\

7 ль, у ворошиловцев.

у

}

НОВЫЕ ЛЮДИ КОЛХОЗЫ

В романе Семена Бабаевекого «Кавалер
Золотой Звезды» рассказывается о колхо­зах Вубани после Отечественной войны.

Я сравнивал прочитанное с жизнью,
зубанский колхоз в нашим колхозом, рай
ок в районом.

Действие романа ‘начинается в станице
Усть-Невинекой, разделенной на три само­стоятельных колхоза; имени Буденного,
имени Воропилова, имени Кочубея. Усло­вия жизни одинаковы, но колхозы раз­ные, потому что разные председатели.

Bee три председателя, изображенные в
` романе «Кавалер Золотой Звезды», выхва­чены писателем из жизни. Есть такие
кв нашем районе.

Колхоз имени Буденного, ^ которым руз
ховодит Стефан Петрович Рагулин, образ­possi в станице. Сергей Тутаринов;
осматривая по возвращении домой стани­цу, видит необычную картину: на улиде
нет буръяна, На бригадном дворе опрят­ноль и хозяйский порядок, двор обнесен
‚щатым забором, ворота закрыты на за­сов, посевной инвентарь и брички стоят
под навесом, навоз сложен квадратным
CTORROM.

Ничего подобного Тутаринов не видел
ни в колхозе имени Кочубея, ни, тем бо­Председатель колхоза имени Кочубея

Дарья Байкова осуждает домовитость бу­‹ днновцев. Самого Стефана Paryanna

Дарья Никитична обзывает  «натурным
стариком», жадюгой, который случайно
казался во. тлаве артели, обижает людей,
опускает. «перегибы».

Председатель колхоза имени Воротило­в Алексей Артамашов тоже язвительно
именует Рагулина «окрягой». Cam Ap­тамашов сдает часть колхозной земли в
аренду служащим. Ворошиловцы имеют, в
омичие от буденновцев, увеличенные
приусадебные участки, свои посевы.

Поругивая Рагулина, Дарья Байкова и
Алексей Артамашов часто вспоминают сло­8 председателя райисполкома Федора Лу­ча Хохлакова. Хохлаков приписывает
Рыулину ни много ни мало — «прежде­временное установление коммунизма».

А что произошло? — Предшественник
Рагулина в начале войны — отрезал
общественного клина добрый Ky­ик земли, раздал ее колхозникам. «Код­хозники обзавелись землишкой, скотом,
тицей, и все их нутро уже повернуто в
(в0ему клочку земли, а на колхоз они
смотрят, как на второстепенное дело, —
ресказывает Рагулин. — Такому колхоз­Нику и горя мало, будет приплод на
ферме или не будет,—=у него есть свой
кот; уродит ли общественный посев или
18 Уродит, — у него евой хлеб раетет!..
Ио ему печалиться! Bor мы ту Землю и
врнули Колхозу. Было собрание. Я тогда
\к и сказал: хотите жить в достатке
целайте весь колхоз богатым, & На инди­видуальных посевах мы далеко не уедем».
[е тут «преждёвременный» коммунизи?

Сергею Тутаринову на первых порах
ще не ясно, кто «перегибает», кто. борет­tt 8a ‘партийную линию в колхозном

строительстве. Мне же, читателю романа,

разу ясно: прав Стефан Рагулин.
Правота Рагулина подтверждается жиз­HBO.

Рагулин закончил третью прополву, 10-

вы у него чистые, он ждет богатого
урожая. У Артамашова бурьян «колосит­1» в подле, некогда вороптиловнам пропо­лить общественную кукурузу, подсолнух—
заняты своими огородами:

авео ава нн аа н ов ван ааа н оне воина ан оненннонивинаиа павва пи разва ви ово ан аз авы вне иное очно вн ав о а ное нения вена сна вая с нанно ово ваао ани вонномае ЯВ БИО а НВС ВО ВОВЕ ани ня ООО ия о оон Навои ЕО нива овен о во овоноснавнавинсиа о:

   
   
    
   
  
 
   
   
 

2
С. КАПУСТИН,

 

ГО СЕЛА

Руководителям колхозного дела нередко
приходится ссориться с людьми отеталы­Еф. ХОЛОДОВ

 

В преддверии нового театрального 6ез0-
на полезно поразмыелить о некоторых но­председатель колхоза «Марс» деревни Елдино № Заблуждающимися, косными, как 6©60-   учительных уроках сезона минувшего. Ra­Завидовского района,
e >
Алексей Артамашов беззаботно трёнжи­DUT колхозное хобро. Стефан Рагулин ску­поват, рачителен, строг. Колхозная каадо­вая у него на крепком замке. -

Рагулин и Артамашов—оба члены пар­THH, но они по-разному понимают в чем
корень колхозного богатства. Артаманов
нарушает устав сельхозартели, идет на
поводу у отсталых колхозников. Рагулин
держит равнение на передовых людей ар­тели, свято блюдет устав, как партийно­советекий закон.

