immo TRBOPTI DI ЖИЗНИ 06 этом колхозе, о его славном руководителе Федоре Гринько в очерке «Месяц в колхозе». Гринько на собетвенлой пракTHEE в течение тринадцати лет показал, «каким должен быть председатель колхоза». «Всея молодежь в нашем колхозе имеет семилетнее образование, — говорит Гринько. Колхозники — это интеллигентные люди. Нужно много работать над собой, чтобы не остаться в хвосте. Каждую свободную минуту учись. Иначе колхозники тебя обгонят. А председатель колхоза должен быть всегда впереди». Федор Гринько“”товорит о той силе, которую дал крестьянству колхозный строй. «Это значит, что каждый колхозник UYBствует свою ответственность за судьбу нашего огромного государства, что каждый колхозник чувствует свою тождественность CO всем нашим великим государством. Что колхозник — это Е челоBer!» Тепло и увлекательно ‘написан яркий очерк Всении Чьвовой «мивые дуиги», И здесь действующие лица-—колхозники и колхозницы. В каждом из них есть черты, свойственные и Федору Гринько и Паше Ангелиной, но в то же время автору ухалось показать их индивидуальности, яркие характеры: и Оли из звена Тони Шутовой колхоза «Врасный коллективист», где председателем — вдова сталинтрадиа из морской пехоты Любовь Гунина, и Музы, дочери сторожа из колхоза «Реконструкция», где председательствует Федор Трифонович Сидоренко, и самого Сидоренко, и самой Гуниной. 0 Гуниной лучше всего сказать словами автора, рассматривавшего ее фотографии. То это заразительно улыбающаяея, веселая молодая женшина, «то вы видели назидательное требовательное лицо, настороженный наклон головы — она слушает доклад бригадира; вот она мать: светящимся взглядом, с каким-то возвышенных умилением смотрит на дочь; вот она, злобно сосредоточенная® чем-то расстроенная, катит на велосипеде, готовая разразиться потоком злых елов и, может быть, даже слеззми, совсем уж не подозревая, что художник подемотрел ее в такую минуту. Вот она с фанатической силой убеждения чт0-то говорит женщинам в поле, подняв руку... Она потом дивилась на эти разоблачительные фотографии, порою стыдилась себя, неодобрительно покачивая головой, и сохраняла все’ «для памяти». Гунина говорит, что у Сидоренко еще плохо с работой звеньев потому, что эн не добралея «до совести своих бригадиров». Он, по ее словам, «надьется, что его вывазут механизмы. Это у него в костях сидит! «Ваза»... База —— эта люди, а механизлы только помощники». Одна из важных тем, нашедших отражение в альманахе, — это тема небывалого расцвета = экономического и культурного — братских республик. Лирическая проникновенность отличает очерк В. Гроссмана «Поезлка в Киргизию». В пустынных ущельях горят огни нбвостроек, «Асфальт, провода, элевтричество. заводы — и тут же ослики, верблюнов». Мы узнаем его, стахановца наших дней, героя’ пятилетки. Это человек, опережающий время. Он борется за метод цикличности, которыйможет обеспечать елаженность в работе всей шахты. Он читает лекции 0б элементах цикла: «от зарубки врубовой машины до конечного результата труда —- выдачи ‘угля на поверхность». Он сам ежедневно бывает в лаве, лично проверяет работу мастеров и рабочих. Е огорчает поведение горного мастера, который «забыл или не успел, — это не важно, — очистить верхний кутоБ для разворота машин. Понимаете, оставил частипу своей работы другому», Бридько не подписывает наряда и заставляет мастера не только доделать работу, но и «пережить» допушенную им небрежность. «Что ‘значит «ну ладно»!.й ведь требую додо`лать работу не потому, что у Бридько такой тяжелый характер, а из принципа... Это же не простая бумажка. Это цикл! Туги моя жизнь, и твоя... Тут все связано воедино». Важная черта героя наших дней запечатлена в образе Бридько. Его участок работы стал творческой лабораторией для всех шахт треста. К нему, кав говорит его ‘жена, «приезжают за опытом», и сн paдоетнс делитея этим опытом. To же. творческое, государственное ут ношение к труду свойственно героям очерка Саввы Кожевникова «За 56-й параллелью». Необходимо срочно вывезти зимой двести тысяч бревен для крепления угольных шахт Кузбасса. 