^_пленуму правления Союза воветских. писателей СССР

 
	 

лижайшие задачи
советской кинодраматургии
	>
И. БОЛЬШАКОВ,
	министр кинематография CCCP
<>
	Отличительной особенностью советекого
RHHORURYCOTRA является тематическое и
Жанровое разнообразие его произведений.
Большой популярностью и любовью у с9-
ветских зрителей пользуются кинокомедий.
Не случайно поэтому многие лучшие из
них, как «Волга-Волга», «Цирк», «Bora­тая невеста», «Тракториеты», «Антон
Иванович сердится», «Музыкальная исто­pas», «Далекая невеста», «Сказание о
земле Сибирской», не сходят с киноэкрана.
Их просмотрели миллионы советских зри­телей. Но наряду с общенризнаннымя ви­нокомедиями, за послелняе готы было вы­пущено и немало также. плохих, пустых
комедийных картин («Небесный тихоход»,
«Близнецы», «Новый дом», «Беспокойное
хозяйство», «Поезд идет на восток» и др.).

Сейчас многие наши сценаристы и ре­жиссеры, ранее работавшие в комедийном
жанре, будучи обескуражены постигшими
их неудачами, «переключились» на более
«надежные» жанры.
	Такое «бегство» виднейших комедио­графов заслуживает всяческого осужде­ния. Вместо того, чтобы тлубоко проана­лизировать причины своих неудач и сде­лать из них необходимые выволы ДлЯ
дальнейшей работы, они капитулировали
перед трудноетями жанра, что не к лицу
советским художникам.

Советские люди очень любят веселые.
содержательные комедии, искрящиеся 06-
троумием, но они не терпят в них пусто­го зубоскальства, трюкачества, банально­сти и He прощают’ идейной пустоты.
Наши комедии должны, как и любое про­изведение нашего искусства, ‘воспитывать
народ в духе коммунизма, прививать ему
черты и свойства, присущие человеку но­вого, социалистического общества,

Высменвая и изобличая все то, что не
укладывается в наши представления о мо­фали, о норме поведения советекого Чело­века— невежество, зазнайство, чванство,
высокомерие, рвачество, низкопоклонство,
раболепие перед ‘растленной буржуазной
Культурой и другие аморальные, чуждые
советекому человеку свойства,  кинокоме­дии будут выполнять свою высокую, бла­городную воспитательную задачу.

Большим уснехом пользуются у наших
зрителей и хорошие приключенческие
фильмы. Так, например, фильм «Подвиг
разведчика» только за один год просмотре­no свыше 20 млн. человек. Нам необхэ­димо и дальше всяческя развивать этот
жанр. При этом нужно помнить, что наши­ми приключеняескимя фильмами мы долж­ны воспитывать смелость, находчивость,
отвагу, мужество, любовь и беёзграничную
преданность Родине.
	До сих, пор.среди. многих писателей ши­роко распространено совершенно непра­Вильне представление о так называемой
«специфике» кино, Этот жупел часто от­пугивает снособных и талантливых писа­телей от работы для кино. Безусловно, ки­нодраматургия, так же как и театральная
драматургия, имеет свои особенности, яв­ляясь, несомненно, одной из трудных форм
литературы. Недаром М. Горький писал,
Что «пьеса-—драма, комедня—<самая труд­ная форма литературы».

Вакие же требования пред’являются к
киносненарию, Kak литературной основе
фильма?

По своей литературной форме киноеце­нарий ееть драматургическое произведение,
А драма «должна, быть актуальна, сюжет­на, насыщена действием... Драма должна
быть строго ин насквозь действенна, толь­KO при этом условии она может служеть
возбудителем актуальных эмоций...» (М.
Торьвий).

К сожалению, многие наши драматурги
и сценаристы очень часто еще забывают
06 этих элементарных требованиях н пи­пот  бессюжетные, ‚ повествовательные,
аморфные киносценарии.

Некоторые из них склонны даже думать,
что наша  согодняшняя действительноеть
не дает возможности для создания  кино­сценариев с острым и занимательным сю­етом, ибо в ней отсутствуют конфликты,
которые можно было бы положить в оено­ву драматического сюжета. Такие в0ззре­ния являются тёзультатом непонимания
Законов. общественного развития и нело­статочно глубокого знания, изучения яа­шей действительности.

