К ИТОГАМ ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА
ито пиры SP I PPO A Pca речи
	Жжданной победы. Ради чего провел годы
на фронте Бульбик, учитель химии, кото­рому так не хочется возвращаться & евоей
мирной профессии? Что, кроме фраз, Еро­ме ложного пафоса артиста А. Дубенского,
товорит нам о советском патриотизме Map­тьтнова? Персонажи «Мирного утра» на
поминают людей налиего времени только
костюмом, Напрасно тов. Rapa расточази
комплименты авторам пьесы: они й не пы“
тались понять «нантих друзей и знакомых»,
ни легко уловлетворились блелной 40-
	графией, на которой вилны ордена и знаки
	отличия, но которая ничего не говорит нзи
в. подлинных мыслях и чЧувотвах в
вернувшихся с войны.

Пелеустремленность —= свойство лучших
наших современников — почему-то’ весьма
редко становится  опрехеляющей чертой
глазного образа драмы. B «Heyracniiow
пламени» Б. Шолевого директор завода Ro­жаров решает наладить выпуск тракторов
новой, своей системы. Вазалось бы; вот
благодарная цель, вот чему можно отдать
‘свой силы без остатка. Но. Кожаров впал
	в смятение при первых же трудностях. OF
	обижается, Kak ребенок, 0ез  сколько-ни»
буль серъезных оснований жалуется, tro y
чего «треснула спина», он мечтает уже
уйти е беспокойного директорского поста
з уютное конструкторское бюро и отка­заться от собетвенной затеи. Да. ш осталь­ные герои этой пьесы лишены главного—
идеалов.

. He случайно же аби, инженеры й
‘техники Сталинградекого тракторного заво­fa, THe происходят события пьесы Б. Ion
левого, в свое время прислали в редакцию
‚ «Литературной газеты» письмо, в котором
выражали свое удивление и возмущение
той искаженной картиной, какую изобра­‘вия автор «Неугасимого пламени». —

Очевидно, наша лраматургия терпит не
которые серьезные неудачи, отетает от
жизни прежде всего потому, что она плохо
знает реального героя-современника, The
мечта насыщает романтикой самые сухне
и точные планы.

Лучшие театральные произведения сезо=
Ha свидетельетвуют о том, что наибольшим
успехом пользуются именно те пьесы, ав
Торы которых видят и умеют образно вы
разить стремление советских людей в вы­соким, ясным целям.

В пьесе А. Корнейчука «Макар Дубоа­ва» заключены большие ценности, кото“
рые заставляют простить многие пофреня
ности автора. На подмостки театра им.
Евг. Вахтангова выходит: человек, ое KO­торого трудно отвести глаза, хотя на’ пер
вый взгляд в нем нет ничего необычай­ного. Спокойный, собранный, седой Дубра­‘ва — М. Державин уверенной неспешной
походкой проходит по сцене. Старому шах­‘теру Макару Лубраве неопаено сойти в
зал, —= ео достоверность, жизненность
несомненны. И в 16 же время за просто­той, 3& неотразимой естественностью Ма“
кара Дубравы кроется глубокая значитель“
ность. Его спокойствие — это спокойствие
уверенной силы. В тукавой усмешке, в
остром, проницательном. взгляде светитея
‘духовная молодоеть гёроя. Драматург от
крывает мечту „Лубравы. —. 60 «личное
желание» — «пожить при коммунизме», $
талантливый актер пронизывает этой. меч
той кажлое слово, каждый постуцок,. героя:

 
	_ пожалел о том, что не встретил ва
этом смектавле моего’ сталиногорекого. зна­компа. Я жалел об этом и’ тогда, когда ви
дел актера Центрального театра Врасной
Аруни П. Константанова в пьесе [Onna
Чепурина «Последние рубежи» в роли
старшины Вулрова, стутника, умеющего
серьезно думать и рассудительно действо­валь, и тогда, когда следил за игрой ар­тиста театра им. Моссосета В. Ванина в
роли частного, но сбивителоея с верного
пути председателя колхоза Никона Вамня
в пьесе А. Сурова «Обида», и тогха, когла
пюбовалея актером театра им. Леси Укта­инки М. Романовым в роли Академика Ве­рейского в спектакле «Закон чеети»
А. Штейна. Драматург, режиссер и. актер в
этих спектаклях достигли we Lanne Но
ди — на ецену выходили счастливые, се­голняттние  гезой еоретекой земли эей
	труд, чей нодвиг озарены великим светом
илей коммутизма.
	LO страницам июльских жуБналов
	очеркя Ю; ъукова «Америка сегодня». Но
й та и другая работа ранее уже публико­зались. Вряд ли имеет смысл дублировать
в журнале другие периодические издания.
Отатья В. Кружкова «Мировоззрение В. Г.
Белинского», обстоятельная по содержанию,
написана с академической сухостью.

