TAH БИБЛИОТЕКА
	являлись уже в пору нашей юности и зре­я и мы радовались новым именам
и новым талантам.
	Есть 0с0бая прелесть в перечитываниий
	уже прочитанных когда-то и полюбивших­ся книг. Тистаешь страницу за страницей,
и воскресают в памяти не только события
и’ герои книги, — вспоминаешь самого
себя, каклм был в пору, котда впервые
взял в руки вот эту книгу, вновь живешь
неповторимыми и непосредственными пер­выми вчечатлениами.
	Как хорошо -— протянуть К RAWRHON
	перенестись во времена цетра или запае­ва, побывать в обыкновенной Арктике’ или
на берегах тихого Лена, в` пралуманной
	на берегах тихого Лана, в ` придуманной
Швамбраний или в невымуманной Волхи­ле... Смотришь на вняжную Полку, И Ка­жетоя, что за пестрыми  корешками тол­пятея гурьбой старые твой Энакомцы —
	чулесные фадеевские комсомольцы и такие
	самостоятельные ‘ таиларорские пионеры,
пзорные катаевские мальчиники и толохов­ские казаки, матросы Соболева и партиза­ны Вершитгоры, инженеры Крымова, бес­призорники Макаренко, ставшие  чудес­ными тружениками и строителями страны,
рабочие Гладкова и солдаты Кожевникова,
санитарки Пановой и колхозники Панфе­рова. И вопоминаень свою первую встречу
в литературными героями, как вопоминают
обстоятельства, при которых впервые т­знакомилея ‘с людьми, ставшими ’ потом
твоими друзьями.

„.Рано утром, часов в пять-шесть,
кто-то тверло постучал в дверь к комнеса­ру Федору Блычкову. Отворил—стоит не­знакомый человек.

— Здравствуйте. Я Чапаев.

„.Черноглазый, в. серенькой рубашке, и
синих штанах в заплатами на коленях
мальчишка е взатзенной ненавистью емот­par на обрюзгшего человека в рясе....Ни­RTO не понимал, почему. Павку Корчагина
выгнали из Школы,

„..Разговор в кабинете завгубнаробраза,

— Вначит, нужно нового человека по­новому делать,

Это говорит Антон Семенович Макарен­Ко, ‘будущий автор и герой ‘«Педагогиче­ской. поэмы».

...Лереступает порог родного, дома  от­воевавцийся красноармеец Глеб. Чумалов.
Как-то ветретит его Даша? Чем-то  вотре­THT 670 родной цементный завод, лежантий
	в развалинах? .

..На приморском. бульваре бесцельно
шатается до рассвета вновь назначенный
механик танкера «Лербент» Басов.

‚,На риковеких санях едет.в Гремячий
Jor двадпатипятитысячник Лавылов =
поднимать. пелину,

„.Высокий, ширекоплечий,  светловоло­сый юноша с непокрытой головой бросает­ея наперерез обезумевитим лошалям. омеете
	с Улей [Громовой мы впервые увидели
очень юное, свежее, со сверкающими гла­зами, в выражением необычайного напря­жения и ейлы. екуластое лицо.
	— howenol, — назвал он себя и про­тянул руку...
		Горький писал, что наша. классическая
литература была, главным образом, литез
ратурэй центральных  туберний Россииз
Для советской литературы на географиче=
ской карте страны нет белых пятен; Даль
невосточные заставы, сибирские cara,
уральские заводы, арктические зимовки,
смюленские леса, приволжевие города; за
каслийскле слепи, украмнекие хутора, дона
скме станицы, белорусские болота, черноз
морские порты... Здесь рождались, росли,
учились, любили, путешествовали, пахали,
строили, воевали герой золотой библиотеки.

У каждой книги — свой неповторимый
облик. Золотая библиотека отразила неис­числимое многообразие жанров и форм на­шей советской литературы. Многотомные
эпопеи Горького, Алексея Толетого, Шоло­хова, Сергеева-Ценского, мемуары Фурма­нова, ленинградские дневники Веры Инберу
занимательная интрига «Двух капитанов»
Каверина, веторопливое повествование Ва­силля Гросемана о судьбе Степана Horne
чугина, сложная композиция  гладковского,
«Цемента», сатирический роман Ильфа и
Петрова, бесхитростные рассказы. Диков­ского, остро-сюжетные новеллы Соболева,
лукавые и вмесле с. тем. простодушные
уральские сказы. Бажова. Это — проза. &
‘в поэзии. —= напряженный и горячий стих
Маяковского, предельной простоты строфы
Исаковского, эпические поэмы  Твардов­ского и Кулешова, философокие раздумья
Антокольского, лирическая исповедь Симо­нова ий Алигер, баллады Багрицкого и Ти­хонова, песни Полматовекого, баени Демья­на Бедного и Михалкова, детские стихи
Mapmara... 7
				 

