ПРОБЛЕМА: РОМАША
	’ДИСПУТ В КОМАКАДЕМИИ
	В «Лит. газете» от 1 января ©0об­щалось о нь в секции ли­тературы Института философии Ком.
	академий Дискуссий по докладу т.
	Г, Лукача «Теория романа». ©
3 анваря дискубсич закончилась.  
	Прения на ‘этом третьем дискусси.
онном вечере начались с ззявления
т. Розенфельда, отметнвшего. ч10 ов
считает неудачным свое предыдущее.
выступление в прениях, так как бла­годаря нечеткости и неразвитости OT­дельных формулировок, оно дало по­вод оппонентам и «Лит. газете» собли­зить его точку эрения ©. высказыва­ниями В. Ф. Переверзева. О т. Фох:
	те тов. Розенфельд неё упоминал, ци­тируя, однако, выступление послед­него ‘и полемизируя с положениями
именно этого выступления. Таким
образом ‘в форме «поправки» т. Ро­зенфельд в значительной степени от..
	ступил от высказанной им ранее точ­ки зрения.

Далее с заявлением выступил т.
Фохт, пытавшийся говорить так.
	словно его предыдущего выступления
	вовсе не было, Давая ряд вовых chop­мулировов, т. Фохт между прочим
критиковал, как чужую точку зре­ния, что <жанр есть внеклассовая ка­тегория, не связанная с классами 8
БозникшШая для  воего_ человечества»,
и, не упомянул о том, что в стено­грамме его ‚ первого. выступления
дословно значится: ‹.. можно было
бы действительно, мне. кажется,
построить вовобщую теорию романа,
исходя из несомненного утверяления,
что ‘роман, как и, всякий жанр, не
является, конечно, категорией чисто
классовой и. временной, ‹ но создав»
шейся с участнем различных клас­сов на длительных промежутках вре­мени, создающих в этих условиях то
многообразие форм романа; которыми
мы располагаем».

Таким образом «заявление» т. Фох.
	  та, будучи по существу не заявлени­ем, а новым выступлением, являлось
попыткой обойти направленную на
	] него критику, олелав вид, что крити:
	вуемых положений у него вовсе He
было и не нобило поэтому достаточ­но принципиального характера.
Третьим тоже с заявлением высту­пил В. Ф. Переверзев, Оно имело то
значение, что впервые за многие голы
своей литературной деятельности
В. Ф. Перевераев публично отказал­ся от созданной им теории, заявив,
что считает переверзевщину пройден­ным для себя этапом, беспомощным
методом. не тодлным лля того, чтобы
	разобраться в истории литературы и.
	литературных явлениях современно­сти. Правда, в заявлении В. Ф. Пере­верзева тут же проявилась и очень
большая недооценка всей опасности
	созданного им переверзианства. 06’-
	явив его негодным на данном этапе,
он считает ‚все же, что в евое время
	витии марксистского литературоведе­ния, полезным орудием в бес
буржуазными течениями в литерату­роведении, формализмом ия потебни­анством.

`° Совершенно ‘ясно, что эта точка
‘зрения (как было подчеркнуто в ин­тересном выступлении т, Беспалова)
совершенно неприемлема. Мёханис­являющаяся одной из разновидно­стей меньшевистского литературовв­дения, конечно не могла быть этапом
В развитии марксистской теории ли­тературы. Она была лишь извралце­часть его сомнений рассеялась F
часть возражений. потеряла свою’ в6“
сомость после раз‘’яснений, заключав­шихся в речи т. Гриба. Но ведь т.
Гриб, оперируя конкретным истори»
ческим материалом, развивал как раз
марксистские взгляды, до которых,
пол руководством партий и опираясь
на ев решение от 23 апреля о пере
стройке литературных организаций и
на постановление о преподавании
истории, ° поработались марксисты»
литературоведы.

Это совершенно необходимо повять
а В. Ф. Перевераеву и тем товари­щам, которые, отказавшись от его 0б­щей литературной конценцаи, Tem HO
	менее продолжают по отдельным во
	просам скатываться к его MgTol010rg­ческим установкам. На это указала
в своем выступлении т. Yeuesny.—Ho
тем HO менее, — отмечала опа, —
сам факт заявления В Ф. Переверзе­ва 0б отказе от своих прежних мето­дологических позицин является чрез»
вычайно положительным, хотя и по
бочным результатом данной дискус“
сни, TAK me KAR и взявление его @
Свой  «беспартийно-коммунистичея
ской. во всяком случае антименыйе­вистекой настроенности».