«Октябрь» продолжает печатать  ‘мале­риал под рубрикой «Трибуна пиееля». К
  сожалению, на этой трибуне не появляют­ся известные писатели, участие которых в!
споре о социалистическом реализме было
бы весьма желательным. Cama же дискус­сия продолжается уже столько месяцев,
статьи часто до такой стенени повторяют
одна другую, что читалель не в состоя­ний по-настоящему за ней следить. Вам
кажется, что редакции журнала уже лав­HO следовало бы принять на себя органи­зующую роль в этом споре. Что касается
статьи Г. Луканова и А. Белика о творче­ском методе социалистической литературы,
то она вызывает недоумение односторонней
прелвзятостью своих оценок.

Газета «Культура и жизнь», критикуя
журнал «Энамя», справедливо указывала на
неуместность комплиментов в алрое членов
редакционной коллегии своего же журнала.

К сожалению, «Октябрь» слелует дурно­му примеру «Знамени», Уже не раз на
cro страницах в качестве подлинных 06-
разцов социалистического реализма назы­вались только вещи, напечатанные в «0г­тябре». Не убереглись от рокового иеку­шения и Г. Луканов и`А. Белик.

Сопоставтяя произведения Ф. Панферова
и В. Пановой, авторы статьи в’ от­ношении ©. Панферова все время сбива­ются на панегирик, стараясь уверить чи­тателя, что «Борьба за мир»—елинствен­ное произведение о людях труда, написан­н0е методом социалистического реализма.
Памятуя, aro vos. Панферов является
тлавным редактором «Октября», следовало
бы воздержаться от неумеренных похвал
‘ему в этом журнале.

Бритические статьи, опубликованные в
седьмом номере журнала «Знамя», эще раз
подтверждают, что редаклия за послелнее
время снизила требовательность к публи­вуемым материалам. Опытный поэт С. Ва­сильев с высоты трибуны писателя судит
‘стихи областных поэтов, делая это крайне
поверхностно и торопливо. «Сзоеобразны
некоторые стихи И. Мухачева... Лучше ста:  
ла писать Л. Татьяничева... Хорошее вие­чатление производит книжка стихов Ю. Ле­витанского... Есть удачные стихи в книжке
«Верность» Д. Дворецкого...» Вели ня в!

 

 

 
	fem не убеждает такая разлача лавров на
	полном галопе, то еще менее радуют ври­тические замечания С. Васильева Onn
начинаются следующим грозным зачином:
«Четыре разных ‚формата, четыре разных
обложки... четыве разных горола... но 01-
	Ной и той же мертвой волной безвкусицы и
	Малограмотноети ‘залиты страницы всех
четырех книг». Вряд ли такой тон. kouy­нибуль принесет нользу,
	alt

  
 

Статья Б. Рунина «Веллетризация te-. 
05» посвящена роману Г. Воновало-.
«Универентет». Остроумие — отлиз”.

a

С
	ва «Университет». Остроумие — отлио”.
ное качество для критика, однако, не.
‘Фотда, когла оно подменяет и вытесняет со­бою все. Статья Б. Рунина — это равное
произведения Г. Коновалова, написанный ¢
внептним блеском и непонятным ядом. Су­лится произведение в основном с. позиций
‘питературы. Попыток связать роман Вено­валова с жизнью, по-настоящему разобрать­‘{ и в 270 достоинствах и в ето. существен­ных педостатках нет и в помине.

Журнал «Новый мир» продолжает печа­тать в отлеле «Книжная полка» короткие  
критические статьи, отремящиеся выйти за
пределы обычной рецензия. К сожалению,
в седьмом номере бросается в глаза неко­торая случайность в отборе рецензируемо­го материала.

Радикальнее всего решил вонрос о биб­лиографии журнал «Октябрь». Он вовсе не
печатает библиографических ° материалов.
  Таково содержание трех ИЮЛЬСКИХ КНИ­жек журналов,

Вак видно из нашего разбора, «Новый­мир» дай наиболее интересный материал
для своего читателя.

