ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ
		Николай ТИХОНОВ
>
	сооружения новых городов, где человеку
было бы легко. и хоропю жить. Он бы co­брал со всей страны лучших музыкантов,
художников, ученых в город, где сам жил,
и все дал бы, чтобы только они могли 3a­ниматься без помехи своим делом.

Он хотел, чтобы во султан принимал
	ОРГАН ПРАБЛЕНИЯ: “COSA
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ` СССР
	 Гашкент
в эти лни
	т НАНТЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО

КОРРЕСПОНДЕНТА .
	‚ Ташкент стоит в великолепном. убрач­‘стве мая: густые навесы лип над улицами,
высокие, прямые, как свечи, пирамидальные
тополя и зеленые барьеры ‘тротуаров’ укра­шают город. Всеобщее  предпраздничное
оживление. Ташкейт принимает гостей.
Приезжают писатели, ученые, артисты
России, Украины, Белоруссии, Казах­стана, Среднеазиатских, Закавказских и
Прибалтийских республик, гости из стран
‘новой демократии, гости Афганистана, Ин­дии, Ирана,

У всех советских посланцев томики На­BOH, изданные на языке того народа, ко­торый представляет гость. Это не пышные
и редкостные рукописи времен тимуридов,
а простые печатные книги без претензий
на роскошь, но изданные многотысячными
тиражами. М, глядя на эти огромные ти­ражи, будто видишь Навои в гостях у ры­баков Балтики, у крестьян Полесья, в до­мах донецких шахтеров или тульских ору­жейников,

Но нет на земле людей, которым поэзия
Навои была бы ближе и дороже, чем узбе­кам — народу, сынбм ‘которого был этот
поэт и философ, основоположник родной
узбекской литературы.
	Где-то далеко-далеко за рубежами Co­ветского Союза несут гарнизонную службу
в оккупационных войсках узбекские вои­ны-гвардейцы: майор Ахмед Мамаджанов.
	и сержанты Джабаров ин Кадыров. От них
пришло недавно в Ташкент письмо, адре­сованное Союзу советских писателей -Y3-
бекистана:

«Дорогие друзья! Мы прочитали в «Ли:
тературной . газете», что правительство Уз­бекской ССР. постановило считать 15 мая
1948 гола днем празднования пятисотдетия
	со дня рождения Алишера Навои. Мы. про­сим вас прислать нам материалы о жизни
	сим вас прислать нам материалы о жизни
и деятельности поэта, чтобы и нам на
чужбине отметить славный юбилей нашего
великого земляка». .
	Народная любовь‘к Навои всегда остава­лась неизменно широкой и ровной, и в на­ше время’ родятся тысячи новых CTHXO­творных. и’ песенных варианий ero поэм:
	В желтой, безводной Катта-Вурганской
	котловине ходят  годубовато-зеленые вол­ны «Узбекского моря»; через пустынные
прибрежные холмы, где бегали лишь яще­рицы и шуртал песком горячий ветер,
проклахывают трассу железнодорожного
пути Чарджоу — Мунград; белый хи9и­ковый оБеан заливает просторы  Узбеки­стана; высится мощная плотина Фархад­строя, дымят трубы  металлургическаго
гиганта, стучат врубовые машины в фер­ганских шахтах, на новых улицах Таш­И это была правда. Их жизненная ви­ла не уступала ни героям Хосрова, ни. ге­роям Низами. На поединке великих он
был. великим. И была огромная разница,
огромная новизна. в том, что он писал 0
Фархаде и Ширин, Лейли и Меджнуне,
Диларам и Бахраме, Искендере и его ок­ружающих:
	Он ломал рамки времени, и его трудно
было понимать и. такому хитрецу-ханже,
как Хаджи Axpap, который  высасывал
кровь из своих крестьян, притверяясь бла­годетелем бедных; и такому грубому сатра­пу, как Медж-ад-Дин, который не пони­мал, к чему строить здания‘ общественно­го пользования © таким упорством, как
sto делал Навои.
	А сам Павон разве не помнил страптный
конец покровителя наук, человека, ушед­шего в мир небес, в мир астрономии,
знавшего звезды на небе лучше, чем лю­дей на земле, конец философа, забывшего
про жестокую, беспощадную борьбу за
существование; -—— неповторимого Yayr­бека, сына Шахруха, внука великого Тн­мура.

