ЧЕЛОВЕВ И EPO ДЕЛО горячностью рассказав сначала Тысячи будто бы не плдущих к делу вещей о печном мастерстве, о природе, о людских нравах, Орлов поведал, наконец, причину своего рискованного ночного путешествия через горный перевал в долину, И эта причина оказалась не внешней, не Чьимто распоряжением или приказом. Онз оказалась заключенной в нем ‘самом, в новых чертах психологии этого Уже селого человека, в сто прекрасном «честолюбии» общественника, хорожащего, как драгоченнейшим приобретением, свону авторитетом среди людей. Скоро выборы. ~Cerozня — опытная отправка сведений в 00- ласть. Посланные конный нарочный и грузовая малина не смогли добраться до цели. Орлов, «хотя ему ничего не было ` поручено». решил сам отправиться ‘«пешью». И дощел. Теперь торопился в обратный путь, на’ участок, отказывался от тепла и покоя, тревожимый одной мыслью: «Они же, охламоны, подговорят еще какого мальчонку: иди, мол. обгони лядьку Орлова. Что ты думаешь! эагублят кого ни попало...» Он лукаво придумал этих бессердечных ° «охламонов», чтобы «оправдаться» неред сторонним человеком в своей юной не по годам порывиCTOCTH, в своем «безрасеулетве», А на самом деле он снова уходил в сумасшедшую непогоду, «веломый страстным желанием возвысить себя в глазах тех, кто разуверилея в нем благодаря проклятым печкам, и был рад, горд, доволен...» Мы расстаемся с героем П. Павленко в Тот момент, когда, по традиции замкнутого сюжета новеллы, должна была бы только начаться вторая половина рассказа — злоключения Орлова на опасном пути домой и внешнее «сведение концов с концами». Но здесь, как ив рассказе В, Фоменко, сам герой — событие, Его жизнь — это его дело, творчество, его общественное бытие. И «сюжет» этой жизни поэтому непрерывен, в нем нет пубтот между эпизодами, Писатель останавливается там, где он закончил лепку образа свобго деятельного героя, и не ищет «окончательного конца» LIA сюжета, Вторжение нового жизненного материала в искусство и новое идейное переосмысливание старого всегда так или иначе меняют характер самого искусства. Это ‘происходит и с нашей новеллой, Любовь, природа, дружба, самоотвержение, мысли о жизни и смерти, горе и счастье, радости и печали — все эти темы, явления, истивы веками связывались с ограничен. HO И B3ANKHYTO понимаемой«частной жизнью» человека. Этим жил рассказ, Но труд человека, его дело, за редчайшими. исключениями, оставались по ту сторону представлений о прекраеном в жизни, Труд быд обузой и проклятьем, — к нему не апеллировали в поисках ответов на «вечные» и «временные» вопросы жизни, Вспомним, как почти шестьдесят лет назад в чеховском рассказе «Огни» шел ‘спор о смысле н цели человеческого сушествования, Столичный студент высказыBal. ¢ ленивым равнодушием скучнейшие. пессимнетические мысли в бренности. (и. ‘ничтожности бытия, Ему возражал инжевер, человек в летах, многое переживший на своем веку. С печальным воодушевлением он рассказывал драматическую историю одной любви в подтверждение ‚ своей идеи об опустошающем влиянии пессимизма на людские души. Но он и сам был. уверен в бесцельности жизни, он только’ требовал, чтобы пессимизм не становился оправданием наплевательского отношения к другим людям. Однако замечателен ие сам этот спор, ато, что чеховекие герои вели его мнриой августовской ночью в южных степях Россни, в бараке вовле величественной насыпи строящейся железной дороги. Днем инженер и студент были Участниками дела, менявшего самое лицо края. А ночью они, каждый по-своему, один — пошло, другой — поэтично, твердили о беспельноети и тете своего существования, «Мы утомили вас своей болтовней! » — говорил HH* женер третьему собеседнику, автору рассказа. «Ну, да что ж, батенька! Только и удо-. вольствия в этой скучише, что вот вина выпьень, да пофилософствуешь...» А по, степи, вдоль трассы строительства, уходили огни, обозначавтие в ночи след гигантского и тажкого. человеческого