отомонтаж A. A, MTOMMPCcKOr. вами, Никакого страхования‘ не’ существует, никакой медицинской. помощи нет. Работницы находятся на положении заключенных, вернее, каторжанок. Вогла сезон заканчивается, несчастных, больных, измотанных ‘вирепетвующей злесь малярией девушек отправляют по месту жительства в занертых вагонах, чтобы они не соприкасались © другими пассажирами, Таким: путем стремятея достигнуть двойной цели: во-первых, чтобы никто не увидел, в каком состоянии возвращаются несчастные жертвы, во-вторых, чтобы «красная залаза» не распространялась по Италии. Ибо на этих рисовых полях пробтые итальянские девушки становятся революционерками. . Тяжкий похневольный труд. нечеловеческие условия жизни, возрастающая нищета на фоне необозримых пустующих помеЩИчьих земель, зарастающих сорняками, — BCe это доводит’ крестьян до ‘отчаяния. Земля пропадает зря, а ведь она могла бы прокормить умирающих © голоду крестьянских детей. Земля пропадает зря, а ведь на ней могли бы найти работу десятви тысяч безработных, Земля пропадает. зря, з ведь она могла бы без конца давать 00- гатые урожаи, > Слушая эти рассказы, глядя на снимки, изображающие крестьян, живуших в шалазиах, батрацкие семьи, ютящиеся в земляных норах, глядя ‘на эти помертвевшие ‘лица © устремленными ‘на зрителя, полными отчаяния глазами, я невольно вспоминала 06 иной деревне, 0б иной крестьянекой судьбе. Осенью этого года в Березовском районе Одесской области нас гостеприймно принимал, показывая свой колхоз. предеелатель его — Посмитный. Он показывал нам озимую пшеницу, которая взошла так дружно, что, казалось, была не посеяна на земле, а вышита гладью по шелку. Показывал длинные ровные ряды виноградных , 103; лесозащитные полосы, окружающие поля. Мы видели дома колхозников из четырех комнат. Осматривали чистенькие дворы и салы, где желтели ноготки и краснели георгины. Мы были в клубе, `` похо‘кем на театр. Мы осматривали кюлхозмаслобойню, виноную элевтростанцию, куренный завод. Ванла ВАСИЛЕВСК 3. Земля яиские руки жадно тянутся, рвутся. этой земле. А в это время. на западе, в Америке с03- даются «научные» теории о том, что люлей на земле стало слишком много, что земной шар становится для них слишком тесен; из гитлеровского арсенала вытаскиваются проекты © стерилизации, 0б ограничении рождаемости, проповедуются людоелские идейки о спасительноети смертельных эпидемий, истребительных войн, голода, которые-де освобождают земной шар от «лингних ртов». Но эти необъаботанные пространства плодородной, спобобной дать по нескольку урожаев в год итальянской земли прямотаки вопиют о лживости, о злобной жадности авторов этих «теорий» и их вдохновителей. Этой земли хватило бы для всех итальянцев. Эта земля могла. бы обеспечить хлебом, мясом, фруктами все итальянокие семьи. И вот она порастает бурьяном, ибо так хочет помешиек. Итальянский крестьянин восстает против этой жестокой нелепости. В Валабрии снова пролилась кровь. Снова падали убитые. Снова уносили тяжело раненных. Итальянская земля снова впитала кровь своих сынов. Реакционные газеты, разумеется, подняли кряк о «нападениях на полицию». Они притворяются, будто не знают, в чьих руках оружие, ‘автоматы, винтовки. Они притворяются, будто не знают, чьей кровью обагрилась земля Калабрии. Но итальянский народ не дал обмануть себя. Итальянский народ знал, где правда. В три часа дня в Риме закончиловь экстренное заседание руководства профессиональных 00308 по поводу событий в Валабрии. В три часа дня было вынесено постановление о рабочей забастовке в 3aщиту крестьян, убиваемых полицией тольKO за то, что они не хотят умирать с гоHOLY. Й когда в пять часов дня в зале налтих заседаний стали сгущатьея сумерки и Етото повернул выключатель, — свет не вспыхнул. Мы выглянули в окно. На улицах не горели фонари, не слышно @ыло трохота трамваев, не видно было автобусов, грузовиков. [Город замер. Зомерла страна. Пять миллионов итальянских рабочих вступились за крестьянские права. Пять миллионов рабочих протестовали против крови, пролитой в Калабрии, Рабочий