Имя критика названо ие было...
	>
Е. ПАНТЕЛЯТ,
преподавательница литературы
436-й школы Москвы
		Rue советеких писателей составляют
	повседневный круг чтения наших ребят.
	9т0 — важнейший фаютор идейного вое:
питания подрастающего поколения. Духов:
ный багаж школьника, заканчивающего
десятилетку, включает многие книги coe
	временной литературы, не вошедшие ня в.
	кавие «списки рекоменлованных текстов».
	Я имею возможность наблюдать, как в0з­растает интерес учащихея к современной.
	литературе, изучение которой не уклалы­вается в куречные» часы, нродолжаясь в.
диспутах, кружковых занятиях, беседах с
учителем. У каждого школьника есть свой.
	любимый герой, «вой писатель-лоуг.
	Й Чапаев, и Навка Борчатин, и Левинсон,
и Олег Кошевой, п Зоя —= все эти лите-.
	ратурные образы помогают нашим юно­шам и девушкам в формировании их жиз­ненного идеала.

Однако, когда я однажды спросила у
своих учеников имена их любимых совет­ских критиков, ответом мне было емучшен­ное. молчание. С трулом они назвали не­сколько случайных фамилий.

Я задумалась над причинами такого
странного явления и решила поделиться
своими мыслями на страницах «Шитера­TVPHOH газеты».
	Мне представаяется. что в подобной не­’Нопулярноети критиков у наших школьни­`ков виноваты прежде всего сами критики,
“Сравнительно редко появляютея в НаАШИХ
	газетах и зурналах такие яркие статьи.
	или рецензии, после которых возникла бы
настоятельная потребность найти и про­честь книгу. Очень часто критики облег­чают свою задачу простым изложеняем
	содержания, снабженным несколькими оце-.
ночными фразами. Это характерно, напри-.
	‘мер. An статьи Ф. Левина 0 книге
	Г. Порма «Флотоводец Ушаков» («Знамя»,
	№9, 1947). Отатья того же Ф. Левина о
вниге 1. Скорино «Павел Петрович Ба­HOB COCTOHT из сплошных цитат («Зна­‘ия», № 5, 1947), совдиненных краткими
примечаниями критика. Ф. Левин не пока­зал главного — новаторекого метода, ека­завшегося в монографии. Л. Скорино суме­ла в своей работе перелать самую линами­ку творческого роста Бажова. Её иселедо­вание поэтому обращено не только к прош­OMY писателя, но и к 60 будущему,
	В статьях Ф. Левина и во многих ИМ.
	подобных нет ничего принципиально #0-
вого, чего бы не мог разглядеть п не иску­\ шенный в литературе рядовой читатель. A
между тем, важнейшая задача критики в
Эм и состоит, чтобы показать черты но­Bon ориганальность и’ своеобразие каж­At oe. явления советекой литературы, зано­тик ов ее положительный  автив. Cay­oP TCA TAR, Что о писателях. совершенно
	 
	 

характеру творчества и сти­AH, ADUTHR говорит  олними и теми Ee
питампованнымй абзанами.

В журнале «Новый мир» появилоевь не­сколько хороших, привлекающих внимание
критических статей, как, например, етд­тья Б. Яковлева, заставившая по-новому
взглянуть на поэтическое наследие В. Хлеб­никова.

Очень много было «напущено тумана»
вокруг этого имени. Трезвая оценка «хлеб­никовщины»,  прозвучавшая в статье
Б. Яковлева, была более чем полезна: она
была насушно необходима, так как в cpe­традиционная отговорка: <Гут не место
для подробного разговора 96 этом».

В програмые средней школы фигурирует
сравнительно немного имен вилнейших 60-
	ветских писателей. ‘Тем большее значение
	и для учителя и для учащихся приобре­тают ve работы, в которых подмечены и
обобщены характерные особенности и пути
развития советской литературы. Однако
таких работ очень и очень мало.

‚Недавно мой. ученик, готовясь & докла­ду, попросил меня указать какую-нибудь
БнНИгу 0 творческом пути А. Фадеева. Надо
	было видеть его удивление, когда он узнал,
	что 06 этом крупнейшем советском худож­нике с творческим стажем в 25 лет He
  натисано до вих пор ни одной книги.
Вольше того, я Не смогла рекомендовать
учащимся какую-либо монографию отвор­честве Маяковекого. Лишь в юбилею этого
лучшего,  талантливейшего поэта нашей
эпохи, восемь лет назад. вышило несколько
	вниг, ныне в значительной мере. устарев­них И.К тому же, в основном, носящих
характер воспоминаний. И после этого —
ничего!
	Уже много лет советское правительство
	присуждает Оталинские премий 3a наибо­тее выдающиеся произведения литературы.
Достойно удивления, что наша койтика не
сделала попытки проанализировать 069-
бенноети, об’единяющие эти книги, пока:
зав на их примере Вдохновляющую ‘силу
коммунистических идей,

