, как она
начала брать нарзанные ванны, Лицо ее
немнога  порозовело, чувствовалось, что
она отдыхает.

Утром мы сели в полупустой поезл. Кто
не знает этого легкого  ошущения,
когда вы ‘усаживаетесь у окна вагона н
вперели целый день в Новом для вас
месте? Мы проезжали мимо белых доми­Kop поселков с фруктовыми деревьями
окола них; верхушки деревьев и концы
ветвей побелели—цветочные почки на
яблонях набухли и готовились вот-вот рас­пуститься.

Горы влоль дороги уже не были одно­образно серы, начиналось весеннее их пре­ображение. Повсюду в расселинах и тре­шинах появились пятна еше нежной зеле­ни. Рядом с ними даже бурая прошлогод­няя трава нарядно  расцвечивала склоны,
на которые серые выступы камня под яр­ким солнцем ‘бросали зубцы черных теней.
Главный тон гор был сиренево-сэерый, и.
дым пазлов кое-где обвивал их молочным.
туманом.

Теперь Бештау был перед нами, мы еха­ли к нему, и с каждым поворотом он вы­ступал рельефнее. Показались еще два
зубна горы. «На запад пятиглавый Бешту.
	синеет, как «последняя туча рассеянной
бури», — писал Лермонтов. Мы долго
смотрели, не перекинувшись ни словом.
	папротив нас две женщины вепоминали,
как здесь приходили немцы...

— Никак нельзя смотреть на Бештау,
как на обыкновенную гору, — сказала,
наконец, Зинаида Ивановна, — и невероят­но, что здесь были немцы.
	выведено. И многое — за последние годы.
Это все воспитанники человека. Здесь мно­га дальних растений, которые тут прижи­лись и дали прекрасные формы. Узнаете
вы дальневосточный папоротник? А леспе­децу? — «Да, да, — отвечала она садово­ду, ожидавшему нас на солнышке у оран­жереи, — ваши семена у нас прекрасно
пошли. А посмотрели бы вы на мои розы!
Восемьдесят сортов, на полутора гектарах!
Там есть и ваши ‘сорта. Я хочу еще взять.
У меня большой план на третий год пяти­летки... Я привезу вам свои семена через. две
недели и тогда заберу У‹вас то, что. мне
нужно». — Она вся оживилась и расцвела.

Хорол; человек, занятый любимым делом!
Я как бы видела Зину среди ее растений
na Алтае. Мариэтта Шагинян, бывшая на
Алтае, «не поверила своим глазам», увидев
«словно где-нибудь в Кисловодске, на гор­ном склоне фантастическое великолепие
цветников, От них шла теплая волна гу­стого аромата. Были тысячи роз всех от­тенков, от пурпурных до бледнорозовых ©
подпалиной.. Тут. не было клумб. и ска­Meek, TYT просто сияйо, как в поле, не
сметное богатство красок...» Так она опи-.
сала «хозяйства» Зинаиды Ивановны Луч­ник в показательном «Плодово-ягодном пи
томнике» зональной алтайской станции.

За этими великолепными цветниками рас­полагались ягодники, за ними — Фрук­товый и ботанический сады, и все это обра­зовывало ту «гордость Ойротии», которую
создал директор станции, основатель пло­доводства на Алтае, лауреат Сталинской
премии Михаил Афанасьевич Лисавенко.
Как только Зина назвала мне его имя, я
вспомнила очерк Мариэтты Шагинян и ли­по самого Лисавенко: я видела его фо­та в витрине «Известий» на Пушкинской
площади: на фотографии лицо было энер­гичное, сосредоточенное, с прямым взгля­дом

Мне пришла мысль, как много людей у
нае знают друг друга, встречались на
с’ездах. видели на фотографиях лица та­ких же, как они сами, знаменитых мастеров
своега дела. Вся страна, как та по-весен»
нему просторная долина с черными отдох”
нувшими полями, — поле деятельности ва­щего современника, преобразователя род­ной природы, который обуздывает и на­правляет ее могучие силы. И все гуще
покрывает огромное пространство родины
ткань ума и творческой мысли, сплетенная
из тысяч отдельных горячих вспышек зе­ловеческого мозга. Так мысль и труд Зи­наиды Мвановны Лучник украшают землю
рядом с трудом Лисавенко и тысяч совет
ских людей.

