1оропливое решение большой mu подпольщиков — Сергея Ильевекоге san: ” Genre Я дам тебе почитать одну. ЕНИТУ... Ляля. Что 3a книга? Сергей. 0 Чингиз-хане. Я обратил внямание на 10, что покоренные им народы буквально вымирали, парализовалиеь духовно, чувствовали себя обреченными на вечное рабство. Ляпя. Это очень интересно. Над этим стоит подумать, Сережка. Потому; что если с нами, с нашими людьми ничего водобного не случилось, то здесь, значит, действует какая-то противоборствующая енла, гигантская сила... Bee живут, наставив уши на Восток: не гудит ли’ Не приближается ли? Словно там вее время действует какой-то резервуар... Огромный духовный резервуар, A ero CcBemaioщее дыхание сильными, потоками доносится й сюда... Сергей. Это ты здорово подметил... Вот откуда у наших людей такой оптимизм... Не чуветвуетея у нае все-таки беспросветного мрака... Ляля. Как во вселенной, в макрокосмосе: среди безграничной темноты-— бесконечные солнца, солнца, солнца! И такие солнца, что окхупантам от них жарко! Сергей. А кто же мы с тобой, Ляля? Ляля. Мы пока что маленькие, молодые звезды. Мы привели столь подробно этот разговор потому, что он в достаточной мере ` характеризует манеру Гончара в этой вещи. Но существу, автор распределяет свои тезисы-мысли между двумя персонажами, навязывая UM B TO He время и свой метод мышления. В результате вузето простого и искреннего разговора возникавт ощущение, что собеседники как бы 34- ранее подготовили и прорепетировали свой диалог. Ложная поза, в которую поставил автор своих героев, приводит их к некоему самояюбованию. Ляля торлеливо называет свбя «маленькой звездой». это не поднимает, a разрушает облик вожака молодого поколения. В своем желанни приподнять проиехо‘дящие события, Гончар иногда приходит Е натяжкам и романтическим нессобразностям. Автору удался эпизод, рисующий, как Красные звезды советского самолета впервые появляются над оккупированной Полтавой. Но, желая еще больше приподHATh эту сцену, он заставляет летчика нод обстрелом немецких зениток, рискуя жизнью, проделать фигуры высшего пилотажа. Это нужно, как повод для патетического комментария: «Этот полет был поистине праздником молодого духа, игрой препнущей силы, залогом будущей победы над Берлином. To был предвестник 60- зреваюшей победы». Нас, признаться, тревожит этот заранее обдуманный рациональный романтизм А. Гончара в новой его повести. Нас тревожит и та поспешность в работе автора над книгой, в результате которй многие события выглядят в ней недостаточно художественно убедительными. Это тревожит и читателя, обычно тонко улавливающего веякую манерность, отсут ствие мотнвировок тех или иных поступков героев пли недостаточную убедительцость описаний. Так, читатели «Литературной газеты» тт. Сабсович и Руднев в письмах в редакцию указывают на упрощенность и схематизм отдельных положений и образов в новой повести А. Гончара. Тов. Сабеович считает, что. А. Гончар, располагая только основными данными, естественно и законно восполняя пробелы, своим воображением, однако, недостаточно осмыелил материал и не «вжился» B Here. Так же справедливо он критикует язык перевода повести, упрекает редакцию журнала «Знамя», которая не указала автору на недостатки произведения. «Мне кажется, — заканчивает тов. Сабсович свое письмо, — А. Гончар должен доработать свою повесть, чтобы вдохнуть в нее душу. Автор и может это сделать». Доверие читателя = большая честь для писателя. Оно обязывает ко многому И очень жаль, что молодой писатель, заслуженно. завоевавший это доверие своей первой книгой, снизил уровень требований к самому себе и второпях выпустил непоработанную вещь. _ берет стена», «и паровоз, убитый наповал»), а иногда и к прямой несообразноСТИ’ А бабы в раздутых полотнах Плывут, как в волнах корабли. БВ его селе почти все. не от жизни, не от живых наблюлений, & от известных, «как песня