Это относится и в отдельным писателям­лауреатам. Готовясь в сообщению о твор­честве JI. Павленко в связи © присужде­нием ему Сталинской премии за книгу
«Счастье», я с изумлением обнаружила,
	что многолетний путь автора таких. вы­дающихеся романов, как «Баррикалы». «На
	Востоке», «Счастье». не привлек внима­HHH НИ одного советекого критика. пеиро­стительное упущение!

Большую нужду испытывает учитель,
да и не только учитель, в книгах но теб­pHa литературы, которые  основывалиев
бы на материале произведений советских
писателей. Совершенно неправильно, 910
	писателей. Совершенно неправильно, 4d
мерки и масштабы дореволюционной лите­ратуры применяются к анализу произве­дений литературы советской, самая по­этика которой обрела приннилиально н0-
	вые качества. Наши школьники опериру­ют застывшими, внеисторическими опреде.
	лениями «трагического», «еатиры», «э10-
пея», <0браза», равно прилагаемыми в
Державину и Маяковекому, к Гоголю и
Шолохову. Давно назрела необходимоеть в
конкретных исследованиях по чеории со­ветекой литературы:

«Учительская газета» и журнал. «Лите­ратура в школе» мало помогают. учителю,
недостаточно популяризируют новые Ipd­изведения советской литературы. Критиче­ские и библиографические статьи в «Учи­тельской газете» появляются очень редко.  
Журнал «Литература в школе», интере­суясь, главным образом, методическими.
проблемами, почти совоем не печатает ста­тей о новых книгах советских писателей,

Возвращаясь к исходному вопросу о ро­‚ли советского критика, хочется пожелать
ему не итти за писателем, за книгой, a  
смело шагать вперели. указывая путь.
	Вритик И _ писатель, вместе ‚бозидалот. лите­ратуру, высовое назначение которой ва­ключаетея прежде всего в ве благородной
учительской мисейй,
	Еф. ХОЛОДОВ
	ИТОГАМ ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА
		     

очему молчит профессор Лосе!
	— Бывший ученый.
— Он теперь не делает науку, & пре­цаже Добротворекий, желал почерк­1.

В «Великой силе»* векользь упоминает­ся 0 том, что профессор Милягив nexo­стойно вел себя за границей. Нам, знаю­щим уже Трофима Игнатьевича, лег в
это поверить, но в чем именно сказалось
во недостойное поведение мы из спек­Такля так и не узнаем.

Правда; предетавить себе, как вел себя
В заграничной командировке профеесор Ми
лягин, весьма нетрудно: примерно, так же,
надо полагать, как профессор Лосев.

Впрочем, вели вы не успели посмотреть.
пьесу Александра Штейна «Закон чести»,
премьера которой состоялась в самом кон-.
We истекшего театрального овзона в Мос­KOBCKOM театре драмы; — вы еше не

 
	  знакомы 6 Сергевм Фелоровичем Лосевым.
	Советуем познакомиться, любопытней­ший экземпляр из породы милягиных.

Вненине никакого сходства. Суховатый,
замкнутый, › подчеркнуто холодный Лосев,
каким играет ето Григорий Кириллов, 60-
всем не похож на вечно улыбающегося, та­кого общительного и разговорчивого  гри­горьевского Милягина. Трофим Игнатьевич
сравнивает себя e колобком, — Семей

i
	дягин разыгрывает этакото рзазвязного ян-.
	  КИ, То 406ев смахивает на «рестектабель­HOTOS антличанина.
	`Бпервые мы видим Лосвва в зале 3aces  
	‘Ланий Академии медициноких наук Он

TOIDRO что вернулея из заграничной ко­мандировки и отчитываетея в поездке.
Стараясь ничем не выдать своего торже­ства, OH спокойно, лаже чуть-чуть ирони­чески рассказывает 0 том, что известие 05.
обезболивающем препарате  Лобротвореко­оосзооливающем препарате  Добротвореко­го——Лосева произвело за океаном настоя».
	bau фурор. Ему и Алексею Алексеевичу.
Добротворекому присвоено «гонорие кау­за» звание доктора в двух университетах.
060 всем этом Лосев повествует сдержан­30, © чуветвом собственного  лостоинетва,
` без милягинского умиления. Но почему-то
В самой этой сдержанности  чуветвуетея’
что-то деланное, напряженное. Может быть,
  боязнь сказать лишнее?

