К столетию co дия смерти В. Г. Белинсков воином Полину русский мыслитель В. середине. 40-х гохов Белинский. оконTATOIbHO порывает. ‘с пдезлизмом и тверда СТАНОВИТСЯ. Н82 позиции. mavepnaanays a ATeNaua ve 5: этого - времени он уже репгительно отказывается признавать существование в мире какой-либо потусторонней духовной силы, «оверхнатурального». Он. ечитал геобходимым < навсегда ‘освободить философию 01 идеализма и теологии, оторвать человеческий ум от всего фантастического и ми‚стического, Он настаивал Ha том, что в «духовном» следует. видеть - «деятельность “физического »: По убеждению - Белинского, «духовная - природа». человека не может быть отделена ‘от ето «физической приро`хы», ибо они связаны и не могут быть от‘делены друг от ‘друга. «Пеихология, ие ‘опирающаяся На физиологию, так же Heсостоятельна, каки физиология, не знаюая о существовании анатомии». ` Белинекий резковыступал. против агноCTHIRHS Ma: 1 екептацизма. Он. исходил при атом из взгляда на человеческое познание, как на исторический процесс, и утверждал, что истина «развивается историчееки; что она светея, поливаетея потом и потом ‘жнется, молотится и веетея, и что много шелухи лолэжюно отвеять, чтобы д6браться до зерен...» Белинский считал не_обходимым. сочетание эмпирического и рационального познания. Изучение фактов дая него — основа знания, но лишь раскрытие законов превращает зпание B науку. Начиная с 40-х годов, Белинский убежденный атеист. <...В словах бог н религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут, — писал он Герцену в 1845 г., — и люблю теперь эти два слова, как’ следующие за ними четыре». ] } Однако Белинский не смог материадистически преобразовать тегелевскую диалектику и окончательно 068000- дить диалектический метод ‘от. идеалистической шелухи. Но, несмотря на это, он пошел дальше созернательного метафизического материализма Фейербаха, к диалектическому материализму. НЧати народ может по праву гордиться своим замечательным с0- отечественником, который в отсталой куепостной России сумел встать на путь, ведущий к вершинам науки, и приблизился в вэглядам великих создателей подлинно научной философии == Маркса и Энтельса. Белинского, было недолговременным. Уже В 1840 году он решительно порвал © <п0имирительной» точкой зрения. «Пет, пока рука держит перо, пока в душе еще: не оетыли ни благородное негодование, HA горячая любовь к истине и благу, — не прятатьея, а итти навстречу этой гнубной дейотвительности буду я», — восклицает. OH. Начиная ‘с этого времени, Белинский становитея горячим защитником. «идеи отрицания», непримиримым борцом: против «гнуснойAelorauTeasuocTH,. ик социализма. В крепостной России. 40- х годов, on пе мог, конечно, выработать теорию. научного социализма. Его социализм, не опиравщийся на матерпалистическое понимание. истории И научный анализ. Законов развития. 96- щества, осталея линь ‘мечтой о прекоастох будущем человечества. Но Белинский вуметх освободиться от иллюзорных надежд ` Иа мирное осуществление социализма, -свойтвенных социалистам-утопистам Запада. Он не верил в то, что. переустройство 06- щества на социалистических началах м0- жет сделаться «бамо собою, временем, без насильственных переворотов, без кровиу. Идею социализма он неразрывно связывал 6 пропагандой революционной борьбы. Революнионно-демократические и социд- листические убеждения Белинекого находили теоретическое обоснование в его диалектичееком взгляде на мир. Развитие, переход от низших форм в высшим, было для Белинекого «непреложным законом» жизни, природы и человечества. Он видел в иетории прогрессивную смену общественных форм и горячо верил в историческую пра-’ вомерность наступления «нового золотого. века» — социализма; Защищая идею развития;, он особенно подчеркивал значенае отрицания старого, отживего, во дмя новых, выентих