труда. На ни этот труд, ви результаты ем, ни роль, которую в их достижении играли студент и инженер, словом, ничто, относящееся к HCHOCDEACTBCHHOMY, дневному делу этих людей, не участвовало в их мыслях, в их попытках разобраться в нелях и смысле человеческого существования. Когда сегодня читаешь чеховекие «Отни», именно это н поражает больше всето. «Казалось, какая-то важная тайна была зарыта под насыпью...» — говорит Чехов. Он смутно ощущал, что есть нечто чудовищно противоречивое и ни с чем не сообразное в TOM, что эти люли труда не видят смысла в своей жизни. Чехов не от крыд «тайны насыпи». Сопоставив pee увиденное и услышанное, -он сказал: «Ничего. не разбелешь на этом свете!» Ириносознаешь; HCRYCCTBO своем суЦН вот вое пэменилось в жизни. мнная чеховекие «Огни». ясно. что наши новеллисты создают рассказа, новаторское в самом ществе. И это лело трудное. Они постоянно ощущают тесноту малой строительной площадки, на которой ховодится им возводить здание цельного художественного образа лействительноети. Проетыми законами их тонкого искусства им задана ограниченность и замкнутость формы, которые нужно преодолеть изнутри, чтобы суметь — повторим это — сконз центрировать в рассказе широкий и вольный поток общественного бытия нового человека. А вель на меньшее содержание не согласится ни читатель. ни сам. пиеатель, если только он’ стремится о быть не механическим информатором о «пренсшествиях из жизни», пе хроникером, а подлинным художником-реалистом. И тут нельзя хитрить, нельзя сказать себе: «Ну, что ж, раз строительная площадка мала, я и построю на ней карточный домик...> С таким заблуждением мы еще нередко сталкиваемся в литературе; Так поетроua карточный домик В. Паустовский в ‘рассказе «Чужая рукопись» (журнал «ОгоHer» № 1, 1948 г.). «Чаще всего я думал о том, что нельзя уйти без следа из этого хорошего мира», — размышляет начальник пристани, пожилой моряк, герой «Чужой рукописи», «Но, как оставить слел, вели я человек, ие одаренный никакими талантами, кроме отчаянного пристрастия к жизни?» — задает он самому себе нешуточный вопрос. И вот 0бнаруживается, что он нашел выход из 38- труднения: он решил написать ‘рассказ о своих «мыелях, замыелах и наблюдениях». Рассказ. моряка вместе с рассказом Е. Паустовекого, в сущности; веего люшь сентиментальная, псевдоромантическая выдумка с немножко таинственным Маяком на морском берегу, с «прекрасной незнакомкой> и «одной-единетвенной слезой», екотившейся из ее глаз на «черный бархат платья», с «чудесной девочкой», удочеренной холостым благородным служите» лем маяка, с литературными реминиеценциями, с вовобщей праздностью и банальнейшими «мыслями» о старости и юноети, любви и счастье, искусстве и природе итд. ит. п, По стариннейшему рецепту написана «Чужая рукопись», и все 29 герои — мертвые лица, В ней нет и теня реальной жизни. Tf ro, ‘что старый моряк пшет смысл жизни и 4д0р0- Ty <в бессмертье» вне своего чдиевно0 дела», то, что он пытается оставить след в «этом хорошем мире» по старомодным правилам одиноких «загадочных» натур, — вее это отбрасывает нас в давние времена и жизни и исторни новеллы. Так эта неудача опытного и талантхивого писателя своеобразно приводит к тому ще утверждению, которое позволяют сделать достижения нашего сегодняшнего искусства рассказа: новый герой новеллы-— советский человек-новатор, не разлучимый в его делом, —=требует от писателя, чтобы он сам был новатором, чтобы он непреывно. обновлял свое знание жизни и души современного человека. ‚Читатели о кшаах ПОЭТИЧЕСКИЕ ЛАВРЫ И ЛАВРОВЫЕ ВЕТКИ и из-под OM пера Beane треки: ВМЕСТО РЕЦЕНЗИИ «Разве частный человек ве принимает иногда участия в исторических события!» — спрашивал в свое время Белинский. Н отвечал: да, принимает! Но словом «иногда» подчеркивал исключительность такого явления. А сегодня странным анахронизмом прозвучал бы для нае подобный вопросе. Расеказ В. Фоменко «Пасечник» (журнал «Огонек». № 10, 1948г.) из числа тех, о которых принято говорить, что «в них, в сущности, ничего не происходит». В нем, действительно, нет ни внешне развиваю” Чцегося действия, ни увлекательного события, нет «ни начал, ни концов», И вое-таки это— рассказ, потому что в полновесном и внутренне законченном художественном 06- разе писатель отобразил цельное, яснов в своем строении жизненное явление, ничего не растеряв из полноты его своеобразия. В русской реалистической литературе рассказы такого рода давно завоевали себе законное место рядом с рассказами, в. которых основной‘ интерес сосредоточен” на событии, на остром развитии действия. А сегодня жизнь, ненолненная многообразнейших проявлений новизны, придает рассказам этого рода новый характер, так же как и «событийным» рассказам, ^ В рассказе Фоменко сам человек—событие. И его внутренний мир увлекательнее любого приключения, потому что этот человек противопоставил свою стремительную силу косной неподвижной. традиции. В борьбе с нею — «сюжет» всей ето жизни. Это и сюжет рассказа, Но. такой сюжет; как ‘правило, и He может быть замкнутым, у него, в самом деле, нет «ни начал, ни концов»: OH ~~ живая струя в широком и вольном, Heпрерывном потоке общественного бытия советского человека. Дать нам понять и почувствовать именно это сумел Владимир Фоменко. Когда талантливый. художник безошибочно заключает в рамку. безграничный пейзаж, он вовсе не хочет увзрить нас, что тут — на обрезе. его но‘лотна — и кончаетсл. красота природы, Он только концентрирует ее ва своем ограниченном прямоугольнике, Всущности, «ничего не происходит» и в рассказе П. Павленко ‹ «Идут дожди» (журнал «Огонек» №29, 1947: г.) ив рассказе ^В. Матова’ «Мотька» › (журнал «Знамя». № 12, 1947:в:) и в других х0-. роших рассказах, Гораздо чаще появляю-- щихся у нае, чем это’ пранято почему-то думать. «Бессобытийноеть» этих. рассказов-—мнимая. «Бессюжетность» большин» ства из них-—воображаемая. Просто традиционное‘ представление о событии, как. изодированном” «случае ‘из. жизни», и представление о замкнутом в себе сюжете: но-: веллы изменяются в нашем искусстве рассказа и. вовсе ‘не являются ‘нормой. И’ потому нарушение этой‘ «нормы» вовсе не приводит к TOMY, что’ рассказ’ превращает ся в очерковую зарисовку или бесформенный набросок. 0- новом характере сюжета, раскрывающем движение нового в жизни, a не о «еюжетноети» или «бессюжетности» рассказа должна итти речь. В рассказе М. Емельяновой «Родники» (журнал «Огонек» № 5, 1948 т.) девочка TOBOPNT о звуках скрипки, доносящихея из комнаты отца: «у них есть свой особенный, невидимый рисунок, и я его слышу!» Вот так-— особенный, казалось бы, ‘струдом ус‚ леднуый. рисунок нового в душе старого Tae стуха Ивана Ивановича Жигалова «уелы‘шал» В. Матов, и он перехал нам мелодию, звучапеую в этом простом, самоотверженном человеке, влюбленном в свое дело, не знающем различия между «евоим интересом» и интересами всего нашего 06+ шества. Особенный, удивительный ‘риоунок норого в душе непстового. человека, печника-хуложецка, крымчанина Орлова «поделушал» И, Павленко в неожиданном ночном разговоре с ним, И мы увидели «общественника по натуре», не равнодушного’ человека, страстно ‘увлеченного своей ролью в жизни. Он, «активист. в `отдаленнотоизбирательноге участка», забрел 8 лом к автору непогожей зимней ночью, когда «оестанавливалиеь даже. грузовики, а кони не могли слелать и шага». Проклиная «чортовы горы». дожди и норлоеты. от которых «еказились», залымили печи, сложенные им ‘на агитпунетах, «широкими ‘кругами’ обходя тему своего повествовавия», в неподражаемым лукав: ством, напускной злостью и искренней Вдруг к витрине, к зеленым на ней ; овощам, Откуда-то неожиданно, по-птичьи Прилетел на раскрыленных полах плаща Заведующий — маленький, симпатичный, Он, разумеется, встрегил Весну с восторrom, Руку ее по-товарищески