знакомых», литературных образцов. Почти в каждом стихотворении «пахнет парным молоком», но зато вовсе не пахнет послевоенной колхозной деревней. В стихах парит почерпнутая нё из жизни, а из старых стихов застойная патриархальщина: «коровы, как рогатые божки», «самовар ворчит с Улыбочкой», «чердак совсем одрях», «в морщинках прежних потолок»; если же поэт упоминает о новых явлениях, то стыдливо, робко, словно с чужого голоса” И далеко-далеко, неведомо где, Слышен трактора шаг по ночной борозде. Богатырские кони советской поры! Глеб Семенов назвал свой сборник «Свет в окнах». Но в изображении поэта этот свет представляется «всего лишь квартирными огнями», «лампой над уютом». B Ленинграде, который стал застрельщиком выполнения пятилетки в четыре года, есть и другие, более яркие огни и другая, Haстоящая жизнь. Но она осталась: не’ раекрытой в сборнике. В книге Семенова воть хорошие стихя, согретые настоящим лиризмом, большой любовью к человеку, к природе родного края. Такова <Плецаль труда», «Он вечор лишь пришел домой...» и др. Б них сказывается стремление воспеть труд, изучить природу, ЖИЗНЬ, , Наличие этих качеств должно помочь Глебу Семепову отрешиться от созернательости, включить своего лирического героя в активную жизнь и доказать, ATO он не только не «отвык от ремесла», но и многому научился на колхозных полях или на новостройках Ленинграда. Не так давно в спиеках лауреатов, позучивииих Сталинскую премию за прозу, можно было прочесть фамилию молодого украинского писателя А. Гончара. Его poман «Знаменосцы» обратил на себя внимание патриотической страстноетью повезтвлвания, атмосферой высокой моральной чистоты, окружавшей его героев, своеобразпем авторского голоса. Свидетель и участпик беепримерного похода Советской Армин на Лунай и через Альпы, Гончар увидел высокое мужество, i, PEYYIO зрелость и уверенное достоинстьХ советеких воинов, освободивших Ёвропу от ига фашизма. Романтическая взволнованность повеетвования, лирические отступления, а порой острый публицистичеекий комментарий автора, самораскрытие героев в диалоге, язык фронтовых сводок, временами втортавшийся в ткань вещи, — все это придавало «Знаменосцам» свой особый колорит. Естественен поэтому тот интерес и даже волнение, с которым мы раскрыли HO‚ вую повесть А. Гончара «Земля тудит». Писатель поставил перед собой почетную задачу — рассказать о героичёском подвиге комсомольцев Полтавы в период немецкой оккупации, : Молодая девушка — Ляля Убийвовь, дочь полтавекого врача, стала организатором и руководителем молодежного пополья в городе. Подобно славным краено( донцам, Дяля и ее товарищи совершали отважные дела: распространяли листовки, принимали участие в смелых диверсиях и, подобно краснодонцам, мужественно и 0есстрашно ветретиля смерть. Б своей ‘повести А, Гончар последовательно, шаг за шагом, рассказывает боевую историю организации молодых подпольшиков. Сами события, о которых повествует писатель, настолько волнующи, что судьбы героев книги невольно захватывалот читателя. Автору, безусловно, ‘удались отдельные эпизоды, = например, сцены в тюрьме. Привлекает поэтичный и вместе с тем жизненно правдивый образ девушки Марийки, прозваяной Веенянкой. Радует оптимиетичеекое, жизнеутверждающеёе звучание книги в целом. Bee sto делает повесть А. Гончара произведением несомненно нужным, и мы уверены втом, что молодежь будет читать Эту книгу с искренней симпатаей к подвигу её героев. Естественно, что «Земля гудит» BeTpeтила хороший прием в украинской печати, как одно из первых произведений украинской литературы о героической борьбе комсомола в годы Великой Отечественной ВОЙНЫ. Однако нам кажется, что крайне важно указать молодому писателю на те недостатки, которые есть в его книге, потому что они могут помешать его дальнейшему творческому росту. По нашему мнению, вторая книга А. Гончара значительно ниже возможностей