форм жизни. Развитие философских. взглядов Белинского В 40-х годах совершалоеь в процессе преодоления и критики гегелевского идеализма. Белинский всегда отдавал должное диалектическому методу Гегеля — этой прогресеивной стороне гегелевской философии. Однако, уже самое направление мысли Белинекого — его стремление сделать Теорию оружием в революционной борьбе против существующего ‘стрбя`— неизбежно приводило его 5 столкновению с мистическими идеями Гегеля и ere реакционной системой. Белинский подверг резкой критике coзерцательность, абстрактноеть тегелевской философии, ее «примирительные» тенденции. С презрением писал он о политическом идеале Гегеля — конституционной монархии: «...Какое узенькое понятие!» _ Велинскому была глубоко чужда мыель Гегеля о «конце» — завершении процесса развития. В противоположность Гегелю, он считал развитие во всех сферах действительности бесконечным, не имеющим границ. Он стремился; вотличие от Гегеля, применять диалектику не только к прошлому человеческого общества, HO и в настоящему и будущему. , Белинский понял и блестяще показал, что немецкая философия уволит человека’ от реальной жизни и общественной борьбы. «Как только начали проповедывать о нелепоети дуализма, — писал Герцен, — первый же талантливый русский ‘человек, который занялся немецкой философлей, указал, что она была реалистична только на словах, а в основе оставалась религией земной, религией без неба. логическим монастырем, в который укрываютея, чтобы. погружаться в мир отвлеченностей». В юрьбе вокруг наследия Белинского, начавшейся после смерти великого критика, одно из главных мест неизменно занимал вопрос о Белинском как. мыелителе. Не случайно этот вопрое явился_ предметом ожесточенных споров. Оценка Белинского кав мыслителя выражала отношение различных лагерей русского общества к содержанию его пдей, к его революционнодемократическим традициям. „Враги революционной демократии стреми‘4th «уничтожить» Белинского. как мысли: теля; Откровенные реакционеры и либералы пытались представить великого критика несамостоятельным мыслителем, повторявигим в своих статьях идеи занадноевронейских философов, Представители ирогрестивного лагеря, напротив, справедливо видели в нем крупнейшего русского мыелитеяя, выдающегося философа и социолега, Высокую оценку роли Белинского в. развитии переховой русской мысли дал В. И. Лепин. В своей знаменитой работе s4to делать?» Владимир Ильич назвал его, наряду © Герценом и Черныщевеким, нредшественником русской ‘социал-демократии.. Белинский был одним из первых борцов за создание революционной теории в Рос-: cut. B ето мировоззрении нашли выраже: ние характерные черты нередовой русской мыели ХГХ веба — революционная устремленноеть, желание овязать философию С жизнью, вёра в еилу человеческого разу№ь и науки, материализм и’ оригинальная разработка диалектического метода. По мнению Бединекого, в. науке. возможны два пути иссдедования, Приступая к научным занятиям, человек может не иметь ранее. сложившихся мнений-и убеждений по интересующим его’ вопросам; Но можно приступить к исследованию «из желания оправдать... свою задушевную мысль, в воторой человек убежден по чувству, предчувотвию, а РМОМ, и которой он хочет, путем науки, дать действительное, резльное существование». Этим вторым путем и шел он сам. ‚ Развитие философской мыели Белинекого выражало его горячее стремление найти научное обоснование прогрессивных общественных идеалов, определить принципы и пути человеческой деятельности, направленной на переустройство общественных отношений. Для Белинского, — писал Гер-. цен, — «истины, выводы не были ни отвлеченностями, ни игрой ума, но вопроезми жизни и смерти; свободный от всякого постороннего влияния, он вступил в науку © большой искренностью; он не старался что-либо спасти от огня анализа и