пожал, И так как время торговое дорого, Вежливо поторопился: «Пожалуйте», Прочитав эти, с позволения сказать, вирши, редакдия журнала «Работница» вежливо поторопвлась ‘и предоставила автору их — Анне Земной-—страницы пятого номера журнала за 1948 год. Естествен HO. что от неожиданности и радости автор пришел «в’ радостный азарт» (состояние загадочное, известное только ему одному), В журнале «Октябрь» № 6 за 1948 гол помещено стихотворение Д. Семеновекого «Под южным солнцем». Когда я прочиTal ero, мне в голову пришла совершенно необычная, дерзкая мысль; что. сделал. бы я, рядовой советский читатель, He имеющий специального = литературного образования, если бы по какому-то невецомому и несбыточному стечению случайпостей меня назначили редактором отдела поэзии журнала «Октябрь» и ко мне попало бы произведение’ «Под ЮЖНЫМ. солн-. цен»? . Во-первых, я попросил ou автора nepeделать двенадцатую строфу: А небо все чаще цветет синевой Нал ширью безлезсной равнины, И слух наш обласкан. певучей MOBOH, [Ipustuof Mosoii Yxpawant... . напомнив ему, что украинское слово $\0- ва» имеет ударение на первом слоге, а не на втором. Затем я спросил бы у автора, к какому времени года относится его произведение. Судя по некоторым приметам, дело происхохит осенью: Глаза ‚веселят урожая дары: У рельс золотыми холмами Пшеница лежит, кукурузы бугры Насыпаны вровень © домами. Й даже ранней осенью, иб0 вряд. ‘ли глубокой осенью взор азтора вееелило бы столь бесхозяйственное хранение зерна и кукурузы. Наконец, в первой строфе сказано: Осеннюю изморозь, вестницу вьыюг, Мы сзади оставили где-то. А поезд несет нас` все ‘дальше на Юг; Туда, где и осенью-=лето, следующие В гнезда кассе влетали и заверещали (?) Серебряным шебетом монеты, Весна отвеснла первый салат и щавель, Редиску и листья лавровых веток. Первые строки этои строфы заставляют усомниться не только в поэтических CLOs собностях автора, но тавже и в знании элементарных правил грамматики. Что же касается последних строк, да и всетд стихотворения в целом, TO хочется Haпомнить журналу «Работница», что’ ноэтяческие лавры и лавровые ветки. отнюхь Не одно и TO wt. . у 10. LOJFORATOR, студент Полиграфического института Но несмотря Ha все эти приметы, несмотря из то, что путешественники оставили сзади сосеннюю изморозь», ехали несколько суток ва юг, «туда, тен осенью =—— лето», оказывается: ^ х В, то утро неласково встретил нае - рым; Снежком да морозом, колючним, Трубя, наш автобус бежит по седым И звонким от холода кручам. Вот. так. сюрприз! Воть от чего номрачнеть. отпускнику, прибывшему в : «полуденный сад виноградный» и не захватив» шему с собой меховой шубы. . Поневоле - вопомнишь детскую шуточную. песенку: «Рано утром, вечерком, ночью, на расеве-. те». Muora, т. Семеновский, и других несообразностей в вашем стихотворении. Вы сообщаете, что на обелиске кто-то’ нани»: зал «строку на строку». Еели «нанизать» строку на строку, то вряд ли можно 6будет что-либо разобрать в этой надписи. Пожалуй, лучше ‘было бы сказать: «етраку ‘за строкой». Сомневаюсь, можно ли писать, обрлшаясь в погибшим: Все памятью вашей овеяно туг... & не «памятью о вас»? Много у вас избитых штампов: «гремзла стрельба», «прокатилась 5ойна», «Fie пули свистали» и т. д, Вот что я сделал бы, будь я... редактором. Чего бы я не сделал? Уважая чи: тателя, я бы не поместил этого скучного, вялого стихотворения на. страницах (том. более педых пяти страницах) журнала. Капитан Ц. МЕЛАМЕД У нае преодолевается ограниченность 1 замкнутость традиционного представления TOE ROR ROI НИЧ СА ВОВУ = OTPar жаемый Bee советской литературой, не только составляет внутреннюю тему. едва ли не всех лучших рассказов последнего. зремени, но, пожалуй, и более, чем чтолибо другое, влияет на самый характер нашей современной новеллы. В рассказ пришел новый терой-— человек, не разлучиMBIT CO своим делом: творческим трудом BO