Марь Олибы Форель о личной мизни полам: половину Нартий,, половвну” для. себя лЕчно. Такая «философия» весьма удобна для людей, которые раовуждают: « отработал положенное время, а oC: тальноё — мое личное дело, остальПримерно так и ‘побтупает секрем тарь парткома Лена, умиляющая в3- тора врасотой свовх pores a dsaerantЙостью костюма. Она 320 высмеивает. хех коммунистов, которые eTHABHIES ютёя ЕВ + ‹..от сетодняитней личной жязне Во славу кавихото далеких лней»: Это крылатое Выражение элёгантной секретарши парткома — «во Ола» ne ‘ваз. ПаЛеКИХ пней». == слов К ДИСКУССИИ ОБРЕЧЕННЫЕ «ЛУЧЕРО» пили беспредельный простор’ амазбнских равнин, На пать тысяч километров непрерывно тянется местами великая сельва. Перед стихийной силой ее фантастических зарослей была веками бессильна старая «цивилизация», и сельва до сих пор остается самой ведоступной щ непавёстной областью земного шара. «Садическая и девственная, — пи+ шет Ривера, — она заполняет душу человека галлюцинацией близкой гйбели». Она «превращает человеческие нервы в пучок канатов, напряженных для нападения, предательства и убийства. Человеческие чуветва мёняют свое назначение: гла2& осязают, спина начинает видеть, ноздра исисступленно кричит: бежим! бежим Но бежать некуда, бежать нельзя, И ничто не может сравниться © мукой навеёгда оставаться пленником в «такой тюрьме, как сельва, где веленые своды. вместо стев опираются на тигантские реки». Как круги дантовском ада от счастливой Аркадии, Так далека настояшзя сельва от какой бы то ни было иляллин, и, в TOM числе, от идвллии джунглей, нарисованной Киплингом, И в этот ие выдуманный, & дей: ствительно существующий Ад «бебстрастные и равнодушные матнаты» капитала бросают людей на «медленную смерть от лихорадки в голода среди пиявок и муравьев». Королям каучука нужны дли сельвы «каучероз, собиратели белого золота. Обыаном н насилием они доставляют в сёельву людей, которым не суждено больше оттуда вернуться, потому что из них делают там <«квучеро»... «Пучина> Риверы — книга о <каучеро». И, страница за страницей; Ри: вера развертывает перед читателем такое потрясающее полотно чёловеческого бесправия и страдания, что оно может показаться невероятным и неправдоподобным. От некоторых сцен в «Пучине» физически бельно, ни пэрой от книги отшатываешься, как 0* улара. Таковы сцены хладнокровно ий издевательского убийства wnanen:: цев на глазах у матерей или страшн0?0 фейерверка яз облитых бёнзином и живьем зажщенных людей И этот бред—не бред, а преступная и позорная правда, В Бразилии я Перу. в Колумби и Венецуеле о ней ие знает только тот, кто не хочет об этом знать. «Парламентские» министерства и «лемократические» прави: “Эрудно в нескольких строках ‘Дать ыредставление о стране, ебли Даже ата страна маленькая центрально-америкавская рёспублика. Эта задача тем труднее, что географическая оторванность, климатические ‘особенности и своеобразная экономика этих стран созлали здесь условия необычайной живучести ряда таких соцнальных. пережитков, которых Be осталось больше нигде. Сложная мозаика из всех исторических напластований, начиная от средневековья н кончая современностью; накладывает на эти страны такую печать невероятной пестроты, сообщает их облику такой необычайный риктус, что «просвех щенному иностранцу» кажется, буд: то он попал на какую-те наредкость удачную оперелту. Но ‹просвещенные иностранцы» никогда вичего не умеют видеть ви у себя, ни у чужих. За внешней кариватурноетью = центрально-амёриканской «экзотики» скрывается внутренний ужас целого ряда великих исторических трагедий — трагедия расы, трыедия нации, трагедия жёншины, трагёдня труда. Эти трагедии универсальны и общечеловечны, но в каждой стране они, все-таки, происходят по-иному 0 том, как пройсхолят они в Центральной Америке, о том, как происходят ona в Колумбий, почта