ВСС СССР Обсуждение нового романа А. Коптяевой На-днях в Центральном доме литераторов на совместном заседании секции провы и комиссии по теории литературы и критике обсуждался новый роман А, Коптяевой «Иван Иванович». Вступительное слово произнес В. Перцов. Он отметил, что новый роман А. Коптяевой вызывает двойственное отношение. Удался писательнице образ доктора Аржанова. Иван Иванович — передовой, советский человек, по-большевистски страстно и горячо относящийся к своему труду, к окружающим людям. В этом образе писательница запечатлела черты героя нашего времени, так же как это удалось ей сделать в обрисовке советских людей, живущих на Дальнем Севере,—молодой девуш ки-якутки фельдшерицы Варвары, ее товарища фельдшера Никиты Бурцева. А. Коптяева увидела и показала в этих образах красоту освобожденного народа, возрожденного к жизни советской властью. Однако эти живые черты советской действительности оттеснены в романе на задний план семейным конфликтом, разыгравшимся в семье Аржановых. И конфликт этот писательница решает не с позиций социалистической морали. Иван Иванович не сумел помочь своей жене проявить себя в труде. В этом его ошибка. Но так ли непоправима эта ошибка, чтобы из-за нее разрушалась семья? — говорит В. Перцов.—Эта проблема, —продолжает он,—несколько надуманна, ибо в нашей стране на деле осуществлено полное равноправие в труде женщины и мужчины, В треволнениях Ольги Павловны много капризной барственности. Портят роман ‘элементы натурализма, который не раз подводил писательницу и прежде. — С досадой и недоумением, —заключает В. Перцов,—закрываем мы книгу, при чтении которой нас не оставляло ощущение талантливости автора, но в Которой неправильно решается одна из важных тем нашей литературы — тема советской семьи. Выступивший в прениях доктор медицинских наук т. Кадин указал на неточности, допущенные писательницей при описании работы. врача. М. Шкерин считает роман А. Коптяевой большой удачей автора. То, что Ольга Павловна Аржанова вызывает неприязнь почти у Бсех читателей, он об’ясняет сознательной установкой писательницы. А. Коптяева, по его мнению, нарочно рисует Ольгу пошлой женщиной, всем ходом романа она дает ей отрицательную оценку, хотя делает это в завуалированной форме. Говоря об образе Ольги, Н. Емельянова упрекает писательницу в том, что она не показала свою героиню в труде, не раскрыла в ней задатки журналистки. Поэтому читатель не верит в серьезность увлечения Ольги своей новой профессией. По мнению Е. Ковальчик, в романе А. Коптяевой удачен образ Ивана Ивановича—замечательного советского ‘человека, энтузиаста своего дела. Другая удача — реалистическое, без экзотики и сюсюкания, описание жизни народов Севера. Но в произведении как бы существуют две линии: правдивое и жизненное повествование о труде советских людей и традиции старой беллетристики в описании семейного конфликта Аржановых. Основная ошибка автора — отсутствие критического отношения к Ольге. Е. Ковальчик возражает М. Шкерину, который пытался оправдать писательницу, He давшую ‘ясной, партийной оценки этому образу. Ю. Либединский считает главным достоинством произведения — создание запоминающихся, жизненно достоверных образов. — Мы говорим о них, спорим с ними, — сказал Ю. Либединский, — как с живыми людьми, с нашими знакомыми. Важной и существенной считает Ю. Либединский и проблему, ноставленную в романе. К недостаткам он относит ‘слабое изображение партийной организации, ее роли в жизни прииска. Библиотечный работник А. Бук выразила неудовлетворение рецензиями на роман А. Коптяевой, который она оценивает положительно. А. Софронов положительно оценивает образ Ивана Ивановича — замечательного советского врача-новатора. Успех этого об: раза, по его мнению, определяет достоинства романа. А. Софронов указывает на об’ективистское, недостаточно