Бдохновляющая сила
	ни, может быть, в гохы изписания моего
романа «На Востоке», потому что таких
людей тогда еше не было, они сеформирова­лись позднее. Батмановы, Ковшовы, Топо­левы и многие другие, жившие пат­надпатью годами раньше, выглядели инзче
и обладали инымя качествами. Я прочел
роман Ажаева, не успев заметить, хорошо
ли, дурно ли он написан. Но даже в тех
случаях, когда мне казалось, что событие
описано суше, чем заслуживало, пейзах
развернут небрежнее, чем следовало бы,
портрет написан бледнее, чем ожидалось,
— сила книги не ослабевала и се дей­ствие на меня оставалось прежним —
сильным и вдохновляющим.

Она не только радовала меня широтой и
разнообразием созданного молодым худол:“
Ником полотна, но — в еще большей сте­пени — увлекала сознанием, мыслею 0
том, как быстро и умно растёт наше поко­ление; как красиво и пельно формируется
характер сопиалистического человека.

Достоинство книги Ажаева, на мой
взгляд, в том, что она, повествуя о строи­тельных делах, не является романом ин­дустриальным в узком значении слова.
Это не «Туннель»  Келлермана. Ажаев,
говоря об инженерах, рабочих и рыбаках,
рассказал нам о передовых коммуниетах,
о передовых людях социализма. Он нока­зал нам породу и стать советского деяте­ля вообще.

Пакими средствами он достиг этого?
ем ли, что он сам отличный технолог?
Едва ли. Успех принесла Ажаеву подлин­но партийная страсть, с которой гозорит
он о людях.

Совсем недавно крупный партийный ра­ботник; говоря о романе В. Ажаева; ска­зал: «Чем писать десятки скучных дирек­тив 0 том; как надо работать, я теперь од­но товорю — читайте «Далеко от Москвы»
и действуйте; как там сказано».

Опенка, которой может позавидовать лю­бой художник! Прочитав Ажаева, я снова
вернулся ‘мыслью к <Загадке кокса» С. Сер­гвева-Ценского. Трудно сравнивать эти
книги, но все же необходимо сравнить хо­тя бы степень их раскаленности, страстно­сти и воинственности. В одном случае —
уверенное мастерство опытного писателя,
в другом — еше не всегда точный язык,
не всегда верный расчет, ‘но какая сила
уверенности, какая поэзия преодоления,
какая воля к победе! .

Можно ли, однако; сказать; — поду­мал я—что книга В. Ажаева при ‘мень­шем мастерстве достигла большего эффек­та только потому лишь, что она партийна
по содержанию? Пет, сказать так было бы
неверно. }

Дух партийности, пропитавший книгу
В. Ажаева, придал ей черты своего 06о­бого мастерства. — о

Дело в плейном сиянии, которое излуча­ет книга. Илейность, a He что-либо другое
прилает произведению масштабность и вес,
она зажигает читательское серлне, a не
красоты языка.—-тоже, конечно, в высшей
степени желательные, но сами по себе еще
ничего fe значантие. ue

   
	Боля автора управляет сердпем чита­теля. Писатель находит в себе эту волю.
лишь в Тех случзях, когда выступает как
превбразователь жизни, как политик. Не
K описанию, не к простому исследованию
духовной жизни героев, но к _ преобразо­ванию и перевооружению их духовного
строя стремитея  пиватель сопиалистиче­ской эпохи. Недаром он — инженер чело­веческях душ. Й он может этого достиг­нуль тем успешнее, чем будет. ближе сто­ять к истокам жизни.

А что такое эти истока? Tre nn?
Не всякая струя волы-исток, Be всякий
ручей — начало Волги. -

Истоки ‘нашей жизни-в воде. народа,
идущего к коммунизму, в партийном отно»
шений к миру. И тот, кто’ пьет ‘из этих
истоков, обретает силу, в которой--и  ма­стеретво, и оригинальность, и красота.
	$ понимаю социалистический реализм.
как метод работы партийного деятеля в
искусстве. Может быть, таков определе­ние слишком общо с точки зрения теорети­ка-литературоведа, но для работы оно до­статочно. Оно помогает мне раскрыть сущ­ность произведения, обнаружить его  до­стоинство, недостатки или пороки, помо­гает видеть самый рост писателя,