0 заготовке и вывозке леса товариш Сталин телеграфировал в Томск. Сибиряки приняли это, как боевой приказ. Лес за рекой Томью, до железной лороги — рукой подать, — но как перевалить его через реку? И вот возникает идея зимнего сплава по каналу во льду. Зимний сплав по Томи поручили cctaky Ефиму Ескину, уроженцу Нарыма. Вскоре канал — шириной в отин мотр и в 6 километров длиной — был conpyжен; «Зажурчала вода под открытым небом, в морозном воздухе полнялиеь густые клубы нара. И сразу же в Затомском лезу раздался треск падающих деревьев». Лятьдеслт градусов ниже нуля! Разразилась морознай буря, над рекой мглистой тучей понеслась колючая изморозь. — Погляхы`вай!-—катилось от. одного сплавщика Е другому. Отделенные мглой, они поддержи‚вали друг друга голосами. В маленьком очерке превосходно. передано напряжение. героического труда. Toma труда звучит здесь патетически, величественно, она хорошо гармонирует с прекрасными, суровыми картинами северной природы. Авторы альманаха сумели передать и новаторские черты наптего колхозного крестьянетва. Вот записки трактористки Прасковьи Ангелиной, в более полном виде напечатанные в журнале «Октябрь». «0 ваMOM главном» пишет! она, то-есть о своем труде. В чем разница между ее трудовой карьерой и головокружительной карьерой лорда Б.? В том, отвечает Ангелина, что он «вышел из народа в лорды», а она «вышла в герои вместе со всем нэродом». Записки. Ангелиной. замечательны и как биография знатной труженицы, как живой документ социалистической эпохи. «Мне с юности знакомо и непавиетно это слово — предел», — пишет Ангелина. — Моя слава — от труда. И держится она потому, что я никогда не позволяю себе успокоиться на достигнутом». Так говорит она, последовательнипа Вильямса, советская женщина, колхозная крестьянкз. Эти слова, такие характерные для людей нашей эпохи, можно с полным правом отнести к председателю знаменитого колхоза им. Молотова в Алтайском крае — Федору Гринько. Колхоз, которым он руководит, имеет свои подсобные заводы и мастерские и плодовый сад в 48 гектаров, выращенный в безводной Алейской степи. Создав 0 своими кодхозниками ветрозащитные леса и аллеи, устроив пруды, предеедетель волхоза Федор Гринько уже мечтает о парке, о мощеных улицах и моторных лодках нз прудах, и о кирпичных двухквартирных домах для всех колхозников, и о больниде с лабораторией и микроскопом. Но все это не праздная фантазия Гринько, а патилетний план строительства по колхозу. Увлекательно рассказывает А. Горобова На обложке этой книги мы читаем; «Тод ХХХГ. Альманах первый». Это название, естественно, воскрешает в памяти одно из замечательных начинаний великого Горького — создание альманахов, тод за годом запечатлевающих черты развития нашего социалистичеекого отечества. «Выходом в свет этого альманаха в030бновляется начатое А. М. Горьким большое литературное дело», — сказано в предисловии к книге. Это важные и обязывающие слова. И хотя среди очерков, составивших альманах, встречаются и назидательно скучные, кое-где проскальзывает раздражающая умиленность автора, & в некоторых заметны следы торопливости, схематизм, стилистическая небрежноеть, все же составители сборника имели право об’явить еебя продолжателями горьковеких альманахов, возобновляя умную, талантливую инициативу основоположника советской литературы. - Конечно, альманах не смог охватить всех особенностей нашей сегодняшней жизни, всех тем, выдвинутых тридцать первым годом революции. Да это и невозможно сдечать в одной книге. Однако главное удалось. В этой книге бъется пульс нашего времени, в ней мы узнаем передовые черты современности, характер новатора послевоенной сталинской пятилетки, Альманах состоит, главным образом, из очерков. Это несколько