класс Рима, рабочий класс Италии протестовал против убийства крестьян, против полицейского произвола. Это проязошло в стране, где все улины городов и деревень наводнены вооруженной полицией; где продавшееся Уоллстриту ‘правительство е невиданной жеетокостью пытается подавить, задушить веякую попытку к сопротивлению; где шныряют, орудуют, делают свое черное дело десятки тысяч агентов Ватикана в сутанах и ‘без сутан; где професспональные союзы лишены возможности пользоватьея почтой, радио, телеграфом. А между тем через два часа после принятия решения о забастовке замерла вся страна. . ee a Я просматриваю лежащие на столе ЖУрналы и газеты. Их множество. Рабочая, молодежная, женская печать. И я вижу, что то, чему мы являемся свидетелями, — это не исключение, не чрезвычайный случай, `Из веех сталей, из заметок, из фотоснимков, карикатур — Перед нами возникает общая картина ожесточенной, упорной борьбы, охватившей всею Италию. Демонстрации и столкновения с полицией, бурные выступления протеста и массовые аресты. Й забастовки, бесчисленные стачки, стачки, которые нельзя подавить никакими репрессиями. Льется кровь на благодатную итальянскую землю. Но это не напрасно пролитая кровь. Смерть Марии Марготти подняла на борьбу десятки и сотни тысяч итальянских женщин. Вровь каждого убитого полицией борца за свободу дает на плодородHOH итальянской земле богатые веходы. Ha место каждого павшего борца поднимаются десятки и сотни новых, поднимаютсея тысячи метителей._ ...Вто-то снова пытается повернуть выключатель. Нет. Света нет. Итальянский рабочий ‚встал плечом к плечу с итальянским крестьянином. Пламя факелов, о принесенных демонстрантами на площадь Сан-Джиованни, не было лишь живописной праздничной феерией, Это пламя свидетельствовало: правед— Посмотри, Мэри, какие чудесные снимки я сделал в Италии: вот это — Неаполь, это — Рим, это — Флоренция, а это -— Венеция... (Рис. из прогрессивного итальянского журнала «Дон Базилио») ным гневом цылают сердца итальянского пролетариата. Праведным гневом пылают сердца итальянского крестьянства. Американские аэродромы, американские «офисы», американские киоски с КокаКола — вое это воздвигнуто на клокочущем раскаленной лавой вулкане! и кровь Мария Марготти стала символом, И она могла сталь им благодаря тому, что была простым, обыкновенным человеком, жизнь и участь были такими же, как жизнь и участь миллионов итальяноких женщин. И смерть ее была такой же, какая в нынешних условиях может ‚постигнуть любую итальянскую женщину из народа. Ее отеп, батрак. погиб в первую мировую войну, когда она была еще грудным ребенком. Оставигихся ‘сирот свойм тяжким трудом, в тяжких муках воспитывала овдовевшая, мать, батрачка. Детство Марии Марготти было тяжелым, печальным. Детство, которое нельзя даже назвать этим словом, ибо, едва достигнув нескольких лет от роду, ребенок. уже в поте лица сверх всяких сил трудилея на чужой земле. Мария Maprorra вышла замуж за батрака и работала, как. все батрацкие жены. Муж заболел и по истечении двух лет умер от туберкулеза. Она осталась одна с двумя детьми. на руках, и, как ранее ее мать, тоже содеркала своих детей тяжким, безысходным трудом на чужой земле, Тяжело отозвались на ней годы господства фашизма и войны. В том округе, тде она жила, трув Сицилим сейчас кулиано и отрядом дящиеся принимали ‚ активное участие в движении Сопротив` ления. Крестьяне в деревнях укрывали, прятали, кормили партизан и потому подвергались жестоким преследованиям, репрессиям со стороны TeCPMa@HORMA и «своих», итальянских фашистов. В черном ходит по Риму не только духовенство. У полицейских форма тоже черная, И встречаются они на улицах в таROM же множестве, Итальянцы большей частью невысоки ‘ростом. Но полицейских, повидимому, специально отбирают. На голову возвышаясь над прохожими, они мерным шагом, попарно шествуют по тротуарам, Их немало в местах скопления публики. Их очень много перед театром. Адриано, где в воскресное утро происходит митинг в защиту мира. И они стоят целыми отрядами, пешие и