«Наша партия уже давно нашла и по­ставила на службу социализму ту особен­ную форму раскрытия и преодоления про­тиворечий  соцналистического общества
(а эти противоречия имеются, по них фи­лософы не хотят писать из трусости), ту
особенную форму борьбы между старым и
HOBLIM, между отживающим и нарождаю­щимся у нас в советском обществе, кото­рая называется критикой и самокритя­кой», — товорил тов. А. А. Жданов в
выступлении на философской дискуссии.
	Следовательно, при пристальном изуче­нии нашей действительности художник
всегда обнаружит жизненные, правдивые,
а не выдуманные и составленные по ста­рым схемам и трафаретам коллизии.
	Очень часто авторы сценариев злоупот­ребляют словом, диалогом, в то время как
кинематограф по своей прироле динамичен;
он не терпит мнотословия за счет дейет­вия, ибо образы и характеры в кинемато­графе раскрываются прежде веего в дей­ствин и поступках героев. Чем экономнее н
концентрированнее решаются отдельные
сцены, тем интереснее и динамичнее
фильм. Как видим, киноискусство не пред’-
являет к писателям каких-то особых требо­ваний, кроме тех, вполне  закономерных,
которые пред’явяяютея к  драматургиче­вким произведениям.

Но кинематография имеет свой счет к
Союзу советских писателей. До сих пор в
Союзе писателей существует неправильный
и даже вредный взгляд на винодраматур­гию, как на литературу второго copra.
Конкретное выражение это находит в том,
что кинобценарни, даже лучшие, как пра­BUIO, HE печатаются в литературных. жур­налах, не обсуждаются и не рецензируют­ся. Правление Союза советских писателей
до сего времени совершенно недостаточно
руководило работой писателей в кино.
1 только теперь, впервые за долгие годы,
вопрос о кинодраматургии поставлен на
обсуждение пленума правления Союза co­BeTCRHX пасателей.

Такое недостаточно внимательное ‘отно­шение к кинотраматургий со стороны ру­ководства (00ю3а советеких писателей в
свою очередь порождает у некоторых пи­сателей и безответственное отношение к
работе над сценариями. Они пишут их без
предварительного и тщательного изучения
материала, неряшливым языком, без учета,
требованяй кинодраматургии.

Это положение не может быть терпи­м0 сейчас, когда перед советской кинемато­графией поставлена задача — резко повы­спть идейно-художественный уровень вы­пускаемых фильмов за счет уменьшеёняя
их количества, привлечь к ‘работе над
сценариями наиболее опытных писателей и
сценаристов.

За последние два года резко изменились.
взаимоотношения киноорганизаций с авто-.
рами киносценариев. Если раньше многие.
	сценаристы законно жаловалиеь на мно­жественность инстанций при расемотрении
их работ, то теперь эти инстанции совра­щены до минимума и сохранены три орга­низации: дирекция студии, Художествен­ный совет министерства и руководство
Министерства кинематографии CCCP.

Полностью оправдала себя проводимая
за последнее время практика совместной
работы сценаристов и кинорежиссеров над
литературным и режиссерсвим  спенария­ми, а также вкаючение в семочный кол­лектив сценаристов.

‘Примером такой плодотворной  совмест­ной работы может служить содружество
Н. Вирты и режиссера В. Петрова в их
работе над сценарием «Сталинградская
битва»; писателя А; Первенцева и режис­сера И. Савченко в создании фильма
«Третий удар»; драматурга А. Шлейна и
режиссера А. Роома в создании фильма
«Суд чести». Такую практику. нужно и в
дальнейшем всячески поошрять.

Жюнечно, этим далеко не исчерпываются
все организационно-творческие вопросы,
связанные с работой писателей в кино.  

Основная и тлавная задача сейчас co­стоит в том, чтобы общими усилиями писа­телей и киноработников еще выше под­нять идейно-художественный уровень го­BeTCROTO киноискусства и с честью’ спра­виться с темн большими и ответетвенны­ми Задачами; которые поставлены  перёх
нашей кинематотрафией партией, прави­тельетвом и воливим вождем товарищем
Сталиным.