ничего неизвестно. Сами колумбяйцы 06 этом редко умеют рассказать. «Негры» а «индейцы» здесь не знают искусства письма, а Колумбийская интеллигенпия еще усердно пережевывает кЯ&сснческую жвачку или беспомощно подражает худосочным эпигонам упалочного европейском псевдоннливи: дуализма. Е : На этом фонб «Пучина», прекрасная книга Хозе Эстасно Ривёры,—60- вершенио исключительное явление: Нанисанная 9т первой до последней страницы с проннкновенной искренвостью, которая сообщает ей лириче‚ евий строй подлинной и волнующей поэмы, эта повесть в To же время —праздивый, яркий и жуткий доку. мент об одном из кровоточащих кусков нашей эпохи, Петля излыхающего капитализма душит неё только нндустриальных гитантов промышленных страя. В ней задыхается и могучая вечно веленая чаща сырой и болоти-. стой южноамериканской сельвы, «Пучина» Ривёры — книга о сель» ве, об этих необозримых и левственных южноамериканских джунглях, которые с незапамятных времен зато. К ДИСКУССИИ ОБРАЗЕ Рис. А. Каневского па на подпрыгизающую O 6B ю производства’). Совершенно ma, ожиданво Для самого себя, вм конструкции станка, ом в течение сто дней (какой наполеоновокий срок!) изобретает какую-то необых, новенную «машину», которая сразу из шероти лелает сукно и которую «Летко перенести отраслей в пять». Инженер Строев не ‘просто одиночка. Он гордится: и’ щеголяет своё вполитичноетью и пренебрежением в революции. Вот его «декларация» Лен не: > + «Я люблю позу, Жест начала’ и жест конца, _ А им нужно, чтобы я попитический позунг сто морды. простите, Ее пица». ином дин ОБ ОБРАЗЕ Может ли коммупист ревновать? Какое место Должна занимать так называемая «личная жизнь» у ком» муниста? Эти далеко не новые «п блемы» ставятся в комедии В. Соловьева «Личная жизнь». Основной мотив комедии: «Да здравствует личная жизяь!з. Он зву: чит во всех коллизиях, которые развертываются В пьесе. «Как бы ни жили мы — жизнь с допжна быть. пичной, Для того, чтобы мы полюбили ее». К этому выводу приходят основ“ ные героин пьесы. : Лень -— секретарь парткома, выведень как положительный тип, умело обчетающий работу и личную жизнь. Но образ Лены все же лишен цельности и глубины, Поэт В. Соловьев ухитрилея при“ дать своей «положительной героине» помало грубых, пошловатых черточек. Нет нужды воспроизводить © дискуссии 6 Строевым насчет TOTO, в который раз Носле первого знаком: ства не трудно отлалься мужчине. Как антипод Лены выведен директор фабриви Юзов —тип коммуниста. пренебрегающего «личной жиз» ню», И вот расплата: он терпит же‘вточайшее крушение. Мы видим Юзова в начале ньесы снокойным, уверенным, пожалуй, даже самоловольным; Он мибто работает, дни и ночи проволит на фабрике, забывает семью (‹дел много, никак He 3aняться семьей»). Е Но вот е Юзова срываются покровы. Его выводит яз равновесия бес партийный инженер Строев, молодей талантливый изобретатель. Строев в4- дался целью провернуть, способен яи коммунист Юзов «любить; ревно: вать, ненавилеть», В тот самый вечер, когда назначено испытание его модели, Строев пдет на свидание с женой Юзова. Строева нет на испытании модели. зов в волнении прибегает домой п неожиданно вилит шляпу Строева. который спрятался в спальне, чтобы вызвать у Юзова сцену резности (нужно ли товорить, насколько вой 918 комбинация искусственна и фальшяв8?). Но Юзов занят только мыблью 06 испытаний новой мапгины, никакой сцены резнобти не получается. Лишь поздно ночью, когда испытакие Машины зажончено, коробка дорогих напирос. оставленная Строевым, оказывается той апельсиновой коркой, На Которой поскользнулся Юзов, Разражается буря. Дикая сце-. на, Юзов выгоняет жену. крышку на кипящем чайнике, ухезтился за идею паровой машины, Ныютен по упавшему яблоку» И т, д. ° (ис. А. Каневского «Я знаю, кан. устроен. ‘азтомобильный мотор, HO CHte nate efo HE