конные, во время демонстрации на площади Сан-Джиованни. Ревносетно стерегут итальянцев, — вернее, ревностно стерегут правительство от итальянцев. — Ваше превосходительство, в Сицилим сейчас происходит сражение между Джулиано и отрядом полиции. — Тотчас же пошлите подкрепления. — Кому? (Рис. из прогрессивного ОКЕАНСКИИ H3 HHOCTPAHHOH fete АМЕРИКАНСКИЙ НАМЕСТНИК МАККЛОЙ Освеломленный американский журнал «Юнайтед стейте ньюс» дал краткую, но выразительную характеристику Джона Макклоя, верховного комиссара. США в Западной Германии: «Мавклой был партиером большой юридической фирмы Уоллстрита «Кравейт», он является директором железнодорожной компании «Юнион паенфик», находящейся под контролем семьи Гарриман, он личный друг Маршалла, JoBeTTa...> _ Доверенное лицо Уолл-стрита, МакBao eme до второй мировой войны выполнял роль «евязного» между американскими монополистами и их германскими контратентами. Его адвокатская контора представляла в Соединенных Штатах интересы германского химического концерна «И. Г. Фарбениндустри», связанного с рокфеллеровской компанией «Стандард ойл». Макклой прибыл в Германию во сопровождении ‘целой свиты американских. финансистов и промышленников. Первым закулисным советником Макклоя по терманским делам оказался Фредерик Деверо, = ставленник ° банкирского = дома «Лиллон, Рид». По словам еженедельного’ бюллетеня «Ин фэкт», Деверо — «ярый защитник крупного капитала и ©торонник возрождения германской военной промышленности». Он включил в состав американской администрации в Западной Германии немало бизнвеменов, которые «испытывают большое пристрастие к своим прежним партнерам по картелям», ‚ Недавно Макклой назначил одним из своих личных советников Бенджамина Баттенвизера, представителя банкирокой фирмы «Кун, Леб и В№”», той самой фирмы, через посредство которой германский концерн «И. Г. Фарбениндустри» даже во время войны продолжал получать по’ картельным соглашениям долларовые отчисления из США. 0 том, насколько распоясались в Западной Германии эти уполномоченные Уоллстрита, красноречиво говорит хотя бы Taкой пример. . Макклой и его «советники» добились передачи американским бизнееменам многих заводов. Шедавно стало известно, что сам Макклой сделался одним из владельцев западно-берлинской фирмы «Цельнерверке», переданной «за долги» американской компании «Джилтлетт», Беззастенчивый ‘трабеж, открытое по ошрение реакционных элементов, нажим и угрозы по’адресу немецкого народа — так ведет себя американский колонизатор и ставленник монополий Макклой. Нельзя‘ сказать, чтобы они пользовались особыми симпатиями у римлян. Министра полиции Шельбу итальянцы любят не 60- лее, чем французы жвюля Мока. В одном из итальянеких сатирических журналов была недавно . помешена ° карикатура. Шельба сидит за письменным столом B CBOем кабинете. Перед ним `в положении «мирно» вытянулея ряд полицейских. комиссаров. Министр отдает распоряжение: «Доставить мне Лжулиано, живого или мертвого». Между тем, у ног Шельбы, епрятавшись пот его письменным столом, сидит известный сицилийский бандит Джулиано, держа в руках карты, в которыв он играл, се Шельбой до появления комиссаров. Министр уронил карты на пол, но они, как н сам Джулиано. не видны. полицейским, выслушивающим приказ. ’Вее это никак нельзя назвать намеком, — ato прямое обвинение. Впрочем, оно пред’- является Шельбе не только в карикатурах. Бандит Джулиано, терроризирующий. население Сицилии,—не просто бандит. Он является орудием в руках некоторых видных . политических деятелей _ итальянской реакции, использующих его в своих целях. С полицейскими в форме нам приходилось встречаться только на улицах Рима так же, каки всем прохожим, то-есть очеяь часто и совершенно равнодушно. С полицией в штатеком мы сталкивались, разумеется, гораздо чаще, и притом не только на улице. Одна из таких встреч особенно характерна. Мы сидели за кофе в небольшом ресторанчике. Несмотря на ‘10, что мы были единственными посетителями и все столики оставались свободными, суб’ект, вошедший велед за нами, уселся