Пути журнала „Звезда“ С. БАБЕНЫШЕВА > или предательством? Отнюдь нет. В. Ванян всячески подчеркивает «мужество» и с03- нательность его поведения, Он пишет о нем, как о герое. В чем же заключается героический характер его поведения? Е. Ванин придумывает для своз‚го Назара Лукича занятие, которое в пове‘сти выглядит попросту фантастическим и нереальным. Назар Лукич решает застаВИТЬ нассление деревни посеять хлеб и с0- ‘брать урожай. Он как будто намеревается отдать хлеб партизанам, Ho pee дело в том, что партизан в повести нет. 0 них ничего неизвестно, и Назар: Лукич не стремитея завязать связи с партизанами; он даже не знает месть их расположения. И, однако, on с фанатичностью борется за свою «идею». На этом пути он находит полное единение с немецким комендантом — благодушным и либеральным Генрихом Герцелем, который заинтересован в том, чтобы отправить хлеб в Германию. : К. Ванин нарисовал фальнтивую, небывалую внашей литературе ситуацию: фактическое полное единство действий героя, — которого он всячески стремится представить самым образцовым, добродетельным, положительным, — се фашиетCREM командованием. Мы знаем, как часто население временНо захваченных немцами областей жгло, уничтожалл урожай, чтобы он не достался немцам. А В. Ванин с умилением описывает выдуманную им, насквозь фальшивую историю о том, как советские люди по наивности или легковерию собирают урожай для оккупантов, так как читателю © самого начала ясно, по всем обстоятельствам повести, что собранный урожай может попасть только в Германию. Ванин дает искаженное предотавление о советских людях. Герой Ванина считает, что тактика сбережения сил, «малых дел» — наилучшая тактика. По его мнению, прямая борьба с оккупантами может принести только вред. Крестьянин Авдей на одной из сходок проявил евое презрение к немцам. Его арестоБывают и казнят. Назар Лукич говорит: «Хоть и грешно теперь осуждать его, & надо правду сказать... без пользы пострадает человек». Ясно, как чужды советскому человеку подобные рассуждения. Опубликование повести В. Ванина яБляется грубой политической ошибкой редажции «Звезды». Большое место в отлеле поэзии журнала занимает лирика, связанная 6 политическими событиями. Стихи В. Шефнера, В. Лифшица, В. Азарова и других проникнуты живой симпатией в борцам за мир и демократию в зарубежных странах. _ Свовобразен и интересен Пикл стихов А. Прокофьева «Сад». Единый по теме и поэтическому настроению, ‘цикл этот состоит из лирических, песенных фрагментов и частушек. Это праздничная поэма о возвращении народа к земле, уставшей от сражения, но которую люди уже мечтают превратить в сад. Стихи А. Прокофьева словно бы еще в гимнастерке, но уже с трудовыми мозолями на руках. Яркая и праздничная, интересная по новым словообразованням (иной раз удазным, а иной раз спорным) лексика А. Прокофьева нередко засоряется архаизMaMa. \ «hak крыла — ве вежды», — говорит поэт о нашей стране, и этот образ, ‘наряду с другими образами этого рода, сразу обращает нас не к настоящему, а к прошлому, В отделе поэзии журкала нет еще высокой требовательности к качеству публикуемых произведений. Наряду с удачным стихотворением П. Кустова «Бригадир», журнал публикует вялое и бессодержательное стихотворение этого же автора «Любовь тракториста». В отделе поэзии преобладают скучные, бледные стихи, замкнутые часто в кругу чисто литературных ассоциаций, не имеющие выхола в ЖИВУЮ, Русскому читателю. доставит огромную радость выход позы Важа Пшавелы (1861—1915). Мы почти не знаем этого большого самобытного поэта, жизнь и творчество которого составляют одну из самых поэтических страниц в истории т8- кой богатой поэзии, как грузинская. Да и не только в ней одной. Важа Пшавела. стоит в ряду своих с9- временников подобно дереву необычной породы, цветущему нв так, как другие, и дающему плоды, которых We с чем сравнить, Сын ‚горной Пипавии, ‘страны, В его дни. отсталой, жившей в TeHeTaX родового