YMEIe% СЕНА. БУХ. тельства предпочитают об этой правде молчать. Мужественная книга Риверы авучит поэтому, как яростная пощечина продажным фитлярам «цивилизации». Как в мощный рупор, из глубины «Пучины», со дна социальной бездны, через книгу Риворы доносится голос «каучеро»: «Я глубоким рубцом опоясываю сочащийся ствол, чтобы в чалику истекало его трагическое рыдание, и, в Это время туча москитов, которая ето защищает, сосет мою кровь ий лесные испарения туманят мои глаза, И мы 068, лерево и я, по-разному терваясь, плачем перед смертью... Что из то, что наши вены прибавляют 5 соку деревьев? Надсмотрщик требует своих ежедневных десяти лит“ ров, и плеть — ростовщик, который не знает пощады. И что из того, что мой сосед... умирает от лихорадки? Я ввжу ето уже простертым в опавпей листве н отбивающимся от мяс1 ных мух, которые мешают его агонии. оавтра я ухожу из этих мест, раз3 битый водянкой, Но я украду у него резину, которую он добыл, и это уменьшит мой урок. Когда я умру, то-то другой сделает то же со мной. Я никогда ве крал для моих стариков, но бколько смогу буду красть для моих хозяев»... Безумная мука жестокой и медленной казни, которой являетоя жизнь «каучеро», приводит их к безмерному отчаяяню. Но в этом отчаянии слыутазоя уже и громовые ноты назрёваЮЩего мятежа. «Почему не заревет вся сельва f но раздавит. нас, как залин, чтобы отомстить за подлую эксплоатацию?!. Я хочу кого-нибудь, 8 кем я мог бы вступить в заговор!.. О, если бы Сатана управлял этим восетанием! Я был квучеро, а ебть каучеро. И то, что рука моя проделала над деревом, я могу проделать и Над людьми!» Рядом © огромной темой о сельве и кзучеро ночтн незаметной остается сама фабула «Пучины». История лю: Gam и гибели ее героя, интересная. как иллюстрация колумбийских нравов, в отношении его переживаний я NCHXONOFHH, = довольно обыдённая история я от других таких же историй отличается разве только некотоPHM особым колоритом экваторизльного чувства. Но эта слабая сторона новеллы Риверы, к счастью, больше чем искупается ге высоким социаль» ным бодержанием и ее большой ху* дожествениой значимостью, Потому что «НПучина» Риверы, вне всяких сомнений, —вамечательно талантлирая зещь. С какой-то, на первый взгляд, даже удивительной легкостью и безы. скусственностью Ривера нашел Для своей книги необходимый ритм в нужные образы, краски и схова, Но CTOHT прислушаться к его простой, но страстной, судорожно прерывающейся и с трудом сдерживаемой речи, чтобы понять, что она течет из `пламеннозо, незабываемой болью пё: ‘`реполненного сердца в как тугая струна в тяжелом раздумьн напряженного мозга. ‘ Ривера не диалектик и ве марксист. Ривера многого не понимает в той страшной действительности, которую-ен так ярко и так талантливо описал. В нем сильны еще отзвуБи религиозных, этических н национальных предрассудков взрастявшей ero среды. Он слишком рано умёр, и вму осталась невнятной могучая симфония Октябрьской бури; выносящей новото человека на новые, неогяядь вые и солнечные просторы. H вот почему так велико смятение Риверы и так безгранична ето безнадежность, вогда он видит мучительную гибель человека в его борьбе с вельвой, Ему кажется, что эта гибель неотвратима и провиденциальна, и бессилие своей эпохи, бессилие обанвротившегося капитализма он считает беосилием человека перед приролой, предначерзеловова перед природон, предначертанным и на все грядущие времена, Эта драма Риверы, его надрывное и ‘скорбное неверие в человека — общий удел ,‚ многих. предотавителей совре: менной буржуазной интеллитенция. На родине Риверы, в республике Колумбия, еще господетвует wat rraлязм. Но и там, как и везде, ов пере» живает свою атонию. Колумбийский отряд. международной рабочей армни. уже не в одной горячей и. вровопролятНой схватке с классовым врагом получил свое боевое крещение. 