По заслушении заявлений и ответ%
на них тт. Саца,и Усиевич собрание
перешло к прениям по основным во”
просам. поставленным в локладе т.
	‘просам, поставленным в докладе т.
„Лукача. Выступили rt. Беспалов,
	Кеменов, Лифшиц,

И. Беспалов, считая правильной
общую концепцию т. Лукача, указал
ва ряд спорных, вследствие своей Hes
развитости, положений. Он высказал
	весьма интересные мысли о разгра*
	ничении на жанры и роды искусства
на основе решающего принципа —
идеологического содержания в проз
тивоположность той классификации,
которая была основана на описании
Формальвых признаков.

Последний оратор; т. Лифшиц, раз»
вивая ряд положений, оставшихся
недостаточно развитыми у т. Лукача,
одновременно указывал на связь
вульгарного социологизма с буржуаз­ной социологией второй половины
ХТХ начала ХХ века. Когла эти ©0-
циологи говорили, что Гегель устарел;
то мы с ними не спорим. Спор начич
нается 6 того места, когда выясняет
ся, какие же учения, возникшие по
сле Гегеля, они считают достижением
подлинной науки. В то время как мы
следуем взглялам классиков марвснэ­ма, буржуазные социологи на место
«устаревшего» Гешеля хотят поста
ВИТЬ жалких опигонов кантизанской
философии, всевозможные разновид=
ности - позитивизма. Со всякими
влияниями этой буржуазной социо­логии мы и должны бороться, не до­пуская, конечно, при этом некритиче­‘ского’. использования Гегеля. Тов.
	  Лифшиц считает главным HeTOCTAT~
	ком работы Г. Лукача туманность и
абстрактность изложения, неразвие
тость отдельных положений.

В своем заключительном слове
 . Лукач признал эту критику пра­_ ВТОРЖЕНИЕ НОВЫХ БОГОВ
		лаю то же самое. Но пастор пронзи­тельно кричит.
	«Пацист! Ну! Что вам пужно 07
нашего великого Кальвина? Доволь­но! Вы и ваша церковь годны толь­ко на то, чтобы мыть ноги еврей­ским наследницам тосподина раз­вина!
	«Милостивый государь!» — кричит
	аббат,

«Идолопоклонник!». «Торговец свя:
щенством!». «Ханжа!»,
‚ «Отступник! Богохульник!»,
	в Берлине многие восторженно при:
соединились к этому безумию, Усер­дне ересиархов весьма опасно».

Он высоко. приподнял сутану в вы­тащил из кармана связку маленьких
бледнотолубых брошюрок, . впослед­ствин, они, вероятно, попадались вам
на глаза. Я увидел их тогда впервые.
На обложке’ было заглавие:

Вера в СИЛЫ всемогущие
«ВСЕ во ВСЕМ»
	Новый Дотмат Жизни x Cx
	 

тившето общественную  нравствен­кость».

Не знаю почему, он бросил на меня
строий ватляд. -

‚ «Она’ сказала, что в конечном сче­Te. Bee религии противоречат друг
друту:; что она не имеет никаких ос­нований предпочитать квкую-нябуль
из иих; что всё говорят о Gore, HO
никто пе может доказать ero cyte:
ствования; & царствующий в мире
беспорядок ` скорёе ‘доказывает, ‘что
бота нет; что нзука обнаружила мно­ге, ‘и что единствеяная мораль, ка
`кую внушает ей поведение окружа­ющих 65 мужчин и‘женщии, еводит­ся к поискам радостей и жизненных
бла <

При таком, положения вещей
она пришла к зэключению; что не
будет принимать во вйимание ниче­tO, кроме свонх жизненных удобств,
и сохранят веру только в те удиви­тельные таинства, которые помогут
ей окружать себя комфортом. Посту­пая таким образом, она считала да
же, что применяется к нравам своих
современников и в то же время 05-
вобождает эти нравы от лицемерия,
под покровом которого их привыкли
скрывать.