критическое отношение автора к Ольге. Выступившая в конце обсуждения А, Коптяева говорила о большом общественном значении борьбы с пережитками капитализма в вопросах семьи и брака. Она поблагодарила выступивших товарищей за их критические замечания, которые она учтет в своей работе над следующей книгой, посвященной работе советских врачей во время Сталинградской битвыСергей ОСТРОВОЙ В ДОР ОГ И Дорога вела в гору к семи холмам. По бокам ее, в утренней росистой свежести, лежали поля. Они наполняли сердце человека любовью и радостью. Русская земля. Здесь все незабываемо. Все дорого: Вот елка прячется за елку. Встал хвойный терем ва пути. Перо Жар-птицы видно в щелку, — Там солнце тлеет взаперти. авим белкам это диво; Дорожка только началась. Шумя своей зеленой гривой, Береза в` беге напряглась. Гарцуя, выгибая шею, Подхлестнутая ветерком, Бежит, и облака над нею К семи холмам ‘плывут. гуськом. & на семи холмах, широко и величаво, во всю свою исполинскую стать раскинулась Москва. Это о ней во воех утолках света, на всех языках слагают песни. 0 ее славе. 0 ее красоте. 0 ее силе; Москва, твоя особенная стать И в том, чтоб славу предков охранять, _И в том, что с высоты твоих холмов Видны дороги будущих веков. Велед за песней, послушные воле поэта, входим мы в Москву. По широким площадям и улицам идем мы туда, где на самом высоком месте земли высится гранитный мавзолей. Строго стоят часовые, Сурово Камни молчат. Но в. каскаде лучей Передо мной загорается ©нова Имя, знакомое слуху любого, — Первопричина и первооснова Честности, верности, силы моей. И, стоя перед мавзолеем, мы вместе с поэтом повторяем слова из его стихотворения «Клятва»: e 8 5 . 7 é a 7 $ ° $ a е 5 . Вражеской черной грохочущей стали Не уступлю даже горсти земли, Той драгоценной, где Ленин и Сталин В наши сердца безраздельно вошли. Новая книга Александра Июоваленкова «Семь холмов», несмотря на разнородные Циклы, в основе своей — едина. Сыновняя преданность и любовь к родной земле, к Москве, к Отечеству, — сставляют пафос лучших стихотворений книти: «Прогулка», «Стремнина», «Клятва», «Снегирь», «Стихи о Пушкине», «Веселая голова», «Идешь — поешь», «Майская песня», «Песня о Ленине». Без риторики, просто и образно выражает поэт свой чувства. Вот как, например, заканчиваются стихи о Пушкине: ..Гот, кто прожил, глаз не жмуря, Знал врагов и знал друзей, Тот, кто в непогодь и бурю Шел дорогою своей, — Тот найдет в поэте друга И узнает, коль не знал, Почему в часы досуга Ленин Пушкина читал. Традиционный песенный размер четырехетоного хорея поэт сумел в данном случае обогатить собственной интонацией, сообщив ей выразительность и ИЯ: НОСТЬ. Ритмическое разнообразие книги (иноTa даже в пределах одного стихотворения) свидетельствует о том, что Александр Коваленков порно овладевает професеиональным мастерством, необходимым каждому советскому поэту. Коваленков любит деталь, apEy®, образНУЮ. ..ИЙ — гусиной лапы след — Красный лист кленовый. ..И вырос лен, смеясь, цветя, В росе рассветов ранних, Любимец солнца и дождя — Голубоглазый странник. Но тем досаднее, когда Александру Воваленкову порой изменяет вкус и вместо ясной и точной речи появляется невнятная скороговорка. манерность, литературщина. Александр Коваленков. «Семь холмов». «Московский рабочий», 1945 Что, например, должна обозначать вот эта строфа: Или: Или: Любовь ведь тем и хороша, Что < ней встречается душа В негаданные сроки, Наметив путь далекий (?!) Любовь — не сговор — вечный спор, Крутой, пристрастный разговор, Чем глаже — тем короче... Но это между прочим (?!) ’ К 60-летию со дня смерти Н. Г. Чернышевского В. И. Ленин с гордостью писал о вели ких образцах борьбы за свободу и социализм, которые дала человечеству великорусская нация. Одним из тех великих 06- разцов борьбы за свободу и социализм, о которых говорил