отличает его от горьковских альманахов, в которых наряду с очерками имелись повести, раесказы. Горький говорил, что писатели «должны искать вдохновений и материалов в широком и бурном потоке труда, создаюmero новые формы . жизни, им следует жить Бак можно ближе к творческой воле нашей эпохи», Творческую волю нашей эпохи мы узнаем, читая очерки, напечатанные в альманахе. Авторы сумели показать необ’ятность нашей страны и ее сегодняшний трудовой день. Вот Тимофей Алексеев, начальник технического отдела одного из южных гигантов металлургии — герой очерка А. Бека «Тимофей Открытое сердце»; чувствуетея, чтб автор влюблен в своего героя, и когда прочитаешь очерк, хочется увидеть героя, хочется написать ему письмо. Удивительно радостно трудится инженер Алексеев, творец сталей новых марок. Весь его образ исполнен обзяния, какой-то солнечности. Гильзовая сталь! Ее проблема окончательно была разрешена Алексеевым в эвзкуация. Завод. хорошо поработал для фронта в Сибири. Одним из первых на освобожденную. землю вернулся Тимофей Алексеев. Тяжэ10 больной туберкулезом, он едет на юг с твердым решением. лечиться. На один день заезжает на родной завод и остается, чтобы поднять его из развалин. И выздоравливает вместе с заводом. Советеких людей вдохновляет на труд то, что они во всем чувствуют великую организующую, направляющую руку партии, еилу советекого государства. Во время эвакуации завода, котда эше-. лон был в Москве, Алексеева с группой руководителей завода вызвал нарком. В кабинете наркома он увидел три больнтие . карты Советекого. 00103а. Флажки на них располагались не по линии фроним. «Тевосян подошел в карте и епросил: : — Каков, товарищи, ‘номер вашего эше+ лона?.. затем, показав на цепь флажеов, протянувшуюся через вею карту нз Boеток, нафком произнес: — 90 ваш завод! т. Алексеев вздрогнул от этих трех очень простых слов. Он много дней подряд видел забитые эшелонами станции, ему порою казалось, что там хаос, неразбериха, отчаяние, — вдруг здесь ему предстала четкая, как бы очищенная от пены и брызг, линия эскалры, совершающей маневр в бою». В фигуре Алексеева автору Удалось запечатлеть те черты, которые отличают с0- ветекого интеллигента нашего времени, с его страстью к новаторетву, се его творческим отношением к жизни. Горный техник Бридьво — герой очерna Б Галина «Человек оптимальных пла«Гол ХХХИ. Альманах первый». «Советский писатель». 1948, 573 стр. ‚Грубые ошибни Перед нами третий том «Хрестоматии по истории СССР». В нем собран общирный, частично впервые публикуемый документальный материал, относящийся ко второй половине ХХ века. Внига эга предназначена служить пособием для учителей средней школы. Но ею будут пользоваться также широкие круги советских читателей. Справилея ли составитель С. Дмитриев с задачей — воссоздать подбором документов и комментариями к ним об’ективно ‘верную картину сложной политической и идейной борьбы, которой была наполнена вторая половина ХХ века в России? Дважды. на протяжении этого периода возникала в стране революционная ситуация. Развивалось вглубь и вширь революционно-демократическое движение, °с0зревали условия и предпосылки для начала нового, решающего этапа русской революции, когда во главе ее встал пролетариат. Для того чтобы правильно разобраться в истории общественного движения и общественной мысли пореформенной России, надо номнить, что в Центре той \ эпохи стояла ‘непримиримая борьба между демократами и либералами. «Либералы 1860-х голов и Чернышевский, — пиеал Денин в 1911 году, — суть представите-. ли двух исторических тенденций, двух исторических сил, которые с тех пор и вплоть до нашего времени определяют исХод борьбы за новую Россию» (т. А\УИ, стр. 96. Подч. нами. — Р. С.). Ленин бесношално разобтачал фальеификации и нрямые подлоги кадететвующих «историков», пытавшихея скрыть, замззать Ннепроходимую = классовую грачь, идейную пропасть, отделявшую