этого одаренного писателя. Ееть в повести следы торопливости, желание поскорее сделать второй шаг и, что самое главное, губительное для молодого писателя стремление безотказно, как ему кажется, ‹ пользоваться. вуммой. POTOBRIN. приемов, столь удачно найденных в первой книге. В «Знаменоспах», увлеченные подлинной романтической взволнованноетью повествования, мы прощали некоторые издержки литературной манеры Тончара. В новой вещи нет этого единого дыхания. Романтическая приподнятость в ней подчас перестает быть чувством писателя, & становится только его литературной манерой. В отличие от «Знаменосцев» в повсеги «Земля гудит» Гончзру поедстояло восстановить и истолковать события, участником и очевидпем которых 05 небыл. Поэтому мы и не чувствуем в произвелении неповторимой лостоверности характеров героев. Подвиг полтавских комсомольцев и их ушедшие жизни не зацветают вторично. Мы видим все время’ перед собой автора, который не столько восстанавтивает, сколько описывает и комментирует судьбы и биографии своих геpean, Письма из Армении 1. О правле жизненной и правде мнимой _ H после нее колхозная обновленная тема снова привлекла внимание писателей. За последние шесть-семь лет появились Колхозная повесть С. Наязата «Возлюбленные Кахнута», рассказы Г. Беба, Б. Ceiраняна, М. Асланана, Аракса, очерки и рассказы А. Мертчяна, В. Ананяна и др. В эту пору был завершен роман Н. Зарянз «Ацаван». Перечень имен и произведений с виду говорит о благополучия. Но так ли 97 на самом леле? Ведь мало Toro, что произведение посвящено колхозной тематике «вообще». Важно, как отражен в нем сеголняшгний день колхоза, как восприняты писателем новые явления и сдвиги, происходящие в деревне. Можно было ожидать, что и в армянскую литературу хлынет волна подлинно свежих тем, чувств и мыслей, способствующих изображению новых черт в характере советских людей, героев созидательного труда. Подобные произведения, —например, повесть С. Бабаевского «Кавалер 30- лотой Звезды», —уже появляются в русской литературе. На первый взгляд создается виечатление, что и наши армянские прозаики в своем творчестве пошли виеред. Ови стремились показать грозные испытания, которые побелоносво выдержал колхозный строи; пытались нарисовать облик армянок, самоотверженно заменявших в тылу мужей, братьев, сыновей, ушедших на фронт. Конечно, такая направтенность и замыслы хороши. Но между замыслами и вонаощением образовалея разрыв. Теперь see яснее станоBUTCA, что во многих наших произведениях вместо жизненной правды есть правда мнимая. Г. Бес — один из тех наших писателей, которые стремятся отражать современную колхозную жизнь, новые черты характера рядовых колхозников. Работа Беса в этой области значительна, и поэтому встественно обратиться прежде всего к ней. С первого взгляда все в его произвелениях как будто значительно и благополучно: изображаются колхозные будни в дни войны, борьба людей за высокий урожай, их мысли и переживания. Но достаточно отвести этот обманчивый внешний покров, как предстанет убожество содержания некоторых рассказов. Рассказ «Жена» повествует о том, как в родное село. возвращается инвалид войны Гурген. Несмотря на несколько лет разлуки, его жена Арпик избегает с ним встречи. 00’яснение, наконец, все же происхохит. В финале рассказа выясняется, что Арпик, не имевшая известий о муже, вышла замуж за другого, тоже инвалида войны, и Гурген примиряетея с этим. Как вилим, «конфликт» незначителен и банален. Но этого мало. Страшнее, что все помыелы героя сосредоточены на собетвенном доме и личном благополучии, а жизнь колхоза его не интересует. В рассказе нет ни словё о том, чем, какими уснехами встретили Гургена колхозники в послевоенную пору. Они, озабоченные только. личной бедой Гургена, тоже избегают говорить о своей работе. _ Герой другого раесказа—етарик Taso. В этом образе, действительно; дано