Мог лин он — Навои — уклониться от
этой жизни саповника, полной преврат­ностей ‘п разочарований! Уже давно ми­новали те времена, когда он мог. влиять
	Кента, залитых электрическим светом, людей из народа, как отец принимает свэ­идут толпы о молодежи —^ завтрашних   их детей, и заботился о них, чтобы далеко
строителей, ирригаторов, пнженеров, гео­шла слава о лобром и строгом правителе.
	 

логов, летят самолеты в. Хорёзм, и школь­ники сидят под вековыми деревьями Ca­марканда, города, не помнящего дня свое­го основания, н читают бессмертные стро­ки великого Алишера Навои.

Им кажется сказочным сном то, что on
написал. И он когда-то сидел в тени пс­полинеких карагачей и тополей в своей
ранней юности, и ему снился сказочный
сон о людях-богатырях, и,  может-быть,
тогда являлись ему в детских грезах по­двиги Фархада и прелестные черты fee­страшных и умных красавиц © нежных
сердлем и непобедимой страстью.

Он глялел на пышные базары, на ни­щих с желтыми тыквами, на  дервишей,
косматых и смотрящих. исподлобья, на
гиссарских жеребцов, играющих под вели­волепнымя наездниками в  раззолоченных
одеждах, на скромных учеников  медрессе,
на медлительных купцов, с ног которых
падают в пыль старые, широкие туфли,
`на  завутанных в пешаварскую  кисею
женщин, торопливо пробирающихся co
‘служанками по узким переулкам; на
‘уличного писца, пишущего письма негра­метным крестьянам, на терьякешей с; бе­зумными лицами, опирающихея на гаиня­ные дувалы, на все многообразие челове­ческой суеты, на смесь унижения, гордыз
ни, страха, властолюбия; низости и веры
в слепую судьбу.

Потом он вырое и навсегда запомнил
день, когда в ослепительном зале дворца,
среди опахал и блеска щитов и плащей,
он читал величественную оду, длинную и
звонкозвучащую, султану Хусейну no

случаю вступления его на престол. С это­го часа он стал придворным, вошел В
таинетвенный, сложный, грозящий всеми
случайнестями дворцовый мир, губящий
незавиенагую; жаждущую о справедливости
душу. Но он pe погубил души. Он был
знатоком искусств, покровителем наук,
другом народа. Но выше всего в нем взды­малась волна вдохновения.

Он стал поэтом, и поэт в нем преобла­дал над вееми другими его талантами. Он
знал, что и до него писали на узбекском
языке. И он был без ума от соблазнитель­ных, влекущих, колдовских стихов Аттаи,
от удивительных строк Лутфи. И ему са­MOMY захотелось писать, как они, захоте­лось возвысить родной язык и доказать,
что он обладает всей силой, какой облада­ют персидекий язык и арабский язык. 9н
писал. по-персидеки так хорошо, ‘что мог
остановиться на этом, совершенствуя свой
етих и удовлетворяясь всеобщим призна­нием. Но он не был бы Навой. если бы

 

 

ве терпящем произвола и любяшем спра
ведливость. Скоро он испытал  гаубочай
шее разочарование. -Его султан до пор
до времени благосклонно слелил, как пе
реписываются о исторические Хроники
строятся новые здания, устраиваются вы
ставки народных’ ремесел, — исполняюте
‘новые музыкальные произведения. (а
султан был талантливым поэтом и пони

мал в искусствах, BO он еще знал, чт
на этом он не удержит власти. И rary
кончился Навон-визирь.