 
	‚ Общим недостатком, свойственным всем
журналам, является отсутствие в них. жи­вотрепещущих проблем нашей  сегодняи­ной жизни, тем пятилетки. Лаже в 07де­лах публицистики и критики эти темы
стыдливо обойдены. Читатель вправе быть
не удовлетворенным июльскими книжками

наших московеких журналов.
	Июль еше н6 кончился, а сельмые но­мера всех трех ежемесячных  литератур­ных зжурналов, выходящих в Москве, ле­жат перед читателем.

° Разумеется, это очень важно, что жур­Haan но срокам выхода успевают за ка­‚‹ лендарем. Но особенно важно: успевают ли
они но своему содержанию за возрастаю­_щими требованиями читателя?

В «Новом мире» напечатано начало ро­--мана В. Ажаева «Далеко от Москвы», но­священного сооружению нефтепровода в
годы. войны на Дальнем Востоке. Думаем,
что это произведение привлечег внимание
‚читателя широкой картиной стройки п
‚ Таплереей своих героев — людей труда.

‚. В журнале «Октябрь» печатается  про­‘должение романа А. Первенцева «Честь
° смолоду», описывающего путь молодого со­`’ Ветского человека на войне.
_ Мы ве можем подробно говорить о рома­‘нах, печатавие которых еще не закончено.
Ho Bee же отметим, что, публикуя в отде­глах прозы своих седьмых номеров только
начала и продолжения, редакции «Нового
мира» и «Октября» обедняют свои журна­- лы. Особенно это относится к журналу
‚ «Октябрь», в котором весь отчел прозы-—
несколько глав (У1-ХГ) одного ‘единетвен­‚ ного произведения.

‚ В седьмом номере журнала «Знамя»
OTT прозы  ©остоит из шести pac­‚ вказов. Это жанровое однообразие свиде­тельствует о бесплановости в составлении
журнала, & в конечном счете о недоста­. точном внимании к читателю. Но дело,
. разумеется, не столько в количестве рас­‚сказов, напечатанных в журнале «Зна­MAY, сколько в их качестве. А оно, в с0-
` далению, вызывает серьезные замечания.

Четыре вещи Юрия Яновекого, состав­‘ляющие цикл «Виевских рассказов», xa­`Рактеризуются манерностью, формалисти­“SCRUM ухишрениями автора. Это про­‘Является по-разному. Pacerasy  «Серд­це врача»  предпослано, например, ря­торически-декламалииюнное вступление, вы=
держанное в таком сотые: «Я люб­10 профессоров с львиными головами,
‘спящих HS капитаноком мостике на­пей советской медицины,  прозреваю­тих сквозь туман предположений еще
He открытые острова ролной науки».
9% вступление никак He связано с
ордержанием рассдаза, ибо героиня, врач
по профессии, в этом своем качестве в
`расеказе не действует. Волнующая фрозто­вая ‘легенда («Через фронт») — история
мальчика, народного гонца, несущего нись­Ma от людей, стонущих под немцами, в Мо­скзу, испорчена нарочито сниженным TO­ном вступления. Автор, вероятно, полагал,
что’ это. снижение по контрасту оттенит.
‚‘вазвышенный язык летенды, На самом.
Деле, как всякий формалистический прием,
оно убивает душу рассказа. Всего сильнее
формализм искажает замысел писателя в
рассказе «Слепое счастье», Его терой —
ослешший  летчик-истребитель — стано­°витея студентом университета, вновь 000е­тает место в жизни. Он встречается 6 де­вушкой, которая спасла ему жизнь. Оле­пота и страшные. ожоги, ‚ изуроловавшие
лицо летчика, == не преграда для любви.
- Девушка: выходит за него замуж. Рассказ
начинается с описания свадьбы. Читатель
верит. в.счастье героев. И вдруг раздается
неожиданный голос: «Не верю, я все рав­но, не верю в эту л10бовь!..» Оказывается,
Это говорит друг летчика и сам летчик —
Тоицько. Он был малодущен на войне, по­этому он не может и в дни мира
поверить в мужество своих друзей.
Казалось бы 3160 намечен  серъез­`Ныи  вонфаикт, принципиальное столкно­вение длух противоположных  харак­теров; Читатель убежден, что мгновен­Hoe примирение между тероями раесказа
невозможно. Однако оно незамедлительно
‚ овершается. <... Наш свадебный пир про­должался без речей и воспоминаний, но
с песнями и танцами, а Грицько, отплясав
.© горя, полчаса плакал мне в жилетку и
Yeropax мои ордена и медали». Серъезное
идейное столкновение превращено во BTO­`ростененную сюжетную  мотивировку, в
`Новод для того, чтобы Положительный ге­рой Mor рассказать 6 cede,

Copeem B mol манере, с человеческой
теплотой п любовью к герою, написан рас­сказ В. Лороша «Тихая профессия». Образ
агронома привлекает симпатии. Но, на нии
валят, рассказ портит  примирительная
нонцовка, которая находится в решитель­ем противоречии с жизненным конфлие­том. изображенным в рассказе.