совсем рядом за соседним столиком. Его профессия не оставляла ни тени сомнения. Он обладал настолько типичной физиономией, что, еобетвенно говоря, совсем не годился для «занимаемой должности». Bee время он ерзал, вертелея на’ стуле, весь изгибалея в нашу сторону. проявляя не столько ловкость, сколько. наглость. Сперва мы, как полагается в таких случаях, чинно разговаривали о погоде. Затем моему спутнику это надоело, и он принялся детально анализировать, так сказать, © эвтетической точки зрения физиономию нашего соседа. Между тем, итальянец в белом кителе, стоявший за буфетной стойкой, явно волновался. Расстояние, отделявшее его от нас, не позволяло ему сльпшать, о чем мы говорим, да он ни слова и не понимал по-русски. Все же, выждав момент, когда суб’ект отвернулся, итальянец подмигнул нам, украдкой показав рукой на язык, на ухо и на нашего соседа. Мы не нуждались В 970м дружеском предупреждении, но У нае сразу стало как-то тепло’ на сердце. Тле бы ни очутился советский человек, как бы далеко он ни был от своей страны. повсюду, на каждом шагу он встречает. друзей. Однако итальянская полиция ‘не всегда столь безвредна, как этот приставленный Е нам мелкий шпик, На третий день засеJanu нашей сессии с быстротой молнии распространилось сообщение о событиях в Калабрии. Полиция стреляла в крестьян, в результате чего оказалось двое убитых, более десяти человек раненых. Это далеко не первый «подвиг» итальSHCKOH полиции в ее борьбе с итальянским народом! Вот множество фотоснимков в левых газетах и журналах, с которых смотрит на меня ясное, открытое лицо Марии Марготти, ‚Мария Марготти стала героиней итальянского народа, знаменем борьбы, призывом в восетанию. Ее портрет несли все делегации, прибывшие с разных концов Италии в театр Адриано приветствовать Комитет сторонников мира. Ее портрет, среди других порте тов, мы вилели на плошали Сан-Джиованни. Ее имя знает в Италии любая женщина. любой ребенок. начало см. №№ 91 и 92 «Литературной газеты», «Литературная газета» выходит два раза в неделю: по средам и субботам. Но и освобождение от фашистской власти ни в чем существенно не’ облегчило участи крестьян и батраков. Та же эксплоатация, тот же гнет, тот же непосильный трул. Начались батрацкие забастовки. В мае 1949 года, во время большой сельскохозяйственной стачки, Мария Марготти, как и другие, вышла на демонстрацию протеста против. драконовских ‹ полицейских мер. применяемых к бастующим. Во время демонстрации ее застрелил из автомата карабинер. Замертво упала она Ha пыльНУЮ A0pOry. — Простая суровая жизнь и простая суровая’ смерть, потрясающая своей немой выразительностью. В ‘судьбе Марии МатTOTTH словно’ сосредоточились все элемэнты крестьянеких бедствий в странах капитализма... Ее смерть, как и ее жизнь, были настолько тиничны, что стали симвоaon! Неудивительно, что итальянские женщины сделали имя Марии Марготти своим знаменем, понесли его внереди своих рядов. Неудивительно, что итальянский пролетариат окружил это имя любовью и почетом; что имя Маpun Марготти стало клятвой и лозунгом, ) Мария Марготти погибла в мае. Й вот теперь, в октябре, в Валабрии. от руки полиции снова пали убитые крестьяне. Рядом с именем Марии Марготти появились новые имена. Земельный вопрос в Италии — жгучий вопрос. Земельные отношения здесь принимают 06060 чудовишные и нелепые формы. И дело не только в том, что поon] mpar под: давляющая часть земли находится в руках помещиков и монастырей. Не только в том, что преобладающий процент итальянских крестьян — это малоземельные и безземельныте. Но есть нечто, что придает земельному голоду в Италии характер особого издевательства нал голодающими крестьянами: огромные земельные массивы здесь за6р0- шены. Землевладельцы оставляют необработанными большие площади принадлежащей им земли. Они отказываются вкладывать капитал в обработку земли, не хотят платить налогов за ее возделывание, не желают пускать в свои владения’ батраков даже в качестве, рабочих рук. Голодает крестьянин, мрет с голоду батрак, без работы, без клочка земли, — а тут же рядом зарастает сорняками богатейшая, благодатная. нейстощимая земля. В течение ряда лет здесь господствовал поистине крепостнический обычай, по которому крестьянин получал от помещика землю для обработки и за это отдавал ему половину урожая. Два года длилась упорная, ожесточенная, стоившая многих жертв борьба за жалкие три процента. За 10, чтобы из своего тяжкого труда крестьянин отдавал помещику не пятьдесят, а.