— Даже печать Херста и Паттерсона—
	Маккормика, обычно клевешушая на все.  
	что делается в Советском Conse, — соиз­волила почтить нашу работу овоим благо­клонным вниманием...

  М правда ли, это «соизволила, почтить».
  звучит вполне саркастически? Не правда.
  ли, профессор Лосев дал вам почувствовать,
что он. вовсе не склонен переоценивать.
значение признания его заслуг реакщион­ной американской печатью?

Сергей Фелорович доволен: ему улалось,
кажется, найти верный тон. Но внезапно.
вго прерывает акалемик Верейский:
ne — A oro настолько умилило вас, что

 

 

 

  Заки американским фирмам? fax Heas  
Чакову — за чечевичную похлебку?  
Общее движение. Шум. Голова: «Urs,  

  970 Такое!», «Что он еказал?», «Почему?»
  Bee а кроме Лосева.

 
	Бириллов точно играет автобекую ремар­Ку: «10сев невозмутимо ждет, пока кон­читея шум».

la, Toces — oro paw we Милятин. Тот
бы  возмущалея пли притворилея бы.
возмущенным, об’яснялея бы, оправлывал-.
‹я, уверял, чо «никто He умиляет­ся». Лосев не таков, — он невозмутим.

Не соблаговолит ли академик Верейский.
об’яонить, что’ означает его оеплика? Ла.

 
	“Сы, статью «Милягин и другие», «Литератур-.
ная тазета», № 56.
	  соблатоволит. В руках у Верейского аме­— Бывший уче
`риканский журнал. . — On renepp
— Так вот, в эом журнале сообщается,   ставлтельетвует ев.
	что вы, п0офессою Лосев, из’явили намере­конца влияния формализма, a неверное
понимание роли Хлебникова в процессе
развития русской поэзии лишь затрудняло
борьбу © этими влияниями.

В «Новом мире» я с интересом прочи­тала очень хорошую статью А. Тарасенко­Ba «Космополиты от литературоведения». В
ней очень точно и верно был сосрело­точен огонь на эпигонах А. Веселовекого,
повторяющих зады дореволюционной бур­жуазной науки. Недавно в журнале «Boas­шевик» (№ 9) была нанечатана влумчи­я и содержательная статья А. Тарасен­кова «Советекая литература на путях 60
циалистического реализма».

И потому особенно: огорчительно было за­метить ту печать поверхностноетя и clei
	RH, которою был отмечен обзор поэзии за
	1947 год, еделанный А. Тарасвиковым в.
	том же журнале «Новый мир».
	елая воздать «всем сестрам по серь­гам», А. Тарасенков нередко ограничивает­ся общими фразами в оценке конкретных
	произведений. Вот как, например, критик
товорит о поэтической работе А. Софронова
в 1947 году: «Заелуживает внимания и
новая поэма Анатолия Софронова... В поэме
глубокий, волнующий замысел. Это поэма о
партии, о ее исторических путях. о ве
	победах. Но подобный замысел требует и
  большей широты охвата жизни и большей
	тяубины в показе тех величественных яв­лений, о которых говорится в поэме, чем
`это мы находим сейчае (?) у Софронова».

Заметки А. Тарасенкова носят, к сожа­леник, прогокольный характер, в них He­речисляются отдельные эмпирические фак­ты, но нет анализа тенденций и путей раз­вития советокой поэзии.

Откройте журнал «Знамя». Беда не в
Том, что отделы публициетики и критики
там формально разделены (публицистаче­ский жанр имеет несомненное право на a+
‘мостоятельное существование), но в том,
	Что публицистика и на самом деле из’ята  
из критических статей и рецензий журна­та, лишая многие из них боевого наступа:  
	тельного духа.