Расспросив о дороге к могиле Лермонто
ва, мы пошли лесом по плечу Машука.

— Да, но сколько за войну потеряно вре­мени и сил. — сказала Зина, — не так
много живет человек, чтобы так страшно

‘расходовать свою жизнь. Столько для него
дела на земле! Боль за личные свои по­`тери человек должен преодолевать тихо:
`радость была моя, боль-—тоже моя. Но вот
когда разрушают общее дело, — тут надо
кричать, драться, не давать’ его’ разрушить,
‚И звать людей бороться за него.

Влоль лесной дороги, по которой мы
шли, расцветали фиалки. В просзете ее
уже был виден тонкий обелиск памятника.
Из-за стволов деревьев показывался и
скрывался крутой холм Бештау.

— Тут измевилось pce 94 CTO лет, —
сказала Зинаида Ивановна,—мы с вами идем
по молодому лесу; наверное тут был
старый лес, он погорел или был выруб­лен — и вырос новый. Идут новые люди,
женщины разговаривают об «общем деле»,
` которое при Лермонтове было «не жен­ским» делом. Природа изменилась, люди
стали другими, все другое.

Мы уже выходили на поляну около
памятника. Небольшой домик виднелся на
противоположной стороне ее.

Было уже послеобеленное время, почти
час дуэли Зубчатые очертания Бештау вы­делились на ясном небе, и, освешенный
солнцем, он был светел и величав. По ло­лине между ним и Машуком шел поезд
из Пятигорска. Направо поднимается гора
«Змейка» с белой крутой стеной, может
быть, осыпью спускающейся, как плащ, С
другой стороны долины еинеют пологие
горы. Из-за какой их вершины подналась
туча и где блеснула молния в час дуэли,
когда разразилась гроза и дождь полил
на лежащее злесь; прикрытое буркой те­ло  Лермонтова?

Так мы стоим около памятника, постав­ленного на месте дуэли. Колонна, сложен­ная из белого камня, светлеет на темной
зелени елей. посаженных позади нее. Жи­вая весна расцветает у ее подножья: серые
ветви дубов и ясеней оживают, они стали
гибкими, и почки на них набухли,

Мы смотрели на долину с черными еще
полями. Вдали синело озеро. Зина сказала:

— Скоро у нас на Алтае посевная. Я
приелу домой как раз в горячие дни. Во
зремя посевной отправляешь рабочих вы­саживать растения, но’ всюду холинь,
смотришь, помогаешь сама. Посевная! Все
холят загорелые, пыльные, напряженные.
Устают, а глаза возбужденные, блестят.
И сама волнуешься, чтобы все успеть сде­лать хорошо. Спешишь. Сваливаешься вё­чером без сил, а просыпаешься — первый
взгляд — в окно! Первая мысль — что
там?
	Бот я тут стою, и мне на душе может
быть и хорошо, и плохо — всяко! А дело
мое ждет меня, ‘оно со мной на всю
жизнь. И какая радость смотреть, как зы­ходят тугие, упругие ` ростки из земли...

К станции мы подошли уже в сумеркн.
На Бештау сгустились цвета, их стало все­го три: темносиний, глубокий зеленый и се­рый. По серой оголенной вершине змеей по­полз сначала голубоватый, потом оранже­вый огонь палов. Белый дым затянул ост­рую грань и потянулся вверх. Бештау за­курился. -

Окрестные горы потемнели. Из вагона
казалось, что белые известняковые осыпи
отделились от темных силуэтов гор и пе­редвигаются вместе с ходом поезда. Сред­нюю, самую высокую вершину Бештау ог­ненной полосой опоясал огонь»
	В борьбе
за независимость
	Хорхе Амадо — известный передовой
бразильский писатель, находящийся
сейчас в Париже,
	С каждым днем давление американсво­го империализма становится в Бразилии
	все. более циничным и  ОТЕровен­ным. Правительство Jlyrpa не только
фактически утратило всякую  незавяси­мость, HO даже не сохранило ве види­мости. Приведу для примера хотя бы
следующий Факт: накануне Того дня,
	когда Верховный суд вынес приговор 0
запрещении бразильской коммунистической
партии, командующий американскими вой­сками в Бразилии отдал приказ привять
	меры предосторожности ~~ oO решения
Верховного суда ему было ‘известно за­ранее...