Интересен председатель станичного о­вета Савва Остроухов-— беспокойный чело­век с мечтой в голове. У него большие
планы переустройства  станнцы — Убсть­Невинской и о укрепления колхоза. Он
иногда увлекается свыше меры, но думает
правильно: надо итти вперед; что вчера

было хорошим, 10 завтра может стать и
плохим...

Планы его не ветречают поддержки ни
co стороны Байковой и Артамашова, ня в
районе, да и сам Остроухов робок, He Ha­порист, не умеет постоять за свою правду:
Такие люди полезны, как запевалы новой
песни, но в жизни им нужен руководитель,
вожак. Таким вожаком и стал дая Остро­ухова Сергей Тутаринов.

Неказиет председатель райисполкома
Хохлаков. В прошлом Участник тграждан­ской войны, человек заслуженный, он по­литически отстал, душевно засох, потё­рял зоркость глаз, боится риска, лишних
хлонот. Узкий деляга, он сводит руковод­ство колхозами к выполнению хлебозаго­товок. Но у таках-то аменно’ «деляг»
обычно срываются поставки государетву:
Узость метит за себя жестоко.

Федор Хохлаков защищает Дарью Бай­RoBy, Артамашова, порицает Рагулина,
неустанно одергивает Савву Остроухова,
якобы «взлетающего к небу». В беседе с
Тутариновым он сердито говорит о Савве:
«Тут потребуются десятилетия, a ему
завтра же подавай и театр, и парк, и
электрическую станцаю, ий разную рыбу...»
В этих словах — весь Хохлаков. Такие
люди, К сожалению, еще не  выве­лись в районах. Вмебло того, чтобы пох­нимать колхозников на большие дела, они
мямлят о трудностях, топчутся на месте.

Бабаевский снимает Хохлакова и выдви­гает на пост председателя райисполкома
Сергея Тутаринова. Это смелый шаг. На
фронте младшим лейтенантам, хотя бы и
Героям Советского Союза, не поручаля
командевать дивизией. Сельскохозяйствен­ный район — та же дивизия. Жизненный
опыт Сергея невелик, опыта партийно­советской работы вовсе нет. Вначале я
сильно опасался, — не наделал бы парень
ошибок,

Он справился. В армии его учили х600-
Шо воевать ий воспитывали в Нем обще­ственного человека. Он горячо, по-больше
вистски, берется за работу. Народ помогает
ему. Началась борьба за пятилетний кол­`хозный плав, за рытье Усть-Неванского
канала и строительство гидростанции, за
‘высокие сталинские урожая. То, что прел­ставлялось Федогу Хохлакову бреднями п
наивной мечтой, становится явью Колхоз­ной жизни. В этом я и вижу главное зер­но романа, главную заслугу писателя.

Георгий ЛОМИДЗЕ

Приверженность к старому

В прошлом голу в госуларственном из­дательстве Грузии вышел первый том 60-
брания сочинений №. Гамсахурдиа. В этот
Том включен роман «Похищение луны»,
первый вариант которого был опублико­ван, около пятнадцати лет назад. -

Считается, что повое издание книги
автором исправлено и переработано. Однако
читаешь странину за страницей с чувством
Bee возрастающей лосалы и огорчения. Что
{Re исправлено, что переопенено? Отдель­‘ные фразы, выражения, эпитеты?

Да и мог ли автор на самом деле испра­зить недочеты этого ‘романа? Нет, ибо
Книга порочна не в Частвостях, а в 05-

Новном-в своей идейно-художественной _

ушноети. «Исправление» здесь должно
было означать создание нового романа, ©
`ИВЫм взглядом на жизнь, с иным поня­нанием советекой действительности. Эту
сложную, большую работу В. Гамсахурдиа
He сумел сделать. Он устравил шерохова­TOCTH стиля, несколько очистил язык OT
ловесного тлака, илейная же направлен­ность романа осталась прежней,

События в книге относятся в тем. го­дам, когда в Грузии, как и во всей со­BETCROM стране, началась Коллективиза­ция, Действие романа протекает попере­менно в деревне и в городе, но не кол­лективизация и не советские люди инте­ресовали автора. Среди действующих лип
романа, правла, есть и комсомольцы, и
коммунисты, но OHM теряются среди...
бывших князей и их прислужников.