Решительное возражение вызывает на­почоланный в журнале «энамя» pacensa
А. Еезыменокого «Оъфей в аду». По сю­‘вам автора, э10 -— почти документальная
запись устного рассказа Максима Горько­ro о Шаляпине. Во читатель, знающий
творчество М. Горького, вряд ли yeepyer
в достоверность ‘этого пересказа»

«Может появиться на свете человек, ко­тарый будет играть лучше, чем Шалянин.
Может появиться на свете человек, кото­рый будет петь лучше, чем Шаляпин. Ho
аото. каж он, человека— но булет. Уникум!
	(«Знамя» № 7, «Новый мир» № 7, «Октябрь» № 7)
		 
	®
К. РУДНИЦКИЙ +
¢
сом» и всеми поступками доказывают 0б­ратное.

Завод выпюлняет важнейший государет­венный заказ = отливку колеса для дне­провской турбины. С жизнью завода в эту
знаменательную пору номинально связана
жизнь всех действующих лип. Но только
номинально!

Упомянутое колесо не занимает всерьез
ни авторов, ни их персонажей. Действую­ие лица заняты другим распутыванием
довольно сложных любовных отношений и
утомительными взаимными комплиментами.
Все хвалят друг друга упорно, методично,
настойчиво. Хвалят.. Й все же по ходу
пьесы вполне отчетливо вырисовываются
непривлекательные черты ее героев.

Галя Снежкова == знатная стахановка,
известная всей стране, получающая десят­ки восторженных писем со словами  «люб­ви, почета -и благодарности». Она, как ва­являют авторы, была инициатором птироко
охватившего нашу молодежь движения из
контор и учреждений — на производетво,
в пехи, к станкам. Сама Галя говорит об
этом © откровенной иронией: «...возгла­вила целое движение. молодых секретари
патриоток». И вокоре раз’ясняет, что «еде­Лала это по глубоко личным мотивам»,
что она — «герой поневоле, по недоразу­мению». В самом ‘деле: патриотический
поступок Гали случаен, он продиктован
простым желанием, изменить  оботановку,
забыть оскорбление случайной и поетыд­ной связи с недостойным человеком.

Изложив все это, авторы далее оилятся
показать превращение «героини поневоле»
в подлинную героиню наших дней. Но и
	это им неё удается. Галя, занатая в пьесе,
	главным образом. нарядами, флиртом сар­сеньевым и с Сидорчуком, воспоминания­‘ми, «которые давят... не отпускают», да.
изречением пошловатых сентенций, ре­шительно никаких симпатий у зрителей не
вызывает. Зрителей просто оскорбляет
утверждение Сидорчука, будто Галя заслу­жила во ‘сто раз (!) болыше наптивок, чем
фронтовики за годы войны. .

БВерггольц и Макогоненко видят «у нас
на земле» только  неинтересных, мелких
людей, без идеалов, без далеких жизнен­ных целей. Нет, к этим людям невозможно
применить слова о «неделимом счастье».

Ленинградский театр имени Левинекого
ROMCOMOAS показал в своем родном городе
и на гастролях в столице пьесу Е. Мина и
А. Минчковского «Мирное утро». С. Ba­ра-— рецензент «Ленинградской правды» —
признает, что события этой пьесы. «не об­лалают 0с060й значительностью, & возни­кающие проблемы не накаляют страстей».
Закие уж тут страсти, тов. Бара! Елва ли

 
		‘сцена, когда простуженный капитан Чепур­ной с повышенной температурой пытается
выйти на улицу. Но вмешательство жены
спасает героя or страшной опасности,
	Столь Же легко м 1п00ето оазрешатотея
	остальные «противоречия» =— успокаива­тотея «разгулявшиеся нервы»  Ченурного,
‹ которому показалось. что в армия скучно
	после воины; выясняется, что влюбленная.
в майора Мартынова Наташа не. прикована
	в родному городу и. может. следовать за
майором в его армейской жизни, может,
значит, выйти за него замуж... Вот,. соб­ственно, почти все события пьесы. Но в
ней зато, по словам тов, Вара, «действуют
наши современники, хорошие раловые со­ветевие люли, наши друзья и знавомыв.
	верно нонятые авторами, верно показанные
театром».