Есть книги, в которых метод социали-.
стического реализма проявляется не сразу,
а исподволь, словно ему пришлось преодо­четь немало препон в самом ходе повеет­вования, в процессе роста героев. В этом
случае книга порою выигрывает к концу,
Именно такой книгой оказывается, на мой
взгляд, превосходно написанный роман
В, Федина «Необыкновенное лето». Вели­коленный язык автора и его удивительная
наблюдательность, образность его опоеде­лений и характеристик настолько поража­ют читателей своим богатством, что, любу­ясь достоинствами фединского письма,
часто упускают развитие самой темы. Co
мной это случалось не раз. Очарованный.
словесным мастерством автора; я как-то.
смутно улавливал, о чем же, в сущности,
идет речь; за узорами я не успевал ви­деть картину в целом. Но вот страница за
страницей Узор теплел, становилея ра­бочим методом, а не самоцелью, и сквозь
словесную ‘вязь проступали люди, судьбы,
масштабы и драматизм времени.

И произошло это не оттого, что В. Федин
прибавил красок или сгустил. конфликты.
Это произошло оттого, что ов вплотную
педошел к теме партии и повел эту тему,
Езк главную. Все ожило. Все приобрело
смысл и значение. Я пожалел о том, что
роман окончен. Главное как-то еще не ус­пело развернуться во всю его силу.
` Почти в одно время с романом №. Феди­на познакомился я с большой повестью
0. Соергеева-Ценского «Загадка кокса»,
прежде мне не известной. Вещь эта напи­сана тепло и свободно, в широкой манере,
напоминающей ранние вещи автора. Ин­тересная эта повесть оставила по себе, од­нако, недоброе впечатление. Все было в ней
как бы на месте, все развивалось верно, —
и все-таки она была лишена той BHYT­ренней правды, которая одна освещает
произведение огнем жизненной силы.

В <Затадке ковса» — ин слова 0
коммунистах, ни слова о ‘роли партий в
производстве и науке, ни слова о том,
каково значение коммунистов и комсомоль­цев в штурме науки для нужд народного
хозяйства, ни слова о том, есть ли на бе­лом свете вообще коммунистическая пар­тия.

В повести живут и действуют просто
люди. Но эти «просто люди» уже по олно­МУ тону, что у них, по воле автора, отня­ты важнейшие черты времени, выгля­Ist не современняками, а предками, хоть
и действуют в советское время. Это уже
неправдиво. Застенчивосеть автора в’ поли­тической характеристике своих тероев при­вела к тому, что книга выглядит как бы
ве времени, то-есть она нё живет. Метох
социалистического реализма оказался чужд
автору, и ничто не помогло — ни мастер­ство, ни опыт, ни новизна материала.

Й вот другая книга — роман В. Ажае­ва «Далеко от Москвы». Речь — о Даль­нем Востоке, который мы ‘Bee saa Bo
любили по фалвевскому «Разгрому». He
663 ревнивого внимания раскрыл я новую
для себя книгу, события которой развер­тываются примерно в тех жё местах, где
жили герой «Разгрома», где некогда бывал
я сам, Внига увлекла меня с первых же
страниц смелой лецкой человеческих ха­рактеров. Невольно вспоминал я Левинсо­на, Морозку, Метелицу. Герои В. Ажаева
были их младитими братьями или сыновья­ми, Как выросли, как возмужали, как ду»
ховно обогатились даже самые средние лю­ди эпохи 40-х толов! Время окрасило их
поступки в цвета, ‘которые ‘ранее показа­лись бы выдуманными, Ни Батманова, ня
Rosmosa, av Берилзе; ни Тополева ‘нельзя
было бы разыскать ви в толы «Разгрома»,
	Может быть, это совсем не на тему, но,
право, © чем бы сейчас ни начинал ду­мать, что бы ни  приниуалея писать,
мысль неизменно возвращается в поразив­шему воображение грандиозному нлану на­ступления большевиков на природу. Да, мы
можем за три пятилетки изменить ли род­ной земли, преобразить пейзаж, обновить
климат, воздвигнуть необозримые лесные
массивы, превратить знойную степь в бла­тодатные зеленые луга, покрыть жажду­шую влаги землю зеркалами прулов,

& она — вон какая большая, наша мно­тоязыкая золотая советекая литература,
даже избранные произвеления в сто томов
не ‘умещаются, А какой охват жизни! Вз­5ов многообразие тем, жанров, творчо­ских почерков! Какая огромная галлерея
образов, кав много имен, ставитих нарица­тельными! Как много говорит уму и Чув­ствам каждого из нас один тольво перз­чень писателей,. чьи книги вошли В 30-
лотую библиотеку.
	годатные зеленые луга, покрыть жажду­щую влаги землю зеркалами прудов,
взнуздать от века вольные ветра... Мни­лось ди вам такое, доктор Астров?