Ворьба нового со старым, которую оли­Цетворяют взаимоотношения Комсомольца
Арзакана Звамбая с отпрыском иняжеско­№ рода Тарашем Эмхвари, He выражает
лкновения двух идеологий, двух анта­тонистических  сопиальных миров. Она
переключена автором в сферу любовную.
Между ьтими персонажами  происхо­lu? дуэль за облалавие женщиной, — и
в Этом В Гамсахурлиа видит смысл побе­ды нового над старым,

Хотя автор и уверяет в том, что он от­{авт предпочтение социалистическому ч6-
товеку, художественная логика романа,

его сюжет неопровержимо и точно дока­зывают противоположное. В. Гамсахурдиа
больше интересуют былая Феодально-ари»
стократическая Грузия. Новое  зани­мает егг лишь постольку, поскольку в
этом «новом» сохраняется старое, посколь­KY оно сходно со старым. древнейшим и
продолжает его, пусть в иных условиях,
HO Ha TeX же моральных основаниях,

Поэтому как в первом варианте «Похи­щения луны», так и во втором нет обра­зов новых ебветеких людей, первых орга­низаторов колхозной жизни в Грузии.
Вместо них перед читателем, как главный
герой романа, предстает Тараш Эмхвари—
великосветский пошляк, погруженный в
изученйе истории собственного рода, желз­ный индивилуалист, Мистик, поклобниЕ
реакционной философий Нинше е ее высо­комерным презрением к. человеку, с ее
культом хишных, звериных инстинвтов в
людях, -

Переиздание в таком виде романа «По­хишение луны» заставляет думать, что
В. Гамсахурдиа, ‘как ий патнадиать лет
назад, далек от правильного понимания
нашей жизни, что груз прошлого тяготеет
Hak HUM в прежней силой.

В этом году писатель закончил и опуб­ликовал в журнале «Мнатоби» вторую
часть трилогия о царе Давиле Строителе.
В ней он продолжает развивать характер
Давида, намеченный в Первой части,
К. Гамсахурдиа стремится показать созре­вание государственного ума царя, толь
Давида в деле об’единения  трузинских
земель, ето борьбу против чужеземных за­воевателей.

Это-—=последнее по времена чроизведение
В. Гамсахурдиа. Естествен, возникает
вопрое: может быть, в этом произведении
писатель утвердилея на новом пути, на­шел выход из идейного тупика?

К Гамсахурдиа обладает большими
историческими знанйями, Он свободно опе­рирувт ими, щедро уснащая художествен­ную ткань романа сведениями из былой ных фрагментов, эпизодов, за цепью ко­жизни Грузии (Х1—ХИ века). Он привле­чено и показано Семеном Бабаевским.

Во второй части дана размолвка Сергея
Тутаринова с отцом. ‹...Дес в станице по­забрал. Станцию хотели себе построить, —
так ты ее всем станицам передал».

Такие же обвинения пред’являет Сергею  

друг детства Савва Остроухов.

Сергей дает бой отну и. Савве Ocrpoyxo­ву и выигрывает этот бой: Усть-Невин­ская  гидростанция становится районной
электростанцией. И Серей приобщает &
своей станции соседние колхозы вовсе не
потому, что гонится за славой, & по госу­дарственному расчету.

Здесь правильно показана разница кру­гозора. Тимофей Тутаринов и Савва 0стро­ухов мыслят с колокольни своей станицы.
Сергей вырос, он шире, дальновиднее, в
нем нет старой крестьянской думы о своем
«дворе», которой еще не переболели старик
Тимофей и молодой казак Савва Остроухов.
Это не кубанский «елучай», & явление 0б­щее, повсеместное.

° Из героев романа мне очень понятен и

близок Стефан Рагулин. Сколько раз и ме­ня, как его, попрекали скупостью, ск
редностью! Наш колхоз был осенью 1941
года Начисто разгромлен фалистами. При­ходилось все начинать сызнова. И я был
‘скуп, трясся над каждым пудом зерна, над
каждым рублем. Нам было нелегко.
Но зато теперь легче. Мы построили в ко­роткий срок конюшню, свинарник, скот­ный двор, врытую молотилку, обзавелиеь
лошальми, езловыми быками, племенным
скотом, разным инвентарем. Вудь я щелр,
как Артамашов, мы вее еще сидели бы на
послевоенных развалинах. Судьба Рагули­на еше больше укренила во мне сознание
моей правоты.