Tax an aro?

При первом же знакомстве © героями
пьесы мы тотчас убеждаемея в том, что
они лишены главного качества передовых
советских людей — целеустремленноети:

У них нет идеалов, нет активного страм­ления строить новую жизнь. Чепурной
геройски воеваз на фронте, уверяют нае
авторы. Костюмер приптииливает к его
пимнестерке несколько орденов, а талант­ливый артист П. Усовниченко придает
Чепурному героическую  осавку. Шо в
имя чего совершал подвиги этот удалой
офицер, вдруг заскучавитий посте долго­№0й сосед— шахтер из Оталиногорека —
время от времени вздыхал и оглядывалея
по сторонам. Его явно беспокоило то, что
происходило на сцене. Герой пьесы ссори­лись. Старший —= директор шахты — был
равтневан дерзостью младшего = своего
приемного сына, своего подчиненного по
работе. Тот предлагал некие нововведения,
снобобные упростить и ускорить работу.
На старший считал, что предложения эти
опасны и ненадежны. Он ничего не хотал
‘улучтать. Ему казаловь, чо достигнутое
им прекрасно. и лучше быть не может,
И так как служебная иерархия предостав­ляла старшему решающий голос, то. про­екты младшего отвергалиеь. Герои ceopa­ЛИСЬ, _

‘Этот знакомый конфликт развивался,
так сказать, нормально, по привычным
‘правилам. Но котда старший стал раскаи­ваться и говорить о том, что он слегка
отетал и кое-что недопонял, а млаликий.
принялся дружелюбно похлопывать его 16
плечу, когда, наконец, новый ‘метод был
применен и зазвучали первые поздравления,
мой сосед вдруг не выдержал, встал ий на­чат пробираться в выходу. Я услышал
раздраженную” фразу:

— Человек в жизни не был в шахте...

Это было на биектакле «Навстречу жиз­ни» А. Успенского в московеком драмати­ческом` театре им. Станиславского.

“Следует сказать, что мой сосед, вероятно,
заблуждался, Человек, о котором он гово­рил, — автор пьесы =— скорее всего бы=
вал в шахтах и уж во веяком случае изу­чал то, © чем он писал. В. доказательство
своей  похвальной осведомленности автор
даже начинил ньесу огромным количеством
специфических терминов. Слова «лава»,
«клеть», «террикон», «горный комбайн»,
«врубовая машина», «проходка» употреб­Глялись им гораздо чаще, чем, скажем, в
учебнике по горному делу. т

Но старый сталиногорский мастер угле­добычи, покинувигий вал театра, имел са­мые серьезные основания беспокоиться,
возмущаться каждой репликой,

Ибо выведенные на сцену люди Не смог
ли бы спуститься в шахту. Они оказались
бы никчемными там, где идет настоящая
работа и насточшая борьба. Их волнения,
	‘их сноры, их належты == все это было  
	выдуманю. Бнося в записную KAWIERY
немудреные технические термины, автор
пьесы не сумел заглянуть в души тех, вто
  эти термины. произносит,

У советского человека яеные идеалы.
 Проза его повеелневной работы проникну­Ta воодущевляющей романтикой борьбы за
коммунизм, Отчего же так редко мы чув­‘ствуем прекрасную увлеченность народа в
наптих новых пьесах и смевтаклях?

`В прошедшем театральном сезоне в Мо­скве, Ленинграде и многих других городах
обрели сценическую жизнь некоторые но­Че пьесы, посвященные  послевоенному.
с. [ЛУ воветсвих людей, их созиданию, их  
ма честву. Драматурги стремились как
5 110 Заглянуть. в самые различные обла­О
  и ТоУтовой. жиз
	  и трутовой. жизни страны, но чаето­оказывались несостоятельными в стремле­нии познакомить публику с духовным ми­ом героя наших послевоенных дней!
` Обратимся к некоторых  поучительным
примерам. В нескольких. театрах, в чает­ности, в Ленинграле и Ташкенте, увидела  
евет рампы драма 0. Берггольци Г. Мако­`оненко «У нас на земле» — произведение,
‘по странному заблуждению  удостоенное
премии Веесоюзного конкурса на лучшую
mpecy. Авторы этой пьесы относятся в
своим героям с глубоким почтением и ста­раются” изобразить их людьми страстный
в тоуде, энергичными, уверенными, пель­ными. Для этого расставляются самые го­рячие ремарки, действующие лица говорят
не иначе, как «загораяеь», «вдохновенно»,
«оильно», «ес презрением», «звеняшим го­лосом», Для этого в уста мастера Махова
ры уногозначительная фраза:
. У нае теперь люли такие стали, что не
ИИ ты их па раз’емные части: тут.
он — пройзводственник, a тут — частное
amo. Tyr y него — своя жизнь, а ту—
вееобщтая..: -
Зрители готовы ‘согласиться. В большин­стве своем они имено так, неделимо,
строят свою жизнь. Но беда ваключается
в TOM, что герои Пьесы «звенящим голо­Сергей ЛЬВОВ
©}
	Грешил этот человек — много и
всласть. Иные черты его характера ужас­ны. Просто сказать, отвратительны. — Иго
можно столь же крепко любить, сколь Upe­зирать и ненавидеть. заслужил!