0 том, что такое засуха и Что такое
неурожай, будушим школьникам  при­детоя узнавать уже не на уроках Teorpar.
фии, а на уроках истории. Вот какие дела
нам стали по плечу на ближних подступах
& коммунизму . .

Может быть, повторяю, это совсем не
па тему, редакция просила меня написать
вовсе не о лесах, а 0 книжках, но как
тут отделаешься от того, чт пленило во­ображение! Да и такие ли уж эт9, Ha Ca­мом деле, далекие пруг от друга предметы”
Разве не один и тот же созидательный
пафос большевизма вызвал к жизни и этот
Великий План Землеустройства и Большую
Советскую Литературу, о которой, собствен:
Но, мне м предстоит сегодня писать. Разве
литература наша — не о том же самом:
как мы росли, мужали и крепли, как’ 0б­рели мы такую силингу, что впору нам
схватиться врукопалную с природой и при­вести ее, горлую и непокорную, к послу
manny. ;
		POASEIBGH золотая  советевая литература,
даже избранные произвеления в сто томов
не умещалотся. А какой охват жизни! Ва­ков многообразие тем, жанров, творча­ских почерков! Какая огромная галлерея
образов, кав много имен, ставших нарица-.
тельными! Как много говорит уму и 9ув­ствам каждого из нас один тольво пере­чень писателей, чьи книги вошли В 30-
лотую библиотеку.

АйЙбек, Алигер. Антовольский. Антонов­ская. Асеев. Багрицкий. Бажан. Бажов.
Барто. Бахметьвв, Бедный. `Безыменский.
Берггольн. Бородин. Бровка. Василевская.
Васильев.‘ Вершигора. Вирта. Вургун. Гай­лар. Гладков: Голубов. Горбатов. Горький.
Григорьев. Грин. Гросеман. Гулям. Джам­бул. Диковокий, Долматовекий. ‹ Есенин,
Жаров. Замойский, Зарьян. Иванов; Ильф
и Петров. Инбер. Исаковский. . Каверин,
Вазакевич, Караваева, Катаев, Кассиль.
Квитка. Кербабаев. Киачели. Кирсанов.
Вожевников. Колас. Костылев. Кулешов.
Купала. Крымов. Лавренев. Лахути. Лебе­дев-Кумач. Леонидзе. Леонов. Луговской..
Ляшко. Макаренко. Малышкин. Mapa.
Маршах. Маяковский. Михалков. Неверов.
Недогонов.  Шекрасов. Нерис. Новиков-При­бой. Островокнй. Павленко.  Панова. Пан­depos. Паустовскай. Первенцев. Первомай­ский. Полевой. Пришвин. Прокофьев. Рыль­ский. Саянов. Светлов. бейфуллина. Сель­винский. Сорафимович.  Сергеев-Ценский.
Симонов. Соболев. Сосюра. Стальский, СОте­панов. Сурков. Твардовский. Тихонов. Тол­стой. Тынянов. Тычина. Упит. Фадеев.
Федин. Фефер. Форт, Фурманов. Чапыгин.
Чиковани. Шагинян. Шиптков. Фолохов.
Щиначев. Эренбург. Ян.

Имена -— народу известные и народом
любимые, книги — читанные ‘и перечи­танные. Книги-спутники, `книги-учите­ли;  книги-друзья,  Ениги-однонолчане.
Мы даже сами не всегда отчетливо пред­ставляем себе, сколь многим мы обязаны
этим книгам, какое мопное  вляяние ока­зали они на идейное и эстетическое фор­мирование каждого из нас. Ла, многов,
очень многое из того, что давно уже стало
для нае своим, прочно усвоеннети и освоен­ным, было когда-то почерннуто нами впер­вые именно в этих книгах, ‘ 

ЕВниги эти раздвинули ‘наш горизонт,
позволили заглянуть туда, где сроду мы не
бътвали и навряд ли ‘побывать нам дове­детея, познакомили нас со множеством ин­тереснейтих людей, влюбили нас в нами
же творпмую жизнь, отлили. в точные и
жаркие слова нмли думы и стремления,
выразили TO, что нами только угадьвалось
и чувствовалось, помогли нам познать са­Max себя, уверовать в свои силы, в непо­белимость нашего великого дела.
		Славная это мысль == издать библиоте­ку избранных произведений советской ли­тературы. Издательство «Советовий писа­тель» решило собрать воедино все лучшее,
что создала литература наша за три деся­тилетия, и дать народу больше сотни от­личных книг общим тиражом в вобемь в
лишним миллионов экземпляров. Читайте,
перечитывайте... Отличная идея!