немало интересных, оригинальных свойств, характеризующих общие черты сегодняшнего колхозника. Гало— человек государственного склада ума, его интересуют не только дела колхоза. Он считает себя вираве 2. Вдали от современности ‘hax ни удивительно, некоторых писателей еще влекут сюжеты, давно сданные в архив, темы, поражающе далекие от SHH. Поэт Г. Capan проповедует в баллалах платоническую любовь, женоненавистничество. Он утверждает, что земная любовь— это сплошные страдания, что счастье доступно только в грезах. Ту же нысль барян проводит в балладе «Красавица из слоновой кости»: ‘скульшор Пигмалион, оживив статую, молит ее вновь обратиться в мрамор. Любовные перипетии и переживания страждущих супружеских пар перепевают Л. Таргюль в «Лунной сонате», А. Маркарян в «Подснежниках». Вак ничтожны, мелки ситуации в подобных произведениях по сравнению с материалом и событиями, которые предлагает сегодняпгняя жазнь! Например, неподалеку от Еревана, етолипы Армении, на Ванакирсеком плоскогорье раскинулся поселок репатриированных армян. Здесь живут люди, возвратив-. шиееля из изгнания. Они родились там, где турки ‘миллионами вырезали армян. Они вырвались из монархо-фашистекой Греция, из трумэновской Америки, ме годами изо дня в день терпели жестокое угнетение, издевательства. Их недавние страдания—это обличительный акт против капиталистического мира. Теперь эти люди, приехав в нашу страну и соединившись CO своим народом, 10- знали радость освобождения. Они приобщились к счастью вдохновенного Творческого труда, Участвуя в выполнения планов послевоенной сталинской пятилетки. Созданы ли писателями расеказы, повести на этом остром, волнующем материале? Нет! А вель это лишь один из частных примеров, одна из сторон сегодняшней действительности республики! Известно, как преобразился облик Армении, как она 60- тата замечательными людьми новой советской формации. Однако, пемало армянских писателей все еще пишет и публикует безидейные, малохудожественные произведения, далекие от жизни. Некоторые писатели терпят неудачи, даже нытаяеь отозваться на современность, ибо без влумчивого, действительно глубокого изучения явлений нельзя правильно их изобразить. В поибках нового, котла это новое воспринимаешь только формально, можно сойти с прямого пути на окольные, подузнать У секретаря раикома и о том, почеч му отстает местный химкомбинат; он строз го укоряет председателя колхоза за неумеч лее руководство работой; он идет в воен“ комат с требованием немедленно назначить пенсию жене фронтовика. Но и этого колхозника мы видим в рассказе, так сказать, «единоличником», ибо OH лашен кровной связи е колхозом. Coвершенно не сказано; какую роль играет он—как, впрочем, и другие колхозниви—* в Под’еме артельного хозяйства. № To му же 0браз героя преподнесен «в готовом виде». Меньше было бы причин укорять автора, если § ero герой был молодым чвловеком, выросшим и воспитанным в услоз виях колхозного строя. Тогда каждый шаг тероя можно в какой-то мере об’яснитв даже вопреки тому; что многое о нем нез досказано. Совершенно иначе дело обстоит с Гало. В его образе интересует именно то, как этот старик поднялся до уровня государственного мышления, как приинел он & социалистическому сознанию? Но ответа На этот вопрос в рассказе нет; В произведениях наших писателей часто нарушается необходимое соотношение 06- щего и частного. Общее, в лучшем случае, служит только малолюбопытным серым фоном, на котором происходит изображение частного — интимных чувств и поступков героя. А иногла нет даже и фона; автор любуется своим героем, решительно изолируя его от среды, от других людей. Й потом—не слишком ли много стариков! Даже в рассказах военного времени; когда роль стариков действительно в03- росла, каБ-то игнорируется роль женщин, юноней, детей, совершавших трудовые подвиги. Я не помню ни одного рассказа армянской прозы, в