строя и педетавлявшей своеобразный заповедник переживших ©6ебя общественных форм, поклонник Лермонтова, бывший семинарист Лука Разикашвихли, мечтавитий стать юристом, а оказавшийся еельским учителем и пахарем, в неистовством Прометея создает стихи и поэмы © доблести витязей и охотников, о мире гор, наезленном ливами и сотрясаемом беесконечными боевыми схвалками. Он подписывает их тордым именем — Bama Шипавела, что значит «Муж ПШпавокий». Александр Блок как-то обмолвился: «Душевный строй истинного поэта выражЖается во всем, вплоть до знаков прециHana». Это замечание особенно верно В отношении такого поэта, как Важа Шшавела. Не часто бывает художник настолько тесно связан © образами, им созданными, и событиями, им воспетыми, что первые кажутся присущими ему лично, & BTOрые — делами его личной жизни. В этом смысле Важа Шиавела — яваение необычайное. Жизнь и Ноэзия этого горца так воедино слиты, так нераздели‘мы, что ошущаешь реальность его ска‘зочных героев и правду легендарных coбытий, как ни у кого лругого, и невольно останавливаешься в недоумении — кем же считать его, только ли певном старины, живущим в воображаемом мире тероики, неисправимым ли символистом, еознательно отрезавшим себе пути к поэзии тнева и борьбы, или учителем жизненной правды, избравшим себе намеренно трудный, нарочито усложненный путь? В. Гольцев в своей ветупительной статье «Важа ПШшавела и ео поэмы» бесспорно прав, говоря, что <...в мировоззрении великого поэта тайлоеь немало тлубоких противоречий» и Что «его ненависть к буржуазно-капиталястическому строю не была ненавистью послеловательного. революционера». Да, это верно, но это еще не вее. Поэзия Basta Шшавелы жила, не отрываясь от земли. Духовный же мир Пшавии тех времен нё был еще ‘ироко открыт для поэтических влияний Чавчавадзе, Церетели и других, уже последовательно peволюционных художников. Важа Пшавела, разговаривая се своим читателем на том поэтическом языке, который пока еще властвовал Hal душгами его сородичей, — на языке былины, bak бы стремилея научить людей героизму. Романтизнруя прошлое, ‘°поэт, однако, не канонизиревал суровых законов ‘р9довой общины. Наоборот, он веетда находит решение в конфликте с неумолимыми законами рода, тем самым показывая их косность и несправедливость. Любовь к отвате и вера в свои силы, благородетво и моральная чистота ето героев побуждали читателя стремиться к тому, чтобы стать похожими на беззаветно храбрых витязей, вроде Алуды Ёетелаури, Миншя или Джохола Алхастандзе, сражавшихся во имя торжества справедли`воети. - Мне кажется, образ Важз Пшавелы, человека и поэта, не раекрыт русскому читателю в вводных статьях к сборнику. Остается неуточненным и место, занимаемое великим пшавом в общегрузинской поэзии, * Определения, даваемые автором вступительной статьи В. Гольцевым. иной раз грешат наивностью: «Он был самым подлинным гением и сказал свое 060б0е, неповторимое слово». Самый подлинный rena — это несерьезно. Есть просто тении. He нужно убеждать, что существуют еще и самые поллянные, Bawa Пмавела, Поэмы. Редавция В. Голль: цева и 0, Чиковани. Гослитиздат, 1947. 142 стр, Евгений КРИГЕР О людях огокрасочную жизнь современного Ленины ла: „Малой земли Обрашаяеь к ленияградеким писателям, товарищ A. A. Жланов говорил: «Дожлутея Маллионам людей известна превосходли когда-либо ленинградцы, чтобы их труВая книга, И, Вершиторы «Люди © чистой ао ея бОВеСТЬЮ». HO HAPOLHEI паргизаневий пох NE EE ee р ON ницах журнала?» Сегодняцний `Ченинград — Ленинград, занимающий особенно почетное место в осуществлении послевоенного пятилетнего плана, не отражен ни В прозайческом, ни в поэтическом отделах журнала, В «Звезде» помещена специальная 10этическая подборка о Ленинграде. Но стихи эти раскрывают. тему преимущественно лишь с внешней стороны =— в них упомннаются ленинградские площади, Поэзии в них мало. Исключением является стихотворение белорусского поэта М. Танка «Ленинград». Великий трудовой послевоенный подвиг ленинградцев не нашел своего отражения даже в разделе очерков. о т А Yanan. BHT так необ’ятен, что много еще произведений булет создано о людях, подобных Сидору Артемьевичу Ковпаку. В издании «Молодой гвардии» вышяз в свет книга одного из самых неутомимых военных корреспондентов Отечественной войны — Леонида Коробова. Его Ravry «Малая земля» раскрываешь с некоторым опасением: не будет ли она слишком часто перекликаться с. тем, что нам уже рассказал Вершигора? Опасение улетучивается в первые же минуты. Каждый из 0боих участников и свидетелей больших событий рассказывает о них по-своему, так же, как солдаты после боя, каждый пЮ-своему, вспоминают о пережитом. Книга Л. Коробова сразу заинтересовывает и уже не отпускает от себя прежде ман пс т ее nee OP AVE VA Ae В журнале разнообразная и интересная публициетика. В нем напечатаны познавательные по содержанию и живые по форме очерки М. Михалева с Финляндии, М. Pur 00 Эстонии, С. Бытового 0 Камчатке, А. Гитовича и Б. Бурсова о Корее; Но нанболее слабое место этого отлела — очерки о Ленинграде. Естественно, что читатель, любящий славное прошлое Ленинграда и не менее— его славное настоящее, ищет на страницах журнала рассказа и о сегодняшнем дне своего города. Создание таких o4epков — ближайшая задача журнала, В отделе критики «Звезлы» есть инвсего потому, что в ней есть точная стенограмма событий, встреч, впечатлений, партизанеких бесед. будто невзначай и ненароком услышанных, но в целом 606- диняющихея в широко задуманной и правдивой картине народного ‘подвига. Будто бы случайные наблюдения, записанные в блокнот день ото дня, в дейетвительности. случайны лишь по первому. впечатлению. В повествовании Коробова есть лейтмотив, есть поэтические отетупления и повторы-—евидетельство ‘умелого построения книги. Он умеет рисовать характеры. Тут хочется упомянуть прежде всего о Ласточкине, которого ковпаковцы прозвали Орляткиным, о партизане. который заменял товарищам библиоAUD TO Ueda задача May poral, В отделе критики «Звезды» ects интересные статьи: Б. Мейлаха «Философская дискуссия м некоторые вопросы эстетики» и статья A. Дементьева и Е. Наумова «Улучшить преподавание coветской литературы». Разные по содержанию, стилю, темпераменту, они сродни друг другу тем, что поднимают существенпаковцы прозвали Орляткиным, о партизане, который заменял товарищам библиотеку и время от времени после похода и боя заставлял их грустить или радоваться чудесными своими рассказами о жизни, 0 людях, 0 суровом и нежном в человеческой жизни. Больно становитея, когда смертельHO раненный Ласточкин последний свой рассказ просит передать Бовпаку. И вепоwaflatn semiranm aw нь п Е в Bon, of АЯ an conercRoi фе минает он историю 06 умирающем лебеде. ром ати р «...ебеди улетели. Но на велнах, pacтуры. ый 2 Е О асе aj pre 0 новых типических закономерноетях послевоенного этана нашей литературы, 0 разных методах раскрытия душевного мира советского человека своеобразно и интересно пишет Б. Костелянец в своей статье «Духовный облик героя». Но вели в критическом отделе журнал борется за принципи партийноети в литературе, за высокие эстетические нормы нашего искусства, то тут же в отделе бибпустив. крылья и беспомощно вытянув шею, качалась убитая птица, и с нею осталась одна живая. Убита была супруга. Ее спутник был невредим. Но он билCH о волны, подсовывая свою голову под Крылья подруги. Он вокидывал голову, взглялывал на нае и снова бросался Ев убитой подруге. Он вновь поднырнул под нее и попытался ее поднять на своих крыльях. Так несколько раз повторял он свои попытки, . a :. +s a OOTOM, вытянув шею, вдруг запел, Kah лиографии эти принципы нарушаются. ебраная труба, и зазвучала последняя Речь лет: KoneqHo, по 060 В00хВеер Tae +У20 НАУ, VERVE, МФ VEY Ue Pe зиях. В журнале изредка встречаются интересные рецензии (например, J. Левина, В. Бакинского), но они единичны. В большинстве своем рецензия