Вы спросите, откуда в Бразилии вой­ска США? Им, конечно, не полатаетея
находиться там, но американцы сохрани­ти на нашей территории много военных
баз, и, разумеется, их занимают во­оруженные силы США.

Когла под давлением народа бразиль­ское правительство во время войны при­няло решение выступить на стороне
союзников, президент Baprac вынужден
был согласиться на возвращение в Брази­HHO политических изгнанников и раскрыть
двери тюрем перед политическими заклю­ченными. Демовратические силы. страны
организовались и укрепились. Националь­ная ассоциация бразильских писателей
сыграла значительную роль в развития
демократического движения. На первом
с’езде Ассоциации, в январе 1945 года,
писатели потребовали введения демократи­ческих свобол.

Писатели Бразилии всегда участвовали
в борьбе своего народа з» лучшие условия
существования. Такова давняя традиция
нашей литературы.

В октябре 1947 года состоялся второй
вонгресс Национальной ассоциации пиеа­гелей. Вонгресе потребовал осуществле­ния ° конституции, вынес резолюцию,
требующую экономического раскренощения
Бразилии и отмены запрещения компар­тии и протестовал против преследования
прогрессивных писателей и журналистов.

С тех пор положение бразильских пи­сателей значительно ухудшилось. По
настоянию американских агентов полиция
удвоила свою активность. He так давно
запрещены две пьесы Нельсона Родригееа.
Писатель Кандило Портинари  вынузжлен
был эмигрировать в Монтевидео. Видный
поэт Айдано де Канто Ферраз был осужден
на шесть месяцев тюрьмы. Полиция npe­следует известного журналиста Рафаэля
Борриедо де Оливейра за то, что он 06ме­лилея писать статьи, направленные про­тив США.
	Правительство Дутра усердно с10600-
ствует экепанеиониетекой политике янки
в области культуры. Страна  наводнена
книгами и журналами на португальском
языке, излаваемыми в США,  киноизделия­мп Голливуда. Теперь у нае офациально
об`явлена кампания за искусство, «еовер­шенно очищенное от политики».

Должен сказать, что У писателей эта
кампания не имеет успеха. Наоборот,
хуложники и литераторы все активнее
участвуют в борьбе за политическую не­зависимость Бразилии. Весьма показателен
такой факт, как вступление в компартию
известного романиета Хосе Геральдо Вейра,
‘а Также писателей Грасилиано Рамос и
анселио Мадисило, художников Xoce

анчетти и Граспано.

] Все мы сознаем, что главная задача
разильекой интеллигенции — без устала
оротьея за установление таких экономи­еских и политических условий, которые
беспечили бы нашему народу свободу и
Безависимость.

4

  Что касается меня, TO в настоящее
spema я работаю над большим романом о
Бразилии, охватывающим период с 1941
Юла по настоящее время. Я ‘хочу но­фазать великую эволюцию нашего народа
1 его борьбу за своболу. Может ли быть
] литературы задача более благородная,
Чу помочь массам осознать важнейние
проблемы их существования, их CHIN #
историческую роль!

 
	` ПАРИЖ,
		шему народу, стремящемуся добитьея правды. Мы Поможем   —какой честный человек среди нас может оправдывать та­ких людей?

° Наши капиталисты остро сознают силу культуры. Они
хотят указывать нам, что следует и Wero He следует тово­рить в защиту их системы. Наш президент присваивает ее­бе роль художественного критика. После нескольких элемен­тарных уроков он самоуверенно оскорбляет художников. На
обеде в Вашинттоне знатоки с Уолл-стрита восхишщаютея
фигурным тортом, названным «Атомная бомба». Они могут
даже дать приз кондитеру, приготовившему этот шедевр.
Но американские хуложники знают, чего стоят эти поклон­ники культуры. Если книга не приносит шестипроцентной
прибыли, если симфония не привлекает покупателей би­тетов, это не искусство. Стихи и музыка, используемые в
радиопередачах государственного департамента на Европу,
нередко созданы людьми, которыми на протяжении всей их
жизни пренебрегали и которых презирали лицемеры, сей­час делающие вид, что они почитают их. Покровители де
Голля и де Гаспери испытывают лишь презрение к творче­сому труду и страх перед ним.
Мы знаем. насколько по-иному смотрят на деятелей ис­RYCCTBa B вашей стране, где они окружены любовью мил­лионов людей и где им предоставлены средетва для вышол­нения их общественного долга. Мы хотим разделить с вами
этот долг. Мы будем работать во имя дружбы между наши­ми народами. Дюбя свою страну, мы будем помогать пока­зывать нашему пробуждающемуся народу подлинную приоо­ду и источник ужасной угрозы. Мы надеемся, что ваше пись­м0 и наш ответ послужат началом‘ тесной плодотворной
связи между нами, которая даст нам возможность обмени­ваться мыслями и выступать совместно против голоса
смерти. Наши враги поймут, что нана, международная сэ­лидарность во ния мира и демократии непоколебима, несмо­тря на их неистовые метания и преследования.