06 одной из необычайных арен, ва которой развертывается эта борьба, о дикой п патетической сельве A 09 каторжной жизни обреченных в вей гибнуть «каучеро» с ужасом и негодованием рассказывает Ривера. И книга ето, перерастая замысел. ввора, стала невольной повестью о том, вак в мировой тюрьме, которую. ками. тализм мало по малу воздвиг для рёбочего класса, он сумел и необозрие мые дебри южноамериканских джун.. глей превратить в одив из самых чудовищных н самых. отвратительных своих казематов, Эта книга нигде поэтому He будет принята ши. рокой общественностью 6 таким глубоким интересом н сочувствием, как в нашей стране. А, МОВШОВИЧ. Уже в’бзжал другой.., Но, как н тот, откенув сон, По вечерам работал он. И тот же стол служил ему, Лежали вещи под рукой... упрощенно и с несколько претенциоя. ной прямотой говорит Гитович. У Панченко, с его упорным н пол: час однообразным стремлением к кос: мизму, это же звучят философски эаконченней, интересней, но в мечта. тельном резонерском миноре, 06 особой трудовой дружбе, ® кру* TOBOH поруке строителей мнра говорит еще наивными, но. уже яркнма ‘словами, тепло в взволнованно, -Д. Борисов в журнале «Знамя». Дружба, побеждающая ни ревность н любовь, в ее старом понимании, и ‘товарищеская распря. и обида-—в стихах Бориса Ручьева, напечатан» ных в. 6-м номере «Красной нови» эв 1984 г. Здесь стихотворные строки еще неуклюжн, ‘ритмический рисунок еще обивчив и не властен над читателем, но тема повернута све’ во и остро. : 9 просторной жизни. о путешестви: ях, об Африке, о зверях чужих матРриков пишет Кежун—при этом от. нюдь пе под влияннем гумилевских реминисценций: пишет с точки врения молодого рабочего парня, гуляй» щего в Зоологическом саду, Гитович четким и ловким стихом «под класCHROBs увлеченно рассказывает в разделе «Артполк» книги стихов ва 1934 г. о своем вхождении в жизнь н военную учебу артиллерийского дивизнона, и в этой ме книге, но в менее удачных формально стихах-- о «самом военном в мире—гвографи ческом факультете», В беотемье и пустоте упрекнуть наш ‘молодняк: нельзя. Чаше on ents не справляется техннчески с большой и социально интересной темой, Так не справился Ручьев в книге «Вторая родина» с темой отхолника, сезояни: ка, перестронвшегося. на Матнитке деревенского парня, Это — одна из тлубочайших поихологических тем натей действительности, исторически перекликающаяся eme 6 темами странничества, искательства богатых земель. От ходоков. Молочното Веловодья через добытчиков ллинното ру бля, от бунтарской сказкн через самое прозаическое рвачество к совнательной жизни строителя кира — вот будущая история этой искони российской, но по-новому осмысливаемой темы. ‚ Газетные, Мало эмоциональные строки Ручьева, бедные поэтически Кому это «им»? — возникает BOR ‚рос У зрителя. На комедии «Личная жизнь» № стоило бы подробно останавливать“ ся, если бы в ней не преломлялись ‘тенденции обывательшины и буржувзной“ пошлости. проскальзывающие WHOTRA “Ha ‘различных участках wate о культурного фронта... 06. этих тея» дейциях ‘обывательского, мещанско“ №0 ПОНИМЕНИЯ «ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ», «Красивой”” жизни» писалось в pane статей ‘за ‘последнее’ время. Надо ИЗЖИТЬ «влияние времени =ожаных курток». До такого, © позво“ ленья сказать, «лозунга» лолумались некоторые литераторы, в связи 60 спросом на «красивую жизнь». Какое Ем дбло до ТОГО, ЧТО © «кожаной курт» ко» связана в известной мере герояка тражданской войны! Один из таких `литераторов договорился даже до то10, ЧТо Театр, мол. больше не може? жпокаЗынать ‘июлей в `прозодежяе вай 0; `В кожалой куртке», если его зритель” «прихолит одетым хоронюо, со вкусом, эсли‘он хочет одеваться, если он дуmae? © цветах. о красивых вешах». Fan: олинаково ^лорога и грубая прозодежда. которую с таким юрдым достоинством носят комсомолки Ме тростроя. в их праздничные, изящ+ ‘ные платья. ` Мы з8 10, чтобы освещать вопросы личной жизни, любви, чтобы биче» вать и высменвать пережитки старо“ то в бознании и в быту. Мы за то, чтобы показывать тип коммуниста в® всем ‘его многообразии. Но не тах, кав показаны партийць и ROMCOмольны в пьёсе «Личная жизнь». Но лучом прожектора освещает. Небольшевистскую сущиость комедия `«Личная тизнь» О каких это пор в наптих ньесах стало емодным» так. писать о перспективах нашей’ дальнейшей борьбы за коммунизм? Вторая проблема, Ноставлениая В пъёсв «Личная жизнь», — коллектив й «личность». Постановка этих BOпросов в пьесе получилась по меньшея xepe дискуссионной и спорной, fax уже отуечалось в печати. (ellpannay 6 июля 1934 г.). В. комедни «Личная жизнь» идет соревнование нарочито бездарной комсомольской бриталы © «тениальным олиночкой» беспартийным Crpo евым. Комсомольцы выведены в пьесе как «маменькины сынен», которым. бвзулержно покровительствуетг директор — коммунист Юзов. Легко, шутя комсомольцы получают все: и. т и загравичные кома“. дировки. В Берлине вместо’ работы комсомольцы шляются по кабака, усуранвают «безумные ночи»: о 7 Лашенный всего, беспартийный: тнменер. Строев. работая ов тяжелых условиях (директор. Юзов: отказал ему! даже в лабораторви), все me по, срамляет комсомольцев. Вряд ли есть необходимость. доказывать;, насколько порочно само это. противопоставление: Ha одной стороне бездарная - комсомольская бригада, не желающая работать, ва другой — талантливый, отвергнутый всеми беспартийный инженер, Но Строев — подлинный «кузнец своего счастья». Он необычайно, гиперболически талантлив. По зажазутекстильного треста Строев начаЛ конструировать текстильный станок (кстати сказать не зная текстильно‹Кедры» Й «белые шестикрылья». — все видимое глуобкомыслие «сновидений души» Ю. Нейман носит вульгарно-еванмльский, вульгарно мистический характер, — и только непривычка наша к этой породе 06- разов может вычитать в них некую сомнительную прелесть. Мистическая поэзия знакома историку литературы. ` Источинком для подобного рода твор. SOCTBA могут служить не только дд бытые у букннистов залежи «Cropпиона» или «Весов», не только плохо усвоенные переводы заграничных символистов, но даже более поздние забытые изланьнца отпрысков бурлюкизма. Так же: стары и филозофемы Лав-. рова, преподнесенные неуклюжим и поистине второсортным, но зато редко употребительным у нае свободным - стихом. Глубинные эти настроения, микрокоемы. травинок и световых. в, нарочитое нагроможление” плоскостных и эскизных образов отдают «нмажинизмом» лавиего па» риода литературных кафэ, Из более почетных предшественников можно’ назвать немецких окспрессибниетов; принятых Лавровым как готовый стилевой штамп. . тол На страницах журналов и даже газет недорогие стихи ‘безыдейноинтимного типа, принадлёжелцие. молодым и. начинающим авторам, стали попадаться довольно часто” Иечаз тать нх, очевидно, считабтбя докаваз тельством художественного. вкуса, 8. главное аристократического вольно. думства и либерализма редакторов, - Стихи эти, однако, остаются равно чужды и массовому рабочему читзтепю и читателю изощренного вкуса, знающему предисторию и р стоимость поэтического образа. Но редакционный спрос, рождает предложение Сравнительно — нередки встречи © совсем молоденькими людьми, охотнее внакомящимися по де» шевке и ПО лЛинин наименьшего GO противления. с такими никчемныма образцами из старого Чтеца-декламатора как Ратгаувы, Рафаловичи. г Щепкины-Куперник, чем с МаяковCREM, в Тихоновым и 6 подлинно Утончевиым, но трудным Пастернаком. Барственное BOABROAYMCTEO, 69+ Здающее предпосылки для изтотовле. иня дешевенькой ивтныной янрики, совдзет их и для занятия той, якобы культурной иронической поэвией, Ko. торая одийаково далека и от необхо: : Димой ‘нам злой и мудрой сатиры в’ О Memes mee 1 a в” SPEER в от физически приятного «водевиль: Ното» хохота, К ДИСКУССИИ ОБ ОБРАЗЕ Puc. А. Каневско?