Размах — привычный, большевиетекий.
Веномним, как столетие назад Белинский,
желая доказать большой успех «Мертвых
душ», писал © гордостью, что почти три
тысячи экземиляров первого издания гого­левской поэмы разошлось за полгода... Вот
тут и сравнивай!
	По существу, народ сам отобрал 33
триднать лет то, что оказалось сродни его
помыелам и чаяниям. что стало ему близ­ким и необходимым. Пусть на себя пеня­ют литераторы, кои писали ‘не для народа,
а для узкого круга эстетствующих гурма­HOB, не для современников своих, а, якобы,
только для потомков, которые, дескать,
поймут и оценят. Тщетные надежды — ве
оценят, ибо не за что ценить.

Можно было бы, вероятно, даже на­верняка, еше расширить эту библиотеку.
Я бы мог назвать кое-какие книги, вото­рые мне бы хотелось увидеть в ней; BH,
может быть, назвали бы другие. Но сей­час хочется говорить не об этом, а о глав­ном. А главное; библиотека избранных
произведений достойно представляет самую
передовую, самую новаторскую, самую
правдивую, самую идейную литературу ми­ра — советскую литературу.

Й вот, вее растет, растет на библиотеч­ных полках, в книжных шкафах, на эта­жерках строй одинаковых по формату вни­жек с пестренькими коретками. Читатели
уже прозвали это издание золотой библно­текой, хотя, как известно, никакой позоло­ты на этих книжках нет, и изданы они
	вполне скромно, пожалуй, даже слишком
скромно.

Золотая библиотека. Hapoa опенил
	свою литературу по AVCTOBECTBY, mer S010
тая у нас литература.

В разговорах и спорах о ‘литературе мы
чаше всего оперируем лесятком названий,
	‘Разными голосами разговаривают ©
своями читателями авторы золотой библи­отеки. У одних — тромкие голоса трабу­нов, другие  предночитают неторопливые
интонации задушевного разговора. Одни
нетерпеливо вмешиваются в повествование,
другие ‘предоставляют событиям говорить
самим ва себя. Одни непременно ‘хотят 0б­ратитьея прямо к вам через головы своих
‘тероев ‘и охотно пользуются правом автора
на лиричеекое отступление, другие как бы
растворяются в своих героях без остаткз,
Олин ведут рассказ спокойно и сурово, пру­тие— взволнованно и горячо. Одни расска­зывают о свонх героях восторженно; дру­гие— сдержанно, с ласковой, доброжелатель­‘ной усмешкой. Разными голосами разгова­ривают со свойми читателями авторы 30.10-
	той библиотеки, но не услышите вы голоса’
равнодутщного, скучающего, снобистекого..
	равнодушного, скучающего, CHOOHCTORITE.
В любой из книг; вошедитих в библиотеку
избранных произведений советской лите­ратуры, вы обнаружите зЕтивное, заинте­ресованное, действенное, партийное  OTHO--
шение 5 жизни.

Советская о литература,  направляемая.
	больнтевистской партией, уверенно заняла.
	свое место в борьбе двух миров и отдала
	‘  BCH. свою любовь армии строителей ком-.
	мунизма, а ненависть, гнев, презревие =—^
старому миру. тщетно пытающемуся повер­нутв вспять колесо истории.

Помните, как Февинсон  («Разгром»
А. Фадеева) сформулировал свое отношение
к жизни: «Видеть все так, Как оно есть,
для того, чтобы изменять 19, ‘что есть,
приближать то, 910 рождается и должно
быть». Эти слова мог бы повторить каж
дый из советеких писателей, — да, видеть
Bee так, как оно есть, для того, чтобы
изменять то, что есть, приближать то, что
раждается и должно быть,

Эта активное отношение к жизни и по­зволило нашей литературе, литературе со­пазлистического реализма создать замечз­тельные произведения, в которых правли­во и многообразно запечатлена ‘история со­‘ветского ‘народа, воздать чудесную хулеже­ственную летопись нашей борьбы за ком­МУНИЗМ. Е
	Литература обязана жизни всем: влдох­новением, идеями, героями, Но и она
вдохновляет народ. Идейная, она. пропаган­дирует великие идеи коммунизма, Tepon­ческая, она воспитывает героев. Жизнь
дала нашей литературе Николая  Оетров­ского, ~~~ Не вак автора тольк, ай Rah
тему. как геройческий образ современника,
	датском строю. Мальчик Олег Кошевой
мечтал быть похожим на Павла Корчагийа,
Он совершил свой бесстрашный подвиг. Й
снова герой жизни становится героем ли­тературы. И снова сходит он. со страниц
БЕГИ В ЖИЗНЬ — СВерстыиком, вожавом,
правофлантовым...