Влумываясь в дела Сертея Тутаринова,
я кое-что намотал себе на стариковский
‘  ye: каждое начинание доводить до конпа,

как это делают“ лучшие герои Бабаевского.

Есть, на мой взгляд, в романе и недо­делки. :

Известно, что в передовых сельскохо­зяйственных районах развито социалиети­‘ческое соревнование колхозов, бригад,
звеньев, отдельных колхозников. `В рома­не этот вопросе обойлен. В качестве «дви­тателя» выступает He соревнование,
а группа выдающихся личностей: Тутари­нов, Гончаренко, Рагулин, Никита Маль­nes, Frama Несмашная и др. Это не co­всем верно. Если народ в артёли nacca­вен, одни Стефаны Рагулины колхоза не
поднимут. Сила Рагулина и Тутаринова в
том, что они делают. то бамое; чего доби­вается народ. Речь надо вести о взаимоот­ношениях колхозников с вожаками, а He
разделять их стеною. -

«Кавалер Золотой Звезды» — хорошая
книга, нужная нам, колхозникам. Бабаев­ский воспевает колхозный труд, изобра­жает сегодняшний и завтрашний день

 

ска­Калининской ` области’ РИЛСя Стефан Рагулин. Это хорошо подме­кие пьесы пользовались успехом у зрите­ля, какими качествами — идейными и

художественными отличались эти пьесы? }

Чтобы вёрно работать в будущем, нужно
творчески учесть уроки минувшего и на­стоящего, :

Зритель тоже подводит итоги сезона. Он
спрашивает у себя: что дали мне спек­такли этого года? На какие животрепешу­щие вопросы ‘современности дал ответ
театр? Чему научил? В каких спектаклях
я узнал жизнь, какие спектакли обогати­ли мое знание жизни?

Среди заномнившихся спектаклей — не
весьма многочисленных, в сожалению, —
зритель, несомненно, ‘назовет «Великую
силу» и «Закон чеети». Успех, выпавший
Ha долю этих спектаклей, — это уепех
высокоидейного, реалистического, воинет­вующего искусства. Таков первый урок,
который должен извлечь TeaTp. Зритель
увидел здесь правдивое и взволнованное
отражение той серъезнейшей идейной борь­бы, на которую подняла нас партия, —
борьбы за советский патриотизм, против
пережитков низкопоклонства, против влия­ний буржуазного космополитизма, борь­бы, жизненно важной для 6удеб нашего
социалистического общества.

Вогда имя театрального персонажа ста­признак настоящего, большого успеха. Ив
TOM, что имя Милягина стало нарицатель­ным для обозначения людей, холонетвую­щих перед буржуазным Западом, мы видим
один из наиболее значительных итогов ми­нувшего театрального сезона.

1.

Трофим Игнатьевич еше не появлялея
перед вами, но вы уже кое-что знаете о
нем. Вы видели уже его дочь Липочку, де­вицу весьма претенциозную, которая назы­вает себя Олимпией, которая твердо уевоп­ла, что «каждый устраивается, как может»,
и несколько странным манером прощается co
своей подругой: «Гуд бай, крошка!». Вы
уже слышали что-то такое насчет строи­тельства оранжереи в усадьбе Трофима
Игнатьевича: «Сам приезжал, командует».
Видели вы и жену его, Евдовию Фелоров­ну, женщину простую и душевную, но уж
очень непотребно разодетую. Ей и самой
как-то неловко: «Ну, как, хороша пава?-—=
смущенно спрашивает она. — А все Тро­фим. Покажи, как наши женщины одевать­ся умеют. Вот, я, милая, и показываю»,

Но вот появляется и сам — Трофам
Игнатьевич Милягин. -

Уточним: вы сидите в креслах Малого
театра на представлении пьесы Бориса
Ромашова «Великая сила». Милягина ar­рает Федор Григорьев, артист выдающего­ся таланта, мало пока знакомый Москов
CKOMY зрителю.

 

Профессор Милягин очень  жизнера­постен, очень делтелен, очень  само­уверен. Сразу видно, что это чело

век. преуспевающий, удачливый и не

 поколебимо убежденный в превосходстве a

ненреложности выработанных им Жизнен­ных правил. То и дело посматривает он на
часы: видимо, деловит. Григорьев играет
его этаким простягой. Если бы не солид­ный возраст и не заграничный с иголочея

 

колхозной жизни. Внига указывает пути
для труловых подвигов. В ней много прав­ды, глубоко волнующей, которая оставляет
след в душе, берет за сердце.