о ‹.„Лучшев руков одство, котороё нашлось по данному вопросу, — «Лекции Эйве с шахматной игре», МАРИЭТТА ШАГИНЯНЦ. Й вот тут-то вокрывается настоя: щее лицо Юзоба. Оказывается. что Юзов свою работу воспринимает ве как простой я суровый долг каждото члена партии. обязанного самоотверменно работать, а как некую «жерт. ву», которую он приносит и партии. Юзов сейчас горько раскаивается в этих сзойх «жертвах», Он. истерически вопит: «Bee, чем вы живете, чем вы обеспечены, ках кусок Все отдал! Вею Печеня!» Юзов собирается стреляться. Но в этот момент приходит член парткома Вася. Юзов жалуется ему: «Я пожертвовал все — штаны и жену. Ну развё не вое я пожертвовал изртии?» Вместо того, чтобы раз’аснить Юзову всю несуразность и непартийность его постановки вопроса, Вася по существу с ним сотлатается: «Да, портки отдавал. И ты это - не первый, Потому человек, понимаешь, ге Я таков. А партия — она, понямаепть, без я нерва. Не прянимает портков». — _Вася развивает Юзову cnoeotpasную теорию «здорового эгонама». Он учит Юзова, как надо «жить с партией», чтобы не забывать и себя. He tax, как делала его’ Полина, которая отдавала все. а делить поми образами, не выражают того, что хотел бы и, быть может, мог бы ска. зать автор. Книгой «Вторая родниз» он еще не отделался от темы, и, вероятно, к ней вернется. В книге есть правнльное смысловое решение проблемы отходничества — внутренний рост и очищение человека-рвача через бригадную дружбу и новую чело. веческую горлость. Эта мысль потре+ бует еще от автора нового поэтическогФ разрешения. Перед Ручьевым я перед всем вообще рядом нашнх молодых поэтов стоят задачи зрелого художественного овладення наконленным материалом. Но приходится, к сожалению, серьз езно упомянуть и 0 той частя Haшего литературного молодняка, перел которой повидимому эти задачи еще не стоят, потому что она не доститла той первоначальной общественной зрелости, какая потребна не только для их разрешения, но дазже и лля самой их постановки! Нарялу с этой ‘незрелостью идет кажущаяся apeлость’ формального мастерства. Я с полной ответственностью подчеркиваю «кажущаяся», ибо для подлияно поэтического выражения самой незамысловатой, но реальной идей требуется мастерства несравненно более, Чем для оформления разрозненных поэтических образов, неё связанных смысловой задачей. C этой, единственно правильной, точки зрения даже малое, ученическое мастерство Ручьева, еще отнюдь не справляющегося со смысловыми планами своих стихов, все же качественно выше мастерства Лаврова потому что задача, стоящая перед Ручьевым, трулней: эмоцнонально перелать‘ законы строения цветка трудней, чем эмоци. онально передать его приятный запах. «И вешь, как лев, на землю властно ляжет»... «Стоят озера черного молчанья» и ‹..Вольюсь 6 мовю шёстикрылой, © моей необозримой ба. лизной» (Юлия Нейман «Кр. новь», кн. 9-я 1934 г.) — вот стихи, кажу\цнеся зрелыми ин мастерскими. На деле же это летковееные стихи. ’ Эфемерность, резко нидивидуальная ограниченность случайных наст. роений, о подробное . опнсательство личных психо-фивиологических co. стояний, гурманское высасывание яз пальца, — 86 т0, что авпадные . де. _каденты восьмидесятых или NORA. стых годов прошлого столетия называли «оновилениями души», все это требует мннимальной затраты n3o6paзительных средств, чтобы внептне «казаться необычайно язощренцым», Рим © . МОЛОДЫХ становление ЦВ так же ложно, как ‘поняли его безиадежные формалнеты ‘H остетствующине. Ho большевистская настойчивость вошла в поговорку. Анрельское иостановление блестяще оправдало себя. Гражданская и творческая тордость не мотла не вывести советских ‘писателей на правильный и нужный. путь. Освобожденные от «страха раиповского», они дали, вместо ожидавшихся некоторыми «ангельских OMY: ‘совз, ряд политически полноненных произведений. А мастера, под чье крыло откочевала, в надежде Ha otдых от идеологни, неустойчивая молодежь. — «неожнданно» изменили свою позицию «овободного художеет ва» и начали становиться подлинно советскими мастерами!