Я вестда с большим интересом читаю
статьи Л. Данина, критика тонкого и влум­чивого. Но где тонко, там и рвется. —то-.
	‘ворит пословица. Д. Данина увлекают ча­сто извивы его критической мысля, й он
оказывается в плену чисто литературных
аналогий и ассоциаций. Отраничиваясь
подчас эстетическим анализом, он не пез
феходит от образа к проббразу, oy reper
	PUAUAET ото бораза в ироозразу, от тероя
книги к герою современности, от произве-.
	ДОНИЯ К WASHH,
В статье «Гути романтики» А
	№ 5, 1247) Д. Данин разоблачает. роман­тиков-архайетов В. Шебнера и С. Марко­ва. Но его критика звучит приглуженно,
потому что Д. Данин укловяетея от пря­мой ий резкой политической квалификации
отеталых настроений этих поэтов. Статья
трактует о путях романтики в советской
	поэзии. Однако, как только речь заходит
	о романтике нашей действительности, о
романтике революционной, так Д. Данин
отделываетея раеплывчатымя, абетрактны­ние отлать рукопись с подробным описани­яуть заслуги евоего коллеги. говорит:
	— Он высвободил меня для науки.
Да, Лосев давно уже перестал свять =
	eM изготовления вашего препарата мели­цинскому издательству в Нью-Йорке... На­сколько известно мне, книгу вашу вы еще
  В Москве не опубликовали, да и рано, на­сколько мне известно, ве опубликовывать.
Я спранизаю-—лостойно ли это советского

 
	  yaendre?
	ИГУ Вашу ВЫ ЩЕ он только жнет. нет — и тольЕд ча Cex
	ол; собирает плоды — И только в ¢ob­етвенные: руки. :

_ Тав на что же, в конце-концов, раести­тывает профессор Лоеев?

_ В минуту откровенноети он признаетея
Добротворскому: .

— Я предвидел, я воё предвидел  Еще
До 07т’езда в Америку... Я знал, завистни­ки, — ау нас их много, — будут, mas
отня, бояться нашей мировой славы...
выбьет у них почву из-под ног. Я ие.
станно думал об этом, и Я... я принят ме­ры самозавиты...

Мы уже знаем, в чём выразилась эта
«вамозанита»,—перехача еще ие опубли­кованной рукониси американской apie,
рекламная › нгумиха за океаном, звание, при­сужденное «гонорие кауза» в. двух универ -
owrerax...

B этом, если хотите, ееть своя логика.
В нашей социалистичеекой стране нет та­кой силы, на которую мог бы отеретьея
эроист и карьерист. Он ишет эту силу за
Рубежом, в стане наших вратов.

Лосев изобличен: Суд чести сорвал 6
него маску и показал его истинное лиио.

— ‘Сейчае начнется вакрыегая конферен­я, — говорит в самом конце пьесы про­heccop Добротворекий, преграждая Лосеву
вход в лабораторию, Tye они еще недавно
вдвоем работали — Посторонним вхо por­Нрыщен. :
‚ 0еев: .
— Я не побторовний.
Побротворекий:
	Нет, посторонний. Шосторонний  co­3:

Это очень правильно сказано. Это гово­рит Добротворский — тот’ самый профес­сор Добротворевий, Который чак упорно
	ae OI EOE OE NES И —

знаю, что это не Tak, HO если ‘нахотятея   В8ТОКОЙ науке человек.
	люди, подобные моему коллеге Алексею
Алексеевичу Добротворекому, которые  ве­pAT в эту пезуйтекую фразу, почему
бы мне и не прикрветьея плашюм космоло­литизма?
	1 : -   бал Лосева пох свою защиту, который не
Bor что должен был сказать профеесоь   OP д Свок у, которы
	зидел ничего дурного, ничего недостойного
в поведении своего коллеги;

Добротворский заблуждался.

Этим, как будто, все оказано. №5, по
существу, этим сказано еще очень мало.

озникает вопрос: почему же он 38-

‘блуждалея?

Скажут: его ввел в заблуждение Логев.

Верно: Но ведь было что-то в гамом
професеоре Побротвореком, что лишало в
иммунитета, как говорят медики, перед б­пиллой космополитизиа. Что же именно?

Аполитичность.  Смолоду  убвоенный
пиетет перед иностранной наукой. Не­CROIBEO  гинертрофированное честолюбие.
Ослабление связей с коллективом, ~~

Тут-то ин подоспел Лосев. 3 Se
° Добротворекий наивно полагает, что он
вполне самостоятелен и независим, котла с
	пафосом восклицает: «Государства имеют
границы, наука их не имеет!»
_ Но ведь это — милягинокая база.
	Это — лосевская фраза. Более того: эт0—
  интерпретация афоризма из американского
  журнала «Лайф»: «Наука не знает геогра­фичееких границ».

Развица заключается ‘в том, что Добро­`творский искренно верит в это изречение,
	ГВ то время как Лосев, не говоря уже о
	продажных писаках из «Лайфа», прекраено
знает, 416 это — обман чистейтей воды.