костюм, о нем лаже можно было бы ска­зать: рубаха-парень. Хотя профессор Ми­лягин —= директор научно-исследователь­ского института, но, смотрите, он ничуть

Когда прочтешь такую книгу, хочется   Не загордился, он — свой, он — демократ,
работать еще горячее, сделать больше, чем   И слова он говорит наши, правильные,
слелал ло сих пор, потому что трудимся знакомые—-0 внимания к человеку, 0. TOM,

мы, свободные советекие люди, для себя,
для нашей великой Родины, которую 0т-.
етояли в недавней битве с оголтелым фа­что наука должна быть активной, о том,
что Нам нужны Молодые силы...

Таково первое впечатление. -

Сначала вы даже готовы сниеходительно

шизмом, и будем укреплять, отетаиватё отнестись к некоторым, так сказать, стран­впредь от вбех врагов.

придает роману определенное познаватель­нов значение. г 4

Но одного этого мало, Писатель, Koa
скоро он избрал предметом
прошлое, должен подходить в Этому
прошлому не пассивно-созерцательно, а с
ясно осознанных идейных позиций нашей
современности. Мы ждем от исторического’
романиста не пышного отисания дворно­вых церемоний, не отражения причудли­вого «колорита» княжеской жизни, &
цельной и живой, страстной, глубоко по­HATOH социальной истории человечества,

0брела ли история такое содержание и
такую форму в <«Давиде Строителе», яв­ляется ли она подлинной душой романа?
Увы, этого сказать нельзя! Обилие раз­личного рода деталей, множество интерес­ных, хотя зачастую и мелочных сведений
о времени Давида не могут заменить глав­ного— показа эпохи в исторической перс­пективе, раскрытия значения реформ Да­вида лля жизни наролных масс, наконец,
—роли самого народа в  титапической
‘борьбе, которую вел Давид.

В романе правильно намечены некото­рые черты паря, его мудрая уравновешен­ность и стоинизи, широта морально-эти­ческих взглядов. Говорит автор и о пол­ководческом таланте Давида, 0 том, как
он учил и пестовал свои войска, как го­товил их к битвам, Но широкого социаль­ного обобщения всей. деятельности Давида
в книге нет. В коние кониов, из романа
не ясно, во имя чего боролся Давид Стро­итель, в чему стремпася, чего хотел до­отигнуть, какие идеалы  двигали им.
Порою кажется, будто

 

единственным
содержанием его жизни только и была му­чительная любовь к Дедисимеди. То и деле
в романе встречаются печальные  сентен­ции, вроде: «Было все-таки странно: сколь­ко тор, сколько крепостей он оставил по­зади, Чтобы увидеть ее, достиг владений
Липарита. Теперь он сидит за трапезой у ее
отца, ему предлагают отцовское вино, а
Давиду так и не было суждено увидеть
Дедиенмеди».

Вторая часть «Давида Строителя»
имеет множество прихотливых сюжетных
разветвлений, Она расщенлена, многопла­нова, главы ее чередуются вне всякой
закономерности. Роман представляет собой
как бы произвольное снепление случай­торых трудно пробледить ход событий, их

вает интервеные данные, малоизвестные. развитие. Несмотря на смену событий, сю­в грузинской исторической литературе, что

жет вниги остается статичным, свованным

‚наделил его уродливой наружностью Ёва­ностям профессора. Любимое его словечко

И развивается еле заметными толчками.

  Автор к тому же 060б0 пристрастен в бы­товым деталям, этнографическим подроб­изображения   HOCTAM, к исторической бутафории. Роман

перегружен описаниями вещественного
унра. Увлекаясь второстепенным и побоч­ным, писатель забывает о центральных
проблемах повествования. Ломаная компо­зиния, разбросанность сюжета предопреде­ляют и участь образов книги.

Исторический роман должен  фаскры­вать судьбы людей, давать картины раз­вития общества, классовой борьбы, проис­ходяшей в нем. К. Гамсахурдиа таких
картин не дает, Нет в романе тех идей­ных и эмопнональных нитей, которые
связывали бы царя Давида с народом, с
его жизнью и участью,

Правда, автор ввет в повествование п
предетавителя «низов» — контоха Корай­Ситква, ловкого, бесстрашного человека.
Назначение этого образа, по всей вероят­ности, в том, чтобы перекинуть мост от
паря к «черни» п тём самым приблизить
Давида в «аишим и обездоленным».

Ho Корай-Ситква не вызывает у чита­теля даже элементарной симпатии. Автор

зимодо—06з душевной чистоты и благород­ства последнего. Ё отталкивающему 0б­личью Ворай-Ситква добавлена столь же
отталкивающая холопекая угодливость и
‘Пресмыкательство. перед царем. Этого
«героя» никак нельзя признать’ вырази­телем мыслей и чувств народных Macc.