Но поэт Навой заговорил с. ново

энергией. Если бы силой волшебства пе
рел ним. тогда предстал узбек сегодняш
него дня, Герой Социалистического Труда
они бы поняли друг друга, — не потому
что Навои так легко проникся бы истина
MH нашей эпохи, — нет, они бы поням
друг друта по страсти к свершению ге
роических дел, по силе внутреннего огня
по вдохновению трудового подвига, вдох
новению, не знающему границ,

Навои любил труд. В поэтическом дел:
вн трудился Ha всех поприщах, . Сборо!
семь тысяч. строк входят в сборник «Чар
дивана», пятьдесят три тысячи етрок—
«Хамсу» («Шятерицу»). Все формы стиха
все виды стихотворных произведений об.
нимал он всеохватностью своего. ‘творче:
ского дара.

Bee это посвящалось человеку.

«человек» достоин
зваться TOT,

Кто о т никогда не ослаблял
. забот.

Высоким званьем

.

Вот почему, начиная величайший свай
труд — «Пятерицу», он искал даже в са­мых аллегорических,. Обамых фантастиче­‘ских образах воплощения своей потаенной
мечты = человечности в 66 высшем вы­ражении.

Задолго до Шекспира поднял он челове­ческие страсти на такую позтическую
сцену, что они до сих пор заставляют
трепетать человеческие сердна. Эти стра­сти-—высочайшего накала, где храбрость
воина соревнуется с верностью в любя­мой, а справедливость торжествует даже
в смерти, Любовь живет не как в рынао­ском романе, условно и жеманно, а в Ta­ком. . стремительном, ‘безулержном ДВИ­жении, что захваченные ею погибают, не
отступая, потому что они не могут, дазке
всли бы захотели, отступить. _

Если бы они отступила, оня не етойли
бы, чтобы. о них писал Навои. Слишком
много он вилело в жизни картин челове­ческого падения,  веролометва, эгоизма,
	He был на голову выше. своих современни­С1а00сти духа, чтобы не понимать, что
ков, если бы не считал, что стихи, напи­ечь идет только о преодолении  гранин
санные на родном языке, подымают ‘его! Времени, о временах булущих, когда будут
	нациовальную. гордость, что это--громад­ное, нужное дело, государственное дело.

Он был налелен от природы веевозмож­ными талантами и такой кипучей энерги­ей, что ее хватило бы на нескольких чело­век. Romy me посвятить все эти силы?
Служению мимолетной красоте;  тревогам
сражений, поискам удовольствий, охоте,
путетествиям? Нет, — все, что было в
HEM живого, ‘рвалось к необыкновенному
	возчовны такие характеры, какие, — ов
верил, — выйдут из народа, когда прой­дет век всевластных владык, век угнете­ния и несправедливости.

Просто удивительно представить Навои
среди людей его времени. ’Провожаемый
злобными взглядами завистников,  нена­вистью родовой знати, насмешками поэтов,
не прощающих «предателю» сладкой пер­CHACKOH поэзии, променявшему ‘эту  сла­Алишер Навои
	Пароды советской Родины торжественко
отмечают 500-летие °со ‘дня рождения ге­ниального узбекского пбэть и мыслителя
Алишера Навои;.

В мрачную феодальную эпоху, в эпоху
обострения классовых противоречий” меж­ду феодалами и трудовым народом, рели­гиозного фанатизма и ‘изуверства; ‘Навои
емело поднял‘ свой голое в защиту разума,
справедливости и гуманности, во защиту
прав человеческой личности; в которой он
видел мерило веех ценностей на земле. .