отрицания и совершенно естественно восстал протав половинчатых решений, робких закаючений и малодушных уступок». Путь идейного развития Белинского был сложен и противоречив. Слабое развитие классовой борьбы в России 30—40-х годов ХХ ‘века, отсутствие массового революцнонного движения затрудняли поиски революционной теории, определение путей преобразования общественных отношений. Белинский не сразу пришел к революционному демократизму и материализму. В: начале своей деятельности — в. 30-х годах. он являлся сторонником философекого идезализма. Он не был в это время и революционером-демократом. Шуть к переустройству общества. на разумных и справедливых началах он видел в перевоспитании людей, в изменении их сознания, в. распространения просвещения. В своем заблуждении он отказался тогда от борьбы против существующего общественного строя п защищал в течение некоторого въемени мысль 0 «примирении с дейетвительноСТЬЮ». «Примирение $ действительностью», столь противоречившеев. всем устремлениям Йй газеты» собираются советской. литературы, наметить темы статей Еженедельно по вторникам в редакция «Литературной газеты» критики и писатели, чтобы обсудить текущие вопросы советской обменяться мнениями о вышедших книгах и журналах, наметить Содержание и качество рассказев, появляющихся в ваших журеаиел. необходиместь стимулирования этого важного жанра. привлекающего за после нее время незаслуженно малое вниманке критики. — все это стале темой обсу дения на одном яз последних «вторников». Мы печатаем отчет н сокращенные стенограммы некоторых выступлений и приглагтаем писателей, критиков и читателей продолжить обсуждение на страо рассказе Обсуждение было открыто кратким сообщением Л. Скорино о тех рассказах, которые напечатал в нынешнем году журнал «Огонек». * Л, Скорино отметила whe WRUNG огметала дурную литературную условность яда прочитанных ‘ею’ рассказов. Как о скучном стандарте, онз говорила о нескольких псевдонародных рассказах, появившихся в журнале. в этом году. Стилизованный «земляной человек» из’ясняется здесь соответственно стилизованным мнимо-народным языком. Происходит обычно одно и то же: герой совершает какой-нибудь подвиг, а затем сам же пространно его об’ясняет. Как на характерном примере; Л. Скорино подробно остановилась на рассказе А\ногие рассказы из числа опубликованных «Огоньком» написаны с точки‘ зрения литературной. весьма тшательно. Но состоят они из цепи ничтожно мелких событий. Автор хочет из этой цепи вывести глубокий и` серьезный философский вывод, но беда-то в том и состоит, что философия эта никак не вмещается в мелкий резервуар, уготованный автором. Б. Брайнина разобрала три рассказа из журнала «/Долодои. KOMIXOSHHAY, — Мы были бы если бы не заметили взсьма ошутимые сдвиги и перемены, происшедшие за’ послелние голы в областн рассказа, если бы мимо нашего внимания прошли отдельные улачи, которые предвешают большой, поллинвый успех. И, Гринберг говорил далее о достижениях советской новеллы, о том, как в наши рассказы BOLI7A поэзия созетской повседневности. т г. Рысе отметил нарочитость многих новеллистических Crowes тов. На примере рассказов В. Овечкина С. Нагорный поксзад значение нового передового мировоззрения для твозческих успехов писателя. Необходимости глубокого изучения жизнен» ных. явлений и подлинного, активного вторжения в жизнь по» святила свое выступление 3. Кедрина. В обсуждении участвовали Л. Рубинштейн. С Львоз, Н. Атаров, Е. Холодов. Мы публикуем сокращенные стенограм» Николай АТАРОЗ Несжатое поле В последние годы рассказы откочевали в тонкие журналы. Межно по-разному об`яснять или замалчивать причиты этого примечательного явления, только нельзя ето опровергать: в сорока восьми книжках прошлогодних комилектев «толстых» жур= налов не найти н двалцати пяти раесказов. Между тем, только журнал «Огенек» отубликовал белее восъмидесяти рабгка308: там они, стало быть, и гнездятся — в тонких журналах — и хорошие и 15- хна. Преодолев прелвзятость, читающий криз тик мог бы извлечь много важного и по* лезного из рассмотрения современных рас* сказов. Удача и неудача в этом жанре слишком наглядны и не нужтаются В скучном ропензентском _ доказательстве, Что — хормню и что — плохо... В то He время многочиеленноеть рассказов, их драматическая сгущенность, сжатость 00 s ма, интенсивность морального тона натал> кивают на интересные сопоставления, при” волят к плодотворным выводам о самих причивах, порождающих в одном случае удачу, в пругом-—кеудачу. } Н если критики не снимают урожая 6 такого поля, можно ли ИЗВИНИТЬ UA, асть ли этому оправдание? . Вольная тема — отношения межлу личных и общественных — многообразно была поставлена н получила различные решения в десятках журнальных pacckaзови в семнадцати сборниках, изданных «Советеким писателем» в прошлом ody. Туг и «Большая звезда» — сомнительное произведение М. Пришвина, маленький «огоньковский» рассказ, в котором автор пытается убедить нас, ITO. B мире, порзженном филоксерой, мы сжигаем ву имя будущего виноградника личного счастья. Но тут в чулесные рассказы Нины Вмельяновой — «Четыре вены» и другие, пронизанные советским чувством жизни. Во многих рассказах прошлого года, — может быть, не с той крайностью выводов, каку Пришвина в «Большой звезде», — отношения между личным и общественным изображаются, как прежде всего «укорочение», аскетическое ущемление, — и0гл0> щение личного. Убождены ли сами авто ры в правоте такого решения одной из асновных этических черт нашей жизни?’ Думаю, что нет. . Вот, к прямеру, рассказ «Богатетво» В. Ильенкова, Он опубликован в «Огоньке». Я привожу его просто к случаю, можно было бы назвать много других. Учительница, прожившая долгую жизнь с народом и для него, испытывает счастье признания и чувствует себя подлинно б0= гатой тольно тогда, когла на вы* игранные no облигации 50 000 рублей пря обретает для колхоза грузовую машину. В семье у нее—больные сестры, дочь едет учиться, ей нужно нальто и платье, всем этим пренебрегает старая учительница ради торжества кое-как улегшегося в моральную схему сюжета: благодарность варода учительница получает лишь TOL, ROTa она дарит грузовик. Жизнь знает много похожего, недалеко ходить за примером: Ферапонт Головатый, Но в жизни эта ситуация растет]из новых оПиалистических отношений, & не из. старой литературной схемы жертвенного са моотречения гердся. мы их выступлений. ИННА НИНУ НУЮ EE Сетей ЛЬВОВ Ho TEIIOe B MaJIOM И секрет этого волнения не в том, чм герой побеждает опасность, побеждает технику, секрет в том, что он побеждает 66- ственную слабоеть. Безмолвное завещание фронтового друга выполнено. Внутренняя слабость, внутреннее колебание, которые преодолел Txed, имеют решающее значение для рассказа, ибо весь он-задуман, как ответ на вопрос: может ли советский человек мерить в дни мира свой долг менышей мерой, чем в дии войны. Неделимость чувства долга советского человека, ощущение себя и в мирной зкизни воином — эта мыель выражена FE. Воробъевым языком живых и 1п01- нокровных поэтических образов. Невольно вепомилаетея повесть талантливого английского писателя Найлжела Бэлчина «В маленькой лаборатории». Там герой тоже разряжает кемецкую мину. Подобно Глебу Левашову, он борелея не только с миной, но и с самим с0б0й; He то, что для Левашова — минутнее колебание, для Сэмми Райса — сущность его налломленного характера. В самую послелнюю минуту ему нехватает моральных и физических сил, чтобы 10 конца хосести свое лело. Поелелнее лвижение лелает лругой. Радость победы отравлена. Мина разряжена, но озружающий мир осталея таRUM же мрачным, с такой же вопиющей социальной несправелливостью, .