HMA коммунистического переустройства жизни, Для того чтобы рассказать об этом. человеке, раскрыть его внутренний мир, мало обладать поочипательноетью” ocHoчеловеке, Васкрыть его внутреннии MUD, мало обладать проницательностью; основанной на некогда приобретенном жизненном опыте. Недостаточно знать многократно подтвержденные и испытанные литеёратурой «общечеловеческие» законы. психологии труженлка, законы лирических пе> реживаний, нормы человеческого’ общежития... Нужно непрерывно обновляемое значе жизни, конкретного труда и конкрет1х исканий человека, для которого труд веть уже не печальная необходимость, & самое существо его ‘заветной «частной» жизни. Вне такого обновляемого’ знания жизни не может быть создано ничего, кроме того, что уже ‘было-перебыло И В ЖИЗни, и в литературе. Молодой талантливый цисатель Владиупр Фоменко недавно рассказал, кап страшно далеки бывают традиционные представления от живой действительности, Он приехал па колхозную пасеку, Что! ожидал он увидеть’ Это легко вообразить; «..Все было так мирно и цокойно, что тлаза невольно иекали сторбленного, беззубого деда в валенках, в летней соломен-. ной шляпе, Вод он уже полчаса раздумчиво почесывает седую грудь старой рукой; пчела ползет по морщинам руки, а дед 308 глядит в рассветное поле и душой понимает и утро, и цветок, раскрывший 36- пестки навстречу утру, ин пчелу, летящую. на этот цветок...» И вот появился пасечНик — не литературный, а живой! Тра-. диционного «сбрмяжного» деда не было и в помине, Перед автором стоял «стройный, как веточка, паренек в кубанке, лихо слвинутой на правую бровь», бывший гвардии старшина. Но это было только первым, внешним нарушением традиции. А главное ожидало писателя впереди. С каждым новым еловом молодого пасечника-старшины все. шире я глубже от: ‘ крывалась страстно ишущая, неугомонная натура человека, который понял свое право «природу но-новому строить» и ощутил в бе сиды противопоставить. «природноуу закону» — «евой закон»... Расвердившиеь на приезжего человека, посмевитего зиодозрить, будто он, «такой . молодой, . «отписался Hwa пабеву», старшина, торячась и негодул, отводил душу в 33- хватывающем расеказе о своих нововведениях, о небывалом доселе понимании работы пчел, о возможностях глубокого вмешательства человека. в деятельность пчелиных семей, о своих поисках, своей неудовлетворенности и надеждах открыть . то, что еще ие известно человеку: «Скажите, ведь нельзя, чтоб это было без причины: просто хорошая ‘пчела — и все? Ведь нельзя же? Нет, вы скажите: нам же морды нало побить, если мы не’ раскусим, отчего эта семья‘ так ‘работает. и ли всех такими не сделаем... Ниычего мы еще. не знаем, Лазим в. ADH роде, как слепые кошата. Ладно, посмотрим!» И в этом кратком, злом и .00-. надеживающем —= «ладно, посмотрим!» — целая программа жизни молодого пасечника, удивившего заезжего любознательного человека своей нетрадинионной повалкой, смелостью мысли и государственной широ-” той взглялов на избранное им дело. Памяти Жачатура Абовяна Горжественцое заседание в. Колонном зале Дома союзов 16 сентября в Колонном зале Лома сою308 собрались представители общественно: сти столицы, чтобы отметить 100-летнюю годовщину со дня смерти великого армянском писателя Хачатура Абовяна. сателе, как 0 выдающемся прогрессивном деятеле своем времени, борце за евоболу трудовом народа, великом гуманиете и ‘проеветителе. `Проф. В. Кирпотан в своем выстуи`В президиуме торжественного заседалении остановилея на роли Хачатура Або: ния = деятели литературы, науки, прелставители общественных организаций, Герои Советекото Союза, члены ° правятельства Армянской ССР. Заседание открыл писатель Берне Горбатов. — Прошло сто лет ео дня смерти Хачатура Абовяна, — сказал тов, Горбатов, — Но он живет и сегодня в памяти народов многонационального Советского Союза. Живет и расцветает под живительным солнцем сталинской эпохи великая