У каждой из книг золотой библиотеки—
своя судьба, каждая по-разному и в разные
сроки входила в нашу жизнь. Многие из
Этих КНИГ Люди моего поколения застали
уже знаменитыми, — мы их не просто: чи­тали, мы «проходили» их за Школьной
партой на уроках литературы. Другие по­Сколько славных людей вот так протя­гивают нам руви со страниц’ романов, поз
вестей, рассказов и позм; с каким добрым
чувством мы готовы ответить на их руко­пожатия и считать их не только знакомы­чи, но друзьями своими, ——. мы ведь знаем
	так много хорошего о каждом из них. те.
MEI TOIbKO He побывали, следя ва их труд-.
Ной и славной судьбой!  
	 

SSR SEDESRETHAASKE THEA ERRATA EERE eE SEE nee

 

    
		учменьшается «&д6-
	Акад. Л. ШЕВЯКОВ
		тедьво падают акации,
	mes, нужно, прежде всего, много, беско­нечно много, знать.
	Бот почему так исключительно велика
роль науки.в нашей стране,
‚ Уже к началу 1918 гола относится re­виальный набросок плана научно-техниче»
ских работ Академии наук, собетвенно­ручао написанный В, Ц. Лениным. За ис­текшие тридцать лет ваучная работа
возроела у нас, по сравнению с царской
Россией, в гигантских размерах. Несколь­Ko дней тому назад геологи всей нашей
страны торжественно отметили 85-летие
CO REA обжления знаменитого ученого, пат­риарха советской геологии ‘ академика
В. А. Обручева. Вовремя ‘чествования был
‘отмечен разительный факте когда в. м0л0-
дости Владимир Афанасьевич работал B
Сибири, то он на всю Сибирь был, един­ственным тосуларственным геологом. А
сейчас там геологов — многие сотни,

Наука у нас не только всемерно участ­вует в осуществлении  народнохозяйст­венных планов. Мало-помалу у нас стала
планироватьея и сама научная хеятель­ность. «Идея планирования в науке, —
писал как-то академик (0. И. Вавилов, —
стала з& последние десятки лет ‹ вполне
привычной, естественной и необходимой
для советского ученого». Веем известно,
что наша Академия наук была основана В
1725 году, но мало кто знает, что только
в 1930 году впервые в истории академии
был составлен годовой план как отдельных
ве учреждений. та и Академии в целом.
	Новый политический и общественный
строй создал у нас и новых людей.

По роду хеятельноети ‘мне часто прихо­дится встречаться с ведущими руководи­телями вашей промытиленности. Это люди,
		предприятиях; разбросанных по необ’ят”
ной территории всей страны, Телефон, те­леграф, радио, авиация позволяют им дер­жать живую и постоянную связь даже ¢
самыми отдаленными уголками. Они при­выкли воспринимать хозяйственную жизнь
колоссальной страны, как единое целое,
видеть органическую связь руководимых
ими предприятий с этим пелым,

При встречах с руководителями полити­цеской, хозяйственной или научной жизни
союзных. республик всем существом ощу*
шаешь; что морально-политическое eAHH­ство мнотонапионального советского наро­ла стало реальнейшим фактом. Жизнь от­симости; Там, гле сохраняется самая осно­ва: капитализма, говорить о «социализации»
отдельных отраслей: хозяйства: —= ‘значит
компрометировать идею: обоблиествления:
	В советевой же стране были сразу уни­чтожены межевые столбы частной  cob­ственноств и частных интересов. Вог
государство» с, его землей, недрами, вред­приятиями, источниками энергий, со вее­ми видами кенностей превратилось В @iH­ное монолитное целое, илея планирования
получила материальную освову, и мы 6м0-
тли пбленаяправленно строить свой  зав­тразнний: дев. `
	В период сталинских пятилетэк плани­ревание: стало основной ‘организующей CH­той. & кажлым годом ono Bee глубже 190-
никает во ‘все стороны нашей: жизни:
Планирование обзенечивает нам ровный
и плавный варастаюний хол развития на­шего хозяйетра. Фно в выешей. ‹ стевени
	CRALUHDHATHO влияет Ha формирование. с0-:
	знания нашего народа, вселяя уверенность
в завтрашнем дне. Там. где на месте раз­ругтительных толчков и колебаний эконо­мической стихий. выбрасывающих из х0-
зяйствепной жизни миллиовы людей, вы­ступает планомерная. гармоничная  opra­низация’ всех сил народа. там возиикает
новое, небывалое в историй чувство” уве-.
ренности. Наше булущее является естест­венных и законным результатом высоко»
организованных усилий нарола. руководи”
мого коммунистической — партией. И
вождем народов — товарчшем Сталиным.