‘Звонкая фраза с «единой й неделимой»
мировой науке. якобы не ведающей  гео­графических гранип, прёлетавлает 60600
	самую циничную ложь.
Такой науки нет и быть не может.
мерзительные илейки космополитизма
Не могли бы рассчитывать на влияние в
среде нашей интеллигеннии, если бы He
прикрывалиеь идеями. интернационализма.
	  Нам надо репгительно срывать эту маеку
	и обнажать перед наролом подлинное пре­дательское лицо буржуазного ROCMOMONH­тизма. Проникновение идеи космоПолитиз­Ма — 910 не что иное, как вражеская
идеологическая диверсия. Утверждения,
Что, дескать, неважно, где именно сделано
открытие, неважно, где оно будет впервые
опубликовано, неважно, за кем останется
приоритет, — об’ективно на руку только
вражеским соглалатаям и инионам.

Честь, достоинство; патриотический
долг требуют OT наниих ученых блительной
охраны приоритета: советской науки. `<3а­кон чести» очень наглядно и убедительно
показывает, к чему может привести хове­рие к космополитическим приманкам,

Лосев никогда не посмел бы сказать
Добротворскому: «Что нам, дескать, Алек­сей Алексвевич, заботиться 06 инте­ресах государства, позаботимея лучше о
самих себе!» Нет, бн говорит иначе: «Той­мите, Алексей Asereeenmra, Оттого, Что мы
с вами мировое признание получим, гоеу­даретво нате не проиграет, a выптрает».

Он умалчивает; что это  «аировое при“
знание» будет куплено ценой утраты прис­ритета советской науки. Он умалчивает о
TOM, что открытие Добротворекото-—это не
только лекарство, но и оружие. Он умалчи­вает 6 том, что это открытие, понав в py­ки торгашееких и империзлиетических кот­гов; может быть иснользовано в У на­шему­государству.

Все это Лобротворекий понял позже.

Суд чести открыл ему глаза на многое.

Понял, что такое професеор Лосев. Он
понял и прочувствовал, как глубоко и па­губно заблуждалея проф. Добротворский.

В, пьесе кто-то говорит о Добротворском:
«Это не человек: а явлевие». Театр, ка­жется, опустил эту реплику, и правально
делал. В спектакле Добротворский; ваким
вто’ играет Александр Ханов, ne некое
отвлеченное явление, а живой, настоящий
человек. Точнее: именно поэтому театру п
удалось обнаружить явление, что он сумел
правдиво и убедительно показать челевена.

Обращение к животренешупни емам
совреженности, смелое раскрытие  реалъ­ных жизненных противоречий, воинствую­ая идейность, — вот что решило успех
пьеем и спектакля,
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№5 — $
	1006, но © видом оскорбленного достоин­ства он демонстративно покидает зал.
2,

  Теперь мы уже знаем, что горлеливая
замкнутость и суховатость для него такая
  же маска, как для Милягина  общитель­ность и благодущие. Лосев предпочитает
Казатьоя загадочным, чем оказаться  раз­`гаданньюи: Самоуверенность Лосева; как п
  самоховольство Милягина, — блеф. Лосев,
  как и Милягин, не может чувствовать ce­бя уверенным в обществе, этические нор-.
мы которого им нарушаются.

Лосев говорит Лобротворсвому: «Вы все­(Tha думаете о людях лучше, чем оня того
завтуживают». Сам он видит в людях 01-

 
	‘них досевых — завистников, честолобнев
и интриганов. On не верит в их SecKo­а о eA omaam и а
	Бесприннип-.
	  рыетие, ибо не знает, 910 такое
рыетное служение народу. Bec
ный, он не может и не хочет

ee een ae Е АС
	ный, он не может и не хочет признать
принцициальности побуждений своих нро­ТИВНИБОВ.
Противников? Да, если Милягин, как ны
видели, не мог позволить себе роскошь
иметь врагов, то Лосеву кажется, что он.
  достаточно силен для того, чтобы принять
  б0й за свое собственное благополучие.
  Ha 970 же он рассчитывает? Выль  м0-
  жет, на свои научные заслуги? Нет, на
этот счет профессор Лосев вряд ли заблу­ждается, Вто-кто, a он знает, что доля его’
участия в открытий препарата не велика.
Поелупеаем, что говорят о нем:

  
	Чосев молчит. Верейский требует от
  вета: -

  — Почему молчит mpodescop Лосев?
  Вручил он американцам рувепиеь камги
Г или нет? Почему он молчит?