дружба, русекого и армянского народов, о которой TAR мечтал Хачатур Абовян. > С ловлалом о жизыя и творчестве Хачатура Абовяна — осповоположника н9- вой армянской литературы выступил O70 фессор Г. Абов. Докладчик говорил о пивяна, как реформатора аруиянекого языка. — Древнеармячекий литературный язык — грабар — был. непонятен народу, он был крайне сложен и труден, Абевян-— первый армянский писатель, книги кото poro были написаны на языке народа, В этом — его огромная заслуга. Поэт Геворк Эмин выступил © новых произведением, посвященным памяти” Ха-. чатура Абовяна. Он прочитал. свое стихотворение «Бессмертие», , ‚По окончании торжественного заседания состоялея большой концерт, в котором приняли участие артисты Мооквы и Армении, Были исполнены отрывки из произ- ведений Хачатура Абовяна, армянеких композиторов-классиков, народные песни и танны. гает солержание статьи 6. Томашевского «Отих «Горе от ума», Оказывается, « b, Томашевский считает, что «ВОЛЬНЫЙ and Грибоедова опирается на франиузекле комелийные традиции». Из пересказа И, Березарка можно _00- HST, UPTO OH ве согаасен с Б. ТомамевCRUM, Однако ни гнева, ни возмущения, вредные рассуждения Б. Томашевекою У него не вызвали. Критик допускает существование и такой «концепции», как 0лной из разнообразных точек зрения 0 спорному вопросу. Подобный характер носит и рецензия И. Серманз на «Историко-литературный сборник». Наша критика отмечала, что в ряде статей сборника проявились пороки буржуазне-либеральног = литературоведения; в них не былое социально-истерического анализа творчества писателей, литература прошлого века отрывалаеь от народно-освободительного движения. Однако главное возражение И. @евмана. вызыаег отсутетвие предисловия к сборнику. Полемизируя но’ отдельным положениям статей, критик мчмоходом замечает, что’ в’ сборни» ке сказалось «пренебрежение К философкому богатству маркеистеко-ленинской науки». Олнако это. не вызывает никакой тревоги У автора, так как все ошибкя сборника он, как и И. Березарк, умиротворенно об’яеняет «общими нелоетатками и слабостями нашего литературоведения». Лучшая статья отдела — статья Б. Востеляниа «Духовный облик героя». Эта талалтливая статья посвящена различным направаениям нашей послевоенной литературы. В ней идет живой, конкретный разговор о герое наших книг, 06 индивидуальной манере писателя, разговор ‘этот будит мысль, вызывает горячий интв-_ рее. Выделяется также статья Il. Громова. «Общественная ценность героя», посвящеяная «Спутникам» и «Вружилихе» В. Пановой, Первая половина статьи дает тон. ` кий и интересный разбор «Спутников». Однако возражение вызывает трактовка прянцила нартийности нашей литературы. В сущности, партийноеть литературы” авПо эти, снособные заинтересовать читателя, статьи выглядят в «Звезде» случайными й отиноками. Статья И. Березарка «Драматический герой и драматический конфликт» привлекает своим` заглавием. Но, увы, дальше заглавия дело не идет, Удивительной схоластичностью отличается эта статья, она. никак не связана ни с драматургией, ние жизнью. ABTOP He видит никакой разнипы между конфликтом и темой, а сужде:. ния его о нашем искусстве могут вызвать только удивление. Так, И. Березарк 0б’являет, что конфликт нашей классаческой драматургия «выл тесно связан с миром частной собственности» и стронлея «HC. ключительно на личных отношениях». Тиив общественного значения старую Apaматургию, И. Березарк в отношении современной драмы выдвигает иное, ‘в довольно наивной форме выраженное обвинение: он считает, что «напрасно драматурги показ ЗЫВАЮТ Своих героев исключительно в их хозяйственной деятельности». Личная те ма, любовные конфликты; по мнению критика, должны быть выдвинуты на первый“ план в пъесах, это спасет их от «однолинейной направленпости», Ki. он говорит, Нелепо и вредно это стремление лишить советскую храматургию ее социального CO держания. Позитивная программа