М. ЧИАУРЕЛИ
		— Завод у них ничего, PYHOBOACT
только. отетает... Верно?
’Иванов помотал головой, отрицая 9т0.
	— Нет! Таких директоров, Kak наш

Хиельницкий, по всему Союзу поискать, —
сказал он уверенно, — сталь мы даем
хорошую, такую никто не дает. Так и на­зывается у нас — хмельнидцкая сталь,—
п, сказав это. ошять выпил.
_ — (таль многие дают, но не вв 0т­Тают с6бе отчет, для чего она и сколько
ее нужно нам... У вас о войне что народ
думает?
	Иранов ответил:
	— Не поеду, — сказал Иванов, ~~
боюсь. даже предетавить не могу, чего я
	говорить буду...
	Avi penn eM a г
— Чудак-человек, говорить ему Ha
до... С тобой будут говорить, а ты, знай
себе. слушай, ума набирайся... Такое че­тт _
	И OM ОР АЕ.

ловеку счастье, & он еще врепенится. [Lo
шли. милый, самолет ждет...
		пепетала Лидия Виколвевна, то и дето
neared © pam mofo а Хмельвицвий
	оправляя СВОИ локоны, 8 AMCIDME AAS
продолжал дергать девушку за руку, буд­то хотел оторвать ей руну AG самого
	плеча,

Тут в кабинет без стука ворвались ком­copr  Томашевич, редактор стенгазеты
Зайпев и заслуженный сталевар Ерми­лов. .

— Ура-ра! — закричали они и стали.
качать Хмельницкого, & TOT вырвало 7
них «Правду» и пыталея, Взлетая к п0-
толку, под самую люстру, прочесть о на­граждений.

Ермилов, который уже знал указ Ha­изусть, сообщил ему:

— Алеше Иванову —— орден. Ленина,
тебе, Васильевич, — тоже, мне — Знак.

Хмельницкий, не слушая, вырвался из
кабинета на заводской двор, уже забитый

народом.

— Что ato такое? — завричал он,
увидя сотни бездействующих и разговари­вающих. — Работа-ать!! 

— Ла в такой день кто 2 тебе будет
работать, -сказал Ермилов, — в такой

день праздновать ‘надо, Василич, водочки
бы поставил, а? ; ;

—- Я тебе лам водочки! — прорычал
Хмельницкий, пробираясь к СТалевароч­ному цеху.

На его пути повстречалась группа 0е­бят во главе с Румянцевой. Он остановил­ся с разбегу.

— Вот что, дорогая учительница На­талья... я дальше не знаю...

— Васильевна. =— подсказывает она.

— Васильевна! `Выручай! Слыхала,
какая радость?

— Нет, я еще ничего не знаю.

Хмельнинкий поморщилея, как от 3уб­ной боли: ,

_— 0, господи, это же отрыв от жиз­ни! Орденом нас наградили! Вечером в
клубе — доклад © лучших людях, так?
  = Фак, — машинально ответила. Учи“
тельнина. :

— Ты zozomums об Иванове...

— Я? Понятия о нем не имею, Васи­лий Васильевич.

— Ла надо же когда-нибудь иметь по­нятие. Это что такое за отставание, 4?
`В восемь тридцать жду! - .

Румянцева пытается возразить.

— Молчать! Сбегаешь в ето ролитель­нице, информируешься... только... ну, в
общем... Жду в восемь тридцать... — и
помчалея в цех, гле, окруженный товари­шами, сидел уставший п растерянный
Пранов — герой дня.

 
	a F
	Очертания гигантского завода и живо­писного заводского поселка рядом ¢ 3за­водом выступают на фоне утреннего неба.
Вот-вот рассвет. Даже птицы. и те еще
	He проснулись как следует и только.
сонно отряхиваются в нежной весенней
зелени деревьев.

Но вот тишину раздвинул могучий низ­кий голос заводсвого гудка. Ere октава
величественно всколыхнула воздух, как
хорал.

Зачирикали птицы в зелени. Вудлатый
пес, со стоном зевнув, нехотя вылёз из
своей булки и заспанными глазами огля­делся.

Где-то вдали нерешительно забормотало
радио. День начался, хотя солнце еше не
взошло.

oe
xe

Сталелитейный цех. Мартен.

.. Блеск расплавленного металла. слепит.
тлаза. Огнедышащая струя стремится Е
нам.

Едва ‘разлючимые фигуры сталеваров в
комбинезонах, перчатках и синих очках.
суетятся у пылающей печй.