«Наконец, ‘чтоб подкрепить своя
слова действием, она снова приня­лась молиться перед водопроводным
краком, затем прошла мимо изумлен­Horo трафа, приблизилась к электри­ческому. выключателю, сложила. ру­ки, наклонилась и прикоснулась к
нему губами, Потом, бросившись на
колени, обратилась © усердной мо­Литвой к радизтору отопления. Kor­да несчастный траф, очнувшись от
изумления, хотел заставить ее встать,
она уже с достоинством удалилась,
приказав созвать всех слут. Вы хоте­ли бы узнать еще какие-нибудь код­робности, господин Когая?»

Вы леко можёте сёбе представить,
в какое. изумленне поверг меня этот
рассказ. Но у меня не было времени
остановиться HA HEM подольше, так
как аббат Жозеф Патар внезапно. вы­прямился я, протянув указательный
палец по направлению к пастару,
тромовым голосом; который он на­прасно старался бмятчить, провоз»
зласил:

«Знайте еще, Что всё эти гнусно­сти остались бы вавоёгда. погребен­EMME B груди нечестивицы, есля бы
ее собогвенная дочь, супруга банкира
Пеллетье совращенная отступниче­ством, в котором ее родители и она
сама еще дадут ответ перед лицом
божественного правосудия, не поспе­‘пила повледовать ее примеру...

«Позвольте, — сказал пастор.

„ий если бы этот пример не имел
В 66 кругу успеха. тысячу раз 10+
стойного сожаления в отношении вас,
воойодни пастор Морен, и я очень
этого хочу, для снасения этих греш­ных душ!

«Совершенно справедляво, но...»

Пастор не желал одаваться. Тут аб.
бат воздел к небесам отромные, ши­роко расотавленвые, костлявые ру­eH что же мы видим? Богохульст­во, ересь, кощунство охватывают ряд
поколений и задевают mame седые
волосы госпожи Майер, которой столь
обязана паша церковь, ла и ваша
релития: ‘без’ сомнений не меньше`
	господин раввин; ересь распространя­}
	ется повсюду, она поражает вое но­вые семьи как апостольского рим­ско-католического исповеланяя, так
равно и друтнх религий, Она отвимз­ет У нас верующих десятками; Одая
резко порывают всякую связь с ве­рой своих отцов, друтие оклоняются
& идолопоклонству постепенно. Всю­ду мы зидим лишь. попустительство
этим гнусностям. Дьже самые лостой­ные люди отраничиваются. улыбками.
Уже распространяются броппоры, из­данные нечестивым рвением госпожи
пе Отерив. Их переводят на разные
языки; утвержлают, будто и 3a rpa­ницей, в Испании, в Англии и tase
		‘ „И таким образом я узнал о. бее­пор ‚ уже две недели творив
  шихся в аристократических домах ив
Трокадеро, на авеню Клебер, Вяктор
Том, Анри Мартен и на других ули.
дах этого очаровательного квартала.
Графияя де Отерив никогда ив бы.
за верующей. Когла аббат Патар был
назначен приходским священником,
ова рисовалась усиленным внешним
блаточестнем. Этот длиниый скелет
ямел несчастье принять свон обязан.
ности всерьез. Он упрожал графине,
что если она не согласует истинные
нысли Н поведение со своей кажу­щейся набожностью, он откажет эй
з отпущении грехов. Между ними
разгорелавь война, и вот однажды:
«Однажды, — рассказывал пастор,
приблизительно в следующих вмра­мониях, — когда граф, велев дол»
жить о себе, вошел в ванную ком.
gary, te графиня, его супруга уже
з течение целой недели проводила
вззперти большую часть дня, он на-.
швея ее на коленях, погруженной в
МОЛИТВЫ», .
«Ведь дело происходило именно
` чак? — спросил пастор, повервув­mop Е аббату с ‘видом горестного
соболезнования, под которым таилась
сзмая коварная насмешка.   Аббат
Jlarap резко дернул головой свёрху
HHS,
. «Итак, он нашёл ее на коленях, по­труженной в молитву перед распя­тем, — вы извините эту подроб­< ность, господин раввин Израиль Ко­ван?» я
нее Ч пожалуйста, - гоепо­‚ дин Морэн, — еказая я, — я вас
слушаю». те
.. которое висело на стене ванной,
  ведь яменно так рассказывают об
этом, господин Па?ар? — как раз над
зраном. Граф me мот удержаться,
` чтоб не заметить графине, но’ шутя,
тюспода, шутя, что получается впе-.
чатление, будто она обращается 6 мо.
  литвой скорее к крану, Чем & pac.
пятию. В ответ на это графиня без­молвно вотала — и жестом, oO Koto
ром, как вы изволите понять, roe
nomen Koran, x ue могу говорить без
ужаса, сняла со стены изображение
спасителя и, преарительно улыбаясь,
  положила ето на туалетный столик,
  Потом она вернулась к ванне я оно­ва принялась молиться; ведь именно
тах рассказывают об этом, господии
Патар? — на коленях, перед одним
‚ ЗОЛЬБО краном». =
Я раскрыл рот до ушей. ых
«Граф был возмущен; но `прёдио­лагая; что супруга шутит, он указал
ей на все неприличие её поведения.
Тода она поднялась-—-графина слы­вет еще очень красивой и предетавя­тельной, она поднялавь и порыви­сто заговорила, В кратких словах
она заявила ему, что все религии, с
хакимн она имела дело, разочарова­ди ее; что служители их всю жизнь
беспрерывно изменяют. нравственным
  правилам, которые сами же пропо­ведуют; что служатели культа, ов­задевшгие ее верой 40 ее замужесть
\ ва, не облалали, — извините меня,
‚ ли стремление быть точным вкла­дывает в мои уста обвинения, вото­рые я осуждаю, — ии малейшим л0-
CTOHHCTROM,
	«Она добавила, что столь же. но-.