И. Верезарка a3- лагается следующим образом: «В пьесе должно чуветвоваться живое дыхание жиз ви, здесь должны быть раскрыты яркие характеры, и, вместе с тем, пьеса должиз быть захватывающей, увлекательной» HOT. X. От рецензии в ренензии, вяло, однооб; разно и без живого интереса к судьбам литературы, общими стертыми фразами излагают критики журнала содержание различных случайных книг. ен писал когда-то: „критика бывает двух родов: уклона qupa й прямая... Признаемся, мы не можем победить нашего отвращения к уЕлончивой критике, как и ко всему укленчиBOMY 9. Уклончивая критика тала излюбленным жанром журнала «3везла». Ранеа Меесет пишет о сборнике «Стихи военного корреспондента» А. Гитовича, С одной ©тороны, 10 мнению крятика, 970. «отличный етихотворный сборник», стихи А, Гитовича «правильны». по общему своему . a=. правлению. Онн правдивы в своих военно-быловых деталях, всегда воспевают му» щество советского солдата любого. рода оружия». С другой стороны, этоз сборник характерен «для первого, давно уже пройденного этапа советской поэзии о войне», Стахи в нем «чрезвычайно однотонных и. благодаря «нивелировке (?), сведению темы защиты советекой родины к.сумме общих понятий стихи превращаются в cor брание девизов.й готовых формул», В..конпе рецензии даетса заключение: «Стихи военного корреспондента» — невий итог военного опыта поэта, и,. следовательно, в этом качестве сборник заслуживает BRR мания», . Пусть читатель. попробует. разобраться во всем этом! Но такой же. ‘приблизительно схеме строится” и. другая статья. Р, Мес» вер — о стихах А. Решетова, Сизчала следуют комплименты, выраженные высо” копарно и торжественно, a после туго идут различные Drona pm Право, кажетея, что. ничто не мило Р. Мессер ни в стихах Решетова, ни в sures Гитовича. Так wor чему же не сказать об. этом прямо? Такой же характер‘ носят рецензии И. Колтунова на’ стихи А; Чепурова, A. Amerepjama: na повести А. Розена и многие другие. Как правило, статьи «Звезды» вырывают писателя из конкретной литературной. действительноети, говорят о нем так, как будто, кроме него, в литературе вообще ни» кого не существует, Авторы статей критического отдела обычно хвалят 10, о чем пишут, но хвалят так тускло, уныло, без любви и ограсти, то, попросту говоря, убивают живую. художественную ткань вещи. Вот каб пишет И. Эвентов ® замечательном очерке Б. Галина: «Повесть «В одном населенном пункте» отличается умением выразить идею ‘в обобщенных образах, в элементах сюжетного рассказа». Или’ «Наряду с Panea Меесет диалогами, эпизодами, оценами, нарялу с записью колоритных бытовых наблюдений мы встречаем публицистические заметки, лирические монологи автора, его’ суждения по различных вопросам». Живым упреком в 9т0й массе однообразных сухих’ опреде» лений выглядят питаты из очерков Гали“ на, особенно одна из них; «Ближе к жизни и чуточку больше поэзии». ° Уныхлая бесетрастность отличает етатью И. Эвентова «Вторжение в жизнь». ° 08: очерке ‘он ухитрилея ‘написать так сухо я академично, что, право же, временами Kar - жетея, будто он исследует древнерусское «Сказание о `Бориве’ и Глебе», а не. нанбодее боевой жанр нашей литературы. - Бездумность в ведении критического от дела сказалась и на той. странной: дискуе» сии, которую провел недавно. журнал. Сна Чада в «Трибуне писателя» была опубликована статья В. Лифшипа o записках 0. `Джигурлы «Тедлоход «Кахетия», Ре: пензия неверно и откровенно недоброжелательно расценивала произведение. В ней не. было. выдвинуто, никаких общих проб. лем, которые необходимо было подвергнуть обсуждению для выяенения истины, _Дис“RYCCHA по дей на могла He вносить исвусственного, натянутого характера. Цапечатав. еше две. етатьи-—отибочную П, Вер-. шигоры, о которой «Литературная. газета». уже. высказала свое мнение (Ni 61), A BHAVIO и невыразительную рецензию (}. ‹ Немеровокой, редакция ноожиданво приеоединилась в ним