Он. мечтал об идеальном государстве, в
котором справедливость и. уважение Е
человеку, восхишение его трудом, нацпо­пзльное равенство будут основными” зако­нами общества, где основной заботой пра­вителей будет забота о благосостоянии
страны, Политические и социальные взгяя­ды Навои были. конечно, исторически
бтраничены; в своих замыслах он не стре­милея к уничтожению экоплоатации. 01-
	вплотную подошла к постановке и реше­нию в произведениях писателей коренных,
важнейших тем социалистической  совре­менноети. Успехи советского литературо­ведения впервые раскрыли значение п ог­ромную роль, какую играли в прошлом ли­тературы наших народов в развитии куль­туры человечества. г:

До революции творения Навои были до­ступны лишь очень узкому кругу узбек­ской интеллигенции, народ‘ знал о них
лишь из устных пересказов народных пев­цов. Ныне произведения Навол широко пз­вестны не только в Узбекистане, ставшем
страной сплошной грамотности, — oan
переведены на ряд язывов советских на­родов: украинский, киргизекий, arbi
ский и другие.  

К юбилею поэта на русском языке вы­шли «Пятерица» (пять поэм) Навои, его
лирика, отдельными ‘ изданиями поэмы
«Шейли и Меджнун», «Фархал и Шприн».
Прошлая Культура народов советских рос­публик все более становитея достоянием
		MEACH & уничтожению эксплватации. UI­beta й Меджнун»,
нако в 16 далекие времена неограниченной, Пролетая evacevna
	человеконенавистническвой . деспотий эти
взгляды были прогреесивны, и они вым
KO поднимали Навой над его жестоким ве­КОМ. у
	Покоряет и восхищает та смелость,  .
¢ которой Навои беспощадно бичует
в CBOHX  пройзведениях — властителей,  
	Уугнетающих народ, жадность и  бесчело­вечность их прислужников — предета­вителей придворной и  клерикальной
хамарильи. ‘Достоин удивления  благо­родный образ самого поэта, который, 6у­дучи в течение многих лет визирем (мини­стром), последовательно пыталея  осуще­ствить в своей практической деятельности
заботу о благосостоянии страны: проводил
оросительные каналы, строил школы, м5-
сты, библиотеки, бани, больницы.  
Величественные образы‘ ero поэм‘ =
Фархад, Ширин, Лейли, Вайс, Искендер и
другие — служили для многих поколений
образцом душевной ‘ чистоты” и высокого
благородства и доселе не утратили’ своего
обаяния и воспитательного. значения,
Поэтическое творчество Навои было от­ромным шагом вперед в развитии узбек­ской литературы, Ухолящей корнями в
	глубокую древность. Он не только, в от­личие от своих предшественнивов, ввеи в
поэзию мотивы социальной и политиче­ской жизни, ‘но и положил основание рез­листическому * изображению” характергв.
Он, наконец, ‹ стало основоположником
новой узбекской литературы, смело ‘отбро­сившим устаревигутю традицию создания ли­тературных произведений на арабском и
персидском языках и. с, щедростью гения
раскрыл неисчерпаемые. сокровища родного
узбекского языка. Навои хотел, чтобы его
слышал нарот:    
	Мой. труд! Найди к душе. народной путь,
Народу моему желанным будь!
	Огромное творческое наследие . Навои—
шесть поэм, четыре лирических. сборника.
и ряд прозаичевких и  историко-лятератур­ных трудов — оказало колоссальное влия-.
ние на развитие литературы‘ и прогрессив­ной общественной: мысли Средней Азпи ` п
всего Ближнего. Востока. Традиции. Навои.
развиваливь в. узбекской литературе, как
традиции, культуры демократической,  ста­вящей св06й задачей служение: интересам
народа. Благодаря этам усвоенным передо­выми узбевскими писателями традипиям в

‚ХХ веке’ установилась прочная. связь меж­ХУ узббкекой литературой и самой передо:
вой п демократической. литературой ›› ми­ра — русской, что явилось новым шагом
вперел в развитии узбекского   искусетва.
Первые научные работы ‘о’ Навои были’ на­цисаны русскими учеными.