Как характерно. что именно теперь, во­гла вопли военной истерии оглашают стра­ны капитализма, а заправилы уолл-стрита
называют ‘наши годы не эпохой атомной
энергии, а эпохой атомной бомбы, — в
Haine стране начинаются работы 0 ocy­шествлению грандиозного, расечитанного
на длинный ряд‘лет вперед, плавя полеза­шитных ‘лесопасаждений и лоугих  сель>
скохозяйственных мероприятий,  предиа­значенных изменить климат страны,

Господа. на Западе, те, кому это нужно
И выгодно, вопят о войне, а мы уставав»
ливаем, что булет нами еделано в 1950,
в 1955, в 1965 году. ;

Мы смотрим на будущее со спокойной
уверенностью.
		дельных республик так же четко  направ­ляется планом, каки всего СССР.

Все это относится, в частности, и БВ
науке. Нет в мире пругой академии Наук,
работа которой была бы так кровно связа
на с запросами страны, ‘как’ связана с ни­ми Академия наук ‘Союза Советских Co­циалиетических. Республик; Задачи и 0б’-
ем деятельности президента, любой акаде­мии любой страны мира едва ли составе
ляют и одну сотую той работы, которую
ведет президент Академии наук СССР, за­мечательный деятель советской науки и
культуры академик Сергей Иванович Ва­вилов. Это как бы символ науки в сопиа­дистическом государетве’ ‘и. обществе.

Техническая интеллиренпиая Опа стала
	совсем не та, что была прежде. Техняче­ское и экономическое мышление иажеце­pa при капитализме в чрезвычайной ств­нени ограничено узкими интересами иред­приятия, где он работает. Он правужлен
применяться в кругу своекорыстных инте­ресов своих хозяев, H TO, что выгодно хо­заевам, становится мало-помалу законом
его мышления. Частновлалельческие отно­шения накладывают тяжелые цепи на
творческую мысль инженера. “
	А у Hac see реже встречаешь работни­ка, который не живет интересами госу»
ларства в целом. Техническое и’ экономи­ческое мышление наших людей: проникну­то, в первую очередь, интересами. обще­ства— это придает ему перспективность,
	размах и емелость.
	Планирование жизии великой страны
есть транлиознейшая, небывалая в исто­рии человечества задача.

Ho истевшие три лесятка­лет существо­вания советской власти, практика и ус­петиное фактическое осуществление  вс8-
мирно-знаменитых сталинскчх  пятилеток
свидетельствуют о том, что ум, энергия,
воля советских люлей блестяще справля­ются с этой задачей, .

Не случайно, что’у нас уже вошло в
правило публиковать в газетах ежегодно
п поквартально сообщения о ходе выпол­нения народнохозяйственных планов. На­до понять: за каждой пифрой сообщения
Госплана — в самое последнее время пу­бликапия таких сообщений поручена
Центральному статистическому  Управле­нию -— бъется ° пульс жизни ° великой
страны. Если приелушатьея & $10-
лобу» этих стройных колонок Чисел, TO
услышишь гул труда многих МИЛЛИОНОВ

‘людей, рокот тракторов и комбайнов ва

беспрелельных полях, едва улавливаемый
шорох стремительного вращения турбин
гигантских олектроетанний, скрежет эк­скататоров, гулки паровозов бесчисленных
поездов. Rak мошны рычаги государства,
какова сила и ясность Мысли, глубина
предвосхишения людей, управляющих эти­ми рычагами, чтобы из квартала в’ квар­тал. из гола в год, из пятилетки в пяти­летку ставить все более грандиозные 38-
дачи и со спокойной уверенностью их 06у­мествлять!

Попытки государственного «планирова­ния» и прогнозов будущего предпринима­ются и в калиталистических странах. Ha

  это карикатура на планирование в нашем,

подлинном его понимании. Обуздать и на­править в определенное русло стихию кз­питализиа не в состоянии и сами руково­дители капиталистического государства.
Характерным. примером «прогнозов» на
будушее при капиталистическом страе яв­ляется предсказание наступления экономи­ческих кризисов. Но ведь это, по. суше­CTBY, TO #e caMoe, что по движению стрел­ки барометра провидеть  надвигающуюся
бурю. Буря идет стихийно; неумолимо,
падение стрелки барометра позволяет ee
только прохвилеть, но не предотвратить.
Bor катятся книзу инлекеы пен, стреми­Семь лет тому назад на Урале...

Второго декабря 1941 года в Сверл­левск, где в тому времени собрались мно­гие ученые, позвонили из Молотова. Олия
из высших руковолителей угольной  про­мышленности сообщил 0 постановлении
правительства, глубоко меня  взволновав­шем: было принято решение немедленно
начать выработку мероприятий по плану
восстановлавия шахт Донбасса. Академику
А. А, Окочинекому и мне было предложе­но приехать в Молотов, где в то время на­ходилея Наркомат угольной промышленно­CTH, чтобы приступить к этому делу.