 
	Винодраматургия является самой моло­jo отраслью нашей литературы. Ее фор­мирование и рост, как самостоятельного
литературного. жанра, шли вместе с раз­затем киноискусства. Дальнейший идей­н0-художественный рост воветекой кине­узтографии невозможен без нового под’ема
п расцвета кинодраматургии. Это положе­ние особенно наглядно подтверждается ра­foro советской кинематографии за по­‘ледние два года, прошедшие под знаком
претворения в жизнь исторического поста­ювления ЦЕ ВКП(б) «0. кинофильме
«Большая жизнь».
Руководствуясь решениями ЦК ВЕП(б)
	 Ю Вопросам литературы и искусства, кино­‚ работники перестроили свою работу. Bee
  м внимание было сосредоточено на рез­бу повышении идейно-художественного
  уровня киноискусетва, на создании ярких
№0 своей форме и глубоких по идейному
 мержанию произведений на современные

ТЕМЫ,
  Бессмертные слова тов. А. А. Жданова
  (TON, что «народ, государство, партия

хотят не удаления литературы, от совре­увнности, а активного вторжения литера­туры во все стороны советского бытия»,
  ляются путеводной звездой для наших
  винодраматургов, сценаристов, режиссеров.
  (мело и уверенно идя по пути, указан­му большевистской партией, великим
(татиным, советевая кинематография до­(нлась значительных успехов, отмеченных
ших народом, партией и правитель­ивом. Такие фильмы, как «Сказание о
имле Сибирской», «Сельская учительни­18», «Подвиг разведчика», «Русекий воп­pe», «Далекая невеста», «Третий удар»,
«Молодая гвардия», «Повесть о настоящем
человеке», — яркое свидетельство ‘роста
шего киноискусства.  

Но, наряду с бесспорными успехами, в
р8боте нашей кинематографии за эти тоды
{Ham и серьезные творческие неудачи,
ейно-политические ошибки. Было выпу­Щено немало посредетвенных, слабых в.
 мейно-художественном отношении филь­\0в, подвергшихся в свое время справед­mol и резкой критике,

К таким фильмам нужно, в первую оче­рав, отнести «Поезд идет на восток»,
«Солистка балета», «Новый дом». Кроме.
того, в первоначальных вариантах филь­yos «Молодая гвардия», «Мичурин» были
хпущены грубые ошибки,

Yenex лучших фильмов об’ясняется
прежде всего тем, что они были  постаз­ны п хорошим литературным сценариям
В. Помещикова и Н. Рожкова («Сказание
> земле Сибирской»), M. Смирновой

 
	’ («Сельская Учительница»), А. Нервенцева
	(«1ретий удар») и М. Ромма («Русский
вопрос»). Отличительной чертой этих еце­ариев является их глубокое идейное со­ржание,  большевистекая \^ партайность,
уизненная правдивость ‘и политическая
целеустремленность. Вместе с тем это еце­парии высоких, драматургических. ‚ досто-.
NHCTB; в них привлекают занимательный
‘южет, ярко выписанные образы, тлубина.
иихологического рисунка главных  дей­ивующих лиц, литературный язык.  

Совершенно противоположную картину”
представляют: собой сценарии таких не­’ узчных фильмов; как «Поезд идет на вос­тк». (еценарист Л. Малюгин), «Солистка
балета» (сленаристы, А. Эрлих и А. Ива­новский), «Новый дом» (сценарист Е. По­уещиков). Основной их порок заключается
в безндейности, в искажения нашей дейст­зительности, в фальшивом показе совет­ких людей.

Мы. жизем в эпоху величайших  co­циально-экономических преобразований, в
MOXY постепенного перехода от ебциаляз­\8 Е КОММУНИЗМУ. -

Раскрыть в художественных произведе?
WAX закономерности этого перехода, cTa­новление новых коммуниетических обще­(IRCHHEIX отношений, формирование миро­№Юззрения наших людей, активных TBOp­цв и строителей’ коммуниетического 06-
Цества, является главной задачей. худож­ков нашего времени, .

(юветское киноискусство развивается,
ак искусство социалистического реализма,
MRyecTBHO высоких идей и большевист­кой целеустремленности.

Нашим кинодраматургам нужно и даль­Ше продолжать и развивать лучшие тради­(и советской кинематографии, смело
аться за разработку самых животрепе­цущих, самых важных проблем нашей co­зременности, итти в первой меренге совёт­кой литературы.

(светский народ ждет от киноработни­ив новых фильмов, прославляющих герой­ку труда рабочих, колхозников и нашей
нтеллигендии, самоотверженно претворяю­шах в жизнь великие идеи сталинской
поелевоенной пятилетки; фильмов, пронив­нутых пафосом социалистическото строи­тавства, посвященных трудовым  подви­ми рядовых советских людей. .