После  Великой. Октябрьской соппалисти­ческой революции © помошью русского на­рода, под руководетвом большевистской
‘партии Узбекистан превратился в. цвету­щую советокую республику, создана -но­вая узбекская культура, национальная по.
форме, сопиалистическая по’ содержанию,
Прогрессивное влияние передовой русской
культуры подняло литературу‘ Узбекиста»  
на, как п литературы других нарозов с0-
ветского Востока, на’ небывалую, высоту,

Имена многих поэтов и прозамков. Co­ветского. Узбекистана — Гафур: Гуляма,
Мпртемира, АЙбека, Уйгуна и многих дру­тих — широко. павестны ‘во всей стране:
Узбекская _ хуложественная ‘латература

   
 
 
 
 
 
   
  

ee. mm et me PL om me а ВЫ? Кар Зое

= е--о-в+-
	и на султана и, влияя, думать, что он  Мы слышим эти вариации в современных
улучшает жизнь народа, облегчает его   стихах старейших народных поэтов Узбе­страдания. Эти ены далекого  прошлого  Кистана — Сааки, (Саифи, Камали,  Xa­кири. в музыке ‘старого ташкентского улич­ного музыканта Шаумарова, сын которого
четвёрть века назад был первым постанов=
щиком музыкальной драмы. «Фархад и Шиз
рин», написанной на слова. Навои по на­родным мелодиям,

Народ, чтя память поэта, присвоил его имя
десяткам колхозов, театрам, университетам,
библиотекам — многому .из того, что соз­дано в светлую песлеоктябрьскую эпоху;
	имя Фархада носяг тысячи молодых узбе­ков. :

me
*

Ни один музей мира не обладает таким
собранием рукописных изданий основопо­ложника узбекской литературы, каким. вла­деет Ташкентский инстигут по изучению
восточных рукописей‘ Академии наук Узбез
кистана.
	Бпервые попав в прохладу маленьких.
	зал института, вы невольно чувствуете се­бя пилигримом, совершающим путешествие
в глубину многовековой истории, Среди че­тырнадцати тысяч томов, включающих сто
тысяч произведений по всем отраслям зна­ний средневекового Востока и изданных
Ha персидском, арабском и тюркских язы­ках, хранятся. как самые дорогие ` релик­вин, уникальные рукописи Алишера Навои.
	п первоиздания его поэм.
	инновали, вак первые поэтические опыты,
несовершенные, HO . искренние. Теперь
можно только спастись бегством. Куда?
Bee равно кула. В даль земных про­странетв. В Мекку, в священное путеше­ствие к святым местам полного однноче­ства. Не в ту реальную Мекку, в кото­рую он не верил. Он не был безбожни­KOM, Kak не был мятежником или воин­ствующим вольнодумцем. Он верил в бога
й его пророка, но считал, что бог не мо­жет стоять на пути совершенствования
людей, иначе — зачем бы он дал разум
ученым и позволил существовать науке?
	Паломничеетво в Мекку нужно было
для последнего утверждения своей  сво­бодной личности. Меджнун хотел удалить­ся в пустыню; чтобы там. говорить’ нае­дине со своей Лейли, мечтой жизни,
скользнувшей перед ним влекущим, за­манчивым видением. Но султан Хусейн
был земной, старый, угнетенвый” всеми
пороками человек. Он должен был  иття
походом. на старости лет против собствен­ных сыновей. В лагере пол Мары получил
он через придворного врача Абл-ал-Хая
пресъбу Навои © разрешении путешествия
в Мекку. Хусейн. вероятно, усмехнулея
кривой усмешкой, читая. эту просьбу.
Он отказал и просил передать, что вхать
небезопасно —= могут убить в дороге, по­TOMY что в обоих Ираках междоусобиц.
Навои понял, что если он отправится, то
его, действительно убьют, и He повстаниы
Ирака, & собственные слуги Хусейна. Он
знал султана слишком хорошо.
	Но можно было изобрести пустыню, не
отправляясь в Мекку. Он собрал своих
ученых, сеилов, казиев и открыл им свое
решение — навсегда улалитьея ‘от двора,
вообще от светской жизни, стать отшель­ником, погрузиться в блаженство  духов­ной жизни. Но было уже поздно. Смерть
караулила его на дороге,
	Султан искренне оплакивал его, потому
что он любил его стихи, HO He Mor uo
нять, что нужно было их создателю от
него — султана Хусейна, так «дружески»
	следлившего за своим визирем.
	Важнейшие и ответетвеннейшие задачи
возникают в связи с этим перед иселело­‚вателями истории литератур братских рес­публик.
	До сих пор в нашем литературоведении
Нат полной ясности по некоторым основ­ным ° вопросам. литературного наследетва.
Так, в исследованиях, посвященных прош­лому литератур, часто не получает четко­TO воплощения гениальная мысль Ленина
о наличии двух культур в каждой нацио­‘нальной культуре. Поэтому нередко в
этях исолелованиях наряду с великими
прогрессивными деятелями и мыслителями
незаслуженно полнимаютея и возвеличи­ваютсз и представители реакционной. идео­‘логии эксплоататореких классов.
	Бзаимосвязь исторических судеб народов
Средней ‚Азии нередко побуждает ученых­исследователей к тому, что свою основную
	задачу