А иногда сотворит этот человек что­1иб0 такое неповторимое, что посмотришь
на него, разведешь руками п скажешь од­№ слово: — Шалянин...»

Что же неповторимое совершает Шаля­Нин в этом рассказе? Взволнованный раз­говором с Алексеем Максимовичем и 610
друзьями, Шаляпин поет так, что за­молкают все гуляющие в самом большом
канавинском «заведении» нижегородские
вупчики. «Комнаты замолчали. Ал затих.
Вютда это случилоеь — ие знаю. Ho
затих. Мы смогли, пусть на время, вер­нуть Орфею его душу — и Орфей покорил
ад». Вот и все. А. Безыменский отовари­ваетел, что он не может перелать все жи­вые интонации голоса Горького. Видимо, в
пересказе пропали не только. ‘интонации,
пропала илея Горького. Зачем написан «0р­фей в аду»? Призывает ли он восхищать­ся великим грешникох — Шаляпиным,
или негодовать на мир, изуродовавитий его?
Это неясно. брфей и эм — певец и
60 Хозяева-—пуеть на минуту, но высту­пают в этом рассказе в немыслимом для
Горького прямирении.
	Поэзия седьмых номеров почти не тает
	материала для серьезного критичеекого раз­говора. Наиболее интересно стихотворение
Н. Грибачева «Скульптура» («Октябрь»).

Стихи поэтического отдель  седьмо­го номера «Нового мира» свидетельствуют
TOIBRO о технической опытности их авто­ров. Напротив, стихи Гр. Моженяна, И. Вя­хирева, Ю. Яковлева (журнал «Знамя»)
весьма и весьма незрелы. Еще в большей
степени это относитея к стихам Георгия Вв­селкова «Туркмения» («Октябрь»). Первые
строфы этого весьма 0б’ёмистото пройзве­дения написаны так, как обычно пипгутся
плохие переводы с восточных языков, сде­ланные по приблизительным  подетрочни­кам. В десяти строчкам стихов поэту при­холится делать три примечания.
— Пергаментом, хрустяще-звонок,
`Развертывается такыр.

Сноска: «такыр — плотная глинистая
почва в песках, часто солончаковая».

Вылержав первую Главву своей поэмы,
так сказать, в условно экзотическом ду­хе, Г. Веселков инструментирует вторую
тлавку в ключе риторическом:

‘Пока голодный в дебрях рыскал

За зверем зверь, космат и лют,
Познанья пламенную искру

Отнивом слова высек труд,

Затем—куски убловно-архаическогое

Н глухую степь не канет снова,

Не затеряется во мгле

Брат мой, пришедший во Москову ey
и братьев встретивший в Кремле.
	Товоря 06 отделах критики и публяци­стики, необходимо прежде веего ‘отметить
самый содержательный из них — отлел
«Нового мира». Здесь напечатан интерес­ный очерк И. Горелика, в котором жалкой
судьбе американского рабочего, как она
отисана в журнале «Америка», противопо­ставлена судьба советекого рабочего. Co­держательна статья В. Азарова о Багриц­ком. Наконец, в ‘сельмом номере «Нового  
мира» напечатана первая в советском лите­ратуроведении обстоятельная статья о жиз
ни и творчестве Юлиуса Фучика. Статья
интересна вдвойне. Во-первых, потому, что  
она знакомит читателя со страницами жиз­ни и творчества выдающегося революцион­ного писателя Чехословакии. Во-вторых,
потому, что эта статья представляет с060й
дипломную работу студентки Московского
университета Нины Николаевой и лает, та­ким образом, читателям журнала предетав­ление о том, над чем работают. лучитие. вы­пуекники филологического факультета. В
	самом факте опубликования этого материза­.
	ла проявилась живая инициатива, харав­теризующая работу ролволлегии журнала.