Ho 38 последние два года, к сожалению,
ие очень мало было выпущено фильмов
людях труда, о которых товарищ Сталин
мазал: «Рабочие и крестьяне, без шума
п треска строящие заводы и фабрики, шах­тЫ п железные дороги, колхозы п совхозы,
ающие все блага жизни, кормящие и
цевалотние весь мий, ~~ BOT кто настоя­щие терон и творцы новой жизни». Ма­мера кино еще ие показали в полной мере
pinay ^ ппомавезениях ‘бозихательный
	8 овоих произведениях дос
туд рабочих и колхозников, величие их
повгетневных лел, их HoRoe, ROMMYHHCTH­РР ИРА, ТТ

Ческое отношеяие к Родине, огромный рост
их культурно-политического ‘уровня,

Bor почему центральное место в Новом
тоиатическом плане кинематографии долж­ны занимать эти темы. Наряду с этим мы
мажны уделять большое внимание и с03-
lata фильмов о Великой Отечественной
войне, п беспримерных ‘тероических  под­зигах Советской Армии.

Нам необходимы фильмы, ‘разоблачаю­щие поджигателей новой войны; фильмы,
показывающие борьбу демократического,
аятиимпериалистического ‘лагеря,  возгла­зляемого СССР, против мировой реакции.

Большую роль играет кино и в деле пэ­пузаризации нашей науки и ее выдающих­я представителей; прославивигих своими
трудами и открытиями нашу Родину.
Примером этому могут служить фильмы
Пирогов» и «Мичурйн».
	оззия в наступлении
	Мне зал. напоминал войну,
А тишина —ту тишину,
Что обрывает первый залн.
	И ненависть в поджигателям новой вой­ны заставит вас подняться на трибуну
этого мирного митинга, стать рядом с ва­шим товарищем, поэтом мирной страны, и
поддержать его гневную речь, как поддер­живают друга в бою. Это, в самом деле,
боевая речь:
	Ее начало, как прыжок
В атаку, чтоб уже не лечь...
	И вы испытаете ни с чем не сравнимое
удовлетворение, когда услышите, что в от­вег на этот, несущийся в темный зал
страстный призыв к миру, через толовы
фашистских и через их «молча­щие ряды»
	Вдруг, как обвал, как вал воды,
Как сдвинувшаяся гора,
Навстречу рушится «ура!»
	Это голос наших друзей,

Да, это — борьба, борьба против тех,
Кто хочет войны! И силы мира в этой
борьбе  неохолимы.
	..Нройдите вместе с поэтом через вести­бюль мирной гостиницы в Нью-Йорке. Ес­ли рука об руку с вами будет итти негри­тянская учительница, которая должна со­провождать вас в ноездке по черным квар­талам этого «демократического» города, вы
увидите, как будет в ярости тлазеть на
FAC, «вывертывая головы», скопище аме­риканских расистов, достойных соперников
Гитлера. И се тем же гневом и с той же
твердой решимостью, что и поэт, вы по­вторите его слова:
	Мы шли втроем навстречу глаз свинцу,
Шли, взявшись под руки, через расстрел их,
Шли трое красных через сотни белых,
Шли, как пощечинна, по их лицу.
	Вы поймете, что злобная ненависть этих
расистов ко всякому проявлению челове­ческого братства  порождена не просто
тупым высокомерием белокожих варваров,
но вызвана страхом мечтающих о мировом
господетве бизнесменов перед великой ре­волюционной идеей коммунистического ин­‘тернадионализма.  
_ Так мирный вестибюль  змериванской
тостиницы тоже оказывается плацдармом
борьбы: здесь, как и всюду, противостоят
друг другу в решительной схватке силы
реакции п силы народного демократизма.

Константин Симонов делает нас учает­никами боевых эпизодов этой борьбы, где
бы мы ни появились вмеете с ним. Всюду
невидимая, но реально ощутимая баррика­Ja разделяет два лагеря! —

Симонов умно заключает свою книгу
стихотворением «Красная площадь»... В
Москве, к «центру мира»; в полночь схо­дятся сердцами все, кто борется 3a а
ство своболы на земле:
	Им оттуда ехать всем немыслимо,
Даже если храбрым путь не страшен,
Там дела у них, и только мыслями
Сходятся они у этих башен.
	Так в этой книге идея интернациональ­ного единства коммунистов сливается с
глубоким чувством патриотической прадан­ности советского человека родной земле—
родине коммунязма,
		Ha Ворос о его человеческих правах, о пу­TAX. KR социальной справедливости..; Сегод­ня: негритянка из «Арасного и белого»
В. Симонова «всею болью души и сердиа»
верит в нас, советских людей, как носите­лей правды.