выяснения
	или иным Наролом в историю культуры,
	они подменяют беспельным исследованием
различных «влияний» со стороны. ‘При
	различных «влияний» со стороны. При
этом забывается сущеетвенный исторнче­ский факт — разграбление’ литературного
	  наследства. поворенпных народов наролами­завоевателями, как, например, присвоение,
персами п турками: литературного’ наслед­ства азербайджанпев или пренебрежение
пришлых правителей в культуре народа.
Невнимание литературоведов к. подобного
рода фактам приводит к Тому, что утра­чивается исторический ‚приоритет наро­дов, ныне. ставииих советекими, в с0зда­пин культуры Среднего, Востока. .

В то же время подлинное влияние “8B
ХХ веке передовой русской культуры,
обсспечившее в конечном счете. тот гигант­ский скачок в новое качество, который
сделали литературы народов  советекого
Востока `с_ появлением” советекой художест­венной: литературы, ‘чаето ‘вовсе’ обходится
исследователями пли’ ставится в’ один DAL
C .BOCTOULAMA «влияниями», .  

Рад. подобных. ‘ошибоктв. же их
водросах „ развития литератур, ‘явленля
неизжитого ° низкопоклонства перед куль­турой феодально-буржуазного_. Востока
способствуют. сохранению. буржуазно­~Ha­ционалистическах пережитков, тормозящих
развитие литератур’ советских `. народов.
Полное избавление“ от -обветшалых ^взгля­дов и конценпий ов’ условиях того’ успеш­ного развития братских о литератур, кото­poe происходит вонашей стране, ‹ будет. но­вым СТИМУЛОМ к ИХ дальнейлему процзе-.
танию.