Усталый юноша, откинув на 100 очки,
присаживается на стальную болванку и
вытирает лицо. Свет пламени играет на
его фигуре. Казкется, что она сейчас
вепыхнет.

В сталевару подбегает редактор стен­` тазеты Зайцев ‘в готовым экземпляром
«Ераеного сталевара» в руках.

— Алеш, — кричит он, но сквозь рев

збушевавшегося металла его едва слыш­но, — сколько выдал за смену? — и, не.
слушая, показывает номер  многотираж­КИ, на вотором. в. середине — pororpadjaa
Алексея.

— Вот, в гервях идешь! Вчера дал fo
сорок. Сегодня не подкачал?

— Ступай ты к чорту, — устало ма­mer рукой Алежеей, — пиши: сегодня
сто шестьдесят. . .

Зайпев, радостно ахнув, исчезает.

Мы следуем за ним по сталеварочному
цеху.

Стайка школьников, окружившая  де­вушеу-учительницу, пугливо толчется в
‘дальнем углу. Учительница рассказывает,
и ребята следят за движением ев губ и
РУБ  

-—— Ребята, я вам уже рассказывала,
что первые металлургические заводы В
Россий построил царь Метр, но они были
маленькие... — говорит учительница.

‘Учительница очень молода, лет два­дцати, и очень красива,  благородна. №
тоненькая, ночти детекая фигурка выра­Жает большую волю, лицо открыто и
смело. — :

‘Она, видно, приготовилась к длинной
лекции, но подбежавитий редактор «Врас-.
ного сталевара» помешал ей.

m= Эта что такое? Это что такое? —
прокричал он еше издали. — Экскур­сия?’ А печать ничего не знает... как же
так? Некрасиво, Наталья Василтевна! —
и он потряс ее руку, в шутку притво­раявь  рассерженным. — Однако дадим
заметку. и 06 экскурсии. — Ловко развер­нтв лист. он начал быстро вписывать на
	уголке: «Школьная экекуреия Tos. Py­!
мянцевой». 3
Ребята. подталкивая друг луга, ра3-
	глялывали тем временем портрет Алексея
Иванова, лучшего сталевара завода.
== Hy, a спешу, Наталья Васильевна!
_ = забормотал Зайцев, — Алешка Иванов
сегодня сто шестьдесят  пропентов дал,
красота! — И, оставив экскурсию, по­мчался из цеха через широкий заводской
Двор в контору. Он бежал, размахивая га­зетой и крича встречным:
— Сто шестьдесят!.. Можете себе пред­ставить?!
	... Секретарь директора завода Иидия
Николаевна, девушка в локонах, которые
так красиво п замысловато уложены на ее
толове. что напоминают поколадный торт,
говорит по телефону:

‚ — Нет ето... да, да. Что у вас, рент­ген с собой? Ну. занят, потому и нет...

Звонит второй телефон. И, не кладя
первой трубки, она подносит & ¥XY BTo­рую.

— Алло! Нет директора. Tro? — ee
лицо вдруг каменеет. Она вскакивает в
сильнейшем волнении. — В «Правде»
прочитали? Не может быть! Честное ком­сомольское? — H, брссив телефонную
трубку, она приказывает вбежавшему
Зайцеву: — Костя, милый, беги к ком­соргу Томашевичу, возьми «Правду», нам
всегла позже всех приносят. Скорей, cKo­рей ..
	‚ Зайцев.. не понимая ое Rea,
ть ей:

— Я хотел Хмельницкого ° повидать.  
Алешка Иванов сегодня сто шестьдесят
процентов дал! _

в ЕЕ
	— Оставь. Хмельницкий занят. Беги,  
	я тебе говорю, за «Правдой»! Tanoe елу­ЧИЛОСЬ!..
	Зайцев, которому невольно передалось
волнение Лилии Николаевны,  мечезает, _
бросив свою газету, а секретарша, ‘он-.
равив волосы, входит в кабинет, на две­ри которого значитея: «Лиректор завода».
о Хмельняцкий, тучный, злоровый чело­век, из рабочих, 6 огромными руками, в
которых перо кажется былинкой, углуб­лен в работу.

— Василий . Васильевич, —— шепчет
секретарша, — Василий Васильевич!

— Скройся! — мрачно отвечает он ба­COM, не отрываясь от работы.

— Василий Васильевич!

— Скройся, говорю тебе!

— He скроюсь... Врасное Знамя нам
Тали...