Лосев молчит. Напрасно Верейский в

 
	гневе стучит кулаком по столу: «Говорите
	‚ Честно — да или HET!»
	Честно? Но вель это значит сказать...
«да». Это значит примерно сказать так:

— Да, я, профессор Лосев, выучивиеий­ся на деньги советского государства, воем
	обязанный советской власти. перелал опи­сание важнейшего открытия американокой’
фирме. Я сделал это вполне сознательно—
перед от’ездом в Америку я тайно снял ко­пию с рукопиой, хранящейся в сейфе про­фесеоба Добротворокого. Да, наш труд не
опубликован еще в Москве. Ну и ч0 же?
  Бакое мне, Лосеву, дело до приоритета с0-
  ветокой науки? Подумал ли я 6 том, 910
  наше открытие может быть использовано
американскими. империалистами во вред
  моему отечветву? Нет. Я просто не думал
0 своем отечестве. Мне нужна слава.
Ееля вас шокирует подобная откро­венность, Я могу предложить более
  благовидное толкование моего поступ­ка: Наука, видите ли, принадлежит воему
  миру, и, в конце концов, безразлично, - гле
и на каком языке будет впервые произне­Г сено это новое слово науки, — важно, что-.
  бы это новое етово было оказано. Я я caw.

 
	 
	AG наших поэтов еще не преололены 40  ми определениями. В заключение CHEAVET
	   

ваззнаичняннанана пнаевиоеоаваа она анино я в оояаеаасаони во анонса но новони но вононавясавзаваениеео поззаео

asapeceasesatuesacs: ARASH NR ERhA eT

     

RESUAT TEN ReSEWR SEES: SKenseeNseee ОБЕ ЕЕ Е оносянеовосявоаичннянаани!

       

 
	Б. БРАЙНИНА
	етица. ивате и работайте так, слов»
живете и работаете в Москве, рядом co
Сталиным». Это высокое и счастливое.
чувство близости к Сталину не покидает
й Весоу Мирба м других простых совет.
ских людей. Оно, это чувство, обостряетея_
в наиболее трудные, ретающие дни их.
жизни, когда необходимо собрать все ду­ховные и физические силы, когда необхо­димо устоять, выполнить, победить. Лич­ные переживания Цесоу и его друзей вэ­Площают в. конкретных и волнующих 050-
	разах величайшую тему современности —
тему мотучего братства советеких народов,
идущих к коммунизму под водительством
великого Сталина _

Георгий Гулиз ведет повествование лег­RO, свободно, часто непринужденно и весе­30 разговаривая в читателем от первого
лица. Все действие повести  происхо­дит на фоне легкого, щедрого и нежного
весеннего пейзажа. «Да, друзья мой, —
восклицает автор, — я люблю Сакен вес­HOW, люблю особенной любовью, может
быть, потому, что именно весною. кажется
OH мне таким мололым и полным сил»,
	Нейзаж Георгия Гулиа написан новатор­ски; в нем нет и следа созерцательноети,
любования и покорности извечным законам
земли, нет священного трепета перед тай­нами природы. В повести «Весна в Саке­не», каки в. подлинной, окружающей нас
йствительности, человек не желает по­такать природе, не желает брать у нее
	подачек, ибо он требователен и силен. Он
идет к природе, как победитель и поэт,
неутомимый Открыватель нового. Он на­училея бесконечно умножать щедрость
природы и направлять ее силы на радость
ий счастье людей. Вот почему эта пейзаж­ная Лирика неотделима от поэзии челове­ческих характеров. «Я придвигаю к 66бе
этюдник, и вот я вижу на фоне сакенско-.
го пейзажа Весот... Он стоит перед ска­Лой, словно желая померяться © ней силою.

Этот своего добъется! Ну, может быть, `‘на­рень преувеличил малость, погорячился
насчет тысячи пудов. Но пусть меньше, а
урожай вее-таки будет невиданный!..»

Повесть Гулиа заканчивается словами:
«Итак, идет весна, и Сакен живет и здрав­ствует!»..

И мы благодарны этой книге за то, что
от нее и впрямь повеяло на нас весною
великого послевоенного созидания, новой
весной одного из непобедимых и вечно: мо­лолых народов великого Советекого Союза.
	духовные братья главного тероя повести
Весоу Мирба. Иго борьба за высокий уро­жай — общая борьба их веех. Если Риг-.
`вава собрал 136,3 центнера кукурузы ©
тектара, то не меньше возьмет и Кесоу.

Неутомимое стремление вперед, неиссякае­мая нытливость, настойчивость и бесстра­шие — замечательные черты ‘характера
советёких людей — из книги переходят в
Жизнь и из жизни в книгу.