В лень наступающего 1 мая мы жмем вашу руку, руку
	- ему ответить на ваш поизыв тем. что мы будем ‘говорить,
	° писать’ картины и книги о простых фактах и о путях в ми­ру. обрашаясь в народу с правливым словом, разоблачаю­шим неуемную ложь. Мы хотели бы ответить вам от имени
	всей интеллигениии ‘нашей страны; Но’ разум также имеет
	своих. предателей и людей, потерянных для него. Воть AW­ди, которые готовы кричать петухом, чтобы заслужить по­хвалу или получить то, к чему единственно стремится их
душа, = деньги. У них только ‘одна задача — разуверять
в Ом, что их хозяева могут быть чудовищами ради прибы­лей. В Германии люди; подобные пм, заявляли: «Этого не
может произойти здесь». В Америке они кричат o мире,
	может произоити эдесь». DBD америке они кричат O мив®,_
взгромоздившиеь на горы трупов греков и китайцев, они.
	хвастают равенством перед закованным в нени негритян­CREM народом и лепечут о дружбе с еврейским народом, ко­торый снова переживает страдания. ‚Они надеются, что кра­сивые слова послужат оправданием убийства.

Честные прелетавители интеллигениии не будут подра­жать этому иудову племени. Выстунление голливудских ни­сателей-спенаристов и кинорежиссеров в комиссии по рас­следованию антиамериканской деятельности явилось ис­пытанием их мужества. Ученые противятся превращению
их знаний из орудия счастья в орудие ужаса: Леятели прэ­свещения протестуют против превратения университетских
спортивных площадок в плапы для муштры. Тысячи дея­телей культуры начинают понимать, что травля Ганса ЭЯ­слера в США и охота за Набло Нерула в Чили связаны
между собой и что запрещение в’езда в нашу страну укра­инским певпам Зое Гайдай и Ивану Паторживнскому, а тад­же мексиканскому художнику Гуарреро и бразильцу Вимей­еру и арест ученого физика Ирен Жолио-Вюри прелвещают
	преследования, вотор
риканской культуры.
	воторым подвергнутея и сами дваятели аме­На станции «Пятигорск» мы застали
утреннее движение людей, едущих на ба­зав и с базара. В вагоне появились жен­ские загорелые лица, мешки, корзины с
яблоками, связки лука. Яблок особенно
была много: прекрасные сорта крупных,
цвета слоновой кости и сильного аромата
плодов напомнили нам трудности разведе­ния садов на Дальнем Востоке.

— У нас на Алтае колхозники любят са­ды, и у нас постоянная связь с ними, —
сказала Зина. — Беть особая прелесть
труда на плодово-ягодных станциях: рабо­таешь для украшения нашей земли!
Климат иногда причиняет беспокойство, но
все же не так, как на Дальнем Востоке.
Раз у нас была снежная буря: яблони,
целые деревья, ломались под тяжестью
снега, не говоря уж о ветвях. Мы вышли
на борьбу, помогали деревьям, сваливая
снег с ветвей, а потом — сколько време­ни} — подпиливали сломанные ветви, свя­зывали крепко там, где произошли надло­мы, и разрывы древесины. У нас большой
сад. Наш директор — Герой труда... Вот
интересно, как тут у них. в питомнике?