- ‚ В кулуарах Всесоюзного с’зла пи. сателей еще’ раз пыталась воскрес» нуть в измененной редакцин выше. упомянутая фраза: «хватит приводе ных ремней... поэзня-—поэтам», Теперь она звучала приблизитель: HO так: «прелвидится мода на чнотую. ‚беспредметную лирику, на искусство дя искусства». °_ Редкие, как зубры, аполотеты «лирической чистоты» основывались WA плохо нонятом и ложно перетолкованном докладе т. Бухарина. Не стоило бы труда вспоминать об этом. Статья. ми, устными высказываниями, На‚метками новейших произведений, хранящихся уже в портфелях нодятельств, личными и коллективными ‘`планами -— всей своей творческой ия ‚общественной. работой наши лучшие писатели доказывали полное понима-HH@ стоящих перед ними огромных исторических задач. По-новому, yrлубленно разрабатываются темы пер. вейшего общественного значення; поновому честно и умно собирается, осмысливается и формуется материал. Показать жизнь во всей ве реальной яолноте, всеми средствами тончайшей лирики, юмора, искусного эпическото и драматического изображения — тя* кова цель, которую поставняи перэд с0бой писатели, созревшяе и выростие вместе с эпохой. Но есть область, где приходится подчас наталкиваться на продолже`ние спора между двумя понятиями нокуоства—между понятием. утЕлнтаристическим, но естественно созрев‚полноценное понимание, и другим-—в корне ложным и обреченным, — по‚ следнее сводится к признанию iteRoей «чистой иоэзий», ‘выхолощенной от действенного содержания. Побор: вики второй установки ивлочисленee и; как BH парадоксально это ` звучит, формально слабей. , ` Наш литературный молодняк вара: ` щен “рабочими кружками, стенновка‚ми, профиздатскими, тазетными Az ‘журнальными консультациями. И в56 ‘же следует признать, что ‘наша моло‘дежная поэзия еще делима на Wha He. равиочисленных и неравноценных лаТеря, причем лучшие из имеющихся У нас произведений литературного молодняка это, разумеется, те, в которых авторы равняются одновремеяHO на идейную полноценность и на освоение технического мастерства, Будем ли мы товорить об уже дале$0 не зеленом и печатающемся отдельными изданиями Гитовиче или о совсем молодом ВБ, Кежуне, мы обнаружим политическую и полчаос зл0бо, дневную тематику и, нарялу с ней, стремление к подлинно поэтическому строению обрайов и речи. То же ea. мое мы видим и у ряда столь раз. личных по творческим установкам и творческому возрасту поэтов, как Шевцов, Борис Ручьев, Сидоренко, IL Панченко, Дмитрий Борисов н др. В этой идейной однородности мололых поэтов, далеких друг от друга и творчески и территориально, отиюдь иет «групповщины», не только вредной, но н просто невозможной в социалистических условиях разви: тия искусства; указывает вта одно: ролность лишь на идейную общность н сплоченность класса, выдвигающего вое новые и новые творческие силы на свонх рядов, Несколько тем, совершенно поразному поданных и обвещенных, проходят и перекликаются в стихах Гитовнча и Панченко, Борисова и Кежуна: это тема, если можно так выразвиться, рабочего бесомертия, ощу* тимого почти физически каждым полпоценным членом социалиотического коллектива; затем тема рабочей дружбы и тема радости узнавания мира. «Шестнутольная квартира Плыла, как лодочка, вперед... А na жнлую площадь } Это было страшно давно. Два с ляшним года назад, в пре: красный весенний день конца апреля, я проходил по бульвару © одним из своих коллег-поэтов, и коллега восторженно говорил: — Решение ЦК ноставит наконец на место всю ораву рабочелюбцев! Нет, голубчики, поэзия