Владимир Ильич, была жизнь и деятельноеть Н. Г. Чернышевского. Чернышевский был вождем революционного движения 60-х годов, он боролся за крестьянскую революцию, против креностнического строя. Глубокий и непримиримый критик капитализма и дворянства, беспощадный обличитель либерального предательства, он воспитывал поколения русской интеллигенции в духе верности интересам народа. Будучи социалиетомутопистом, OH не видел роли рабочего класса как руководителя революционных сил общества и возлагал все надежды на крестьянскую революцию. Но on бых не только социалистом-утопистом, но и революционным демонратом. . В своих сталъях, от которых веяло «духом классовой борьбы»; он последовательно и умело проводил через препоны и рогатки царской цензуры «идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей» (Ленин). Исключительная, редкостная — мнотообразность трудов Чернышевского, корый был выдающимся политическим деятелем, экономистом, философом, критиком, теоретиком искусств, вызывает тордость за русский народ, рождающий таких сынов! В разработке основных вопросов общественной жизни, в критике буржуазпой науки Чернышевский проявил огромную духовную мощь, целеустремленность, широту взглядов, он поднялея на целую голову выше утопических социалистов Запада. Еели те были оторваны от борьбы Macc, сторонились политической деятельности, верили в возможность мирного перехода от капитализма к социализму — Чернышевский проповедывал, что перехох к новому общественному строю возможен только через борьбу масс; через революцию! Чернышевский поднялся выше наиболее значительных мыслителей домарксистекой философии. Он подвергнул резкой и глубокой критике идеалистические основы философии Гегеля. Он показал, что система Гегеля реакционная, что Гегель «раб настоящего положения вещей», настоящего устройства общества. Разоблачая коноерватизм Гегеля, Чернышевский признавал в то же время великое значение уеволюционной диалектики. Огромную глубину и смелость мысли Чернышевский проявил, раскрыв и преодолев многие недостатки философии Фейербаха, в частности его отрицание длизлектики, его созерцательноеть. Чернышевский отчетливо видел связь философии с борьбой классов и политических направлений. Он показывал, что идеализм — философия, выгодная для эксплоататорских правящих классов, В статье «Антропологический принцип в философии» он прямо говорит о своей материалистической . - философии как соответствуюшей потребностям простолюдинов. Bera упорную, тяжелую борьбу со своими противниками из лагеря идеализма и реакции, на стороне которых была цензура, и десятки журналов и газет, и поддержка правительства, Черныитевский пропагандировал и развивал материалистическое мировоззрение, духовно раскрепощающее народные массы. Статьи Чернышевского всегда проникнуты боевым, наступательным духом; великий революционер никогда не 0боронялея, он наступал на противника, решительно атаковал его, наносил удары, один сокрушительнее другого! Передовая русская мысль; выражая нотребности растущего революционного движения, смогла в лице Герцена, Белинского, Чернышевского решить ряд вопросов общественной жизни, перед которыми останавливалиеь социологи и философы Запада до возникновения марксизма. К числу вопросов, в решении которых русским революционным мыслителям и особенно Чернышевскому принадлежит бесспорный приоритет; относятся’ вопросы эстетики. Чернышевский отстоял от врагов, развил м обогатил эстетическое наследие Белинско= то. После’ смерти Белинского литературные холопы реакции пытались похоронить и наследство великото критика. Они пропатандировати реакционные теории «чистого искусства», «аристократизма» в творчестве; ратовали за искусство, далекое от жизни и общественной борьбы, чуждое «дидактики», как называли критики типа Дружинина и Дудышкина общественную направленность