котором раскрывалея бы образ колхозника — коммуниста или комсомольца, наконец, школьника-пионера: Меж тем, жизнь ежедневно и красноречиво указывает на их значительную роль буквально во всем. В селе Апарат, в колхозе «Красный Октябрь», я познакомился, например; с 19-летним звеньевым, KOTOрый за получение большого урожая ул0- стоен ордена Ленина. А разве это единет венный пример? Наши писатели проходят мимо таких истинно типических явлений. Некоторые из них и сами чувствуют, ROTXOSHYIO ЖИЗНЬ, HOBOS B Ней, они. знают слабо. Но вместо того, чтобы узнать лучше, избирают другой «выход». Одни; как, например, М. Асланян, откровенно и нарочито ‘увлекаются описанием старой дореволюционной армянской деревни. Лругие—изображение подлинной сегодняшней действительности подменяют домыслами: колхозной тематикой «обрамляют» ” старые сентиментальные и идиллические любовные истории. Скользо бы, например, ни было лирики и теплоты в книге Б. Сейраняна «Циранакар», не трудно увидеть, что тут за счет колхозной тематики протаскиваются совершенно не относящиеся в ней печальные и слащавые рассказы 06 инди. видуальных переживаниях невкиях безликих существ. «Опозлавиие слезы». «Нве= о тупе волны», «Бозвращенное тететво» — уже одни эти обветшалые заглавия раесказов красноречиво говорят о себе. Как всё это далеко от: сегодняшней дез ревни!.. Грустен вывод, но от него не уйти: немало произведений написали а0= мянекие писатели о колхозах, но колхозная современность в ее неустанном росте и обогащении по-настоящему ими пока не раскрыта. Александр АРАКСМАН час заводящие в тупик, Так, например, случилось с0 мной в рассказе «Голоса моего города», опубликованном в 1946 10- ду. Восторгаясь растущей изо дня в день нашей столицей Ереваном, его стадионами, концертными залами, я не раскрыл сущности социалистической — культуры, пришел к урбанизму, к рецидивам декаHCA. Неудача постигла рассказ 3. Даряна «Происшествие». В этом pacenase повествуетея, как в тороде из-за неостоPoxHocTH шофера едва He погиб мальЧик — сын рабочего. Рабочий, бранясь, бросается к машине: «Подлец, на чьего ребенка ты гонишь машину!.. Я сегодня четыре нормы выполнил, заменяю сразу трех мастеров, 33 могущество Родины силы и здоровье отдаю, а ты, оставшиеь в тылу, мешаешь работе... Еели ты мужчина, пошел бы на фронт!» Но шофер оказывается женщиной — женой фронтовика. Все кончается тем, ITO смущенный рабочий извиняется и 0700- щает водителя. — Несомненно; 910 в Этом искусственном и фальшивом рассказе образ героя искажен, советский рабочий представлен хвастливым обывателем. В армянской литературе поеледвих лет, разумеется, есть и произведения, отражаюшие действительность, ‘реальную жизнь республики, характер ге людей. Таковы большой роман Н. Зарава о колхозном строительстве «Ацаван», рассказы Р. Кочара «Святая клятва», пьеса Г. Боряна «На высотах», новые стихи Ахавни, новелз лы и очерки А. Мкртчяна. Авторы их стали на единственно правильный для советских писателей путь изучения жизни, Тот же, кто воспевает старые красоты Севана, не замечая его новой жизни, кто не видит живого, влдохновенного липа армянина-етахановца, армянина-ученого, инженера, колхозника, — тот не служит делу развития советской армянской литературы. Давно уже пора любителям антиквариа» та и устаревшей экзотики обратиться в жизни, перестать сводить все особенности своей страны, все дела ее людей — к мертвому любованию «голубооким Севаном» и «наиреким тополем». Рафаэл АРАМЯН Недавно мне довелось побывать в одHOM из районов Армении—Нор-Баязете. Наша писательская бригада выезжала на весенний сев. С первых же дней общения с колхозниками я все чаше думал о нашей армянской современной литературе. Один Факт больше веего поразил меня—может быть потому, что в нем наиболее полно концентрироваловь увиденноз. В селе Кармир расположен колхоз «Спартак». До войны он считалея одним из самых