¢ теми же преуспезающими дельцами, е темн же спекулянтами оружием. Для героя повесть кончается еше большим ощущением своей надломленноети в неполноценности. Й это деляет такой гнетущей атмосферу повести. В сопоставлении этих двух произвезений предельно оптутимо огромное превэсходство советского человека, каждый пэлBAT которого — лишь звено в пепи reponческих дел страны, идущей к коммунизму. бетодня; как. и не раз до этого, многие говорили о том; что мало новых расеказов, Eme-2e меньше таких, которые бы по-настоящему запоминались. Мне думается, что это’ не: так, и`эти сетования — род критаческой инерции. Кеть ‘рассказы, где в малом показано большое, в частном эпизоде, определяющем сюжет, отражено: общее. В первой книжке «Нового мира» за 1948 од опубликован рассказ Пвтения Воробьева «Нет ничего дороже». До этого из печати вышло три сборника рассказов того. же автора. В них видишь, как писатель идет. от проетого показа эпизола к обобщению, как увеличирзетея емкость его маленьких рассказов, «Нет ничего до20%е» — не случайная улача, а результат упорного совершенствования писателя в жанре рассказа. Глеб Левашов приехал в деревню Большие Нитяжи, чтобы поклониться могиле фронтового друга сапера Алексея Скорнякова. Он узнает, что луг, на вотором п0- гиб Скорняков, все еще не разминирован. Советский человек Глеб Левашов понимает; мало просто поклониться могиле друга, нало докончить его дело, надо отвоевать луг для колхозников. Не раз У других писателей, ла и у самого Е. Воробъева, читали мы описание работы саперов. Но никогда оно не достигало такого напряженного драматизма, как на тех двух страницах, где описано, как отвыкший от опасности, да и, наверное, что-то утративций в технической споровке Левашов разоружает немецкие мины. Начиная с того момента, когда он ощупывает первый взрыватель («Лишь бы не задрожали руки —- сапер касается сейчас кончиками пальцев самой своей жизни»), ло последних строк. слена разминирования читается с огромным волнением, Деятельность Белинского ‘отделена столетием от нашего времени, = По великие пдеи, влохновлявшие его, и ныне близки всему прогреесивному человечеству. В наше время, когда растленная буржуазная философия, воскрешая худшие времена средневековья, стремится увести человеческую мысль в. болото мистики и религии, —— призыв великого русского мыслитедя к освобождению философии от всего фантастического и мифического близок всем, кому дорога судьба науки. Теперь,- котла. «дипломированные. JaneW поповщины», подновляя‘ старый юмиестекокантианский хлам; изошряются в «доказательствах» непознаваемости мира, 0езграничная вера Белинского в силу человеческого разума и науки служит светлым примером прогрессивности традиций pycской мысли. В буржуазной философии и социологии, проникнутой страхом перед неизбежным концом капитализма, все отчетливее звучат идей пессимизма, неверия в движение человечества вперед, и тем более созвучны и понятны теперь прогрессивным силам мира великий исторический оптимизм Белинского, его твердая уверенность в победе нового над старым, отживTTHM свой Век. snout Боевое оружие даже просто «пейзаж с настроением». Схема, придуманная ‘автором, ‘ограничивает горизонт рассказа историей одного «заедающего поршня» или олного. в примеру, тактического выхода с использованием дымовых шашек. Рассказ, таким образом, сволитея к бег лему техническому эпизоду, В «Цене ceкунлы» Ан. Белошвеева (№23, 1947) речь идет об увеличении скороети стрельбы по танкам при помощи рациональной организации работы орулийноге расчета. Мыель важна, но доведена она до читателя очень уж тяжеловесным. епееобом. «Паводчик и заряжающий соскакивают справа по ходу машины, замкевый и яичный — слева, Поскольку панорама все время находится в руках ваволчика, по команде «с передков» он немедленно ставит на чей пулевые установки...» Чем это отличается от