Константин Симонов вносит новое исто:
рическое содержание в «старую» тему,
казалось бы, исчерпывающе разработанную
великим мастером революционной ‘поэзии.
Стихи Симонова He могли появиться ни
двадцать лет назад, ни до войны. Они при­надлежат сегодняшнему дню и смотрят в
завтрашний день современной истории.

Волевые, бъющие в упор,  неотразимо
точные по мысли, стихи этой книги про­никнуты той революционной страстью, ва­кую завещал нашей поэзии Маяковский,
Мы вспоминаем его гневный пафос, когда
читаем «Красное и белое», его негодующую
сатиру, когда читаем «Речь моего друта
`Самеда Вургуна из обеде в Лондоне», era
мужественную нежность, когда читаем
стихотворение «Немец» (в котором легко
узнается образ замечательного певца, анти­фашиста Эрнста Буша)...

Все лучшее, особое, симоновсное, что от­личало военную лирику поэта, с новой силой
‘звучит в этих послевоенных стихах... М­жет быть, самое главное и самое сильное
‘в поэтической публицистике Константина
Симонова заключается в том, что он нашел
пути глубокого, внутреннего, нераздели­MOTO слияния острой обобщаютщщей полити­ческой мысли ин своей сокровеннейшей ли­рической взволнованностн. В этих стихах
невозможно отделить изображаемое поэтом
событие от переживания, которое вызывает
оно в его душе; невозможно отделить анз­лизирующую мысль поэта от чувств, ко­торые владеют им... Всего этого нельзя
продемонстрировать на питатах: это то,
что придает симоновским стихам внутрен
` нюю цельность. Это то, что и нас, чита­телей, заставляет взволнованно  воспри­нимать эти стихи-—н сердцем, и разумом
одновременно, неразделимо! р

Нередко еще в. нашей публицистической
поэзии мы слышим голос холодной ритори­ки и встречаем умозрительные построения
там, тде хотим услышать голос живого
сердца и найти страстную мысль, рожден­ную истинным знанием жизни и реальным
«переживанием истории». Лучпше стихи
новой книги Симонова привлекают Hac
своим окрыленным реализмом, абсолютной
подлинностью, убеждающей достоверностью.
Соблазны звонкой и легкой декламации
«по поводу...» побеждены в этих стихах
силой «весомого, грубого, зримого» резли­стического изображения той борьбы; вдох
новенным участником которой выступает
перед нами автор. .

Я сказал о победе реализма над ритори­кой... Казалось бы, не велика заслуга для
такой мощной и всепобеждающей силы,
как реализм: противник-то уж очень хру­TOR, он только рядится под богатыря! Ра=
зумеется, это верно. Все дело лишь в том;
что это становится ясным именно тогда; и
только тогда, когда победа уже одержана,
когда реализм, действительно; воочию обна­руживает свою мощь. К. Симонову это уда­лось. Он не просит нас верить ему на
слово, когда он разоблачает заокеанских
титлеровцев пли; наоборот, признается в
братской дружбе с немцем-—коммунистом;
некогда раненным в Испании... Поэт 6е­per нас с собой на поде боя с врагом или
приводит на свидание с другом. Й мы уже
не можем оставаться безучастными к его
рассказу. Это и есть сила реализма, сила
ясного; достоверного и одухотворенного изо­бражения жизни — поэтом-коммуниетом;
живущим «на переднем крае» эпохи.
				щения говорил о публицистике, как 05
«историн современности». Для публицисти­ческой поэзии не нужно искать другого
определения. :

Вотда отравленный туман полицейских
газов, ползущий по улицам Парижа, и те­бе не дает дышать; когда выстрел. хрибти­анского подчеца у здания парламента в
Риме громом отлается и в твоей душе; ко­гда взрывная волна голландеко-английской
бомбы, в шебень разносящей дом индоне­зийца, ударяет и в твое сердие; когда пет­ля, затянутая белой американской сво­лочью на шёе негра из Алабамы, сдавли­вает и твое горло; когда при чтении утреч­них телеграмм 0б англо-амераканском
«умиротворении» в Греции кровь бросается
тебе в лицо и от бешенства сжимаются
кулаки... тогда всем своим существом по­нимаешь, как рождается гневная поэзия
писателя — твоего земляка, побывавитего
по ту сторону рубежей нового мира и ви­девшего эти черты истории современности
своими собственными глазами; понимаешь,
как превращается эта «чужая» история в
историю собственных переживаний, разду­мий и действий ноэта-коммуниста, твоего
товарища; как негодование и влохновение
оказываются синонимами... Словом, до
конца понимаешь, как рождается грозная
лирика (именно—лирика!) ° публициста­большевика.