Припомним обстановку того периода
войны: враг стоял вблизи от Москвы;
Донбасс был вами утерян; немцы уверяли
весь мир в своей близкой победе. И вот
пменно в эти дни, дни смертельной опаб­ности, нависшей нал нашей страной, с0-
ветское правительство сочло нужных и
своевременным готовить план восстаповле»
ния разрушенных предприятий Лонбаеса.

Есть что-то общее в смысле  государ­ственной прозорливости и величавой  сме­лости ‘поставовки этого вопроса с гени­альным планом ГОЭЛРО. Тогла тоже стра­на находилась в тягчайшей . обстановке,

`порожденной первой мировой и гражданской

войной. Многим казалось безумной мечтой
говорить 06 электрификапии технически
отёталой. разоренной молодой страны Co­ROTOR, окруженной враждебным  капитали­стическим миром.

Но прошли годы. и вот, действительно,
	Восстановление донецких шахт и заводов
	подходит к конпу, — подобно тому, как
шли голы. и казавшийея фантастическим
	и неосушествимым план ГОЭЛРО не толь-.
	ко был воплошен в жизнь На деле, во и
превзойден в громалной степени,

Иной раз залаешь себе вопрос: откуда
ота безошибочность предвосхищения буду­mero? р 1

Ответ ясен: верность прогнозов основа­Ha на незыблемом фундаменте марксист»
ско-ленниского метода, а неизменный ус­пех в достижении намеченных пелей 00’.
яеняется тем, что развитие жизни страны
социализма направляется заблаговременно
разрабзтываемыми планами. ;

Сопиатистическое народное хозяйство =—
плановое хозяйство, =
	ловая активвосль» — буря экономическо-!
	го вризиса надвигается, ве можно предви­деть, но развеять нельзя, — это стихия.
_ Абсолютно иной смысл имеют прогнозы
У нас, в стране соппализма, Мы уверенно
предвосхищаем будущее нашими планами,
потому что мы сами его творчески создаем,

Великолепней иллюстранией к этой мы­сли является созлание любого из наших
Ерупных промышленных узлов.

Великие возможности ведения народно­го хозяйства по плану позволяют создавать
индустриальные центры там, где есть в
тому предпосылки в виде основного сырья
или энергий. хотя бы к моменту  строи­тельства других условий для развития
здвеь промышленной жизни еще и не бы­л0 — эти условия создаются в uponecce
самого строительства,

Еели сейчас Караганда —= один с из
важнейших районов добычи угля, то. пер­вые строители: — это было два десятка
	лет тому назад — добирались в Вараган-.
	AY 6ше на веролюдах. озеичас здесь Hee
сколько лезятков прекрасно  механизиро­ванных шахт, электростаноии,  обогати­тельные фабрики, механическвй завот,
громалное водохранилище. В пусты:
ной степи возник новый repo, пре­красной архитектуры, с  многолюлным
населением, В ближайшем районе от Бара­ганды организованы в громадных масшта­бах полеводство, сады, животноводство.
Вновь построенные дороги соединяют Ёз­р-ганду с Уралом и другими районами.

Пример этот — один из сотен, Ведь,
например, идея сооружения Ha Лнепре
электростанции существовала более пяти­десяти лет, но реализовать ее оказалось
не под силу капиталистам. А наша’ моло­Aad COBETCHAA страна, уже в конце перво­го десятилетия существования, еще толь­ко раскрывая свой великие возможности,
поставила вопрос. строительства гидроетан­цин так широко, что ни один завод Евро­пы не оказался в состоянии принять за:
каз на запроектированные нашими инже­нерами гигантские турбины.

Наша жизнь напразляется планом.

Но чтобы творчески планировать булу­Ощущение перспективы в равной мере
характерно сегодня и для миллионов со­ветских людей, и ‘для всей политики Ba­шего государства. И, конечно, источники
этого небывалого в истории наролов каче­ства тесно связаны © плановым ‘характе+
ром советского общества и с тем; что мош­ные рычаги находятся в руках. нарола..

Безмерно велико значение того ^ факта,
что с первых же лней советского строя’ У
нас были напионализированы все отрасли
промышленности, вся земля отдана народу.
	Полумеры здесь не могли бы Помочь.
Вот попробовали; например, лейбористекие
правители «напионализировать» угольную
промытиленность, но она попрежнему топ­чется на одяом месте. Это и понятно: от­дельные участки хозяйетва, якобы o606-
ществленные, на самом ‘деле остаются B
окружении частновладельческих интересов
и продолжают быть в полной от них зави­ЛИТЕРАТУРНАЯ. ГАЗЕТА
№ 88 —_— 3