носят только те матический характер. Из них вы узнаете, что в своем творчестве ленинградские поэты воспевают «тему южных морей», «тему трудового братства», «тему войны», и т. Д., HO 0 YEM идет в репензии речь —. о стихах или о прозе, — можно узнать Mmanriwrsy wr.) STRATOS TIE The пиы’аголе Ататна прощальная песня-—та, которую люди называют лебединой...» Хороших людей собрал вокруг себя Rosпак, были они суровы и беепощадны к врагу, порою военная необходимость делала их жестокими, но прежде всего не щадили они себя в священной битве за Родину и сражалиеь они за то, чтобы восторжествовали в мире благородные чувства свободы, верности, чести, чтобы человек был. поистине человеком. Пониманием глубоких целей Отечественeee eee inne ae en ee EES nel eine «темы» начисто а aHairs ee xYI0- HOM BOMHKI HW HapOFHOTO партизанекого движения облалал их вожак. Силор АртемьЕ ен espa Ковнак. Коробов в своей книге В критическом отделе, в трибуне нисатесумел показать характер ‘этого человека. ля, в порядке обсуждения помещена реценРазговаривает Вовпак так, что ‘и самые зая В. Лифиеица на залисви. Ольги Джигуробыкновенные люди понимают его е поды. 9торассуждение о мелких недосталлуслова, в нем живет большая, мудрая ках книги, ‘и только о них.—автор подбимыель государетвенного человека. рает ряд неудачных фраз из записок и на Внига Коробова привлекательна тем, что основе этого делает вывод о самовлюбленавтор умеет талантливо рассказать о велиной, эгоцентрической направленности вееROM И малом в постунках и В. мыелях люто’ произведения. Рецензия носит’ одноетоДИ. Ковпак у него — живой А C pout w MeqOuTHEIt xapanrep. юмором, CO CTAaPHKOBCKAMH привычками, ee ee О Пу ВЕНЯ < ЕР У onaarwnant rar ИВА. 15 В С ВСЕ ЗЕ OE ee Ee когда нужно — крутой на расправу, когПерелистывая страницы «Звезды» 1948 а НУЖНО — отхолчивый, невозмутимотода, © грустью убеждаешься, что журнал спокойный в мивуту опасности, с вечной ухудшилея по сравнению с прошлым гГ90- свовй богатырекой цыгаркой во рту, от кодом, приобрел налет какой-то серости, вяторой друтой человек свалилея бы, ‘если 6 лости. В нем отсутствует живая современвыкурил до конца. Так же верно и живо ность, нет сегоднятнего героического изображает Коробов всех ковпаковцев, все иенинграда, журнал отстает от жизни, Чуветво современности, к которому призывало постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», должно быть руководящим в работе журнала. Только на этом пути ждут ленинградских писателей творческие победы, они запоминаются, в ним привыкаешь, И жель с ними расставаться, когда доходашь до последней страпицег. Малая эта зомдя,—а есть B ней черты всей натией Кольгтой советской земли. Леонид Коробов. «Малая земля», Изд-во «Мо, лодан гвардия». 1948, 240 стр. Большинство прозаических произведений, опубликованных в четырех книжках журнала, посвящено героическому подвигу советского человека во время войны. Что нового вносят эти произведения в наши предетавления о виденном и пережитом за эти грозные годы? Повесть Е. Катерли «Стожаровы» покавзывает, как трудовая энергия людей, их вдохновенная, целеустремленная рабога для фронта помогла ленинтрадцам одержать победу. Врупный — машиностроительный завод бездействовал. Люди, вынужденно оторзанные от труда, утратили активную роль в войне. И вдруг задание: нужно срочно ремонтировать танки, На гладкой пелене снега, покрывшей заводской двор, появились сотни следов — признаки возвращающейся над завод жизни. Лучшая сцена в повести — ночное шествие людей на завод. Изможденные, обессиленные, они шли на труд, как на битву. Тема труда в повести сливается с Teмой войны. Человек труда становится бойцом, трудовой долг — воинским долгом. И в этом глубоком раскрытии боевого духа труда советского человека =— своеобразие повести, Но когда писательница ограничивается только изображением страданий и их преодоления, она терпит неудачу. Так, не удался образ директора завода Стожарова. С