Резко выпадает из воего значительного
по содержанию и уваекательного по форме
публицистического отлела «Нового мира»
‘статья Я. Фраза «Иероглифы зместо ис­куобтва». Она пестрит десятками имен
второстепенных и пятистепенных худож­ников и писателей Запада. Здесь приво­дитея множество цитат, которые должны
свидетельстровать о глубочайшем кризисе

в западном искусстве, Но спор Я. Фрида,

в аполотетами  формалистического искус»
ства в лучшем случае поднимается 29
уровня наукообразной дискусени, в XYA­we — остается в поеделах информации.
Факты, которые он сообщает, не новы,
еще менев новы вто оценки и BEIBOTET.
	Политический же знализ явлений разла­талолегося искусства Запада сделан край­не обще и беспомоттно.

В разделе публипистиви журнала «Ок­тябрь» напечатаны доклад А. Фадеева
«Велинекяй и паша современность». Ff
	 

 

 
	 
	 
	 

вне! IETS NESARSR STREET ES

  

a a

    

am: SOCSSARASSUNS CRSA ee EsA KARATE coe theeses

 

SRCRRAREECAUERAETE ‘ивновиривонооовписоавасвановосасвяаваю аси нонороаовисовоние
		о Навом
	на всех, кто так или иначе пытался отра­зить. жизнь Навои в художественной фор­ме. Навои предстает перед нами ходячей
«КНИРОЙ назиданий» и в кино, и‚-пусть
в меньшей степени, —= в пьесе Уйгуна и
Султанова, и даже в романе Айбека.

Я не держусь той мысли, что ради
оживления образа Навои ему нужно бы­л0 бы приписать какие-то подлинные или
воображаемые «человеческие слабости».
«Оживлять» Навои пытались, приклеивая
к нему банальные любовные историй, про­бовали даже вводить элементы своего рола
детектива, ‘котати сказать, не замечая
того, что основные фахты жизни Навои,
без всяких прикрае и «улучшений», дают
картину большой трагедии, разрушения
идеалов и разочарования великого поэта
в омысле всей его предшествовавшей дея­тельности;

Большая заслуга Л. Бать, что она не
соблазнилаеь дешевыми эффектами и на
всем протяжении своей книги. осталась
верна’ фактам. Это было трудно, горазяо
труднее, чем придумать какую-нибудь лю­бовную историю. Ho Л. Бать выдержала
характер и нигде не вдалась в беспочвен­Hoe  сочинительство. В тезультате мы
получили книгу, которую смело можно ре­цомендовать всякому, кто 03 балласта
носок и примечаний хочет ознакомиться
с жизнью великого узбекского поэта.

Когда востоковед читает книгу о Восто­ке, написанную не специалистом, он обыч­но весьма тяжко переживает ляпеуеы, по­чти всегла  солержащиеся в тавой вниге,
	_   овесть
	№ облльной литературе, вызванной в
низнь пятисотлетием со дяя рождения ве­ликого узбекекомо поэта Алишера Фавои,
прибавилась еше одна книга — повесть
1. Бать «Сад жизни». Основное задание
повести — ознакомить е биографией Навои
молодого руеского читателя.

Нужно прямо сказать, что задача эта
очень трудна. Хроник и документов, до­шедниих ло нас от ХУ века, тысячи и ты­сячи странин. Однако большая часть их
не только ие переведена на европейские
языки, но даже ие издана и, зачастую в
уникальных экземплярах, покоитея ма
полках разных книтохранилин мира.

Затем, донустям, что автор, решивший
изложить в художественной форме жизнь
Навои, сумел одолеть пытиные повествова­ния хроник. Боимся, что й тогда его поло­жение окажется весьма трудным. В хрони­ках он найдет трескучую риториву, неко­торов количество малодостоверных анекдо­тов и еще меоныие — вполне реальных
фактов,

Наконец, —третье, Духовный облик Ha­вой в источниках и, главным образом, в
‚его собственных творениях обрисовывается
досталочно отчетливо. Но так как мы име­‘вм дело по большей части с хрониками па­‘негирического типа, то Навои  предетает
перед нами застывитим, иконопиеным, bec­страстно-абстравтный.

970 обстоятельство овазало свое действие
	Л. Rats.