сорок семь процентов. Эти три процента крестьяне оплатили годами тюрьмы, кровью. ‘Формально борьба была ими выиграна. Но на деле’ ни один помещик не хочет поступиться этими тремя пропентами. Нам рассказывали, в каких условиях производятся сельскохозяйственные работы на рисовых полях. На эту работу посылают в принудительном порядке. Бовые девушки трудятся от зари и до зари, стоя по колено в воде. Спят на охапках гнилой соломы, одеваются в лохмотья, мрут с голоду. Их руки и ноги покрываются язВечером мы увидели танцы на аефальтированной площадке. Танцовали пригожие колхозные девушки, стройные парни, С эстрады под бетонной раковиной гремел колхозный оркестр. Мы смотрели на оживленные, счастливые лица, на вею эту мололежь, радостно трудящуюся и радостно отлыхаюшую на своей земле. Белым, как снег, был высокий, пышный Колхозный каравай; красным, как рубин, было ароматное колхозное вино. Волхов до краев налилоя богатством. Здесь землю не поливают потом, — самый тяжелый труд взяли на себя машины. Здесь землю’ не поливают кровью, — над ней раздается радостная песня, расцветает крестьянское Б 1945 году, после разгрома гитлеровской Германии, было об’явлено, что около 10 процентов учителей немецких школ отстраняется от преподавания за их прошлую нацистскую деятельность. Однако сейчас положение в школах Западной Термании, по существу, не отличается от того, каким оно было при господстве гитлеровnes. Как сообщает швейцарский журнал «Швейцер иллюстрирте цейтунг», в нынешней «Боннокой республике» более 60 процентов учителей — бывшие нациеты. Школьники воспитываются в откровенно фашистском и милитаристском духе. Их заставляют механически заучивать и повторять то, что‘ говорят на уроках учителя. Задавать вопросы учителю во время урока ученики не имеют права, Встречая учителя на улице, ученики приветствуют его по-военному. При прямом поощрении св стороны окнеточного «правительства», в школах 38- падной Германии учащимся внушаетеся мысль 0 том, что они будут солдатами, которым в будущем предстоит воевать, за германское «жизненное пространство». Более всего процесс фашизации немец ких школ дает знать себя в американской оккупационной ‘зоне. Ла это и понятно. Американские оккупационные власти делают все возможное AXA превращения учебных заведений Западной Германии в рассадники идей фашизма и реваншизма. Скамьи университетов американской оккупационной зоны, выпускающих преподавателей школ, заполнены сынками прусских юнкеров, гитлеровских офицеров, баварских кулаков и ‘местных промышленников. Перед детьми немецких рабочих и крестьян двери высших. учебных . заведений закрыты. Среди студентов этих. университетов открыто ведутся фацистекие разговоры, распеваются нацистские гимны —Мужайтесь, дети мои! Наше прекрасное правительство было вынуждено уменьшить подачу электроэнергии... — А что такое электроэнергия? (Рис. из прогрессивного итальянского журнала «Дон Базилио» Итальянский крестьянин, я думаю, даже не поверил бы, что можно так: жить, что де бы то ни было на земле существует такая крестьянская жизнь. Но он, этот итальянский крестьянин, восстает против той жизни, какую ему навязывают. Он больше не хочет пассивно ожидать смерти. Он выходит из жалких хат, из нор, шалашей — выходит занимать силой необработанную ^помещичью землю. Силой захватывать ее, чтобы вепахать, обработать, засеять! Здесь преграждает ему путь раз’яренный помещик, взбесившийся собственник-феодал, a Ha помошь помещику спешит вобруженная ло зубов полиция. Нам рассказывали, как крестьяне снаряжаются на работу на помещичьих полях. Они берут с собой кусок хлеба