В петории современности много глав. Но
Bete они, в конечном итоге, рассказывают
05 OJHON—o TOM, что все пути в наше вре­мя ведут к коммунизму. Одна из этих глав
повествует о дорогах, какие избирают в
своем стремлении к свободе миллионы
«простых людей», живущих в странах, где
тосподствует «его препохабие Капитал».

Страницами этой главы истории совре­менности можно по праву назвать новую
внигу стихов Константина Симонова —
«Друзья и враги». Она появилась, как pe­зультат поездок писателя по Америке,
Японии, Англии, Франции, Италии...

Симонов говорит о стихах своей книги,
как о записях в путевом дневнике. Но это
не обычный дневник. ‘Это рассказы бойца
о схватках с врагом. Как у всякого пу­тевого дневника, У этих рассказов есть
своя география. Она многообразна в книге
Симонова. И она разворачивается перед на­ми не как описательная теография тури­ста. Это — политическая география борца.

Не заокеанскую экзотяку Соединенных
Штатов п не восточную экзотику Японских
островов, не  залитературенные туманы
Лондона и не залитературенную  беснеч­ность Парижа, не древние развалины Ри­‘ма и не новейшие развалины Берлина де­‘монстрирует нам поэт. Всюду, и в Амери­ке, ив Азии, и в западной Европе, он вВе­дет нас «туда, где бой».
	Туда, где землю огибая,
В дыму идет передовая...
	Оз показывает идущую на всех матери­ках борьбу революционных сил © «новым»
фашизмом, борьбу за человеческую свободу
и социальную справедливость. Мы видим
влохновенные липа друзей и влобные лица
врагов. ^

Эта: страстная, партийная‘ книга стихов
написана о самом главном, что мог и дол:
жен был увидеть советекий поэт за пре­делами своей родной земли и за рубежами
стран новых народных демократий.

Мы коммунисты! В’ этом тайны нет.

Они фашисты. В этом тайны нет.

Без всяких тайн, что мы воюем с ними,

Они жеё об’явили на весь свет.
	2

Вот мы на wneroate в Канаде. Потом —
В НЬЮ-Йоркской гостиниие. На банкете в
	  Озн-Франциеко. На палубе парохода, плы­вущего из Америки в Ёвропу. В ‘самолете
над Италией. В холодном зале берлинеко­го театра, „На парижских бульварах. В
японской деревушке севернее Токио. На
дипломатическом обёде в Лондоне.

Казалось бы, трудно вообразить себе
что-нибудь более мнрное, чем вестибюль
гостиницы или палубу пассажирского иа­рохода, летний бульвар или сцену тёатра!.:
Ведь это не баррикады?

..Ho пойдите на мирный митинг В «ти­хой» провинциальной Ванаде, и вы увиди­те в первых трех рядах темного зала без­навазанно развалившихея в креслах нео­фашистских молодчиков — «злобных, сы­тых, молодых, в плащах, со жвачками в зу­бах». Не думайте, что они явились сюда
из праздного любопытства. Они пришли
освистать этот митияг в защиту мира, И
вы поймете поэта, который признается:
	Константин Симонов. «Друзья и враги». Кни­та стихов. «Норый мир». № И. 1948.
	В кнате Вонстантина Симонова нельзя
не увидеть следы несомвенного и плодо­творного влияния «американских стихов»
Маяковского, Это влияние не внешне!
Внига Симонова — прекрасный пример
‘творческого продолжения традиций веливо­To поэта.

Более двух десятилетий прошло с той
поры, когда Маяковский совершал свое
«открытие Америки», когда он совлекал
бутафорский «демократический» костюм е
«американской бабы-свободы, прикрывшей
задом тюрьму Ocrpopa Слез». Он уже
предвидел то время, когда «Соединенные
Штаты сообща станут последними воору­женными защитниками безнадежного бур­жуазного дела...»
	Ho не только это произошло в мире за
минувитие двадцать лет. Неизмеримо воз­росла мощь Страны Советов. Бесконечно
выросло влияние нашей державы на ход
современной истории. Вдохновляющий ири­мер двухсотмиллионного многонациональ­ного народа — не это ли самый страшный
для мировой реакции итог прошедитих”. де­сятилетий!