_ Что? -

Хиельнипкий подпрыгнул за столом и,
роняя стул, выскочил на середину ком­наты. Секретарша попробовала и в самом
деле скрыться за дверь, но он схватил
ee 3a руку и потащил к 6ебе.

— Что за сплетни?

— Не сплетни, з напечатано в «Прав­д».

— Гле «Правда»? -

— Ла вы же никогда не читаете ee
Breck, я посылаю вам на квартиру, —
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
Sy НЫЕ № 66
	Берлина»
Великой
	Литературный сценарий П. Павленкои М. Чиаурели «Падение
посвящен исторической победе советского народа, одержанной в
	народа, одержанной в бели о
ние проходит образ простого рус­Иванова, показывавшего до войны
	оды войны героически сражавшегося про?
	EE Е

отрывке ‘события происходят накануне Вели’
	скрип только и оглянулась Наташа, си­девшая за своим ‘рабочим столом У pac­крытого окна, выходящего ‘в палисадник,
за которым тянулась улида.
Оглянувшись на скрип, она сквозь куст
сирени увидела Иванова, шествующего
медленной поступью, и рассмеялась.

— Это вы дрова пилите? — крикну­ла она ему 13 окна, и он, побагровев,
остановился. -

— Идите сюда, — позвала Наташа и

присела на подоконник.
Он заглянул в комнату, обставленную

е девической простотой. Узензкая желез-.

ная кровать, покрытая белым пикейным
одеялом, репродукции на стенах, летние
кисейные занавески на окнах, этажерка
¢ книгами и рабочий столик с учениче­скими тетрадками.

Он стоит в палисаднике, у окна на­ташиной комнаты, а онз в легонькой шел­ковой блузе и клетчатой юбочве свесила
‘HOH с подоконника и — маленькая —
сверху глядит на этого великана.

Рабочий стол Наташи, что стоит у. 0к­на, привлекает внимание юноши.
== A 970 RTO? — с лобродушным неве­дением тычет он своим огромным пальцем
в корешок толстой Ениги.

— Пушкин! — с авной гордостью 38
свое хозяйство отвечает она. =

— Учил когда-то, а потом читать не
доводилось, — призналея Иванов, — 10-
тому как стих нашему брату He oco6o
требуется... не вывозит стих, — He­сколько ‘иронически замечает он, скрывая
иронией смущение от сознания своей не­‚ отесанности.

— Еще как вывозит!.. — и она чи­тает ему наизусть:

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом...

 

}
	„ — Ну» так это про любовь, что ж тут
такого?.. А насчет науки Или производ­ства — и искать нечего,

— Почему нечего? — Й она читает
Маяковского.
	Здесь
встанут
стройки
. ‘стенами.
Гудками
пар
Сипи.
_ Mor
в сотню солнц
27 мартенами
воспламевим
Сибирь. -

— A oro здорово! — иекренне удив­ленный и увлеченный, отзывается Алек:
	сей. В его глазах огромное уважение к
неиссякаемости знаний и уму Наташи. —
Нет, это здорово, — повторяет он, наз
	холясь Ще во власти поэзии, —— BOT Ter
бе п Маяковекий! А это кто?
— А это Багрицкий. А это Тихонов.
	``— Цельный цех! -— качает он голо­вой. — Й pee стихи, — подумать
только!

: ae

зе
	Ночь. Вомната Иванова. Он Сидит’ за
столом. Развернул Пушкина и отбросил,
заглянул в Лермонтова и не прочел ни
строки, а потом, сжав голову руками, по­трузилея в «Облако в штанах» Маяков­core, =”

Мать вошла к нему и сразу догадалась
о причине мрачного настроения.

== Отказала? — спросила она, ахнув.
—- Не говорил еще, — ответил он.

а Хх
— Ты, как отец, — тянелть, тянешь,

пока всю душу не вымотаешь. Я, знаешь,
когда отец-покойник за мной ухаживал,
так ему два подметных письма послала:
дескать, торбнись, а то вашу даму могут
увезти в добрый час...

=— А oH?  

— Отец-то? Шальной был, вроде, как
ты, =— прибег, аж двери затрешали. До­вела я его тогда... а может, тебе стихи ей
написать? — спросила мать. — Я одного
знала, он все больше стихом завораживал,
вычитает где-то, себе в бумажву сми­Wet — и ну привораживать. Вон ax y
тебя сколько! Спиши, которые красивее,
и пои... ‘ 1
	Он молчал.
— Левушка чистая, хорошая, ничего
не скажешь. — велух лучала мать, — но
	только не для тебя она, Алеша: ты чело­век рабочий, & оча,. из ученой семьи.
	Ве. родитель. — инженер, что ли, боль­пой... ‹

Сын спал, онершиеь на руки.