Бесоу Мирба хочет итти вперед pMeere
co Bee страной, стремится не отставать
Of могучето движения советского народа к.
коммунизму, не отставать ни на один день,
ни на один час. Обработка, уход за полем,
своевременный сев, пахота, прополка —
все это делается co старанием, © душой,
все обещает хороший урожай. Но этого.
мало неугомонному созидателю, он cTpe­мится в большему и лучшему; он хочет,
чтобы сакенская скала Милосердия стала.
скалой Плодоролия. Это не легко. И на
пути преодоления трудностей жизнь вое
двигает ряд конфликтов. Нё все ан
остро чувствуют новое.

Roncranran, apyr Kecoy, rome nepezo­вой человек, он стремится к высокой ype
жайноети, мечтает о пропветании Сакена,
но Константину нехватает прозорливоети,  
энергии, он чрезмерно меллителен и 06т0-

 
	  рожен, и оттого, удерживая Весоу от ре­шительных действий, предлагает не го:
	` рячиться, подождать е обработкой скалы.
	Весоу направляется в. город, чтобы еде­лать химический анализ состава скалы.
Весной дороги почти непроходимы, и нуте­‘иественних рискует жизнью. Но Кесоу му­жественно вступает в борьбу с природой.
С заветным мешком за плечами, с ментком,
В котором нахолилея размолотый вувалдой
ий превращенный в серую землю обломок
	скалы, GH ПЯТЬ СУТ идет и идет Tepes
торы, перевалы и реки... Он приходит к
	заветной пели. И когда секретарь райкома
обещает Весоу двигатели, шаровые мель­ницы лля размалывания фосфоритов, —
счастливее его нет на свете.  
° Секретарь райкома партии Александр
Иванович говорит Kecoy Мирба: «Больше­вистекий дух веюду проникает, через
все горы, перевалы и реки. Взгляните сю--
да, — Александр Иванович подводит горца.
к карте.— Вот Советский Союз. Огромная,
сильная, мировая держава. А вы-—6е. ча­повести Георгия Гулиа «Весна в Саке­не» показана щедрая, радостная моло­дость народа, новый, высокий созидатель­ный под’ем, который охватил после войны
всю нашу страну. Эта очень цельная, ум-.
ная, веселая и поэтичная книга написана 0.
новой еталинекой пятилетке, © советских
людях, выросших ‘и возмужавших на.
фронте и в тылу во время войны.
Теоргий Гузиа — сын Дмитрия Гулиа,
основоположника молодой абхазской лите­ратуры, — пишет но-русски. 970 олно из
	многих и разнообразных проявлений пре­красной и неразрывной связи, существую­шей у нас между всеми национальными
культурами, возглавленными многовековой
богатейней культурой русекого народа и
впадающими в общее русло великой и
многогранной культуры социализма.  

В рубкой литературной речи Георгий
Гулиа умеет искусно передать  св0е0б­разный национальный характер своего на­рода. Он умеет передать и строй речи ево-_
йх героев-сакенцев, и пламенную страст-.
ность характеров, и доброжелательное лу­RABCTBO их улыбки, и неистребимую Жиз­нералостность. В веселом, образном сказе’
мы утадываем корни, уводящие нас в аб­хазскому фольклору; необычная Красота
пейзажа напоминает нам © том, что п0эти-.
ческое зрение’ автора воспитано было на
щедрой красоте абхазской природы.

Выеово, высоко в горах, в се8еро-во­сточном yray Абхазии находится неболь­moe ceao Сакен. С севера, запада и восто­ва путь на Сакен ограждают крутые го­ры, с юга — девять перевалов и восемь
бурных рек. Неприступен Сакен, жители
ero редко нокилали свое горное гнездо, и
к ним еше реже прибывали. гости из доли­ны. В коние 90-х годов прошлово века
некий поручик Стуков, уездный чиновийк,
решив, что из-за жалких грошей сакен­ских крестьян не стоит пересекать девять
перевалов и восемь рек, вычеркнул Сакен
йз списка сел, как вовее не существую­щий.

В те датекие времена прибыл в Caren
пз Сухуми человек, больной чахоткой. Он’
«в беседах нехорошо отзывалея о царе и
кНЯЗЬЯх — ХОТЬ уши затыкай. Верно, был
он горд й неподатлив и теперь расплачи»  
Balled 3з& свою непримиримость». Человек
этот обратил внимание на сероватую ска­лу вблизи села и начал уговаривать вре-.