палкой в руках, измученный, сгорбивитийся, он показан только в своем стралином бессилии и в боязни это бессилие обнаружить. Но ведь в Стожарове важно не только стремление преодолеть свое бессилие, но прежде всего ето сила организатора-руководителя. А этого и не показала писательница. «Стожаровы» Е. Катерли, несмотря на эскизноеть многих теровв произведения, неприятные натуралистические детали в описании потерявшего человеческий облик инженера (Остроумова, несмотря ва неровность художественной маверы, — повесть интересная, правдивая. К сожалению, этого не скажешь о большинстве произведений, опубликованных в нынешнем году в отделе прозы «Звезды». Неизгладимая печать серости, тусклости лежит на них. Чувствуется непритязательный вкус редакции, нетребовательность ее по отношению к молодым авторам, елучайность в подборе произведений. Вот повесть И. Друца «У старой плотины». Она тоже посвящена жизни завода в дни ройны, Директора завода Калмыкова ечитают в наркомате одним из лучлгих руководителей. Для того, Чтобы сохранить первенство, Калмыков выпускает продукцию, не нужную фронту, но выгодную с точки зрения выполнения промфинплана. (Секретарь партийной организации Сафонов раскрывает секрет высоких показателей завода. Таков сюжет повести. По, едва наметив” конфликт; автор сразу же снимает его вмепгательством извне: приез= жает комиссия из наркомата и переводит Калмыкова на другой завод. Но проблема ведь этим не снимается. Калмыков He изменился. Добрые намерения автора остались лишь заявкой на тему. При этом все терон повести — бледные, серые тени, лишенные красок жизни. Еели произведение И. Друца не может ни заинтересовать, ни взволновать читателя, то повесть К. Ванина «Отец» способна вызвать только негодование. К. Ванин оставляет своего героя Назара Тукича, — этакого патриархального, блатолепного деда, — в занятой немцами деревне. Читателю непонятны ни деловые мотивы, ради которых старик остается при немцах, ни душевные помыслы героя. Немец-комендант, остановившиеь у старика, временно возлагает на него обязанности старосты, Назар Лукич покорен п исполнителен. Он не отказывается от подарков немецкого коменданта и даже соглашается привести вечером к нему девушек-песеннид. _ Может быть, действия Назар Лукича автор об’ясняет трусостью, отсталостью «звезда» МАЛ 1—4, 1948 г. Что же касается «060бого, неповторимо* го слова», то, не сомневаясь нисколько, что Важа Пшавела его сказал, мы хотели бы услытать от исследователя, в чем же суть сказанного? Утаивать этого нет низ какого смысла. Вот еще одна попытка об’яснения силы поэта: «Он создават в стихах могучий эмоциональный напор». Этот водопроводный образ, ‚попросту говоря, не совсем грамотен. Да, наконец, он лишен содержания. «Могучий эмоциональный напор», если уж позволить себе повторить это, характефен для любого сильного поэта; Bama Пиавела не является в этом смысле исвключением. В еборнике одиннадцать поэм, перевеленных пятью поэтами — Борисом Серебряковым, Владимиром Державиным, Мариной Цветаевой, Сергеем Спаеским и Борисом Пастернаком. Анига иллюстрирована прекрасными рисунками Тамары Абакелиа, которой всегда так тонко удают< са героические образы грузинской старины, п выглядит празднично. Это одно. из самых прекрасных поэтических изданий, Редакторы сборника С. Чиковани и В. Гольцев предупредили нас в предиеловии, что «основная задача поэтов-пере= водчиков была определена, как точная передача духа подлинника, «местного к5олорита», специфики образов и всех сушественных оттенков их смысла. Эту болвшую, ответственную и почетную задачу следует считать удачно выполненной Владимиром Державиным, Борисом Пастернаком, Борисом Серебряковым, Сергеем Спасским и Мариной Цветаевой»; Таким образом, получается, что BCA поэты-переводчики оказались В газах редакторов на высоте задачи и, следовательно, веё точно передали и дух подлинника, и местный колорит, и специфику образов, и все существующие