Мать подошла к столу и прочла:

Литературная шатия,

успокойте ваши нервы,

отойдите, —

_вы мешаете
°мобилизациям и маневрам. :

— Да... не подходит к нашему делу...
Ну, утро вечера мудренее, — и вышла
на пыпочках, не тревожа сына.
		ea Ее: И, ЗЫ Е СЕЛЕ >.
Отечественной войне. Через ‘все. произведение ‘проходит образ простого РУ

с аи
	ского человека — сталевара AdTeKCE
‘образцы сониалистического труда, а в г
тив фашизма. В публикуемом отрыв!
кой Отечественной войны,
	— Подначку нельзя! Я Ваталью Василь­евну позову... Наталья Васильевна, Ленька
рогаткой бъется!.. Наталья Васильевна!

Наташа Румянцева, раздосалованная,
прощается у ворот с матерью Иванова,

— Приходите вечером в клуб, — при­глашает Наташа,

— Приду, приду, матушка, красави­ца, — говорят старуха, — послушаю твой
рассказ. - :

#*
*

„.. Большой клуб полон народу. В пре­зидиуме Хмельницкий, Ермилов, инжене­ры, ереди рабочих в партере — Иванов.
Пот льет в него ручьем, будто его поса­дили на горячий утюг. Рядом с ним т0-
вариши — Костя Зайцев и Томашевич..

Наташа стоит у трибуны. Она докла­дывает, волнуясь. -

— Все наше. —= и сталь, которую мы
варим, и малпины, которые строя из
этой стали. Я счастлива, что живу В
такое замечательное время и что в пер­вых рядах моего поколения идут люди,
подобные Алексею Иванову.

Раздаются аплодисменты,

Иванов разглядывает Румянцеву, Ему
не верится, что она может сказать что­нибудь толковве.

Востя Зайцев, аплодируя, толкает
Алексея в бок:

_— Хорошего, Лешка, себе  зтитатора
нашел.
Tor смущенно откаштивается:

— Чорт ее знает, чего несет...

Слышен голос Наташи:  

— На его глазах создавалась наша
страна. Вместе с нею мужал и вреш ха­рактер Иванова...

Й мы пробегаем глазами по залу, по
лицам силящих.

Вот в первом ряду Антонина Ивановна,
‚мать Иванова, рядом с ней другие матери
H отцы, старики-сталевары, украшенные
мелалями и орденами.
  А дальше — безусая молодежь, юноши
	И Девушки, тоже с мелалями и значьами.
	отличников, И совсем WHILE, ШБОЛЬНИвИ
фабзауча — будущие работники стали.
	Всё народ крепкий, сильный, веселый.  
	`Взтляд Иванова неотступно и востор­Гженно следит за Наташей.
	Зайцев толкает Томашевича в box, o6-
ращая его внимание на Иванова. .

Й Томатевич шепчет Алексею на ухо:

-— Ты гле же с ней успел  познако­METECH?

— Дая даже и не знаком.

—- Откуда она 0 Тебе знает? И любо­знательный, я часы починил, и то, и
сб... =

— Шут ве знает. Я не знаком.

— Не ви. А я думал, что мы одни ©
	Koeprow оЗаиибвым по ней. етралаем, —
	оказывается, и ты нашего полку, брат.
— Ла Отстань ты! — морщится Ива­HOB, Но взгляд © не может оторвать­ся от Румянцевой.
Зайнев огорченно шепчет Томатшевичу:
— Пропал наш с тобой концерт, Ви­тя! Слыхал, вак она о нем! И герой, п
человек булущего...
`__ Погоди, Воська, вот как ты сопоешь,
3 я сыграю новую вешь, она и о нас таЕ
	говорить станет, Ей богу!.. А это она по.
	-обязанности, общественная нагрузка!

Румянцева продолжала:

— Я очень волнуюсь, потому что ни­когда не произносила речей, и я думаю,
что вы тоже за меня волнуетесь, я сей­Час закончу. Вот что я хочу сказать, то­варит... Вто привел нас в победам ce­тодняшнего дня?’ Вто открыл перед нами
Bce возможности? Вы знаете, о ком я
думаю. Но я сейчас вот что хочу сказать:
для меня было бы величайшим счастьем
увидеть его и сказать ему, что я... HO
поскольку это невозможно... я просто ека­жу: ла злраветвует товарищ Сталин, по­родивший нас для великой и счастливой
жизни! -

Тут зал поднялся рукоплеща.

ae
	Домик Наташи выглядывает из-за гу­стой сирени. Из раскрытых окон слыше
вы смех и музыка. мелькают веселые ля­ца Зайцева и Томашевича.