обеим, не потрудив= шись даже сформулировать свое отнотение в редакционной статье, Так бесславно ar. вончилась Эта никому не нужная диекуо-, свя. В ‘ней особенно наглядно сказалась’. пезатнтересованнесть критического отдела «Звезды» в судьбах нашего искусства. - Унылый и апатичный отдел. критики и. библиографии «Звезлы» оторван от жизЕн и от литературы. Находясь в прошлом го-_ у в первых рялах борцов 38 BHRICORYH. пдейность нашего искусства, журнал «Звезда» в нынешнем году ведет, в сущности, свой критический отдел беспартай» но, аполитичюо. ела ГА ЗЕТ А It. - baresapr, например, репензирует сбортор сводит только в ‘изображению образа ник <Рубскле классихи и тбатр». Он излабольшевика. Без любви и вдохновения. КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ В. ЖУРНАЛЕ «ЗВЕЗДА» ре». Это название не механически 06 еди‘нило отдельные статьи, оно было стержнем, основной мыслью книги, основным 60- держанием критического отдела «Звезды». Но уже к концу прошлого года качество статей в журнале заметно снизилось. _ Журнал ни ¢ кем не борется, не видит идейных противников, не наступаег, не отстаивает, нё защищает, «Звезда» не: напечатала ни сдной статьи, разоблачающей декаданс и маразм буржуазной литературы. Правда, в одной статье _ ведется ‘полемика с западным искусством. Но какой пародийный’ характер. она носит! `1, Золотницкий излагает содержание рас‘сказов С. Антонова я перемежает свое изпожение воеклинаниями, которые; 19 мнению автора“и ‘редакции, должны разоблачать упадок буржуазной литёратуры: «Ветреча на пути к счастью полна драматизма. Мак непохожа она на веевозможные случайные встречи repoen `вападной новеллнотики». Или: has puts «В ‘условиях amepmnancroi pepyss действня «Весны» ‘выглядели бы бесемысленпой натяжкой, потому что в этом случае вея художественная конструкиия рассказа исказилаеь бы’ до неузнаваемости», Бесемыеленными натяжками выглядят все эти никому He HY BAe, ыы параллели. р: «Звезда» He onySanronana’ in onli СТатьн, бичующей формализи, аполитич‘ность. низноновлонетво перед буржуазной культурой. Даже в тех случаях, когда читатель Мо самому изложению содержания, по цитатам чувствует оптибочность, иногда порочность книги, о которой идет речь, авTOP статьи. деликатно стремотся избежать i Torn политической характеристика, Педавно редакиия «Литературной газеты» получила письмо от своего читателя, Московекий учитель Ф. Шевяков 6 Н2до-. умением пишет`об одной из рецензий, напечатанных в вынешнем году в журнале «Звезда». oo : «Я прочитал, — товорит`т. Шевяков, — енензию И. Березарка на роман’ Ю. Лабеуинского «Горы и люди». Ренензент пзлатает содержание новэго романа Ю. 1ибеданского и дает евое заключение 06 этом произведении: «Либодинский написал poмантическую книгу, повествующую о CyAbбах горского ‘народа; Судьбы этэго вымышленного народа характерны для. псторического развития народов Кавказа, В’ романе немало ярко написанных гдав, интересных сцен, выразительных образов. Местами нерорлый, этот роман свидетельствует о новех интересных возможноетях Ю. ЛибеТунского». В этих строках дана оценка вол романа 10. Либединского. Читателю остается только поразмыслить, какие HOвые ‘интересные возможности. раскрыты Ю. Либединеким в этом неровно. написан» ном романе». и р (вос письмо в редакцию т. Шевяков оззглавил: «0 ничего не говорящих рецщен“ виях». Название очень точное, К сожале-. HAM, оно. относится не к одной только статье И. Березарка, опубликоваяной B журнале «Звезда», HO WH Ко’ всему: отделу. критики и библиографии этого” журнала `В 1948 году. Е я После известного постановления ЦК BRI(6) о журналах «Звезда» и «Ленинтрад» критический отдел в журнале стал боевым; пелеустремленным, Его статья были проникнуты подлинцой партайностью, в них был темперамент, борьба, Не слу-` чайно ‘из сталей, ° опубливевайных. в «Звезде», составлен специальный сборник == «Поотяв безалейноста в литерату-