оттенки их емыела. Tax ли это на самом деле? На мой взгляд (взгляд рядового читач теля, не владеющего грузинским языком и знающего о Важа Пшавела лишь из рассказов грузинеких друзей), переводы далеко не равноценны, и далеко не все переводчики уловлетворительно представили нам поэзию Пшавелы. Это прежде всего относитея к Б. Cepeбрякову, переведшему «Рассказ старика». Вялый стих его, мне думается, совершенHO чужд подлиннику, так Ke как чужда и косноязычная сложность перевода «3меведа», сделанного Б. Пастернаком. Далек от духа подлинника, хотя, вероятно, блич зок к подстрочнику перевод поэмы «Гость и хозяин», принадлежащий С. Спасокому. А всего ближе — опять-таки на слух; на ощущение простоты и правды — переводы В. Державина и М. Цветаевой. В них чувствуется и тот «эмоциональный напор», о котором уже предупреждал нас В. Гольцев, и, — говоря его же словаMH, — самое настоящее поэтическое вдохновение, без которого любой технически отличный. перевол не заслуживает внимания. Мужественный ритм стиха Bama Шпавелы славится предельной простотой —ее маловато во всех переводах. Но, пожалуй, самый заметный недостаток, их. безликость. Поэты-переводчики, выполнив все требования в качестве последних, не всегда помнили о себе, как о самостоятельных стихотворцах. Вероятно, мои суждения о стихах многим покажутея кошунственными. И в caMOM деле, не лучше ли высказываться 0 поэтических переводах поэту-профессионалу? Безусловно, лучше. Но право на голое имеет и читатель, не искушенный в тайнах стихосложения, a делящий стихи на доставляющие радость и не доставляющие радости. Очевидно, не каждому по плечу поэзия Важа Шшавелы. Я не чувствую единства, усилий поэта и его переводчика, как это было УГ. Леонидзе и. Н; Тихонова в 10эме о Сталине или у Г. Абмтилзе и В. Державина в поэме «Победоносный Кавказ». Витязь грузинской поэзии своенравен, Своенравия и отваги требуетон и от своих переводчиков. Он: требует еще и предельной простоты. Той вдохновенной простоты, которая не нуждается в стихотворной орнаментации и украшательстве, пбо движима событиями и переживаниями, а не мертвою жизнью чинных и гладках рифм. AAUGGRORES SausananeesnsaeeresE MSABSSASS HSSUR SUNK PERSARPELATSSASAASSRAT AURA STERT AY RERE RAR RS ARERR EES пеивиаенив сонно вивви ропокоановаанасосоявовоаякосоий ЕЕ МЕНТЬЕВ, Е, НАУМОВ Как строить курс советской литературы } Последняя, новая программа, утвержденная Министерством высшего образования СССР в 1947 году, к сожалению, также не внесла принципиальных изменений B ранее существовавшие и действующие программы, В ней лишь несколько увеличено количество мопографических характеристик писателей, но порядок Раеположения материала оставлен старый. Основным недостатком подобного 10- строения курсов, учебников и программ является игнорирование исторического принципа изучения советской литературы. Отдельные характеристики советских писателей отрываются от обзоров общественно-литературного движения того периода, в который развивалось их творчество. С другой стороны, общая характеристика литературного движения тото или иного периода оказывается обедненной, так как она не подкреплена характеристиками творчества крупнейших писателей, занимавших в те годы видное место в литературе. К какой недопустимой путанице в изложении материала приводит игнорирование принципа историзма пря изучении советской литературы, показывают некото‚рые факты. Например, в Учебнике Л. Тимофеева «Современная литература» характеристика романов «Железный поток» и «Чапаев», написанных, как всём известно, в первой половине 20-х годов, дается почему-то волед за изложением постановления ЦЕ ВЕП(6) от 23 апреля 1932 года! В программе для средних школ все монографии о советских писателях располоИзучению советской литературы B BYзах и научно-исследовательских институтах до сих пор не уделяется должного внимания. Серьезных научных книг В этой области почти нет. Особенно неудовлетворительно обстоит дело с ве преподаванием в вузах и в средней школе. Достаточно сказать, что на весь этот курс Ha филологических факультетах отводится всего 60 часов, а в средней школе (если не’ считать уроков, отведенных На изучение Горького, Маяковского, Шозохова и Фадеева) только... 