искусства. Это была попытка в острый и сложный момент жизни страны разоружить искусство, отстранить его от участия в борьбе народа за свое будущее. _ В этот момент и поднялась гигантская фигура Чернышевского, выступившего на борьбу с пигмеями «чистого искусства». Глубокие патриотические побуждения воодушевляли великого мыслителя и критика. Народу нужно было искусство правдивое, мужественное, глубоко отражающее жизнь и зовушее к ее революпионному ‘преобразованию. Народу нужно было искусство. проникнутое верой в демократические массы, в просто человека, в возможность для него завоевать себе светло0е будущее. И Чернышевский учил видеть прекрасное не в туманной мечте, a B самой жизни, в действительности, и бороться за это прекрасное. Беспошадно обрушивался Чернышевский на реакционные концепции «чистого искусетва». Он разоблачил барский, ариетократический характер этого направления, вокрыл эгоистическое, своекорыстное, Peanционное существо-его, Он показал, что за болтовней о «незаинтересованности», «отсутетвии практических интересов» искусства скрываются вполне практические интересы крепостников-реакпионеров, Чернышевский материалистически решил вопрос 06 отношении искусства как одной из форм сознания — к действительности, к жизни природы и общества. Теоретической основой идеалистичеекого искусства была система Гегеля, видевшая в искусстве лишь проявление абсолютной илеи и отринавшая его об’ективноеть. Чернышевский не оставил камня на камне от здания этой системы. Прекрасное — не подлинных народных деятелей. Новые люди —— духовно ботаче, содержательнее, светлее, чище. В то же время они близки «обыкновенным» людям. Чернышевский принципиально отрицал сложившееся в идеалистической эстетике понятие возвышенного как чего-то противостоящего обычному, повседневному. Великий русский мыслитель снимает эт6 противопоставление, он уничтожает непроходимую грань между великим и «обыкновенным» человеком, открывая дороту Е великим поступкам каждому, кто стремится к ним. «...От самото человека зависит, до какой степени жизнь ero наполнена прекрасным и великим... Пуста и бесцветна бывает жизнь только у бесцвегных людей». Эстетика Чернышевского утверждает героическое начало в человеке, она вся пронизана оптимизмом, верой в народные массы, борющиеся и побеждающие. Жак немногие, умел видеть Чернышевский национальные корни искусства. С какой настойчивостью и внимательноетью, анализируя творчество Пушкина, Гоголя или Толстого, подчеркивает он национальные корни этого творчества! Великий критик гордился той передовой идейной ролью, которую играла pycская литература, гордился ее правдивостью, мужественностью, верностью жизни; он не мог допустить, чтобы космополитствующие реакционеры отрывали искусство от своего народа. Враги обвиняли Чернышевского в «забвении художественности», «пренебрежении формой в искусстве», но это была неумная клевета ослепленных злобой людей. Да, великий критик безжалостно высмеивал тех, кто «изысканностью» формы пыталея прикрыть пустоту и ничтожество содержания. Он писал, что форма налболее плодотворно развивается именно тогда, когда искусство насыщено богатым содержа“нием. ’ Чернышевский видел. связь борьбы в философии и эстетике е борьбой общественных групп, классов; он прямо говорил об идеологах, как выразителях требований классов и партий. Деятельность Чернышевекого-критика, — это славная страница в книге истории русской критики. В. «Очерках гоголевекого периода» Чернышевский раскрыл величие ‘революционных и материалистических 0снов критики Белинского и ее значение для развития русской литературы. Чернышевский первым показал значение Толстого, великого мастера-реалиста, глубоко оценил творчество Салтыкова-ШЩедрина. Огарева. Он смело. и прямо критиковал идейные недостатки в творчестве даже таких писателей, как Тургенев, Островский. Отромное значение имеют высказывания Чернышевского о критике. Он ставил перед критикой почетные задачи — «выражать мнения лучшей части общества», развивать и очищать вкусы читателей, «..