дело тонкое! Пожалуйста, буль себе тозяином страны, диктатором и прочая и прочая. но поэзня здесь не при чём, Хватит Днепростроев, и приводных ремней. я первых маев! Здесь жи: вут Пруст и Жироду. Вход в галошах воспрещается. Позаня — поэтам! Скажем прямо — не он один воспрннял под таким углом аа ап рельское постановление ЦК. Сущесть вовал ряд наивных поэтов, уже утомившихсея пришиваньем идеологии и политических концовок к своим по существу аполитичным и бездушным стихам; существовал другой ряд — молчавших из страха перед рапповской критикой — книжннков, любителей тончайших ощущений, мирискусннков. Те и другие приняли постановление ЦК как индульгенцию, как некое «отпущение» искусства от идейного содержания. Пясатели-дельцы, еще незадолто до тото с жаром уламывавшие Сахаротрест. Центрожир, Мосштами, Эмбанефть заключить с ними догозора на поставку сугубо идейных романов, живонисующих деятельность сахарников. жировиков и нефтяников, махнули рукой на эти договора; достали из пыльных недр письменных столов конспекты и отрывки евоих заветных «настоящих» произведений, втихоMONEY писавшихся «только для овбя» и ‹лля посвященных». Молодые й начинающие, числивитиеся поклон» никами Безыменокого, быстро-быстро перекочевали под этиду Пастернака и Олеши. 1 Скажем прямо — н старые рапповцы лолео не хотели сдавать свои по зиции, дематогически вопя о мраке безылейноети, вкоторый якобы скатится осиротевшее искусство, и Meшая перестройке. Они представляли себе литературу на ближайшем этапе как некий еднный поток, преждевременно освобожденный от влияния боевых законов классовой борьбы и полчиненный лишь формальным различиям стилей. По существу, некоторые из них поняли историческое поУнылая ироничность «волос, на гdope располагающихся», холодное `алейниковское зубоскальство н® ‘имеет ничего общего с понятиями здорового юмора или высокой иронии. Нет в этих стихах и прелести пародии, потому что пародийность их беспредметна. Так же, как и яе сравненно более талантливые и бле+ ‚етящие стихи Заболоцкого, эти сти. Ен рождены бесплодным скепсисом ‘бездеятельного, беспомошного и 3a ВИСТЛНВогО сотлядатая жизни. ‚ Неумелое культурничество, доверчивое увлечение ложным и чужяк. „качеством — вот чем обусловлей 4 WOU и небольшой спрос на пустые HO содержанию и суррогатные по $ Me литературные новинки, Это ‚увлечение той же породы, что и ‚страсть к третвесортным вагранич“ ным джемперам и сквёрнейшим па» ‚тефонным пластинкам. ’Нанвное и вульгаризованное стрё* мленне к красивой жизни, сводя» щееся к фокстроту, диспуты о кабсй» левокой прозе и сама проза как 18 зковая; модное нынче хожление к буКИНиСТАМ ва ПОКУПКОЙ «на веб» Cae ‘мого нестоящего книжном барахла вроде старого ‘«Солниа Росси». PICHHOBCKNG> мечты, «торгсинов® ские» стихи, — ‘все это явления ол» “Hero topatiza. Onn происхолят от поверхностного овладения культурой, от неуменья интересно организовать учебу; от того, что с поднятием экономического уровия страны не пол» ията еще на лолжную высоту, пе пе* реведена в повое качество массово‚Политическая молодежная работа. A вкус — поллнино-советский хоропий вкус — у большинства нашей пер” довой мололежи есть. `. Как принимает, например, вемалая Часть развитых рабочих ребят фильм «Веселые ребята»? Смеются меяъше, ‚чем можно было ожидать, не зостор» Таются вовсе, хотя техническому ма* стерству режиссеров вполне отлают должное. — «Нало так же яскусво сделать настоящую советскую коме: Дню» — говорит аритель. $ ‘“ Творческие силы нашей страяы тверды в своем революционном по“ нимании всех явлений мира. Моло* (ANe поэты и писатели должны 10 Миить, что нам еще прелбтоит бой ва Вовое качество нашей литературы — 64 ве идейную: остроту. Только илей* ному целеустремленному. искусству история окажет честь принять-@го RAE Вид оружия в великой борьба» >