6 часов! Ло сих пор в средней школе да и в некоторых вузовских курсах советская лиTeparypa не отделена от курса ХХ века. Как будто бы граница, исторический ру“ беж проходит не в октябре 1917 года, 8 в 90-х годах прошлого века! Издававигиеся учебники для 10-го класса так и называются: «Литература ХХ века» (Л. Поляки В. Тагер), «Современная литература» (Л. Тимофеев). Все программы и курсы составлены по олному правилу, ставшему шаблояным. Они резко делятся на две части: 1) пути развития советской литературы — перлод гражданской войвы, восстановительный период и годы реконструк“ ции, период сталинских пятилеток, период Великой Отечественной войны, послевоенный период; 2) монографические характеристики нескольких советеких писателей (А. М. Горький, А. Толетей, В. Маяковский, № Шолохов, А. Фадеев и иногда невоторые другие). Тк излагается материал В учебнике 1. Тимофеева, в таком порядке оп расположен в программах для вузов и средних школ. . Rene до общего обзора основных этапов развития советской литературы. В последней программе Министерства выешего образования лекция о Багрицком следует после лекции о Шолохове и Фадееве, = весь монографический цикл неожиданно заключается лекцией о Н. Островском. Тзк советские писатели кочуют по курсам и программам, в сущности, оставаясь «без места жительства». С таким неисюричееким подходом связан и другой недостаток: в курвах и программах монографические характеристики посвящены лишь небольшому числу писателей. Вея остальная советская литература обозначается «и дь.». Как будто она так бедна, что, кроме А. Толстого, Шолохова, Фадеева и еще двух-трех писателей, в ней нет других, достойных того, чтобы учащиеся средних школ и, в особенности, вузов знали их творческий путь. Очевидно, у некоторых составителей протрамм и учебников до сегодняигнего лия сохранилось предетавление о многих советских писателях, как о все еще «формирующихся». На самом деле десятки из них давно покинули литературную колыбель в заявили о себе, как зрелыв мастера художественного слова, заслуженно пользующиеся любовью и признанием советекого народа. Нам предотавляетея совершенно очевидным, что тридцатилетняя история ‘развития советокой литературы не только позволяет, но и настоятельно требует такого же етрото-исторического изложения, который: осушествляетея в учебниках и курсах классической литературы прошлого; где за общей характеристикой литературы определенного периода следуют монографические лекции о крупнейших его представителях. Прежде всего представляется совершенно необходимым отделение в программах и учебниках советской литературы от курса ХХ века. Лекции о Брюсове и Блоке должны закаючать историю всей дооктябрьской питературы, а не открывать еобою период советской литературы, Первая же монографическая характеристика должна быть посвящена творчеству А. М. Горького, В таком случае схема курса нам представляетея, примерно, в следующем виде. Т. Введение: советская литература, как новый этап в развитии русской и мировой литературы. 1. А. М. Горький. Il. Литература периода гражданекой войны. 