отсталых хозяйств, особенно по выращиванию зерновых культур. Государь ство всегда ссужало елу зерно. Когда лег десять назад спрашивали колхозника Акопа Джрагацианяна— почему «спартаковцы» постоянно отстают, почему Живут за счет государства, он отвечал: — Мэлоземелье у нае, ничего не поделаешь!.. Его поддерживал и Хачатур Вартанян и Сисак Ентоян. А Драстамат Саркисян проклинал своих дедов и прадедов за то, чте они когда-то поселились здесь, на этой суровой, каменистой земле. И вот © колхозом произошло почти невероятное. Уже в годы войны он поднялся так, что не только обеспечивал ceja зерном, но и давал для фронта тысячи центнеров пшеницы, ячменя, проса. А его юди-—те, что когда-то старались оправдать отеталость артели, —ныне стали Героями Сопиалистического Труда. Это те же Джрагацпанян, Саркисян, Енгоян, Вартанян и другие—их сейчас семеро в колхозе, и больше двадцати награжденных орденами и медалями. . Акоп Джраганианян-—звеньевой, Герой Социалистического Труда, собрал в прошлом году по 30,85 пентнера шиеницы ¢ тектара. Нынче, не желая остановиться на достигнутом, он обязалея добиться урожая в 35 центнеров. е гектара. Вто-то при обсуждении обязательств на помнил ему, как в свое время отставание колхоза он об’яснял малоземельем. Наноупнание было сделано в шутку, во Джрагапнанян взволновался, густо покраснел, опустил голову. Он стыдилея, что когда-то—вместе с односельчанами—рассуждал так ограниченно, не понимая простой вещи: можно и нужно метр за метром отвобвывать плодородную почву у бесплодных камней. Насколько веё изменилось в колхозе! Изменилея и самый облик людей, их пеихология и мышление, их отношение в тру: ду! От мелкособственнической пеихология армянский крестьянин пришел в ясному сознанию творческой мощи общественного труда. В какой же мере мы, писатели, знаем этих людей? Образ их мыслей? Процеееы их роста и становления в новог качестве? В армянской советской литературе есть. немало произведений, посвященных социалистическому переустрейству деревни, кол хозному стройтельетву в первые годы коллективизации. При благотворном влияний русекой советской литературы авторы лучших п00изведений подымалиеь до больших идейных обобщений, давали интересную неихологичеекую опенку дум и поведения людей в тей исторической обстановке. При обобщениях не терялись и национальные наши черты, благодаря чему эти произведения становились подлинно художественными. показывавшими новое именно в армянской деревне. Потом в разработке колхозной тематики наступило затишье. Только в годы войны В Армении, под озером Севан, coopyжается первая в Советском Союзе подземная гидроэлектростанция. Там, в глубине земных недр, идет необычное строятельство, ставшее университетом новых кадров. Недавние крестьяне, пришедшие сюда, — теперь проходчики, кренпильщики, монтажники, бетонщики. He только новы их профессии, -—— сама эта работа производится на основе новейшей техники. Велико значение новостройки под СеваHom. По тоннелям, проложенным строителями, пойдет вода, которая оросит на своем пути тысячи гектаров земли. Трудом строителей озерной ГЭС будет преображена жизнь многих районов Армении. Известно, что древний голубой Севан любим и воспет многими поэтами. Стихи о Севане можно было бы издавать томами. Но вот возникает новый, еще небывалый Севан, совсем не похожий на все то, чем он был в нелавнем прошлом. Какое же отражение это паходит в литературе сейчас, в наши дни? Парадоксально, но факт; писатели Армений с удивительным, малопонятным «стоицизмом» продолжают воспевать Севан теми же словами, как восемь и десять веков назад, теми же старыми, давно поблектими эпитетами! Для А. Граши — Севан все еще только «еиний ковш, полный сказочным армян: ским вином». Для С. Таронни— Севан попрежнему «дар небесный, духовная реликвия, где блуждают бесплотных веков весетые языческие боги», В стихотворении «Севан» он