Алексей Ивалов, как бы невзначай, про­ходит по другой стороне, искоса наблю­дая за тем, что проиеходит у Наташи, и
	не решаетея подойти ближе. Он в х6р0- 
	шем синем пиджаке, из-под которого вы­глядывает шелковая рубаха с расшитым
воротом, подпоясанная замысловатым п9-
чеком, а на ногах — яркожелтые туфли,
издающие резкий скрип, будто кто-то ря
дом пилит дрова. Уже несколько раз Ива­HOB подходил к лимонадным ларькам и
поливал подошвы туфель водой, беря cpa­sy to три стакана. Мальчишки у киосков
не без восторга глядели, как знаменитый
Иванов поливает туфли.
	— ей, не. жалей, два урожая снимет
	ся! — покрикивали оня, хохоча..

В этот момент Зайцев и Томашевич вы­шли на улипу. Наташа крикнула им из
‘окна:

— Не забудьте мне два’ ‘Guaeral

— Зачем вам два’? — Удивился Зай­цев, но она не ответила.

Иванов хотел скрыться, но товарищи
уже заметили его издали:

— Лешка. пошли на концерт Томаше­‘poual — крикнул Зайцев. Иванов стал
смущенно отнекиваться:

= En богу, не могу, занят...

‚ = За Румянцевой ведет наблюдение...
Это она для него второй билет просила, —
рассмеялся Зайцев. — Только я тебе вот
что скажу, — и он пропел;

Понапрасну, мальчик, ходишь,

Понапрасну ножки бъешь.

Ничего ты не получишь
Й один домой пойдешь.

Ребята ушли. Сильный голое Ности
Зайцева лолго нЕ по всему 10-

cerry.

Туфли после поливки заскрипели еще
сильнее, И, собетвенно, на этот жуткий
	Сад молодо зеленел. Цвели деревья.
ee mee eer oF TTA TUNA. Пе­Сталин поднял голеву и прислушался. и
ли. заливались жаворонки в небе,

0н в белой домашней куртке и белом
картузе обминает ногой землю вокруг
только что посаженного им деревца.

` Старый садовник неодобрительно Ка”

чал головой:
— Как хотите, Иосиф Виссарионович,

a только не ‘пойдет, никак не пойдет. Не
того звания дерево. Называется «Гранди­флора Гималайка», южвых краев уроженкй.
Куда ей! Только себе хлопот причиняете.
A ogg pee равно на севере Жить не
будет. Голову на отрез даю. «Грандифлора
Гималайка» тонкая вещь. капризная.

— А кто её так назвал? — снраши“
вает Сталин. — Вто такой?

— Этого сказать не. моту. Надо быть,
ученый такой, Голландекий, может, или
там... =.

— Ну, вот видите, — какой-то голлан­‘ден назвал, а я Верить обязан. Я cam
ожанин, а между прочим Ha севере He­плохо себя чувствую...

— Ну, так 10 ж вы... какое в срав­нение?.. Разве так можно говорить? Диа­лектика же должна быть.
	— Все-таки, вы полагаете, о должна  

быть диалектика?
— НМ как же?.. Только я вам Tak
	скажу, ШМосиф Виссарионович, между Ha­ми, — Я этот марксизм; так сказать, три
раза пробовал — не идет. В товарища
Энгельса, так сказать, затлядывая — Ни
туды, ни сюды. А Ленин — тот откры­вает! Тот — да! И вас тоже неоднократ­но перечитываю... Hy до того ясно, будто
вам написал..

Сталин obs ‚землю, отставил в сторо­ну лопату,

— Пойдет дерево! — сказал твердо.

— Kyza ей, — махнул рукой садов­ник. — Вы опять о себе скажете! Так вы
ж, так сказать, сознание имели, перестра­Дали скольно... г

— Вот и это дерево заставим немнож­кб пострадать, создадим отличные усло­BHA, и... пойдет лерево...
	4 — Может, вы слово какое знаете, тог­да пойдет. А 1 науке — ни шагу .He
должно сделать...

— Наука! Наука — это то, что люди
хотят и могут сделать, а неё то, что им
	навязывают устаревшие учебники, уста-.
	ревшие «люди науки».