революционеров-демократов от буржуазных либерзлов. Как это ни странно, но в плену у той самой концепции, с которой воеваа Ленин, оБазалея советский а, тов. Дмитриев. В этом убеждаешьея буквально с ` первых страниц хрестоматии. На стр. 30 начинается подраздел, озаглавленный: «3ащита интересов коестьян революционерами-демократами». И сразу же после этого заголовка. помешена печально знаменитая статья Герцена «Через три года», o6paщенная к Александру Ц и начинающаяся словами: «Ты победил, Галилеянин!» Терцен-демократ изменил себе в этой статье и заговорил либеральным голосом. Он поверил в добрые намерения царя и предался на время иллюзиям о везможности м@рным путем покончить с крепоетничеством. В этом сказалась ограниченность Герцена, как дворянского револтционера. Фенин писал о «бесчисленных слащавых письмах в «Колоколе» в Алекеандру П Вешателю», что их «нельзя теперь читать без отвращения». Не удивительно, что буржуазные историки всячески раздували и превозносили либеральные шатания Герцена, сознатёльно закрывая глаза на то, что шатания эти были непродолжительными, что демократ все же брал в Герцене верх. Но более чем „Арестовлатиия по нетории СОР Р. САМОЙЛОВ ® се, не «приветствуй» ве автор царских рескринтов. Но достаточно прочитать эту статью, чтобы убедиться в том, что «приветствия» являются в ней инородным телом, что она направлена своим разящим острием против таких «паразитов крепостного права», как Тенгоборский и Гакстгаузен. Тактику Чернышевского, прибегавшего по необходимости, к «эзоповскому языку» и умевшего, по словам Ленина, «подцензурными статьями воспитывать настоящих революционеров», (С. Дмитриев пытается представить в качестве либеральных иллюзий, Не потому ли в хрестоматии не нашлось места для замечательного отрывка из дэреформенной статьи Чернышевского «Критика философских предубеждений против общинного владения»? Сравпивая здесь (для обмана цензора) подготовку реформы в приготовлением обеда, Чернышевекий предсказывал, что за этот «обед» с крестьян возьмут столько денег, что он их не накормит, а разорит. И Чернышевский делал вывод: «Лучше пропадай все дело, приносящее вам тольно разорение!» Для Ленина это было одним из бесспорных доказательств того, что Чернышевекий превосходно понимал современную ему дейетвительноеть, понимал, что ждать от правительетва нечего, и заранее «проклинал реформу, желая ей неуспеха, желая, чтобы правительство запуталось в своей эквилибристике между либералами и помещиками и получился крах, который бы вывел Россию на дорогу открытой борьбы классов» (т. [, стр. 264). С. Дмитриев не может не знать этих слов Ленина. Но он предпочитает следовать укоренившейся и принявшей «академическую» внешность конценции либерально-буржуазной историографии. Через несколько страниц после упомянутой статьи Герцена в хрестоматии помещен ответ на нее — знаменитое письмо «Русского человека», опубликованное в «Волоколе». Автор письма бичует колебания Герцена, толкает его на решительный разрыв с либералами. Обращениям к царю он противоноставляет страстный призыв к ` народному восстанию, «к топору». Совершенно бесспорно, что это документ из ла‘геря Чернышевского, так же, как совершенно бесспорно, что правда в споре с Герценом на стороне «Русского человека». Ho именно 0б этом и` не упоминает С. Дмитриев в своих комментариях. On уклончиво отмечает, что. одни иселедователи ошибочно приписывали авторетво этого письма Чернышевскому, другие — Дэбролюбову, но и это предположение «пока окончательно не доказано». А в заключение уже без всяких комментариев Дмитриев помещает отрывок из предисловия Герцена к письму «Русского человека». Герцен здееь оправдывает свсю позицию п считает, что будет «великим несчаетьем», если народ, увилев, что его надувалт, сам бросятея к топору. Читатель вправе думать, что; предоставляя в этом споре последнее слово Гердену, составитель выражает том самым и свою