Народ, его  предетавители—подлинные
творны и строители историй—в романе
отсутетвуют. №. Гамсахурдиа не сумел

связать органическим единством частное
и общее, личное своих персонажей — с об­щим, историческим. Его новая книга —
это всего только жизнеописание царя
й ето придворных, их быта и приключе­ний,

- Но это значит, что и в новом пройзве­дении писатель не смог преодолеть тяго­теющий над ним груз прошлого. Более то­го: вторую часть «Давида  Строателя»
К. Гамсахурлиа снабдил  свовобразными
комментариями, назвав пх «Авторскими
репликами». В этих «репликах» он отвез
чает тем, кто критиковал его книги, 0с­паривая все критические замечания,
№. Гамсахурдиа заявляет, что он He оди­Нок в своем «отвержении»; что он раз­IMJISATME и

HOBUTCA нарицательным, — это вернейший  

 

«0’кей», да мало ли какое словечко может
привязаться. Ну, понравилея ему, допу­стим, заграничный портфель.. Что ж тут
такого? Ну, купил он этот портфель. Пу­скай носит себе на здоровье.

В иностранном журнале напечатана ста­тейка о возглавляемом лтрофесеором Миля­гиным институте. Несколько строк о нем
самом. «Вее-таки приятно, когда тебя зна­ют за границей, а7».

Это вопросительное «а?» обращено Е
вам, Вы ничего плохого не видите в том,
что профессора Милягина знают за грани­цей.

Но вас уже начинает раздражать это
«0’кей», эти нескончаемые земные покло­ны, которые столь усердно бъег Трофим
Игнатьевич в сторону Запада. У них —
сервис, У них — комфорт. У них — уме­ют жить. Послушайте, с каким почтитель­ным придыханием, с каким умилением про­износит григоръевский Милягин каждый
раз это самое «у них».

Он, Милягин, человек широких, видите
ли, взглядов. Он, учтите, чужд какой-либо
«ограниченности». Не говорите при нем о
нашей науке. Он тотчас же воскликнет:

—- Наша наука!.. Нет никакой нашей

всему миру.

Согласно авторекой ремарке, Милягин
произносит эту реплику «пожимая плеча»
ми». Григорьевский Милягин говорит эти
слова крайне раздраженно и, пожалуй, да­же патетично.

Вевму миру... Масштаб-то какой! Широ­та-то какая!

Что\ же отвечает Милягину профессор
Лавров?

— Нет, я с этим никогда не соглашусь.
Мие дорого то, что сделано в моей стране,
нашими руками...

Признаемся, что Лавров мог бы бтветать
посильнее. Он мог бы, например, напом­нить Милягину слова, сказанные сто лет
назад умнейшим русским человеком о та­ких вот милягиных: «Космополит есть ва­KOe-TO ложное, бессмысленное, странное
и непонятное явление, какой-то бледный,
туманный призрак, существо безнравствен­ное, бездушное, недостойное называться
священным именем человека». Он мог бы
добавить, что в наше время и в нашей
стране космополит есть явление особенно
уродливое; что только тогда: наука и будет
‘принадлежать всему миру, когда она во
всем мире булет принадлежать народу: что

pyri

науки, вашей науки... Наука принадлежит.

К итоёай
театрального сезона
А ЕН

 

е.

опасности «перегибов» в нашей борьбе. 8
HU3ROTORTOUCTEOM.

А опасность самого низвопоклонства? Ев
существование остается неясным. He яв
ляется ли такая позиция снособом утотить
в разговорах о «перегибах» борьбу е яв­лениями низкопоклонетва и коемополитиз­ма! :

«Uro xdponto, To xopomo...» Ho Bere 8
том-то и дело, что милягины в св06м само­забвенном умилении перед иностранщиной
уже не в состоянии отличить хорошее от
плохого. Очень часто у них хорошим вы­глядит весьма посредственное, a TO H. BOBCE
дрянное. Рекламировал ведь журнал «Тор­фяное хозяйство»  торфорезную машину
иностранной марки «Майнке», и тоже, ви­димо, думали: что хорошо, то хорошо,
А на проверку оказалось, что «Майнке›—
давно устаревший иностранный хлам, ч10
торфорезные машины нашей отечествен­ной конструкции неизмеримо лучше.