Мы остановились на станции «Машук»:
Под серыми ветвями ясеней и акаций ря­дом с бурым прошлогодним листом, озерка­ми голубели подснежники. По разбитой
колесами глинистой дороге мы пошли к
склону Машука, отсюла больше похожего
	на «мохнатую персилскую шапку», чем со
стороны города: питомник находился на
противоположном от города склове.
Зинаида Ивановна с живым, чисто бота­ническим интересом  вематривалась в све­жие побеги, иногда наклоняясь и разбирая
пальцами прелую листву. Мы уже давно
шли по молодому сероствольному леску,
где расцветали лиловые и белые хохлатки.
— Смотрите, — обводя рукой вокруг,
сказала она, — как запущен питомник!
Вот эти деревья, что вы видите вокруг
себя, — это переросхки. Их надо было
	  давнеа высадить. — Она подошла к строй­ному леревцу с гладкой корой и погладила

ее, любуясь:  «Каштанзик! — назвала
она. — Вероятно, у них нехватало рабо:
чих рук?..>

Когла мы в конторе питомника познако­мились с лиректором, молодой еше жен­щиной, пережившей блокаду Ленинграда,
знакомой Зинаиды Ивановны со времени
ее работы в академии, Зина спросила, по­чему в питомнике так много невысаженных
деревцев.

— Как началась война, рабочих рук уба­вилось, да и потребность в озеленении со­кратилась, а потом, когда немцы пришли, —
жизнь в питомнике замерла. Я, правда,
не была в то время здесь, но это понятно.

Мы помолчали. Война здесь оставила

разрушение особого рода: человек  отвер­нулся от природы, которую держал в своих
руках, и она забушевала во всею силу
своей плодовитости. Тонкое дело разведе­ния’ декоративных растений стало зара­стать дичью, глухоманью...
‘’-— Когла я была у мамы в Минске, —
сказала Зинакда Ивановна,—я видела ужас­ные разрушения в городах, жилищах, в
cepauax Tam был самый центр войны. А
тут — тоже везде следы... Как же вы
справляетесь теперь?

— Ну, теперь потребность в раститель­ном материале огромная! Хотя У нас ра-.
бочих еще недостаточно, приезжают слу­жащие из санаториев со всей группы Mu­неральных вод. Пол вашим руководстзом,
< нами вместе, отбирают себе саженцы,
возят машинами. Hy как же! Такая по­требность украсить, обновить свою землю!

Был выходной день. и некому было со­провождать нас, кроме хромого саловода,
опиравшегося на толстую палку. Он пока­зал нам оранжереи и хотел было прово­дить по питомнику; но Зинаида Ивановна
сказала: «Зачем? Я сама разберусь, вы
отдохните». Она переходила от одного ра­стения к другому, останавливаясь перед
голубыми. елями, перед самшитовыми де­ревцами. Она смотрела на них, как на дв­тей, и говорила, что купит и повезет к
себе на Алтай «вот эти две елочки, штук
восемь самшитиков, хоть вяток каштанчи­ков». Ей хотелось увезти с собой поболь­ше разных семян.

— Я им оставлю наши — в обмен; а се­бе куплю у них... — она называла виды
декоративных растений, как мне показа­лось, местных, которых нет на Алтае.

— Местные? — улыбнулась Зинаида
Ивановна, — да какие же это местные? 
Это все привезено, прислано,  обменено,

 
		Растушая поллержка канлилатуры Уоллеса срели амерп­канекой интеллигенции свидетельствует
	Нелсон Элгрен, Джейме Аллен, Герберт Аптекер, Томас Болл, Уолтер Бернштейн, Элва Бесси, Марк
Блинштейн, Б, А. Боткин, Ричарл Бойер, Ллойд Браун, Арно Д’юссо, Филип Эвергуд, Говарх Фаст,
		Бен Филд, Силнен
дель Лесур, Рей
	лстейн, Барбара Гаилсе, Роберт Гуотми, Чарльз Хамболдт, В. Джером, Мери­А. Б. Мэджилл, Карлтон Мосс, Джозеф Норт, Айсидор Шнейдер, Говазд
	Сельсам, Сэмюэль Силлен, Рафаэль Сойер, Ира’ Уоллак, Теолор Уорд, Макс Вебер, Докси Уилкерсон.
		BHE Новую жизнь, творит социализм.
Мрачные призраки прошлого печезают под
лучами весеннего солнца, под пламенным
взглядом победившего народа...

Когда на первомайский парад выйдут
Болонны ° трудовой Болгарии, когла на
улицах. зазвучат песни братства, мира п
славянской солидарности, над нашими
праздничными колоннами будет  витать
вдохновляющий пример Советекого Союза
й образы любимых народом вождей —
Георгия Димитрова и Иосифа Сталина. Эти
образы е любовью хранит в своем сердпе
каждый болгарский рабочий.