собственную точку зрения; свою позицию. Характерно и другое. Письмо «Русского человека» опубликовано в хрестоматии в извдечениях. Что же выпустил составитель? Те места, где класебвая ненависть рееолюцвонера-лемократа, идеолога крестьян, к либералам-помещикам выражается с наибольшей силой, гле автор письма не просто разоблачает либералов, но жаждет, чтебы они погибли вместе с Собакевичами и Ноздревыми. «Что жалеть 06 этих франтах в желтых перчатках, толкующих о «демокраси» в Америке и не знающих, что делать дома, — обращается «Русский человек» к Герцену, — 06 этих франтах, проникнутых презрением к народу, уверенных, что из русского народа ничего не выйдет, хотя, в сущности, не выйдет Из ких-то ничего...» Мы не найдем также в хрестоматии замечательных. ‘высоко ценимых Лениным статей Герцена против «нодлого либерала» Кавелина. Мы не находим ни одной строки, принадлежащей Салтыкову-Щедрину, гениальному разоблачителю «просвещенных» хишников и «премудрых пескарей» русското либерализма! Воспоминаниям же и вы сказываниям самих либералов отведено в хрестоматии немало страниц. Дмитриев блаTOCKIOHHO цитирует злобные вынцады либе-. рала Чичерина против «наглой демократин» и еспровождает их дбесстрастной xaрактеристикой: «Б. Н. Чичерин — ученый. и публицист, крупный помещик, умеренный либерал». Смазывая классовый антагонизм либералов и демократов в области политической борьбы, С. Дмитриев, естественно, оказывается неспособным дать читателю четкое представление и 06 идеологической борьбе того времени, о резком размежевании реакционных и прогрессивных сил в области культуры. Пресловутая теория «общего потока» явно тяготеет над ним, Приведем лишь несколько примеров. Пушкинский праздник 1880 тода выглядит в хрестоматии, как общекультурное событие—и только. Острая идеологическая борьба, развернувшаяся вокруг юбилея, попытки реакции использовать ео в своих интересах игнорируются С. Дмитриевым. На известную речь; произнесенную Достоевским во время празднования, С. Дмитриев смотрит глазами либерала Кони и консерватора Страхова. Воспоминания последнего, наполненные востортами по поводу реакционного содержания этой речи, составитель снабжает кратким комментарием, гласящим, что она представляет собой «ценный источник» (7). Понятно, что при такой оценке речи Достоевского в хрестоматии не нашлось места для резкой критики ее демократами. 05 известном историке Ключевеком С. Дмитриев находит нужным сказать только, что тот ношел дальше своего учителя Соловьева, «внимательно изучал экономическую историю, порою касался (!) классовой структуры общества». Правда, Дмитриев указывает, что Елючевский «отвергал классовую борьбу и. возможноеть революции в России». Но. достаточно ли этого? Разве можно, говоря о Влючевском, обойти молчанием, что с ним и его школой связано начало упадка буржуазной историографии в России. Нельзя скрывать тзкие факты из политической биографии Влючевского, как произнесение им в 1894 тоду «Похвального слова» Александру И. вызвавшее бурное возмущение со стороны передового студенчества. Ошибки, допущенные составителем «Хрзстоматин по истории СССР», этим отнюдь не исчерпываются, Ряд документов он оставляет совсем без вомментариев, несмотря на т9, что они необходимы. Некоторые me материалы могли появиться Ha стравипах хрестоматии только в результате краиней неразборчивости С. Дмитриева, граничашщей с политическим недомыслием. Так, в ной нашли место лживые, великодержавно-шовинистические высказывания авторов небезызвестного издания «Россия», махрово черносотенные «откровения» генерал-майора Вутайсова и т. п. Оптибки С. Дмитриева не случайны. Следуя традиционным ° предетавлениям либерально-буржуазной историографии, он He понял политического существа этих традиций, вызванных стремлением застопорить ход классовой борьбы угнетенных против угнетателей. «Мир, господа, межлу мертвыми есть залот мира между живыми! >— так. еще