Юритика должна стать гораздо строже, серьезнее, если хочет быть достойною имени критики», — требовал Чернышевский. Вместе с Некрасовым и Добролюбовым великий революционер сплачивал на нозициях активного, действенного, ` подлинно патриотического искусства передовые силы литературы. В течение ряда поколений эстетика Чернышевского оплодотворяла русское демократическое, революционное искусство. Могучая проноведь великого демокрала натила отзвук не только в сердцах писателей (Некрасов, Салтыков-Шедрин), но и среди художников (Крамекой, Перов, Репин), среди музыкантов (Ъалакирев, Мусоргский, Римский-Корсаков, Бородин). Эстетика Чернышевского в полном емысле слова есть порождение своего времени. Дух борющегося народа отразился на ее смелости, силе и широте, на, ее глубокой и последовательной революционности. Чернышевекий был величайшим мыслителем домарксовского социализма. Он боролся за материализм; он был блестящим диалектиком, но он не смог в силу отсталости русской жизни поднятьея до диалектического материализма Маркса и Энгельса. Марксистская литературная критика является наследницей и продолжательницей традиний Белинского, Чернышевского, Добролюбова, поборниней реалистического, 06- шественно-нанравленного искусства. Идеи патриотизма, народности, художественной нравды, революционной. активности искусства плодотворно разработаны марксиетской критикой. Великий Ленин сформулировал принцип партийности литературы — высшее достижение научной эстетики. Эстетика, социалистического = реализма, представляет собою принципиально отличную эстетическую теорию, теволюционный скачок, так же как и вся философия марксизма-ленинизма. Но партия, творя новое, с величайшей бережностью относится к революционному наследству и умеет ценить боевые традиции прошлого. ‹...Мучшая традиция советской литератуpy и продолжением лучших традиnal руеской литературы ХХ века, традиций, созданных нашими великими революпионными демократами — Белинским, Добролюбовым, Чернышевским, СалтыховымШедриным, продолженных Плехановым и научно разработанных и обоснованных Лениным и Сталиным», — говорил товарищ А, А. Жданов. Чернышевский предвидел великий расцвет искусства в социалистическом обществе. Предвидение великого мыслителя и революционера сбылось: в нашей стране выросло и окрепло искусство, составляющее новую эру в развитии мирового искусства, — высокоидейное, держашщее знамя партийности, полное большого ‘жизненного содержания, сильное своей связью с народом и гордящееся тем, что оно служит народу, строящему коммунизм! Почва такото искусства — вся наша, социалистическая жизнь; вдохновительница ero — великая партия Ленина— Сталина. Советским люлям близок и дорог революционный мыслитель и политический деятель, который самоотверженно боролся 34 счастье народа, за победу передовых, революционных сил, аа искусство, достойное великого народа. Имя Чернышевского — выражение силы, стойкости, самобытности русского народа; недаром в годы Beликой ` Отечественной войны товари Сталин назвал его в числе имен деятелей, составляющих славу и гордость русской напии, ‘ Б. РЮРИКОВ < отвлеченная идея, не призрак, созданный нашей фантазией, — утверждал on, — прекрасное — об’ективное свойство действительности. «Прекрасное есть жизнь», и задача искусства — не нытаться сталь выше жизни, над жизнью, как учат реакционные эстетики, а воспроизводить явления жизни, красоту действительности. ’ «Действительность обнимает собою He только мертвую природу, но и `человеческую жизнь, не только настоящее, но и прошедшее, насколько оно выразилось делом, и будущее, насколько оно приготовляется настоящим». Буржуазно-дворянскому