Наша маленькая страва чуветвует ce­бя. сейчае как бы выроешей. окрыленной.
90 потому, что она живет своей вееной,
потому, что она может вместе е непобеди­мым Советским (Союзом участвовать в
строительстве мирной и счастливой жиз­ни для всего человечества, нотому, что она
знает, что мрачные призраки прошлого
никогда уже не вернутся.
	СОФИЯ. (По телеграфу).
	Весна боларскотю народа.
		Мария МАЙЕРОВА
	fone

стройном шаге и бодрой песне молодежи, в  колонны трудовой Болгарии. когла
	труде сотен тысяч работников полей и
фабрик — бригадиров, ударников. рацио­нализаторов. творцов новой демократиче­ской культуры. Их сердца пренеполнены
восторга и надежды, а в глазах воля и
решимость. Сознание светлого завтрашнего
дня, встающего над родной страной, во­одушевляет их.

У нашей страны сегодня — новое. мо­лодое лицо. Какая чудесная  перемева!
Еще недавно добыча агрессивного пангер­уанизма, Болгария сейчае будто рождаетея
вновь. Страна встает из нишеты и рас­правляет плечи, чтобы строить новую
жизнь. Народ стал сам кузнецом своего
счастья, и теперь он одну за другой раз­бнвает цепи прошлого и отбрасывает
прочь устаревшие моральные и политиче­ские предрассулки. Народ знает, что тво­Над нашей молодой республикой —_ ве­сена. г

От Дуная до Странджа-гор и от Черного
моря до реки Струмы земля векипает. но­вой жизнью. Миндальные деревья в’ цвету:
разбросанные на зеленых холмах, они на­поминают девушек в пестрых нарядах. По
всей Фракии переливаются волнами лос­нящиеся нивы. Чад отрогами етарых Бал­кан плывут благодатные дождевые об­така...

«Хороша етрана Болгария» — поется в
русской песне. Болгария действительно
прекрасная страна. нарол которой долгие
века находился пол нятой грубых завое­вателей, стонал пол властью иноземных п
отечественных хишников. Но болгарский
народ вел непримиримую борьбу с этими
поработителями. борьбу, отражинную в его
чулесном героичееком эпосе. Какая гор­дость п какое лостоннство звучат в гай­AYORAX народных. песнях!..

В Болгарии сейчас весна вв только в
буквальном смысле слова. Она также в
серлнах и душах граждан моей страны, в
		Людмил СТОЯНОВ
>
	  
	этот праздник из года в год становил­ся все ралостнее и  могущественнее.
Чинские рабочие создали  коммуни­сличеекую партию, Первомай компартия
выли чудесными и. обналеживающими. Пра­вИтельство старой буржуазной Чехослова­ви мало чем отличалось от Аветро-Вен­герской монархий по своему отношению к
участникам первомайских демонстраций и
и} организаторам. Запрешения, аресты,
	те, кому это необходимо, а среди них и мы,
которых рабочие ошибочно принимают за
господ. Но подлинные господа—в колонне
рабочих.

Влруг толпа начала валить от Прашной
браны. Это шли рабочие е собрания. ко­Topoe происходило в Карлине. Красные
значки, красные галстуки... Те же пвета,
которые развевались нал головами гуситов.
Эти же цвета вьются сеголня нал головами
	Наша победа
		Первое мая 1948 гола в Чехословакии
будет самым прекрасным и самым радост­ным праздником труда за BCH  истораю
нашей страны.

Много лет назад впервые блеснули нер­вомайские искры, разгоревшиеся впослед­ствий в светлое и яркое пламя. Идея меж­дународной демонстрации за права трудя­щихся была воспринята чехамя © вели­чайшим энтузиазмом.

Чешекие земли входили тогда в состав
Австро-Венгрии, и мы, чехи, жили
в условиях полицейского государства, KO­торое жестоко карало за каждое свободное
слово, об’являло рабочих  заговорщиками,
вели они собирались влвоем или втроем
для того, чтобы поговорить 0 своих
нуждах. Полиция строго следила за рабо­чей газетой, проверяла редакиионную поч­ту и держала на учете каждого под­писчика.  