про запае, захватывают подмышки башмаки, Ведь они никав не уверены в том, что вернутся вечером домой, Е семье, к детям — их может схватить полиция, чтобы увести в город, в тюрьму. Но тюрьма ничем не хуже, чем голодная смерть. И крестьянин. не отступает. Упорно, ожесточенно он борется за свое право, на жизнь, за право на вкусов хлеба, — по ga право на честный труд на ‘Dnopen своей родной, итальянской земле. Еще кома наш самолет енижалея, кружа над Римом, когда в разрывах между тучами замелькали клочья земли, мы заметили пустырия. И не уогли понять TO, что нам раз’яснили потом. Чем ближе к югу. тем вев больше пустырей, необработанной, зарастающей сорняками земли. Земля ждет человека, земля ждет крестьянских рук. И коестьИ а а ИРУ купационных властей и боннского мариои проповедуются реваншистские илеп. Чувотво неуверенности в завтрашнем дне, тревога и страх все больше овладевают молодежью, окончившей в этом году американские колледжи и университеты: призрак безработицы встречает вступающих в жизнь молодых специалистов. «Учеба позади, но подойдите к любой группе выпускников, и вы убедитесь во все возрастающем беспокойстве по поводу возможности найти работу... В глубине души их гложет сомнение, у них нет уверенности в том, что в дальнейшем все будет итти хорощо»,—пишет ие «НьюЙорк тайме мэгэзин». Авторы статьи пытаются, правда, убедить молодежь, что «дела обстоят не так уж плохо», и если инженер не найдет работы по специальности, его диплом сможет весьма пригодиться для «занятия какойлибо менее значительной должности», например, рядового фабричного рабочего. По новый НА ПОРОГЕ! БЕЗРАБОТИПЫ ACL Gla Сзаманчивая» перспектива едва ли внушает какие-либо надежды молодым специалистам, хотя бы по той простой причине, что в США уже имеется почти 6 миллионов полностью безработных, Журнал «Нью-Йорк тайме могэзин» не может не считаться с этим обстоятельством. Поэтому на вопрос, является ли безработица временным явлением, статья откровенно отвечзет: «Наоборот, весьма вероятно, что безработица в ближайшие несколько лет усилитвя». Пооткровенничав, авторы статьи «усповаивающе» заявляют, что «перспектива жестокой конкуренции не должна отпугивать студентов, имеющих «богатого лядюшку», = занимающего ответотвенчый пост». Мрачный юмор подобного рода советов и утешений вряд ли облегчит беслросветное существование тысяч молодых людей, с университетского порога обреченных на нужду, голол м лишения. ДЕТИ Александров Н. Каменная степь. Серия Козаченко В. Аттестат зрелости, Повесть, «Рассказы 0 советской науке», 102 стр. Автор. перевод с украинского М, Фресиной. Цена 3 р. 30 к. . Рис. Л. Зусмана, 118 стр. Цена 4 р, 40 к. Барто А. Я живу в Москве. 48 стр, Цена 50 к. . Кононов А, У железного ручья, Рис. в Ми. Е ам: ein ского. 159 стр. Цена 5 р. Два капитана. Роман в двух Цена 9 р. 30 к, Штурм Зимнего. Рис. Г. Фи. Белинский В. Сочинения Александра Пушкина, 383 стр. Цена 7 р. 50 к. горький М. Мать. 356 стр. Цена 7 р, 80 к. Иваненко 0. Тарасовы шляхи. Повесть. Авторизованный перевод с украинского Е. Живовой. Рис, М. Jeperyca. 160 стр. Цена 4 р, 50 к, . Катаев В. За власть Советов. Роман, Рис. О. Верейского. 556 стр. Цена 18 р. Главный редактор В. ЕРМИЛОВ. томах. 342 стр, Цена 9 р. 30 тингофа, 83 стр. Цена 1 р. 80 ® Саконская Н. Стихи, песни, Рис, А, Кондратьева, 63 стр. Цена 2 Семушкин Т. Чукотка, риант, 303 стр, Цена 5 р. Сокращенный вар are pap редактора), МИТИН, Редакционная коллегия: Н; АТАРОВ, А, БАУЛИН (зам. главного Б. ГОРБАТОВ, А. КОРНЕЙЧУК, Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ. М. делы: литературы и искусства — Г 6-43-29, дат эльство — К 0-36-84. Г 6-45-45. , ПОГОДИН, П. ПРОНИН, А. ТВАРДОВСКИЙ. Адрес редакции и издательства: 2-й Обыденский пер., 14 (для телеграмм — Москва, Литгазета), Телефоны: секретариат — Г6б-47-41, Г6-31-40, от внутренней жизни — Г 6-47-20, международной жизни — Г 6-43-62, науки — Г 6 39-20, информации — Г 6-44-82, отдела писем -- Г 6-38-60. из; Типография имени И. И. Скворцова-Степанова. Москва, Пушкинская площадь, 5.