1. Д. Бедный. Ш. Литература восстановительною ‘периода и периода социалистической реконетрукдии (20-е годы): 1) А. Серафимович, 2) Д. Фурманов, 3) В. Федин, 4) В. Маяковский, 5) 9. Багрицкий, 6) Н. Тихонов. Г’. Литература периода сталинских пятилеток (30-е годы): 1) А. Толетой, 2) М. Шолохов, 3) Н. 0етровский, 4) А. Макаренко, 5) Ю. Тынянов, 6) Н. Потодин, 7) Л. Леонов, 8) М. Исаковский, 9) С. Маршак. У. Литература периода Великой Отечеотвенной войны: 1) А. Фадеев, 2) И. Эренбург; 3) А. Твардовокий, 4) В. Симонов. У1. Советская литература Ha современном этапе. Мы предвилим, что эта схема может вызвать некоторые возражения. Прежде всего они могут относиться к выбору писателей, которым должны быть посвящены монографические характеристики. Совершенно естественно, что отсутствие мопографических лекций о тех или иных пяедчелях не означает, что о них вообще не будет итти речь в читаемом курсе. Враткие характериетики их творчества должны содержаться в обзорных лекциях. Важнее, нам кажется, об’яонить, чем мы руководотвовалиеь, выделяя некоторых писателей для монографических характеристяк. В этой связи хотелось бы, например, заметить, что лекция о творчестве Тынянова позволила бы остановиться на 00- щих проблемах советского исторического романа; лекцию о творчестве Н. Погодина нужно связать с вопросами становления с0- ветокой драматургии. Возражения могут быть сделаны и относительно прикрепления того или него писателя к определенному периоду в том случае, когда его творчество развивалось на протяжении неекольких десятилетий. Например, ночему Д. Бедный отнесен к периоду гражданской войны, Федин к 20-м голам, а Горький в введению? Прежде чем ответить на подобные вонросы, нам хотелось бы напомнить, чо в курсе истории русской литературы XIX века монографические характеристики писателей, выступавших в литературе продолжительное время, скажем, Л. Толетого или И. Тургенева, даются после обзора общественно-литературного движения определенного периода, в который творчество этих писателей отнюдь не укладывается. Конечно. обращение к одному и тому же материалу в общих и монографических лекциях в известной мере неизбежно. Что касается предлагаемого нами размещения монографических характеристик, то скажем следующее. Монографическая характеристика А. М. Горького вслед за введением, в котором раскрываются взгляды Ленина и Сталина на задачи советского искусетва и литературы, естественно, позволяет наиболее полно и глубоко осмыелить творчество Горького и его общественно-литературную деятельзость, как основоположника и оргачизатора советекой литературы. Лекция о Д. Бедном вслед за общей характеристикой литературы периода гражханской войны раскрыла бы значение этоTO ЕрУПНого ПоЭТа, наиболее популярного в народе именно в те годы. ‘ у Лекция о К. Федине расположена послё обзора 20-х годов по тем соображениям, что вопрос об интеллигенции и революции, поставленный в его лучшем романе «Города. и годы», был весьма существенным для тех лет. ` Лекция о Л. Шеонове отнесена к 30-м годам потому, что это годы извеетного перелома в творчестве писателя. столь ярко ‘отразившегося в ето романах «Соть» и «Скутаревский», 4 каслется лекции о А. Фадееве, которая кается после характеристики литературы периода Великой Отечественной вейны, то здесь, на наш взгляд, вопрос решает роман «Молодая гвардия», органическая продолжающий основную тему творчества писателя — тему нового советского ч6л0- века, поставленную в романах «Разгром» и «Носледний из Удэге». Мы ни в какой степени не полагаем, что разрешили здесь все вопросы, связанные 6 построением программы и курса по истории советской литературы. Соображения, изложенные здесь, носят предварительный характер и, очевидно, в ряде случаев могут послужить предметом спора. Нам прелетавляется чрезвычайно cymeственным и принципиально важным ofy~ шествление ‘исторического полхота, разрупение стандартной «литературной обоймы» за счет значительного увеличения монографических характеристик советских писателей с тем, чтобы в программах, куреах ий учебниках. в научном изучении и преподавании советская литература — велущая литература ° человечества -— заняла должное место. ОТ РЕДАКЦИИ, Печатая статью А. Дементьева и Е. Наумова, редакция приглашает литературоведов, критиков, писателей, преподавателей советской литературы в вузах и средней школе, студентов и учащихся принять участие в обсуждении вопросов изучения и преподавания советской литературы. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 46. ный о