эстетокому принижению действительности он противопоставляет восторженное прославление жизни. Мысль Чернышевского отличает активный, действенный характер. «Прекрасно то существо, в котором виДим мы жизнь такою, какова должна быть она по наттим понятиям; прекрасен тот предмет, который выказывает в cede жизнь или напоминает нам 0 жизни». Так блестящее прославление действительности непостедетвенно связывается с борьбой за счастье трудящегося человечества, с отрицанием всего, что мешает жизни быть такою, какою она должна быть по понятиям простых людей. Эстетика Чернышевского основывалась на опыте передовой русской резлиетической литературы, на опыте творчества Пушкина, Лермонтова, Салтыкова-ШЩедрина, Толетого и особенно Готоля, которого великий критик считал наиболее ярким представителем критического направления, давшего русской литературе возможность занять столь почетную роль в общественной Жизни. : Враги Чернышевекого пытались утверждать, что великий революционер якобы унижает искусство: ‘устанавливая приоритет действительности; они делали вид, что восстают против «недооценки» искусства. А на деле именно Чернышевский, борясь за искусство, тесно связанное с жизнью, участвующее в борьбе народа,— возвышал его, восстанавливал и поднимал его значение в общественной жизни, укреплял благородную традицию русского искусства, традицию народности. Чернышевский смотрел на искусство ¢ высоты задач великого общенародного дела. Разоблачая тех, кто выхолащивал ихейное, жизненное содержание искусства, он учил, что блестящего развития достигают только те направления литературы, которые возникают под влиянием идей сильных и живых и удовлетворяют настоятельным потребностям эпохи. Эстетика Чернышевского — это теория жизнеутверждающего, действенного искусолва, неразрывно связанного с борьбой и деятельностью Народа. Некоторые «истолкователи» наследия Чернышевского пустили лживую версию о якобы подражательном характере. его эстетического учения. Даже Плеханов рассматривал труды Чернышевского, как простое переложение работ Фейербаха. Между тем Чернышевский, который видел много ценного у Фейербаха, признавал в 10 же время неполноту, устарелость ето рабог и необходимость «вырабатываль... систему понятий более точных и полных, чем те, которые изложены Фейербахом». Фейербах чуждался общественной борьбы; его мировоззрение носило пассивносозерцательный характер. Чернышевский учил, что искусство не ограничивается воспроизведением действительности, — оно также и об’ясняет жизнь, помогает разобраться в ее явлениях, оно часто выносит приговор о явлениях жизни, т. е. утверждает или отрицает. Настаивая на действенной роли искусства, Чернышевский оставил философию Фейербаха далеко позади. Сочетание широты и глубины познания действительности е активным, революцибнным отношением к ее явлениям, с требованием стать на позиции определенной общественной группы придало эстетике Чернышевского особую силу и значение. «...Йскусство воспроизводит все, что есть интересного для человека в жизни», — пивал Чернышевский, выдвигая на первый план интересы народных масс. Олухотворенность вопросами действительной жизни, сочувствие и внимание к 0бшественным запросам человека (не к меленькому и узко-субективному, а именно «общеинтересному» в жизни) составляют блатородную и прогрессивную черту эстетики Чернышевекого. Чернышевский е презрением разоблачал мелкотравчатых персонажей ряда произведений дворянской литературы, доказывая, что эта литература неспособна уже создать привлекательный, зовущий образ тероя. Чернышевекому же оказалась по плечу задача не только теоретически сфэрмулировать, но и практически создать героические образы. Ло возникновения проЛлетарского искусства мировая литература. не знала книги такой действенной, воЗВЫпаюшей силы, как роман «Что делать? »— произведения исключительного по силе утвержрения благородного воциалистического идеала, И в теории, и в творчестве ны ский противопоставил «лишним людям» ..