Садовник, нацепив пенсне,  демонет­ративно раскрыл газету. Сталин спроеил`
— Что там пашут? Какие новости?
— Опять разведочные полеты. Й ког­па англичане по-настоящему воевать нач­нут против нома! — -—- пробурчал салов­НИК,

— Они все вВыжилают, Один-на-один
воевать не будут и не могут, — отвечает
Сталин.

— Вот мы так и говорим. Ara! Bot

какой-то парень — Иванов ero фами­Лия — сталь хочет варить 100 HOBOMY
способу — без мартена, смех, ‘ей-богу!

Это вее одно, как ши без ложки хлебать...
0х и народ же у нае шельма!
	Сталин: — Народ у нае замечательный.
таких мы, стармее поколение, только
мечтать могли. Чистый народ, святой
	‘варод!.. Наших молодых ничто не остано­ВИТ. .
Садовник не согласился.

— Преувеличиваете, Иосиф. Виссарио­нович... не видел я что-то таких... Легко
жить привыкли, трудностей не любят.

Подошел дежурный, сказал:

— Товарищ Сталин, прибыл по ваше­му вызову сталевар Иванов...

— Вот видите, как у нас. Только по­думали о хорошем человеке, а он уже
здесь. Иросите Иванова сюда! — сказал
он дежурному.

..Иванов шел по дорожке сада, отля’
дываясь по сторонам, куда бы скрыться.

— ЕйЙ-б0гу, я не могу, — шептал он
генералу Власику, — отпустите вы меня,
ради бога... Ну что я... рапортовать надо
Ая как?.. Лучше Хмельницкого вызовите;
ar

Генерал Власивк ничего не успел от­ветить. Оталин сам шел навотречу гостю.

Иванов. глубоко  взлохнтв  ocTaHo­Иванов, глубоко вздохнув, ° остано­вился. Губы его дрогнули.

— Здравствуйте, а. Ивано­ВИЧ, — вымолвил он через силу, — то­есть, простите, ради бога...
Сталин засмеялся и, подойдя. обнял
	Иванова за талию.
	Это моего отца звали Виссарионом
	Ивановичем, а я Иосиф Виссарионович...
	Ничего, ничего... — и, смеясь, повторяя:
«Виссарион Лванович», повел в дом, rae
уже был накрыт стол.
		— Думают, 410 подходит она,  подка­тывается... .
Молотов товорит Иванову:

— В будущей войне сталь будет pe­тать вое.
	Иванов сказал:

— Так-то оно так, Вячеслав Михайло­вич, да одна сталь ничто. Ей хозяин иу­жен Кез солдата и «таль пустяк,
	Сталин ответил: и

— HoneyHo, самое главное Люди...
Исход войны решат они, но чем богаче
оснащен воин, чем сильнее его техника,
тем ему легче победить.

Иванов заметил тогда:

— Сталь-то’ У нас, товарищ Сталин, хо­рошая, а будет еще лучше. Я вот выдал
новую Марку, а наш  старив-сталевар
Ермилов, гляди, меня через месяц-другой
й перекроет. Получше т А там еще
вло откроется...

xaos спросил:

— А вы сдадитееь?

Сталин заметил:

— Конечно, сдастся. Успокоитея на
‘достигнутом — И все.

— Я па достигнутом?..—теперь уже го­раздо более смело спросил Иванов и ре­шительным жестом сам налил себе вина
сразу в два бокала. — Сталь варить, т9-
варищи, это падо головой работать, —
сказал он вдруг, — может, вам TAR, coo6-
HST, ITO, дескать, рецепт есть, формула
есть, технологический процесс указан —
точка, делай. .

— А разве не так? — спросил Сталин,

— И вовсе не так, — ответил Иванов,
отодвигая от себя тарелкй, ножи и ВилЕи,
чтобы было свободнее рукам. — Сталь—
она, как живая, товарищ Сталин. Bee
‘обеспечено, наука соблюдена, а глядишь—
брак. В чом дело?.. В том дело, я вам так
скажу, чтобы поймать ее во-время. Mo­жет, матери так детей не рождают, как я
`эту сталь. Вот как оно! Ходишь вокруг
мартена, душа дрожит, все думки там, в
печи, будто сам я в огне варюсь. Тут ух
я о технология не думаю...