сообщает: Кажется мне, шагаю е делами, — Их души мною руководят. Новый Севан, строительство подземной гидроэлектростанции, видимо, Так же близки ©. Таронци и А. Граши, как их дедам. В восьмом номере журнала «Советакан граканутюн ев арвест» за прошлый год напечатано стихотворение А. Граши «Битва мира», Автор как будто задалея целью отозваться на темы современности — 1показать послевоенное строительство. Стихотворение написано, как разговор двух друзей. Олин слышит в ущелье взрывы, они Еажутся ему продолжением войны — битвой в окопах. Другой раз’ясняет, что там, в ушелье, закладывают фундаменты новых домов. Оба собеседника обрисованы, как пассивные созерцатели, в самом их разговоре труд мирного времени противопоставляется героическим полвигам военных дней, М. ПАНАВА 2 hak правило, метод создания образа у Гончара таков: он дает расширенную бнографию героя и затем заставляет ero pacкрываться во внутреннем монологе, в диалоге. Но здесь эти две составные части не соединяются в единый и трепетный образ, который зажил бы самостоятельно, освободившись от авторской онекя и комментариев. Это в одинаковой степени относится к Шале Убийворк, Сергею Ильевекому, Валентину Сороке, Лене Пузанову и Борису Cepre. Подчае первоначальная характеристика героев не совпадает е дальнейшим развиTuem образа. Вначале Борис и Валентин, пытающиеся неумело снять пулемет е подбитого танка, представляются нам подростками-мальчишками, в дальнейшем автор характеризует их, как взрослых, сложившихся людей. Леня Пузанов— раненый танкист — по своему жизненному и военному опыту, казалось, мог быть одним из руководителей молодежного подполья, однако, ведет он себя крайне необдуманно. Идя лесом с Лялей, он пытается пристрелить двух немецких офицеров, возвращающихся с охоты. Это место нужно для того, чтобы ‘Ляля, которая останавливает ero, могла проявить свои качёства руководителя. По существу, эта сцена идет в ущерб уже сложившемуся в нашем в9- ображении ‘образу Шузанова. ее Сергей Ильевский в начале повести пиет стихи, которые полетать буржуазному поэту-декаденту, а не советскому KOMCOМОЛЬЦУ: : Ранец возьму на плечи, В карман бумаги лист, Пойду, неизвестный предтеча, В ветреный дикий свист... Презрев человека и зверя, В джунглях построю. вигвам, В единого бога веря, Которого выдумал сам. эдесь не только какие-то колебания и неуверенность, по существу, это — бегство от жизни, отказ от сопротивления. Однако эта философия нежданно и легко опрокидывается одним появлением Ляли. Большинство героев повести не живет в ней естественно и свободно, а появляетсл лишь, как персонажи обособленного дозматического этюда. Большую роль в судьбе молодых подпольщиков играет партазансвий отряд Вуприяна. Однако на всем протяжении повести читатель по существу не познакомилея, не сблизился ны с товарищем Rynрияном, ни с его лартизанским отрядом. Вуприян предстал перед нами только в час гибели. И потому этот хорошо написанный эпизод воснринимается лишь как некий драматический этюд. Таким же знаком, символом партийного руководства является и образ секретаря подпольного обкома. В свое время партийвая критика указала А. Фадееву на то, что ол недостаточно показал руководящую и направляющую роль партии в овкунированных районах. Может показаться, что А. Гончар избежал этой ошибки. Но пои внимательном чтении выясняется, что это не так, хотя ветрече Сергея Ильевекого с секретарем обкома и уделено достаточно места. Ильевекий узнал секретаря «по энергичной, почти юношеской складке улыбающихея губ, по высокому гладкому лбу, по характерно прищуренным глазам, умным, проникновенным,..» Сергей рассказал 0 деятельности их молодежной грунпы, и тут произошло самое странное, поразительное для Сергея. Выяснилось, что секретарю все, о чем он рассказывал, давно уже известно. Он знал такие подробности их деятельности, о которых, казалось, HAETO He мог