Жаль, что у Трофима  Игнатьевича,
столь восхищающегося благами буржуазной
цивилизации, столь тоскующего по ев0-
пейскому комфорту и американскому сер­вису, жаль, что никто не спросит у’ него
в упор:

— А вы Милягин, собственно говоря,
за коммунизм или за капитализм?

Трофим Игнатьевич, повидимому, возму­титея такой оскорбительной для него поста­новкой вопроса. И, быть может, даже впол­не искренно возмутитея.

— Безобразие!.. Вто дал право!.:

Погодите, Милягин,

Дайте нам разобраться.

Милягин — за коммунизм. Ho, при­знаться, в коммунизме его как-то больше
устраивает «каждому по потребностям»,
Чем... «от кажлого по способностям».

Милягин — за коммунизм. Он даже хо­тел бы приблизить в себе коммунистиче­ское завтра: если нельзя еще, чтобы важ­дому было но’ потребностям, то нельзя ли,
пока суд да дело, чтобы ему, Милягину,
отпускалось по потребностям?

0, Милягин верит в победу коммунизма!
Настолько сильно верит, что даже полага­ёт вовсе не обязательным для себя утом­ляться на строительстве нового общества:
ведь все равно построят.

Он симулирует самую кипучую дея­тельность. Вот откуда его демонстративная
деловитость, это непрестанное потлядыва­ние на часы. Вот откуда его етремление

 

за это предстоит бороться и чте в этой
борьбе первостепенную роль Kak раз и
призвана сытрать именно наша наука.
Но как, однако, ‘могло случиться, FTO
Трофим Игнатьевич Милягин — профессор,
директор института — не понимает таких
элементарных вещей? Заслуга драматурга и
артиста в том й заключается, что они су­мели дать средствами искусства убедитель­ный ответ на этот вопрое,

2:

Е миларинскому образу жизни ий в ми­Лягинскому характеру мы еще вернемся, а
пока предоставим опять слово профееееру
Лаврову:

— Мне бывает стыдно, когла я слыигу
этакое умилительное восхищение -
всем заграничным. Мне чросто стыдно.

А Милягин:.

—= Чикто, Павел, не умиляется, а чо
хорошо, то хорошо.

Милягин, видите ли, хочет быть лишь
об’ективным. .

Прёсловутое «бесприетрастив»  миляги­ных мирно дремлет, когда при них точут
приоритет русской науки, когда влезешут
на советскую культуру, когда  попиэзют
духовные пенности, созданные нашим на­родом. Однако, стоит им только услытать
критическое замечание в запалный адрес,
как они уже тут как тут.

От них не дождешься боевого выступла­ния против растленной буржуазной куль­считает только себя самого.

‚советских пибателей, литературная 0обще­туры, но зато OFM немедленно, как по
команде, поднимут голое против... против

деляет судьбу... Толстого, Бальзака, Стен­даля, Флобера, которых также нео пони­мали критики, как теперь не понимают
его. При этом Толетему, Бальзаку. Стен­далю. Флоберу, по мнению Гамсахурдиа,
было куда легче, так как для своих исто­рических романов они Пользовались изу­ченным  и устоявшимся материалом, ему
же пришлось все самому разыскивать и
открывать.

Не менее претенциозно и второе утвер­зждение «Авторских реплик». Ло сих пор
считалось, что язык новой грузинской ли­тературы создали И. Чавчавалае, А. Цере­тели, В. Пиавела, А. Казбеги, Jl. Кди­ашвили. Но Гамсахурдиа утверждает, что
А. Naséera и”Д. Вллиашвили до конца
жизни оставались верны «местным наре­чиям», 410 в стихах В. Пшавёлы преобла­дал «старо-грузинский тон», & И. Чавча­вадзе и А. Церетели, хоть и боролись в
молодости за обновление грузинского язы­ка, вернулись затем к консервативным
тралициям, в «старому грузинекому тону».
Создателем же и реформатором грузинско­го литературного языка. №. Гамсахурдиа

«Авторекие реплики» уже получили за­служенно резкую оневку в. грузинской
прессе. Печать справедливо. охарактёризо­вала их, как манию величия и проявление
провинциальной самовлюбленности автора.
Но самое появление этих «реплиь» указы­вает, что №. Гамсахурдиа все еще привер­жен к старому, отжившему и даже скло­нен отстаивать свою неверную конценцию
понимания исторического процесса.