в начале ХХ века откровенно сформулировал социальный заказ, который дает буржуазия своим ученым холопам, французский реакционный историк Димье. Советской исторической науке нет нужды «мирить» великих демократов с либерализмом. Напротив, ее задача разрушать исторические «мифы», созданные буржуазной лженаукой. Руководствуясь маокеистеко-ленинской: ^ методологией, = она должна вскрывать до конца классовые противоречия, обнажать ‘непримиримую борьбу между прогреесивными и реакционными силами в области общеественно-политической жизни, идеологии и культуры. ды, тянь-шаньские снега — удивительная! удивительно, что С. Дмитриев для хараккартина. вот они, ожившие, зримые цифтеристики позиций революционной деморы строительства новой Виргизии». кратийи конца 50-х годов избрал именно Правда, С. Дмитриев снабжает статьто «Из Герцена комментарием, Он оговаривает, чтэ примером Tex колебании В 1916 тоду среднее образование имели слащавое письмо !ерцена. ‚четыре киргиза. В 1948 году учитель сельской школы говорит писателю: сятый класе. 25 пошли учиться в высшие Герцена между демократизмом и либераучебные заведения». лизмом, 0 Которых говорит Ценин». В Ka28 учеников, окончивших в этом году деОна «служит Такие цифры могут взволновать сильчее честве чего же в таком случае приводит ee всякого поэтического описания! «Вев составитель’ Но последующая фраза покаживущие сегодня во Фрунзе — геологи, ЗЫвает, что ссылка на Аенина была сдеВрачи, згровомы, писатели, ^удожниви, лана формально. «Надо, однако, отмеоперные певцы, драматические актеры, натить, — пишет Дмитриев, — что опубучные сотрудники фалиала = DUCCUISHCE академии наук, управляющие трестами, министры — были рождены в юртах, кочевом тысячелетнем доме киргизского народа». Вея Виргизия перееозлана заново. ликование рескриптев радостно приветствовал даже Чернышевский» (стр. 31). Выходит, что заблуждения Герцена были свойственны всем демократам того времени, в TOM числе и наиболее последоваВ альманахе много различных материательным из них. Выходит, что в предрелов. Можно придирчиво и строго разобрать форменный период позиции либералов и их, найти и слабые и неудачные очерки демократов были не так уж далеки друг и стихи. Олнахо не они определяют харакот друга, как это и пытались доказать буртер книги, ев значение. Важно то. что появился альманах, прожуазные историки, Ложноеть их версии очевидна. Ясно, что должающий замечательную традицию Горьстатья Чернышевского «0 новых условиях Кого, что этот альманах уловил драгоценсельского быта», на которую ссылается в ные особенности времени и запечатлел их подтрержление своих слов (С. Дмитриев, не емогла бы появиться в полцензурной пресURES: и меня поражают грязные полы, обшарпанные стены, засаленная, грязная мебель. Почему такое? В чем дело? — Видите ли, делов том, что шахтеры приходят в столовую прямо из шахты в грязных шахтерках, и очень торопятся после работы, особенно холостяки. Ведь столовка может закрыться. Помыться, значит, они не успевают. Вот от этого получается грязь. 0б’ясняет мне это флегматичный мужчина лет сорока пяти. Должность его называется — начальник №80, что значит — жилищно-коммунальный. отдел. — Но почему же нельзя сделать так, чтобы столовая была открыта вее время, пока шахтеры нуждаются в ней? Они могли бы тогда успеть и помыться перед едой... — Видите ли, персоналу это будет неудобно, — слышу я все один и тот же ответ. — Но ведь персонал обязан обелуживать именно шахтеров. Прежде веего шахтерам должно быть удобно... Олин из начальников 260, несмотря на всю свою флегматичноеть, начал веетаки разлражаться. —щ Бы приехали из Москвы, — сказал он мне обиженно, — и вы вее по-етоличному меряете, А тут у нас провинцил. комендантом, в зрелищное учреждение — заведующим, в такие области, где деятельность его как бы не требует твердых знаний : Надо обратить’ особое внимание Ha кадры обслуживающих народ людей. Надо, чтобы все они поняли: обелуживать наш народ, народ великих тружеников и героев, можно только уважая его в целом и каждого его представителя в отдельноети, кем бы он ни был, каменщиком или артистом, колхозником или генералом. -Надо и им привить чувство ©обственного достоинства, этим кадрам, в среде которых все еще чувствуются пережитки прошлого, отсталости и бескультурья. Я не привожу здесь положительных фактов хорошего обслуживания, пе называю отличных администраторов. А их, вонечно, много. Но хорошее обслуживание, вежливое, уважительное обратение и не может быть редкостью. Оно должно быть естественным, как дыхание. Чуветво гордости за свой народ, чуветво собственного достоинства — это не веть какое-то застывшее понятие. Оно растет, развивается, побеждает, Это воннотвуюшее чувство, присущее нашему aроду, мы противопоставляем капиталистическому хамству. И мало гордиться сваи народом, нало еще каждый лень оправлывать свое право принадлежности к нанюму народу, строящему коммунизм. ИдэтоMy мне снова хочется привести здесь ©:0- ва сержанта Пахомова 0 TOM, что мы должны «поБрепче уважать друг yoyre, если мы есть такой замечательный и peeобщий народ». В этому постоянно sae itn. зывают наша партия, товарищ Cr весь строй нашей творческой жи» т бы Зы к <> --- - <... У меня, знаете, сразу не сработала башка. Ведь вон какая масса людей. Но вы; еще раз извиняюсь, тоже нзмножко вичоваты. Ведь я вас спрашивал, кто вы есть такой, а вы говорите гражданин Советского (Союза. — А разве этого мало? — спросил каменщик. Й в самом деле, разве этого мало, чтобы уважительно относиться, чтобы „раньше всего проявить внимание и вежливость, если не почтительность, к гражданину первого в мире социалистического государства? Но, оказывается, это надо еще втолковывать некоторым деятелям, ‘A в этой «массе» часто происходят, например, вот такие случаи. У площади Мзяковекого милиционер задержал етаруху. Закутанная в суконную шаль, обутая в толетые чулки и в мягкие туфли, она производила впечатление приазжей откуда-то издалека и нибак не могла понять, чего требует от нее милипионер? Ведь она’ хотела только перейти дорогу. Ax, не в том месте? Ну кто me 10- перь, батюшка, разберет, в каком ее месте переходить. Народу-то какая сила. Шум-г9 какой. Машин сколько! — А светофор для чего? И указатель? — допытывался милиционер и требовал от старухи паспорт. В это дело вмешалея прохожий в дождеВике: > — Вы бы отпустили ее, товарищ милиционер. Ведь видать, что она приезжая. (б’ясните ей правила, и все.. — Ты не учи меня, — сердито оглянулся на него Милиционер. — Вто ты есть такой? — Как вто? Гражданин Советского Cowaa. — Я тебя не об этом спрашиваю. Kem работаешь? — Каменшиком, — сказал прохожий. — Ну и проходи дальше. Я без тебя тут разберусь. Но прохожий проходить дальше не пожелал. Он пред’явил милиционеру довументы. И тут выяснилось, что он действительно каменщик, знаменитый каменЩик и, кроме того, депутат Верховного Совета. А когда старуха, чтобы достать паспорт, распахнула свою шаль, на груди У нее зазвенели три медали. Она оказалась приезжей из-за Волги колхозной свинаркой, — Я извиняюсь, — сказал. милициовер депутату, опасаясь неприятностей. — культурном государственном учреждении разыгрывать роль этакого опереточного батьки-командира. И некоторые его подчиненные из разряда проетодушных, полагая, что в поведении их начальника заложена «сермяжная правда», в свою очередь иной раз со своими подчиненными также стараются беседовать подобным образом. Им и в голову не приходит, что рабочие, в частности горняки, от чьего якобы имени ведет свой «стиль» их’ начальник, ничего общего не имеют с таким поведением. Сейчас рядового кадрового ‘рабочего, допустим, горняка, часто нелегко даже по внешнему облику отличить от инженера или техника. Политический же Бругозор и вультурный уровень наших рабочих не идет ни в какое. сравнение с тем