знать...» Но бела заключается в том, что это открытие так же ошеломляюще действует и на читателя, —потому что до сих пор он не был свидетелем никаких связей молодежи с партией. Вся эта сцена явно недостаточна для раскрытия столь значительной и важной темы, Как партийное руководстве молодежным подпольем, Вот выдержка из разговора двух молоШИ НТИ ERT AT: ТНИНАНИИИ к карАвутнкю Зутпянувшаяся промлка Он выздоравливал. О доме Вздыхал. И чуть не досветла Не спал, ощупывал ладони: А вдруг отвык от ремесла? — таким предстает перед’ нами герой стихов Глеба Семенова. Главное, о чем поэт рассказывает в своем первом сборнике, — возврашение с войны в родной Ленинград, в котором уже не затемнены окна, в родной колхоз, где випит послевоенная работа. Хотя поэт о самом походе говорит скупо, мы успели полюбить его героя на войне. Молодой воин вернулея в родной Ленинград не надломленным, а бодрым, полным сил. Подкупает его искренняя радость, его большая любовь. Мы проникаемея его прчвязанностью к загородным холмам ий 4есам, вго лиризмом, влюбленностью в арирэду; мы охотно пускаемея с ним в странствова` НИЯ и верим, что после восторженных встреч, посде прогулок 00 знакомым и дорогим местам. герой найдет свое место в новом строю — «на Площади труда», что ‚там полностью раскроется его богатый хаК рактер, испытанный боями, там получит разрешение трезоживший в госпитале во прое — «a вдруг отвыв от ремесла?!» Ho прогулка затянулась. С каждой страницей читатель все больше’ убеждается в том, ч10 у поэта декларация расходятся © делом, Поэтическая заявка так и осталась невыполненной. Вызвав симпатии к своему герою на войне, деятельному и душевному человеку, автор обедняет его в мирные дни. Право же, трудно поверить в то, что лириKern герой поэта, ленинградец, находивщийся в грозное время в рядах тех, ROTOрые <все умели перенесть» и победили, Teперь не чожет найти себе места в рабочем ирою. И, тем не менее, Г. Семенов упорно старается доказать это, Вокруг кипит работа: «лесами обраста№ разрушенья», зенитчики выравнивают «вчералиий пост под завтрашний газон», eee К Тлеб Семенов. «Свет в окнах», стихи, «СоветCREA инсаталь». 1947, 80 стр. ивженер и сталевар спешат &в первому трамваю, «мост занимает свой рабочий пост», даже заря действует по графику. Й только герой проходит мимо, лишь хюбуясь чужим трудом—«ие, нагляжусь на ловкие движения малярничающего паренька». в Вогда герою надоедает бродить по городу, он уходит в лесные края. Вначале это радостная встреча после долгой и суровой разлуки, гимн родной природе. Так порой и кажется, что именно тут он найдет свое место. Но очень скоро становится совершенно очевидным. другое: и здёеь герой Г. Семенова-—только сторонний наблюдатель: Прошел я по Уралу: видел ели... Холмов я видел хмурые прибои.., И видел человека я повсюду Склонившимся в раздумьи над землей... Но, может быть, в селе пойдет дело подругому? Тем более, что значительная эзеть еборника — разделы «Холмы» и «Широкий ветер» — посвящена изображению послевоенного села. Если. в стихах о городе есть восхищение хоть чужим трудом, то в деревенском цикле преобладает любование тишиной («Тишина», «Перед праздником»), неподвижностью. Аногея этот мотив достигает в натуралястически грубоватом «Тракторе». Застыв торжественно на взлете, Чеканно четкий на заре, Огромный трактор на бугре Стоял, как памятник работе. К земле, как будто, был прижат Его колесами закат... Лирический герой и в этих краях = нездешний странник, проходящий через поля и села. «Пускай я нездешний, пускай я с тобой незнаком, мне долго бродить по земле». Во имя чего он бродит, зачем? На этот вопрос нет ответа во всем сборнике. Очевидно, этой неопределенностью занятий героя, бесцельностью его движения об’ясняется любовь поэта к «красивости», литературной манерности («крутой разбег 1 ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА ый