В. Гамсахурдиа—крупный и даровитый
писатель, обладающий огромной трудоспо­собностый, многостороннями и обширными  
горьбв произносит превосхолно:

познаниями. С тем большей тревогой п
озабоченностью должны отнестись к его
дальнейшему творческому развитию (003

ственность Грузии,

В. Гамсахурдиа стал на путь, который
фактически означает отклонение от прин=
цинов  сопиалистического реализма, на
путь, который ведет не вперед, & в сторо­ну от общего развития братских советеких
литератур. Этот факт еще раз указывает
на то, к чему влечет чрезмерный уход
некоторых грузинских писателей в давне­историческую тематику. Он еще раз под­тверждает, что без живой органической
связи писателя с нашей современностью
творчество его приходит в кризису и

перед:
  Даврову о самом сокровенном:

ввегла быть на глазах у начальства. Вот
откуда его забота о внешней, показной сто­роне лелятельноети WHETHTY Ta.

Он не хочет BRIWEHTS B IaH HAeTATYy­та важнейшую работу нрофесеора Лаврова
й в порыве откровенности признается:

ри... Славы иметь не будем, а риск велик.

Рисковать Милягин не любит. Й здесь
он верен себе: «В Америке еще не умеют
это делать, ау нас сидит такой тютя,
Пыхтит, ПЫхтИТ и думает, что он отЕры*
вает новые горизонты».

Официально же это выглядит так:

— Нам нужна активная наука, з не со­зерцательные фантазии... Мы не
права, дорогой, витать в облаках...

Однажды,  пьяненький, он проболталея

— Нам надо учиться жить, Вот моя ду=
ша, знаешь, чего хочет? Покоя, солнечной
тилеины, уюта... Антр ну, по-нриятельски.
Другой будет врать: я такой-сякой... А я
открыто. Надо было воевать, мы не прята­лись. Вот — заработали. А чеперь мне
хочется пожить.

Ho етоило только Лаврову возмутитьсяе

«Rak ты можешь таб рассуждать?»
Милягин сразу же протрезвел м забил от­‘bol: «A кто тебе сказал, что я чак рас­сужлаю? Просте нашло.
Дескать, пошутил.
_ Эта очень существенная черта Миляги­на: Трофим Игнатьевич понимает, что его
образ мыслей и его образ жизни идет
вразрез в нормами социалистичеекого 06=
щежития,

Й сколько бы ни корчил из себя Mus
лягин человека преуспеватощего и непоко­лебимо самоуверенного, мыс видим, что он
пытается обмануть и насои самого себя.

Благополучие Милягина построено на
песке.

Для преуспевания Трофима Игнатьевича
Необходимо стечение счастливых ‘обстоя­тельств. Необходимо, чтобы под его начаз
лом работал племянник начальника глава
ка Семена Семеновича, чтобы Семену Ce<
меновичу покровительствовал Николай Сниз
рилонович и т. д. Стоит только порваться

р

Трофим Итнатьевич летит вверх тормали
ками. о

супругу, сколько вамого себя, когда хва=
стает:

— Без Милягина не обойдутся... Я тоз
же кое-что емыслю в науке. У Милагина
ееть свой заслуги. Меня пенят..

Он словно отгоняет от себя призрак не­минуемого краха.

лить роскошь иметь противниЕов, — и в
этом гоже сказывается его неуверенность в

спрашивает его: «Что у вае произошло в
Павлом? Поссорились?» он отвечает: «Ну

терпеть неё могу ни с кем ссориться»,
Григорьев очень тонко и очень
передает вот эту внутреннюю  неуверен­кируемую лемонстративной ботростью.
Милягин ежечасно ждет удара. —
Й вот удар нанесен: Милягин изобличен
И сият с поста директора института.
заключительную фразу  Милягина Гря­— Посмотрим, как без Миляглна обой­дутся!

Милягин еще хорохорится, но в душе он
уже чувствует, что без него прекрасно
обойдутсл. Тучше булет без  Милягина,
легче будет без него дышаться.

«Великая сила» — По-настоящему 69-
временный. и своевременный спектакль,
Искусство театра помогает нам распознать
проявление буржуазного космополитизма и
HHS ROMO RIOHCTBA, перед иностранщиной, во>
оружает нас в борьбе со всеми и всячез
CRUMM MAIATWHBING.
—ы=—„„————

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА

„

 

застою.

№ 56 3

— Это не козырь, & нам нужны Еозы-.

имеем.

Микроклимат»..

одному звену этой хрупкой цепочки, — и.

Милягин успокаивает не столько свою.

_ Весть еще одно непременное условие ми-.
лягинекого преуспевания: 60 всеми жить.
в мире. Он просто не может себе позво--

прочности своего положения. Вогла жена.

что ты, Дунечка, ты ведь меня знаешь, я­TOURA  

ность Трофима Игнатьевича, шумно мз5-.