языка Ууставяых положений? Военный рассказ есть, собесвенио, тоже род оружия. Совершенствуя технику этого оружия, автор совершенствует самого себя. Надо писать герячо и увлеченно, как горячо и увлеченно работает артиллерист, стремящийся накрыть мишень без пристрелки, Журнал «Советекин воин» за последние годы проделал больнгую. работу, пометая создавать рассказы о жизни. Советской Армии в мирное время. - В № б за 1947 гол был напечатан рассказ В. Тихомирова «Сердце друга» — о двух офицерах, из которых ‘олин, изучив другого досконально’ и зная;. чого от него можно ожидать, ставит ему на маневрах тактическую ловушку и хобивается разгрома условного противника. Это рассказ о роли характера в искуестве боя. В. яем острая проблема боевого. «соперничества» двух командиров, не разделимая с их боевым содружеством, поставлена правильвь. Это рассказ о военных людях-энтузиаетах, увлеченных решением боевой задачи. Опыт Отечественной войны, естественно, пронизывает весь сюжет. Здесь нет ложного противопоставления пасыщенного событиями военного времени плавно текущему в буднях мирнему армейскому быту. Однако, чаще авторы рассказов заменяют человека схематическим чертежом, сосредоточивая все внимание на техничзской проблеме. Они дают «случай» — случай ‘на ‘маневрах, случай в учебе, техническую подробность, бытовую зарисовку, Федор ГЛАДКОВ Художественный раздел производит в общем хорошее впечатление, но все-таки в нем нет еще широкого дыхания, все-таки слабо отражены в нем и коренные вопросы колхозной жизни, и насущные проблемы промышленного труда в новых, посдевоенных условиях. ’ Все, что напечатано в двух. ЕНИГаХ «Земли родной», — это незначительная часть того, что создано пензенскими писателями. B резерве находится много материала, который ждет своей очереди. Это очень важное обстоятельство. Альманах стал уже тем органом, вокруг которого начинают` собираться общественно-культурные силы области. Необходимо привлечь в нему и сведущих и бывалых о людей: вель Пенза — индустриальный город, там много инженеров, старых рабочих, старых революционеров. Творцы новых методов труда, новой технологии должны чайти своих художников. Кели книжки альманаха обсуждаются на массовых собраниях чи‘тателей в публичной библиотеке и читаются нарасхват и на предприятиях и В колхозах — значит, он нужен, он отвзчаст потребностям и запросам общества. Паиболее слабо поставлен отдел критики, хотя ееть все возможности сделать его неплохим. Нельзя ‘ограничиваться помещением коротких рецензий, да еще о книгах, Изданных в Москве, Надо прежде всего етавить коренные. вопросы современного. литературного движения в связи с выходом книг не только в центре, ‘но и в облаети, вадо освещать проблемы маркенстекой acтетики и партийности_ В литературе. Силы в Пензе для этого есть. На двух последних конференциях облаетных ° писателей пензенский ‘альманах оценен, как один из лучших: Я вполне разделяю эту опенку и считаю, что последующие книжки будут еще лучше, еще ярче. Люди быстро растут, они требовательны к себе и товарищам. Нало только творчески укрепить молодую групиу, пристально ‘слелить за нею и ‘помогать в’ работе. А самим литераторам не забывать, Пензенский альманах равском музее. Выразительны фигуры мастера Кирилина, старых рабочих и помепиков-заводчиков Ковалевых: Казалось бы, что при кошмарных условиях рабства невозможно было родиться и расти творЦу-хуУдожнику. но чудотворная сила гения преодолевала: все препятствия. Мы видим, как эти даровитые люди боролись не только за свое право вдохновенно творить, но й за свое человеческое достоинство, за социальную справедливость: аль, что в романе много еырых мест и недостаточно богат язык; на мой взгляд, автору необходимо поработать над книгой для отдельного издания. Сказки А. Анисимовой написаны хорошим народным языком. Лучшая из