И каждой клеточкой тянусь к движенью, С которым мы и дышим и живем (2!) это уже просто неграмотно, не по-русски. Поэтическое дарование Коваленкова не нуждается в снисхождении. Голос его — от книги к книге — мужает и крепнет, становится самостоятельнее. В предыдущих своих книгах («Прощанье», «Ясный день») Коваленков ухитрялея печатать откровенные «образцы» альбомной лирики, претендуя на некие философекие откровения. Интимность и . предвзятая камерность не позволяли поэту рассчитывать на широкого читателя. Некоторые стихи той поры вообще имели сомнительное право на опубликование. Чего, например, стоит стихотворение «Соловей» (из книги «Прощанье»), повествующее о том, что «меж любящих сердец бывает промежуTOK», & B этом промежутке жил да был соловей, взявший на себя роль «переводчика сердечных разговоров». Сердца, разумеется, соединились, а бедный соловей—в резульTare этой лирической операции — липгился жилища. Вот и все. и Радует, что поэт находит силы преодолевать инерцию бессодержательной лириви и выходит на простор жизненно важных тем, близких широкому читателю. В новой книге Шоваленков, описывая пейзаж, не занимается созерцательным любованием, а ищет больших обобщений. Примечательно в этом отношений стихотворение «Снегирь», напечатанное в свое ‘время в журнале «Отонек» и получившее премию журнала, как лучшее стихотворение года. Над стихотворением стоит этитраф из Державина: Что ж ты заводишь песню военну. Флейте подобно, милый Снегирь.., («Памяти Суворова»). Кончаетея же стихотворение великолепной строфой: . И возникнет дальней песни эхо— «Нас не трогай», и приснится ширь, Где сидит на придорожной вехе Зоревой суворовский Снегиль. Особенно хотелось бы сказать о таком активном жанре, как песня, в области которой за последние годы удачно, работает Воваленков. В содружестве е лучшими нашими композиторами (Блантером, Аренниковым и др.) им созданы песни. прочно вошедшие в быт нашего народа, нгироко распеваемые советской ^ молодежью, — «Храброе сердце» (муз. Р. Глиэра). «Первый город» (муз. М. Блантера), «Дует ветер молодо» (муз. Т. Хренникова), «Солнце скрылось за горою» (муз. М. Блантера). Песня — ‘явление для Коваленкова органическое, характерное для всего строя его стиха, ясного и мелодического. Поэт работает, ищет. Он в дороге! Пожелаем же ему еще большето творческого беспокойства, умения еще пристальнее вглядываться в жизнь и активнее вторгаться в нее, больше требовательности к 66бе, чтобы новая книга его стихов превзошла предыдущую и чтобы coветский читатель нашел в ней еще больше стихов и песен, созвучных его сердцу. Идешь — поешь, под’ем берешь, И солнце — твой попутчик. Привал хорош, ночлег хорош, А все ж дорога лучше. Хороптие словат Инн CTU HEEL AAA уделяет творчеству Некрасова всего несколько страниц, ограничиваясь сухим перечислением произведений, написанных в Варабихе. и олельными. очень беглыми указаниями на отражение карабихских впечатлений в ряде стихотворений Некрасова. з . 3 заключение нужно добавить, что книга’ издана Гослитмузеем крайне. небрежно. Более половины цитат из произведений Некрасова искажено. Так, помещая питату из «Элегии» Некрасова первым эпиграфом к своей книге, А. Суслов вместо «Я лиру посвятил народу своему» пишет: «Я музу посвятил народу своему». Во втором эпиграфе вместо «Душа поэзией полна» А. Суслов пишет: «Луша поэзии полна». На стр. 12, что ни стахотворная строка, то искажение. В книге перепутаны многие даты и факты. Так, на стр. 37 указывается, что средний брат Некрасова Константин родился в 1821 году. На самом же деле в этом году родился сам поэт Н. А, Некрасов, & Константин Некрасов родился в 1824 году. Рукописи романа «Жизнь и похождения