„..Двадцать лет назад негр Вилли, 1130-
браженный Маяковским в «Блек Энд
уайт»; не знал; что только коммунисты и
только советские люли смогут ответить вму
	Вонстантин Симонов стремился в своей
книге к энергичной выразительности стиха.
Он ясно чуветвовал, что поэтическая
«гладконись» может только заморозить
живое горение его мысли. Он искал разно­образия в ритмах, отбрасывал привычные
«поэтизмы», старался писаль как бы «062
наженных смыслом», каждому слову прн­давая весомость и важную роль в контек­сте. Й, несомненно, книга «Друзья и вра­ги» отражает существенный рост мастер­стра Симонова-поэта.
	..Наш разговор с ним, очень длинный,
. г трезвый,

Со стороны, наверно, был похож

На запечатанную пачку лезвий,
	Где, до. поры завернут каждый нож. ,

Это— изображение вынужденно-вежливого
разговора с врагом на банкете, в’ Сан-Фран­писко. Так исчерпывающе ясно; резко и
	лаконячно В. Симонову не часто удавалось
	писать прежде. А вкниге «Друзья и‘враги»
эта энергичная, мастерская выразительз
ность уже‘не свойство отлельных строф или
	‘стихотворений, ‘а признак самого стиля
	КНИГИ.

Но не веегла поэту удается с успехом
достичь своей цели. Поиски стремятельно
разворачивающейся емкой фразы. иногда
приводят Симонова к таким затрудненным
построениям строф и к такой корявости
синтаксиса, что стихи вместо желаемой
энергии приобретают очевидную бесформен­ность... «Не слыша слов обрывки их (?),
самих почти не видя их..» «Мы молча
встали 6 ним из-за стола тем (7), кем (2?)
п сели за него— врагами...» «Нет одиноче­ства eaunnel, чем ехать (!) между (?) an:
rapei...
	Бывает так, что слабости и погрешности
в иных етихах нетребовательных поэтов
надежно спрятаны за внешним глаленьким
«благополучием» их  непритязательного
етиля, Тогда пороки незаметны просто по­тому, что они неотличимы от общего се­рого и невыразительного фона. Но есть
стихи, мощные по своему звучанию, «сотль­ные духом», задевающие человека за жи­вое. ‘Таковы стихи книги «Друзья п
враги». Но чем очевидней их выдающиеся
достоинства, тем ошутимей все слабое и
недоработанное, что находишь в них.

У Ё. Симонова хватило снял на ши:
рокий размах в большом искуестве и не­хостало. сил на безупречность в малом pe-.
масле, Можно было бы, конечно, сказать:
«Победителя не судят!» Однако, эта xper­няя мудрость вряд ти помогает достижению
новых побед, законченных успехов, кото­рых все мы вправе ожилать от сильчого,
умного и одаренного поэта.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 99 м: 3
	 
		 

 
	НБЕР
	Вера И
	05 этом пишет тов. Лихачев; «Дом, где
родился и жил А, Малышкин, занят под
квартиры и постепенно приходит в вет­хость. Ничем не ознаменована и память
писателя. Его книги не найдешь в район­ной библиотеке. У нас так и говорят:
«Москва Малышкина признает, а Мокшан
не желает».

Работник треста нь тов.
Тархов сообщает в своем письме, что Ир­вутекий горсовет не принимает ‘никаких
мер для сохранения могил декабристов и
известного землепроходца, «русского Ко­лумба» Шелехова.

Заслуженный деятель искусств А. Скиб­невский в своем нисьме обвиняет ульянов­ские областные организации в престунном
равнодушии в историко-литературным па­мятнивам.

«В усадьбе поэта Н. М. Языкова уни­чтожаются старинные постройки и пре­красный парк, который ‘посещал А. С.
Пункин. На старом ульяновеком кладбище
зарастает бурьяном могила поэта Д. Мина­ева. Запроектированный памятник Денису
Давыдову в селе Радищево не воздвигнут.
Только скромная мемориальная доска на
доме, где жил И. А. Гончаров, напоминает
о кровной связи автора «Обрыва» с Улья­HOBCROM...» .