представлением, которое еще держитея в умах некоторых наших товарищей, пэлатающих, что действовать «по-рабочему» —- это значит проявлять грубость. десять тысяч рублей в месяц, и многие из них говорят: — ПШусть бы тут открыли хотя бы кафе. И хоть баяниста бы наняли: Но начальник FARO. некто Шаляпин, облалатель очень громкой фамилии и очень слабых способностей, показывающий мне в новом поселке, застроенном хорошими домами, аптеку с провалившимся полом, оккупированный клопами дом для приезжих, говорит уныло: — Фантазия у людей большая. Но я не могу творить чудеса... Й это правда. Он чудеса творить не может. А люди, которых он обязан обслуживать, поистине творят чудеса. И в Подмосковном бассейне, и‘ в Донбассе, и в других, местах — немало людей, уже в этом году выполнивших ° послевоенную сталинскую пятилетку. Но почему же 06- служивалть этих тероев берутся нередко малоактивные, безинициативные, а порой и просто малограмотные люди? Я просмотрел десятки анкет разных мелких и крупных администраторов в разных местах, и мне бросилось в глаза, что з& редким исключением эти. люди являются как бы случайными. Их жизненный опыт часто не оправдывает их назначения. А, казалось бы, для. общения c Haродом, для обслуживания народа, пусть на самые маленькие должности, надо отбирать хорошо проверенных людей, специально подготавливать их и при всем этом наблюдать за ними ежедневно. ` Ведь лля работы в современной шахте рядовой шахтер должен пройти обязательно техминимум, как и всякий рабочий У станка. А какой техминимум мы требуем от завхоза, администратора? Поэтому человек без’ профессии, без peмесла, нахватавшийся только новерхностных знаний, куда нередко пробивается? В контору — завхозом, в общежитие — Недавно мне пришлось побывать в кабинете крупного (хотя бы по. занимаемой должности) ответственного работника и стать невольным свидетелем, так сказать, стиля его руководства. Всем своим нолчиненным, будь это мужчины или женщины, инженеры или статистики, он неизменно товорил «ты», а когда его чтонибудь возмущало и он начинал распекать подчиненного, речь его нзсыщалаеь такими словами, что секретарша в соседней комнате стыдливо прикрывала дверь: — Уши вянут... Я очень деликатно спросил этого деятеля, He обижаются ли его подчиненные на такое обращение? Он засмеялся: — Ничего, привыкли. Я ведь не с0 зла. Я ведь это так, по-простому, по-рабочему, по-горняцки..: Горняком он был, как я знаю, очень недолго и лет этак двадцать назад. Затем он училея, стал инженером и вот уже несколько лет занимает видный пост, оправдывая его блестящими деловыми качествами. Но при веем этом ему, ие старому еще человеку, почему-то нравится В Известно, что рабочие наши живут и работалот в условиях, которые даже и присниться не могли их дедам. Достаточно проехать, например, по Донбассу, п9- бывать в Шахтах, организованных 10 последнему слову техники, посетить творцы KYABTYDH, EIYOR, RHIAN, школы, театры, библиотеки, ‘институты, Да не только Донбассе показателен в этом смысле. Можно с’ездить хотя бы в Подмосковный бассейн, считавшийся самым ‘отсталым, и посмотреть на его новые шахты, где-нибудь в Скуратовугле. Прекрасно оснащенные самым совершенным оборудованием, шахты злесь и внешне выглядят нарядными. Надтахтные здания-комбинаты по наружной отделке можно принять за помещения для театра, Но вот я вхожу в одну из шШахтерских Бестолковый деятель, лентяй, непоHATHO, за какие заслуги поставленный управлять бытом шахтеров, он, видите ли, оправдывает свою плохую работу етаринным понятием — «провинция». A B Ip0- винции этой лействуют замечательные люди, прославленные стахановцы, чьи имена часто тгремят Ha всю страну. В етоловую, которая находится в поле деятельности этого Ж8О, каждый день входят шахтеры, зарабатывающие по пять, шеель, ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 84 == 3 в столовых, потом в APY TYW, B третью, теры, зарабатывающие