Иванов останавливается..:

— Рассказывайте, рассказывайте, —
сказал товарищ Сталин, пытаясь придви­нуть к Иванову его тарелку, но тот ре­шительно  отодвигал ee, одержимый _ Ha­хлынувшим красноречием.
  <= Сталь вердием варят. Вот вак засту­ut в сердце, — готова, открывай горн,
зови. ребят... гляну на металл и  6разу
зваю,—Удалась или нет. Тут отца-мать за­будешь. А как пошла, такая радость бе­рет, тогда все нипочем, неть тогда охота..:
«Эх, ты, Ваня!» — неожиданно запел он
й осекся.

— Извините, товзриш Сталин, 3а­вод вспомнил, петь люблю, когда 1або­таю...

— А вы стойте, — предложил Жда­нов. — Что-то не помню этой песни,
— Шесня эта хорошая, простая. Еели
можно, спою, — п запел.

‚ Все стали подтягивать ему. Пел Иванов,
пел Сталин, пел Молотов, пели Берия и
Жданов, Цели, забыв 060 всем на свете, и
широко и вольно лилась песня.

Когда кончили петь, Молотов спросил:

— Вы женаты, товарищ Иванов?

— Приближаюсь, — туманно ответил
Алексей.

— В чему приближаетесь? — спросил
Сталин.

— № тому... в женитьбе приближаюсь,
а не выходит. Не ‘моей, видать, марки
сталь. Если можете, помогите, товарищ
Сталин.

Все засмеялись. Сталин развел руками:

— Тяжелый случай! Но если что от
меня зависит, помогу. А в чем дело, по
существу?

— Красавица! — сказал Алексей, по­трясая кулаком. — И душа чистая! И
умница! А вот стихами меня замучила...
Вдруг, скажем, звонит по телефону: Алло!
Алексей, Алеша! «Кавказ подо мною. Один
в вышине...» Продолжай! Вы понимаете?
Сталин, смеясь, останавливает его:

— Ure xe si? -

— Я, конечно, не поддаюсь, насколько
могу, но кто же столько стихов помнить
может?

— А стихи, между `тем,, хорошие, —
задумчиво произносит Сталин и, прищу­рив глаза, негромко читает наизусть:

 
	„.Стою над снегами у края стремнины;
Орел, с отдаленной поднявшись вершины,
Парит неподвижно со мной наравне,
Отсёле я вижу потоков рожденье

И первое грозных обвалов лвиженье_
	Иванов замирает с бокалом в руке.

— Значит, тоже этим ‘занимаетесь? —
удивляется он, не веря глазам и ушам
своим, И лицо его становится несчастных.
	— Вичего, ‘не пугайтесь стихов. —
смеясь, говорит Сталин, — постарайтесь
оказаться сильнее ее в деле, — тогда ни­чего. -

— Да это я сколько угодно... — робно
улыбается Иванов, — а только керосином
мое дело пахнет. р

..Он прощается. Голос его нетверд,
движения счастливы.

— Нам, сталеварам, верьте, — говорит
он Сталину, — не подведем на recente
	а. NG AOC ROM, Нд _ ДООЯТЬ
очков всех заграничных обставим. Точно
говорю. — Он идет, но тотчас возвра­щается, — Не обижайтесь на меня, това»
pum Сталин! Может, я чего не так ска­зал, -а?
Сталин кладет руку на плечо Иванова:
— Мы свои люди, все можем друг дру­гу сказать... Передайте привет сталева­рам. Наша просьба — не успокаиваться,
не почивать на лаврах, добиваться новых
успехов... Это важно и в личной жизни.
	.. Живописный рабочий поселок. Ти­хе. тенистые улицы. Маленькие домики
		Наташа Румянцева идет, окруженная
школьниками. Они поют. хором.

Из’ калитки выходит Иванов в чиетом
костюме и_в шляне, отлично выбритый.

— Вы не знаете, rye дом Йвановых?
— спрашивает его Наташа.

— Вот этот самый, — равнодушно от­вечает молодой человек, не обращая ни­какого внимания на учительницу и уда­пяясь быстрыми шагами.

Ребята удивлены:

‚— Да это ж был Йванов, Наталья Ва­сильевна. Ве узнали?

Наташе входит во двор. Ребята оста­ются ждать ее у калитки. Они вынимают
из карманов. бабки, и начинается игра.
Лохматый черный пес Леньки Гурова при­нимает деятельное участие в игре маль­чиков.

Наташа вхоллт в сени. Ей наветречу
идет старуха.

-— Простите, здесь живет товарищ
Алексей Иванов?

— Ла, только что вышел. Разве не
ветретили?.. Алеша! — зовет ofa, ~~
Алеша!