них— «Скороходы-сапоги» —о старике-чеботаре, который шъет сапоги для воинов Отечеет-. венной войны и своим трудом помогает победить врага. «Заколдованная лима» — сказка о том, как любовь парня оживляет девушку, превращенную колдуном в сухую липу, H OHO опять становится девушкой, не оригинальна пи по сюжету, ни по теме. Г. Хвостов и Я. Дымов ноявляются в печатн впервые, Хвостов рассказывает о демобилизованном воине; в душе которого дружный и горячий труд колхозников и их самоотверженная борьбы за жизнь товарищей, захваченных, снежным бураном, побеждают его стремление уехать B город. Дымов ‘хорошо нарисовал 0браз русской женщины-—старией стрелочницы на фронтовой дороге. Ее скромная работа превращается в настоящий ‚боевой. подвиг: Очерки Вьюнова «Новий дом» и «Ро: ные поля»-—нейлохие зарисовки артельного труда. Первый очерк посвящен поетройке новых изб в деревне, а второй работе. МТС. Автор уже давно работает в област пой газете и Умеет. показать колхозника,. как борца за урожай и как активного обществениого деятеля. У поэтов. В Полякова, С. Давыдова и С. Гуленкова-— хорошее ` будущее. Их стихи— свежи, очень* пскрення й` приятно просты. Особенно удачны: «Жигули» и «Подарок Наше литературное движение переживавт под’ем. Отечественная война была пол #2 трагических испытаний и неисчислимых жертв. Но она была и великой Шволой героического ‘патриотизма, крепКого социалистического содружества и тру: вых творческих подвигов. Наши воины возвратились с полей сражения с огромным опытом, с неугасимой мятежностью, © горячими думами, которые не остынут никода. Многие из них испытывали страетную потребность выразить эти свои думы и переживания в стихах, в рассказах, в днввриках и мемуарных записях. Молодые лювозвратившиеь в -родные места, запваHAH своими стихами и ‘рассказами литературные ‘етраницыг. областных газет, они шлют рукописи в центральные журналы. Местными отделениями Огиза издаются сборники отдельных авторов-и зльманахи. Так возник неплохой литературный альманах и в Пензе под хорошим ‘названием. «земля роднал». _В Цензе работает плеяда поэтов и Up sanKos, которые сгруппировались около газеты и областного издательства. Вели не. зчитать двух «етарых» писателей — В. Садовского и А. Анисимову, — -BCC они фронтовики. : Есть в альманахе и удачные, есть и слабые вещи. Не товоря © раесказе Н. Емельяновой и очерке Б. Агапова—писа‚телей, привлеченных, очевидно, для того, `Этобы подкрепить состав. местных авторов эвторитетными именами, я считаю, 919 роман «Алмазная грань» Вл. Саловекого— наиболее значительное произведение из всего, что напечатано в обеих книжках. Anrop хорошо изучил крепостную эноху, быт помешиков и крестьян и те своеобразные условия заводского райского труда, в Котрых приходилось работать талантливым русским людям. Действие начинается В конце ХУПТ века и развивается до наmex дней. Перед читателем проходит неСколько поколений изумительных маетеров хрустального дела — тонких, непрев» зойенных художников, которые” создают филигранные вещи из стекла, До сих пор Вти поразительные произведения искусту хранятся в заводском Николо-Пеств. холодов () рзвВолнованности Скучный роман — это плохо. Но если гееву о свопх сомнениях, Миша Кс т риа али аи а о PBemantrant wen, ns гееву о своих сомнениях, Миша Сергеев рассказывает Кирдецову, что в дни войны они тоже помогали фронту, собирали птичий пух и яйца. Вее. Конфликт разрешен: Аирдецов переубежден. Рассказ закончен. А на самом деле расеказ не состоялся: В раесказе Ю. Олеши «Туркмен» (№83. 1948) самое лучшее меето`— лирическое отступление: «Хорошо ‘иметь брата». В целом же это рассказ замедленного лействия, в котором, однако,” сюжетный взрыв так и не происходит. О своих героях автор’ рассказывает с умиленйем. Есть у него такое место: «Он (герой рассказа — мододой туркмен) хотел сказать, что он гордитея своим народом. Но ош подумал, что эта фраза. сказанная без связи со всеми теми мыслями, которые переполняли его, покажется общей», А вот автор, оказав читателям 0 том, что он гордится своими героями, не подумал о гом, что это покажется 06- щей фразой. 