‚Пусть. же юбилей ‘великого Навои, на
который сегодня фехались в етолицу Co­вотского Узбекистана. представители лите­ратур всех советских ‘паролов, `булет не
только данью уважения ‘памяти’ народного
гения, HO Hf Новой ‘вехой на пути нашего
литературного. разватия,: решения’ вопросов,
поставленных жизнью перед’ нашей. хуло­жественной литературой, критикой и’ лите­ратуроведением. Пусть _этот праздник куль­туры — новое, яркое свилетельстно  друж­бы братских наролов: Советского. @о1оза —
	  послужит лальнейшему укреплению илей­ного единства всех COBETCRAS людей, но­BOMY - торжеству ленинско-сталинской : Ha­Циональной” политики, ‚дальнейшему 803-
вышению соплялистической КУЛЬТУРЫ МНО­гонационального советского’ госухарства:
	Старый русский  профессор-востоковел
Александр Александрович Семенов: и чело­век примерно его же лет, известный биб-.
	лиограф мусульманской литературы Абдул=
ла Насыров снимают с полок изумитель­ные по красоте древние книги Навои. Но
даже взяв их в руки, вглядевшись при­стально в ажурный текст и обрамляющий
	его тончайший орнамент, вы эще не може:
те познать всех тайн непревзойденного ис­кусства средневековых мастеров Востока.
	Представьте себе книгу: немногим больз
	ше среднего формата. Это «Собрание CTH­хотворений детства» Навои. ‘переписанное
еще при жизии поэта, в 1492—1493 годах
«царем  каллиграфов»  Султаном-Али-ал­Мешхеди. Книга считается шедевром ге­ратского каллиграфического искусства XV,
	} столетия, Ее страницы сделаны из шелко+
	вых очесов и волокон конопли. Они покры=
ты тонким слоем жидкой ‘клейкой массы
пшеничной муки, доведенной ло кипения.
После просушки в теян каждую страницу
лощили агатовым «зубом» или особой pa­ковиной, и бумага приобретала тот туск-.
	лый блеск, который она сохранила до наз
	ших дней. Рукописный текст книги врезан”
в широкие поля, разукрашенные   причуд--
	в широкие поля, разукрашенные  причуд­левым восточным рисунком, исполненным
ляпис-лазурью, киноварью. и жидким чер­ВОННЫМ Золотом. ; з

Последним в числе многочисленных «из­дателей» рукописной книги был переплет­чик. Он одевал ее в тонкую кожу и, поло­жив на семисплавную металлическую до­ску, уларял по ней молотком, оттиснув на
коже орнамент металла.

Но эти роскошные рукописные издания
талантливых произведений Навои служили
лишь украшением чертогов восточных нпа­рей. Они и тогда. много веков назад. были
	такой же редкостью, как и сейчас. когда.
	их охраняет музейная тишина.
Б. КРИНИЦКИИ.
	Й сегодня Алишер Навои  родилея
вновь — срели освобожденного родного на­рода, который больше не знает султанов,
угнетения, нищеты. Сегодня снова звучат
стихи великого поэта среди шума новой
жизни, где творческий труд, о котором тая
мечтал Навои, претворен в  исполинские
дела, и земля покрыта не развалинами, по­рослими травой, а цветущими городами в
EOUXOSAME.
	Весна нового строительства идет по бе­регам великих рек, по перевалам гор, на­полненных гулом трудовых будней, uo
полям и лугам, через. вовые (LIOTHHE И
каналы, несущие быструю вешнюю воду
во все концы Узбекистана, ив большом
красивом зале театра имени. Навои на­встречу зеленой веене звенят, как горные
	дость на звуки родного языка, окружен­ный подозрительным вниманием султана
Хусейна, превративтегоея в дряблый ме­свету, пронизавшему всю _ Жизнь. Это не­обыкновенное был народ. Tor народ,
что строил’ тосуларетвенные постройки,
	ткал, сеял, молотил, строил дороги, мосты,
терпел литения, платил бесконечные `на­логи, терпел голод, переносил разорения
войн и вабегов, работал на господ, свет­ских и духовных,

Чтобы спасти народ от. грабительского
налога, он временами сам уплачивал 33
него часть этого налога. Чтобы дать при­ют людям, приверженным к аскусствам,
он строил лля них жилиша, где они могли
жить тихой жизнью отшельников, присяг­нувших своей страсти, будь то живопись
или философия, нзука или поззия.