«Can жизни»,
	‘  Навои. Изд-во TK BIIKCM «Monoaaa raapanar
Tiss. exp. 2765 а
	мед», т. в. он был вовсе не нищим дер­вишем, аэто слово вхолило вего собетван­ное имя. Восточным именем собетвенвых
в художественной литературе обычно He
везет. Авторы стараются придумать gy
нибуль поэкзотичнее и—увы!-—дают имэ­на, от которых у слепиалястов“ темнеет в
тлазах. № Л. Бать и здесь оказалась на
высоте в значительной степени потому, что
вымытиленных персонажей. у нее очень ма­40; большая часть ве действующих лиц уже
давно бролит по страницам разных хреник.
Не повезло только Пахлаван Музаммету,
ставшему почему-то Махмелом (с7р. 239),
да красавице Гульран, имя которой явно
потеряло конечную букву «г». Ненонятн»
еше, почему отец этой красавицы «нюхал»
бенг (стр: 244). Это снадобье пахнет про­горкшим маслом; и’ нет никакого уловаль­ствия его нюхать. Когда хотят ОПБЯЯИТЬСЯ
им. его принимают вовнутрь.

Перечисляю все эти. мелочи лишь ното­Му, что они бросаются в глаза на общем
фоне тптательно написанной иниги — Ax
можно было избежать. И если эта книга
появится. в свет вторым изданием, надее\-
ся, автор постарается ‘убрать их, что еде­лать легко и проето.

Вообще же появление повести «Сад жиз­НИ» МОЖНО ТОЛЬКО приветствовать, — она
найдет дорогу к мололлму читателю, Ме
дезориентируя его, она в легкой и Живой
форме знакомит с историческими фактами
И, может быть, не отного молодого читатв­ля привлечет к углубленному изучению
Востока, поможет умножить ряды востокое
велов.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
Ne 60 — 8
	Raury J. Бать и востоковед может читать
Совсем спокойно: почти вся бытовая 610-
рона повествования не вызовет никаких
возражений даже и у придирчивого кри­тика.

Назову лишь некоторые неточности, что­бы показать, 0 каких тонкостях идет
речь. .

У автора Xycethr я пригориетями засовые
вает миндаль в рот и «запивает» его ви­ном (стр. 77). На Востоке: запивали что­Либо только водой ий никогда-—вином; на­против, вино веетла «заедали», очень ча­сто миндалем, который и входит в чиело
так называемых «нукл» — закусок. В до­ме Джами (стр. 97) сидит человек, выво­ania «тонкой кистью буквы на шелковой
бумаге». Но в то время писали всегда ка­ламом, кисть употребляли только для 0р­намента. На вопрос 06 имени (стр. 98)
Навой отвечает: Алишер Навои. Это совер­шенно невозможно. Его спрашивали не о
пеерлониме; & поевлоним —= не фамилия.
	Он мог ответить: Али, Алишер-бек, и мог
добавить, что.в стихах он -—— Навои.

На стр. 172 приведен известный анек­дог о скромности Навои. Но он «выволит»
там свою поднись, да еще «изящным 1по­черком». Навой, конечно, ничего не выво­дил, & только приложил овою печать. Ме­нее простительно недоразумение на стр.
101. Известная притча ‘о совах Низами
здесь отнесена почему-то к султану Махму­ду. Но Низами связывает ее с Нуширва­ном, а вовсё не е Махмудом, которого он
высоко ценил, Проверить это легко, так
как притча не раз была переведена на рус­ский язык, Да и вся поэма имеется в пе­реводе М. Шагинян.

Сановник, на стр. 106; был, конечно, не
«лервит Мухаммед», & «Царвеш Мухам­Бережно храних ваза поем ор
акыне Джамбуле Джабаене. Колхоз, в кото]
имя поэта. Дом; где он жил, недавно прев:

Почитатели поэта; — а их множество и
затот сюда, чтобы посетить место, где погр

 
	казахский напод память о великом цевце Казахстана — знаменитом
сабаеве. Колхоз, в котором провел он последние тоды эвизни, носит

он жил. недавно превращен в музей.

 
	в Казахстане и за его пределами, — приез­бр ВАК ВАА ет ee Е АС: а об-е м ых
т сюда, чтобы посетить место, где погребен Джамбул, и дом, где он жил.
НА СНИМКЕ: 1) Мавзолей на могиле Лжамбула; 2) комната в доме-музее акына.

А Сы pee hee
	Фото А, БАХВАЛОВА (ТАСС).