Смущенная Наташа удерживает ее:

— Н& нужно, не нужно! ‘Мне удоб­нее, собственно говоря, с Вами.

Ребята глядят в шели забора на то, что
происходит во дворе.

Мать Иванова и Наташа осихат под
цветущей черемухой — вестницей pyc­ской весны!

Старуха рассказывает:

— Мы спокон веков сталевары: и мук
покойный был сталеваром, и батюшка
мой тем же делом всю жизнь занимался,
и лелы наши, и прадеды. Поначалу на
Уралё фамилия ната жила, а потом сюда
перебрались: при Сталине, как бы ска»
зать, приглашены были делу пример по­казать. потому как мы люди не простые,
	девушка. Мы люди знатные, себе цену
всегда знали, Алешенька, конечно, веех
делов своих перегнал, в большой почет
	вышел. Про себя он мне иной раз гово­рит: «Я, — товорит, — мама, сталинен».
Й правда — сталинец, ничего не боит­ся, ему препятетвий нету. Строптивый
такой парень получился, дай ему бог. сча:
	стья... любознательный был мальчишка. до
всего тянулся. Часы приметит или там.
гармонь, — сейчас в руки загребет, да-.
вай разбирать.

Ребята слушают, прильнув к забору.
Вабки забыты. Все их внимание‘ устрем­лено на рассказ старухи. Наташа  сира­шивает: Loo
== Ber pce мне чудесно рассказали,
Антонина Ивановна, кроме одного, — ког­да он родился?

_— — 0х, матушка ты моя, красавица! За­была я, ну, да он у меня государственно­го рождения человек. Двадиать  нятого
октября по старому стилю тысяча де
вятьсот семналдатого года — вот когда
родилея. Покойник мой муж, бывало, го­ворил: «Ты, мать, вроде как крейсер «Ав­рора». по старому режиму сыном вдари­ла». Й то вларила! Экий сын! passa,

что снаряд, — все из свете пробьет.
„. Дети увлеченно шепчутся у забора;
— Ето это «Аврора», — она, что ли?

— Ла не она, & вроде... это сравне­ние.

— Сам ты сравнение! Она хе старуха,
а не крейсет...

— Вот как я дам по уху, будешь
знать, кто. «Аврора»!

Й затевается потасовка, быстро пере­ходящая в шумную возню. Кто-то crys­нулея спиной о забор. Забор зататалея.
Закричалн в несколько голосов; _
	„. Эа столом сидели товарищи Сталин,
Молотов, Берия, Жданов и Иванов. Bee
блюла стояли на столе. Подающих никого
не было. Бажлый, что ему надо, брал сам.

Иванов, чтобы не сделать какой-нибудь
глупости, жевал один хлеб. Сталин сказал
ему:

— Когда гость не ест, хозяину обидно.
	  Возьмите вот это. — и положил на та­релку Алексея рыбку пн налил вина в его
бокал.

— За ваше здоровье, товарищ Сталин,
— сказал Алексей.

— За мое здоровье часто пьют, — ска­зал Сталин. — Давайте за вас выпьем,
за ваши новые успехи...

Bee выпили.

Берия снова наполнил бокалы и сказал
как бы векользь, подмигивая Жланову:

— Их завод только Ивановым и дер­жится, а воббще неважно работает...

— Наш завод? — Иванов не замечал
шутки. Он возмущенно спрокинул в себя
бокал и ответил достойно: — Нет, не зря
нас орденом наградили, товариш Берия.
	ant завод сильный, смелый, нарол у нас
{ерзкий, далеко вперед “BHANT,
Сталин сказал:
	Иванов стоял в кабинете у Амельниц­кого.

— Василий Васильевич, дай ты мне
какой-нибудь отпуск. или учиться Noma
куда-нибудь подальше, — не могу я тут
больнее.

Хмельницкий пожевал губами:

— Прописал бы я 1666, дураку, от­пуск по шее, да вам, дуракам, везет. В
Москву вызывают. Собирайся.

— Я готов хоть сейчас. хоть в Москву,
	хоть на Полюс, — сжазал Иванов. — A
вто вызывает-т0?
— Сталин. — сказал басом ХУмельниц­КИЙ, . ,
Лицо Иванова передернулось.

— Не поеду, — прошептал он, —
ни за что не поеду!.. Да кав же я...
° — Поговори ‘у меня! — пригрозил
Хмельницкий. — Вместе летим. Я тебя.
Ни на шаг не отпушх..,