Он строил больницы, общежития, шко­лы, бани, каналы. Вели бы ему позволи­ли, он все богатства казны обратил бы на
	НАВСТРЕЧУ ПРАЗДНИКУ
	ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Из Ленин­града отправлены на самолете в Ташкент
200 экземпляров напечатанного на старо­узбекском языке ‘философского труда Али­шера Навон «Возлюбленная сердец». Как
известно, это’ последнее: произведение’ ве­ликого’ узбекского. поэта,‘ созданное {^в
1500; году, дошло до. нас в лесяти списках;
Ленинградский ученый А. Н. Кононов к
500-летию со дня рождения Навои закон­чил  работу над сводным текстом поэмы.
изданным сейчас ленинградским отлелени­ем. издательства о Академии наук СССР.
Высланная самолетом ‚ книга предназначена
nad участников юбилейных торжеств в
Тагткенте. . ‘
	КИЕВ. (Наш корр.); Из Киева в Узбе­‚Шок, костей, валяющийся по коврам с Ha­ложницами, среди интриг гарема и мини­стров, — проходил Навои сквозь‘ етрой
жизни, видя вперели только налвигающую­ся катастрофу, которая должна была пот
	развалинами гобсударетва. похоронить и ёг
	‘несбывшиеся надежды.

И тогда герои ero поэм были той
вестью 0 нем самом, которую он посылал
в будущее. Он взял этих героев из прош­лого, из древних прёданий, не раз вдох­новлявитих поэтов. Но
	..Преданья эти —- плод седых веков,
О них писали Низами, Хосров,
Основой взяв, я перестроил их,
Я жиэзи больше влил в героев их.
	ручьи, стихи великого поэта, принцесшие .—®Ф——
  из далеких веков живые струй искряще­TOCH вдохновения — источник глубокой ‚ ЮБИЛЕЙНЫЕ

человеческой радости и вечной творческой.
ЗАРОРИИЯ: ИЗДАНИЯ
	На русском языке вышла в научно-попу-^
лярной серии (издательство Академии наук
	СССР) книга проф. Е. Бертельса «Навои»
(опыт творческой биографии). .

Гослитиздат выпустил две-. книги.   Пер­вая—«Лирика». под ‘редакцией Е. Бертельз
са`и Л. Пеньковского. Эта! книга является
	первым сборником лирических стихов поэта:
	на. русском. языке. В ней помещены 155
‘стихотворений. Вторая — пять › поэм:
«Смятение ираведных», «Лейли и Мед­жнун», «Фархад и Ширин», «Семь планет»
и «Вал Искенлера», Эта книга вцервые на
русском языке дает в несколько о сокра­шенном виде все части «Пятерицы». Tes
револы сделаны М. Тарловским С. Ли»
	киным, „1. Певьковским и В. Державиным.
	Релакциия А. Дейча и Л. Пеньковского.

Книгу иллюстрировал худ. В. Кайдалов.
В издательстве «Советский писагель» в

серии «Библиотека поэта»  выхолят пля
		кистав на празднование `500-летия ‘со. дня
рождения великого узбекского › поэта-гу­маниста Алишера Навои выехала делега­ция пясателей в составе. П. Усенко,
Н. Тервшенко, ‚Н., Ушакова,
повезла в подарок экземпляры изданной на

Делегация.

 

В Казани на татарском языке вышла поэма Алишера Навой «Фархад и Ширин»
в переводе. А. Исхакова, Книга ‘иллюстрирована рисунками художника Л, Фат-_

<

серии «Библиотека поэта»
редакцией А. Дейча и Л. _Пеньковского.
том избранных поэтических ‘произведений
поэта (лирика и поэмы). *

В «Детгизе» вышла две поэмы == «Фара

выходят 004
	повезла в подарок экземпляры изданной на
Укранне выдающейся поэмы Алишера На­вои «Фархад и Ширин» в ‘переводе поэта
М. Бажана,
	тахова. На снимке: иллюстрации из книги.
	хад и Ширин» в переводе Л. Пеньковско­го и «Лейли и Меджнуи» в переводе
С; Липкнна, г