Тихона Тросникова» и другие документы были найдены в подвале центрального здания усадьбы не после смерти Фе= дора Некрасова (он умер в 1913 году), а в 1901 — 1902 гг. Подобных примеров можно привести очень много. Ответственный редактор В. Вольпин, ‘повидимому, не удосужился хотя бы взять в руки том стихотворений Некрасова и проверить несколько цитат в работе А. Суслова. Гослитмузей совершил большую ошибку, напечатав эту книгу. , Директор Ярославского мемориального музея Н, А. Некрасова А. ТАРАСОВ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 87 = 3 По решению правительства, в бывшей усадьбе Н. А. Некрасова, в селе Карабихе, организован музей, Почти 15 лет жизни Н. А. Некрасова, годы создания лучших его произведений («Кому на Руси жить хорошо», «Мороз, Красный нос», «Русские женщины», «Дедушка», «Современники» и др.), связаны е Карабихой. Поэтому появление первой книги о Карабихе (автор А. Суслов, издание Гослитмузея) встречено было с интересом. Однако содержание этой книги вызывает самые серьезные возражения. За исключениеи первых двух глав, посвященных очень беглому описанию Карабихи и истории ев покупки, вся книга представляет собой набор «литературно обработанных» и подогнанных друг к другу цитат в кавычках и без кавычек. А. Суслов со страстью, достойной лучшего применения, выискивает в письмах и воспоминаниях современников Некрасова подробности интимной жизни поэта и окружавших его людей, рассказывает семейные истории, часто He имеющие никакого отношения к Варабихе, подробнейше описывает предпринимательскую деятельность братьев поэта — Федора и Константина, отводит две страницы француженке С. Лефрен и ее вкусам, Heсколько страниц — описанию сеттеров, пойнтеров, легавых всех мастей ит. д. Нагромождение этих односторонне подобранных, некритически воспринятых «сведений» приводит к тому, что образ Некрасова в книге искажен, Об’ясняя многолетнюю связь Некрасова е родным краем, А. Суслов пишет: «Тяга к деревне, к усадебной обстановке была всогда у Некрасова, может быть, как наследие длинного ряда предков-помещиков. силевших на земле», А. Суслов смягба Н. А, Некрасова» гослитмузей, 1948 г. 94 стр. Чает свое определение предположительным «может быть» и делает затем ряд оговорок, но односторонне подобранный материал книги весь направлен на подтверждение именно этого порочного, оскорбительноrm для Некрасова тезиса. Оказывается, не любовь к родному краю, не желание ближе познать жизнь народа, & «наследие длинного ряда предков-пометиков» заняв Некрасова в Карабиху. В книге старательно перечисляются карабихские знакомые Некрасова — помещик Долтово-Сабуров, становой присtas Казаринов, Башилов и другие, ао «друзьях-приятелях» Некрасова из крестьян нет ни слова. Характерно, что, пересказывая тот или иной источник. А. Суслов старательно обходит имеющиеся в нем указания на народные связи поэта. Так, питируя (правда, без кавычек) воспоминания А. Буткевич 0б охоте Некрасова, А. Суелов умышленно обрывает их на словах о том, что охота «была для него не одною забавою, но и средством знакомитьея © народом». В тех же воспоминаниях А. Буткевич мы находим ценное указание на то, что стихотворение «Крестьянские дети» написано под свежим впечатлением, полученным на охоте, что другой раз Некрасов. вернулея с охоты «и засел за «Коробейни-_ ков», которых потом при мне читал: крестьянину Кузьме». Стихотворение «Орина, мать солдатская», написанное в годы пребывания Некрасова в Карабихе, тоже возникло из разговора с`крестьянкой. «Орина, мать солдатекая— пишет А. Буткевич, — сама ему рассказывала свою ужасную жизнь. Он говорил, что несколько pas делал крюк, чтобы поговорить с ней, а то боялся сфальШИВИТЬ», 060 всем этом мы ничего не найдем в книге А, Суслова. Годы пребывания Некрасова в Карабихе — годы напряженнейшей творческой работы поэта. А, Суслов