Не только торечь, но и негодование
испытываель при чтеции всех этих
писем, р

Нельзя допускать, чтобы из-за людей
с равнодушным сердцем гибли в разруша­лнсь дорогие нам памятняки отечественной
культуры. Надо сделать вов необходимое,
чтобы заботы о них были неё только «прн­няты в сведению», но и проведены в
ЖИЗНЬ.
	АЕ правительство принимает Bce
меры для сохранения лучших созда­ний мационального зодчества, заботятся
06 увековечении памяти писателей, п05-
славивших свою Родину. А людя с рав­нодушным сердцем безмятежно взирают на
то, как ветшают и разрушаются  истори­ческие здания, вырубаются памятные сады.
Историко-литературные места в боль­шинстве своем взяты под охрану и Upe­вращены в государственные музеи. Ho
кое-где к этому относятся чисто формаль­но, как Е докучному «мероприятию».

Ojo всем этом красноречиво говорят
нисьма. полученные «Литературной газе­той». В них беспокойство, горечь, тре­Bora.

Видные представители нашей интелли­тонции-Н. Семашко, В. Греков, С. Гераси­мов, Г. Кржижановский, М. Нечкина, Б.
Hogan п другие—-приелали отврытое пись­ме Комитету по делам архитектуры.

«Недалеко от Москвы,—пишут они; —в
селе Уборы, Звенитородекого района, нахо­хится старинная церковь, изумительная по
композиции и красоте обработки.

Это творение крепостного мастера Якова
Бухвостова — уникальный памятвик м0с­ковского барокко:

Мы ев болью следим, кав на наших тла­зах разрушается не охраняемое никем со­здание гениального ‚русского художника.

Здание уже дало глубокие тоещины.
еквозь которые просачивается вода. Своды
расшаталы. Кровля купола сильно повре­жлена. Каменный пол взломан. Вирпич, из
которого сложены стены, разбирается на
печи и фундаменты. Двери первви запи­раются только тогда, когда в ней хранят
сено. Любой прохожий может унести «Ha
	О равнодушии
	Березовая роща, насаженная Боратынеким,
вырублена. Луг перед домом Тютчева рас­пахан под отород. Большая часть парка
одичала, дорожки заросли, мостик раста
щен на топливо.

Требуется немодленное вмешательство
советской общественности. Пора положить
вонец разрушению Мурановской усадьбы»,

В: апреле этого года в газете «Орловская
правда» была напечатана статья писателя
Е. Горбова «0б этом нельзя молчать», в
которой говорилось, что «до сих пор не при­нято никаких мер по’ очищению от хлама
и мусора живонисного места около дома
Калитивых, опоэтизированного Тургеневым
в «Дворянском гнезде». Не сделан ремонт
и в разрушающемея домике Лескова.

Ответственный секретарь о этой газеты
тов. Загорулько нам пишет, что хотя «ис­полняющий обязанности председателя гор­исполкома тов. Малютин выступление га­зеты принял к сведению, мер никаких He
пранято». Характерно это «принял Е све­дению», добавим ‘мы от себя. Для челове­ка с равнодушным сердцем главное — это
«принять к сведению» и присовокупить
это к другим, тавим же «принятым в све­дению» я забытым вообщениям.

Имя прекрасного советском писателя
Александра Малышкнна хорошо известно
нашему народу. Внаги его знают и любят.
Й только на родине Малышкина, в селе
Мокшан, Пензенской области, память 0.
нем угасла,  
	память» резной цветок из белого камня
или кусок иконостаса.

Нигде не видно даже обязательной таб­янчки, которая бы оповещала, что здание
находится под охраной.

Мы хотим спросить Комитет ло делам
архитектуры и отдел по охране памятников
старины: чем об’яснить такое безобразное
отношение к одному из лучших произведе­ний русского искусства?»

Студент-филолог ВБ. Лондон скорбит по
поводу прекрасной старинной церкви в
бывшем. пиении Голицына, близ села Ду­бровины, Московской области,

«Здание запущено и заброено, полусту
гибнет без присмотра»— пишет тов. Лондон.
	Музей-усадьба в Муранове, неподалеку
от Москвы, связан с именами Боратынекого
и Тютчева. Ежегодно Мураново посещают
тысячи экскурсантов.

Но заботы работников музея обращены
только на внутренную обстановку дома,
которая, действительно, содержится в об­разцовом порядке. Территория же усадьбы
никем не охраняется. Можно подумать,
что Тютчев никогда не выходил из своего
дома, нс гулял по этим аллеям, не любо­вался деревьями, не отдыхал в их теня,
Группа научных работников Москвы —
тт. Балабанович, Панкратова, Шелапутин,
Асафьев в горбчью сообщают о состоянии
усальбы в Мураново.

«Платина большого пруда почти разоу­шена, пруд накануне полного высыхания. .