Недавно мне ховелось побывать на 3a­воле имени Сталина, находящемея в олном
из северных районов Чехии. Старейший ра­бочий этого завода рассказал мне о том, как
в те давние времена полицейский обыскивал
еге с целью обнаружить У него рабочую
тазету. Олнако, несмотря на террор и пре­следования, рабочие тогла решили, что
впредь будут праздновать Фервое мая
вместе со всеми рабочими мира.
	«Литературная газета» BHXOLAT два раза
	в веделю: пз средам и еубботам.
	Б газете «Народни листы» сотрудничал
крупнейший чешский поэт Ян Hepy­да. Для него работ» в газете была
источником существования, ° позволяв­шим заниматься поэзией, создавать
свой бессмертные о стихи. Hepyza  пи­сал о театре, о литературе, о своих пу­‘тешествиях, создавал юмористические кар­тики из жизни городской улнпы и дерев­‘ни. Он видел и Цервое мая 1890 года —
‘первый чешский май. Вот что Неруда пи­сал о нем: :

«..Мы дождались его. Мы были свиде­телями самого замечательного первого мая
в нашей истории!.. Спокойным, железным
шагом нагрянули 1 мая 1890 года рабо­чие батальоны; бесчисленные, необозримые,
они влились в людской поток, чтобы веег­ла иттн одинаковым шагом к благородным
человеческим пелям... Это был шаг ‘могу­чий и непреоборимый. как волны океана
Каждый, кто это видел, TOT понял его
силу...

Особенный день! Такой тихий, пасмур­ный. Улипы выглядят по-новому. Не вид­но кричащих головных уборов. Не видно
экипажей и даже пролеток. Никаких
тоспол. Никаких дам. На улицах тольхо
	осрцов за гражданские права. Массы   тюрьмы Ни борьбу рабочих за свом
идут». права.

+ После я страны от не­Таков был наш первый чешский Перво­моцках оккупантов и до нынешнего
	май. Поэт Навсегда сохранил для нае его
епяние. его великое значение.
	Последовавшие затем первомайские
праздники не были такими же мирными.
Уже в 1891 году произошли аресты. Май
1892 года повлек судебный процесс нах
прогрессивной молодежью.

В нашей стране, как и везде, майские
торжества являлись выражением требо­ваний рабочих, этапами в историй рабоче­го движения. Из года в год силы рабочих
росли. В 1898 году накаруне 1 мая в
Национальном театре в Праге состоялся
специальный спектакль для рабочих. Та­кие ‘спектакли повторялись. Рабочие поэты
перед началом спектаклей произносили
	В 1906 году в Праге состоялись два
митинга. 8 в провинции — множеетло
	собрании. Демонетранты несли знамена
и лозунги. В Первомай 1914 тода у нае
впервые пели «Интернационал».

После окончания первой мировой войны
	гола день Первого мая праздновалея в
Чехословацкой республике в обстановке
враждебности между политическими  пар­ТИЯМИ.

Первое мая 1948 тода будег подлинно
всенародным праздником. Вее партии На­пибнального фронта, профсоюзы. молодежь,
весь народ вместе отметят этот. день. Мо­гучие первомайские колонны возрожденно­го Национального фронта будут нести ло­зунги, ныне претворяющнеся в лействи­тельность:

Рародная демократическая  конетиту­ция... Всеобщее социальное страхование
трудящихся... Елиная школа... Глицое
	революционное профеоюзное движение...
Рабочие и работницы. трудящиеся де­ревни и трудовая интеллигенция Чехосло­вакли в радостный день Первого мая 1948
гола горячо приветствуют своего любимого
освбболителя — могучий Советский (Союз!
	ПРАГА.
	ЕЕ ЕЕ Е
Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.
Редакционная коллегия: Н. АТАРОВ, А. БАУЛИН, 8, ГОРБАТОВ,
А. КОРНЕЙЧУК, 0. КУРГАНОВ, Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ,
М. МИТИН, Н. ПОГОДИН, А. ТВАРДОВСКИЙ.
	дитературы ‚и искусства —
		К 4-76-02, внутренней жизни —K 3-37-34.
		Б—01725
	Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19 (пля телеграмм -— Москва. Литгазета). Телефоны: секретариат — К5-10-40, отделы:
: международной жизни — К 4-64-61, науки и техники и отдел писем — К 4-60 -02, информации — К 3.1

 

 
		\Москва, Пушкинская площадь, 5
®
	Типография имени М, И. Скворцова-Степанова,