ТеаргиЯя Гулиа. «Reena р Сакене» «Новый

 
	мир», Nc 5, 1948.
	ИТАК, ИДЕТ ВЕСНА!
	ших обычаев и нравов. Лучшие националь­‘ные традиций, сочетавшиеь © новыми со­циалистическими чертами, дали тот. драго­ценный ‘силав, который отлично показал
своему читателю Георгий Гулиа, раскры­вая характеры своих замечательных зем-.
ляков-сакенцев. Гулиз очень точно умеет.
отсеивать от истинных традиций мнимые:
Of исвонных напиональных черт отделять
ожившие предрассудки. Потому-то они
высмеивает напыщенную лекламацию. «на-.
стоящего лжитита» Рашита, потому умеет.
так весело оставить в дураках ту комна­нию, которая под видом верноетя дедов-.
свим обычаям решило воскресять обряд
«умыкания невесты»,

Георгий Гулиа умеет изобразить  сего­дняшний день нашей жизни, ту высокую
ступень сознания, когда; не удовлетворя­ACh YRC достигнутым, люди ведут борьбу.
ga лучиее, за самое передовое. Некогда

 
	заброшенный Сакен показан в повеети в
пору чудесного своего сопиалистического
расжвета. Это как бы символ всей Абха­вии, которая в братском союзе со всемя
советскими народами пришла в великолен­ному и стремительному пот’ему.

Мы знаем, что десятки абхазских кол
хозников в числе других колхозников на­шей страны получили почетное  звалие
Героя Социалистичеекого Труда. На всю
страну ‘прозвучали имена В. Apméa,

Д. Ригвава, Т. Тарба и многих других, с0-_

бравших рекордные урожаи со своих полей.
. Волхозники, колхозницы, работники МТО
й 60850308 и специалисты сельского хо­зяйства Грузинской ССР писали товаритиу
Сталину: «В 1947 году продувция основ­ных отраслей многообразного сельского хд­зяйства Грузинской ССР превзошла пока­язатели прелвоенного 1940 гола.
	Окрыхленные достигнутыми успехами,
мы ветупили в 1948 год с тверлой  pe­шимостью добиться новых, еще более зна­чительных побед в деле развития ценного
тля всего Советского Союза сельского х0-
зяйства Грузинекой ССР...»

Эти живые человеческие документы не­вольно вепоминаются, когда читаени по­весть Георгия Гулиа «Весна в Сакене».
По-новому воспринимаются сухие цифры,
факты, имена: они приобретают конкрет­ное очертание художественного образа. Мы
узнали Ригвава, Аршба, Таба — вель это
	стьян посыпать землю пылью этой скалы.
Но никто его не послушал. Когда он умер,
среди его вещей была обнаружена руко­пись, озаглавленная: «Пелественные фос­фориты в местности Сакен». Рукопись по­шла на курево, но первый ее лист долго
красовался на стене одного из сакенеких
домов, прикрывая щель в стене. Сын хо­зяйна этого лбма, парнишка Recoy Mup­ба, — главный герой повести, — выучил
наизуеть все, что там было написано. И
	` зерно, брошенное в землю рукой неизвест­ного человека, дало богатые вехолы,

Такова вводная часть повести.

Вслелетвие свобго географического поло­жения, Сакен и после революции не сра­зу зажил по-новому. Но в советской erpa­не нет больше обездоленных, заброшенных .
закоулков. Затерянный в горах Сакен по-.
степенно приобщалея к советской культу-.
ре. Перед самой войной решено было про­ложить дорогу через непроходимые горы A
бурные реки, а в самом селе собрались.
строить электростанцию.

Война отсрочила исполнение этих пла­нов. А вместе с ними - не выполненным
остался и план сакенца Весоу Мирба о
новом удобрении земли фосфоритами. Но a
	на передовой линий фронта продолжает он
	мечтать о прерванном мирном труде. rd
мысли часто уносятея к необычной скале,
таящей в 0ебе фосфориты в естественном
виде, которые должны сделать рыжую
землю Сакена (силошной краснозем в пе­сочком) телрой и плодородной. По окон­чавии войны №6с0у ехал домой; лежа на
верхней полке вагона, он слышал, как бы­валые воины разговаривали не о прошлом,
8 о будущем. 9 будущем думал и’ Вееоу.
В родном селе Кесоу встречают друзья­сакенпы: тут и сестра Нина, и 66 под­ружка Пама, и талантливый парень Смел,
который добыл «городекой свет» и сумел
сам построить небольшую электростанцию,
й еще другие — отличные, задорные и
пытливые люди. Ралостно и весело обме­НЯТЬьея с ними опытом, заветными думами.
	(ilo есть еще в селе люди. прикрывающие
	вобетвенную ототалость почитанием дедов»
ских обычаев: Адамур, Рашит, Антон.

Однако таких людей мало. Со свойет­венным Георгию Гулиа тонким, лукавым
й веселым юмором в повести показана Bea
Несовместимость се новой жизнью отжив-