5 Я отнюдь He разделяю точки зрения тех товарищей, которые ° считают, что главная беда наших рассказов в так называемой «ДИдавтичноети». в том, что автор, ‘мол, как бы не доверяя способноети читателя самому сделать верные выводы, спенит поставить вее точки Над «и». Я nyмаю, что автор вовее пе должен сохранять позинию. беспристрастного и б2еетрастного повествоватедя,—дескать, вот как было дели, & К чему это— разбирайтесь сами. Автор должен быть ваволнованным рассказчиком, который стремится поведать пе только о самих событиях. но и хочет поделиться © читателем’ мыслями, на в0- торые эти события его навели, звтор умудряется заставить читателеи. скучать на протяжении коротенького рассказа, — “0 ия никуда не годится, Недавно © довелось просматривать комплект. а «Вокруг света», В №№ 7,8, 9 и 10 за прошлый год проблема рассказа была решена вполне радикально — в них не напечатано ни одного рассказа. В последующих номерах. редакпия, Повидимому, вспомнила о сущеетво-. вании новелдистического жанра, но забыла при этом 0 направлении, томатике_ и читателе своего журнала. ° Конечно. я не думаю, что следовало бы основать специальный журнал для публикования скучных рассказов. Ho я уверен, что журнал «Вокруг «света» Meanie Reero подходит для этой mean. [xe-rae. .a уж злесь, во всяком случае, расечитываешь встретить рассказ, если не уваекательный, TO, по крайней мере, занимательный. Цусть это не будет традипиочный «приключенческий» расеказ, но хотелось бы, чтобы, в конце концов, с героями его что-нибуль приключилось. В рассказе Вл. Лидина «Лагуна» (№ 12, 1947) некто Кирдецов после демебилизации возврашаетея в месту старой службы, в Арктику. Ему, прошедшему дорогу. войны, дошелшему до Берлина, на-_ чинает казатьея, что он нанраено. вернулся. в арктическое безлюдье. что теперь его не. уловлетворит — однообразие арктических будней. Что ж, исхолпая позиция для рассказа не плохая. Мы ждем, что же прол. зойдет се Кирденовым, вернется ли К нему былая ваюбленность в свой край. В рассказе происходит, разговор. Вирдецов pacсказывает бывшему приятелю Мише Сер. А наряду с этим, как всегда, среди тесятков посрелственных рассказов — несколько отличных, обладающих воеми. качествами большого искусства. А назову только «Идут ложли» Павленко, «Журка и журавка» Ляшко. «Прошлым летом» Tye кашевича, «Новый секретарь» Дороша, «Начало» Леваковской, «Весна» Антонова, «Неопалимая» Федоровича, «Пасечник» Фоменко, «Знакомый человек» Караваевой, «Неведомый пруг» Шефнера, «Путь к Наубехару» Эрберга, «Лело Волларда» Шарова. Рассказы эти бесконечное много образны — и в проявлениях стиля, и В широте захвата жизни. Их об’единяет подлиННЫЙ оптимизм взгляда — самый вер> ный ‘и дорогой признак нашего искусства, Утверждаю, — вместе с группой писателей-рассказчиков. — что было бы н9- Трудно составить отличное собрание советских рассказов. За три лееятилоТИЯ немалое количество талантливых рассказов распылено по журналам, отодвинулось из памяти и ждет возврашения к читателю. Й только писательская. редакционная коллегия, уполномоченная Союзом советеких писателей и его секцией прозы, могла бы хорошо осуществить этот труд, ие опорочивая - жанра случайным подбором, как это было сделано в прошЛОМ году Государственным изтательством, художественной литературы при соетавлении Наредкость неудачного «Сборника. рассказов». ; a a ирина ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 44 exer 3 вождю» Поляковз, «аермонтовский пикл» что строгая самокритика =” это 38K0H творческого роста, Лавыдсва и «Возвращение» Гулевкова,