‚приятно поражали её и священники

той веры, которую она приняла.о тёх

  пор, как вступила В брак с господи.
  зом де Отерив, что одни из пих жи­ли В распущенности чувств, а друтие
стремились только к выголной пая
ких тирании нал духом. Ноя ве же:
лаю даже излагать все те рёчи, кото­рые она произносила но этому пово:
Ду», заявил он, украдкой подметив
зревожное волнение аббата Патара.

«Достаточно с вас будет знать, что

Кроме этих доводов, ХОТЯ 910, KO

° Нечно, не доводы,-—тоспожа де Отв

PAB привела еще и друкие, ив остав­ляющие никаких сомнений отвосн­’ тельно степени разложения, захва.
			_ Катерина. Как мною в этом имё­_ви-для русского драматического te
_&тра. Её воспеваля и Аполлон Гри:
_Торьев и Николай Добролюбов. _ Ее
_Мечтеля п мечтает сыграть каждая
Русская актриса. Семьдесят пять’ лет
она волновала тысячные эрительные
залы. Можно сказать, что нет театра,
© которого ue раздавалось бы её «бт
ео люди не летают», нет театра, в
TOM числе мейерхольдовского ‘и тан­Товског. За исключением МХАТ. И
‹ойчае, как бы для увенчания своёй
славы, Катерина выступила с луч­стей нашей сцены, 66 сцены Москов­/ко Художественного тезтра,
И вот... Е
Почему такой холодок в зритель­ROM зале, холодок, который хочешь
  всячески скрыть от себя, в котором
тов винить соседа. другого соседа,
  Третьего соседа, самого себя, только
He театр? Почему в tom внимания,
< которым следит зритель за виек­Тавлем, больше вежливости, чем
страсти, больше уважения, чем. вол­нения, вежливости к МХАТУ, ув8-
жения к Островскому — в так мало
Тото бурного, душевного часлажде-.
	sas? которое должна вызвать el por
84>: .
	Почему, короче говоря, не покоряет
сердец мхатовская Катерина?
  Было бы весправедливостью ona.
‚ Зать, что зрительный Зал безразлк­Чен к этой Катерине. Ho sar же. он.
® ne относится? Налюмним сцену
Из «Грозы»,
Варвара; А ведь ты, Катя, Тихена
  Же любишь, Е
Катерина: Нет, как не любить.
не жалко его очень. и
варвара: Нет, не любишь Кола.
алко, так не любишь.
Предетавьте cede, что это беседуют
Re Bappapa с Катеряной, а два зри­теля, И говорят они не в доме Каба­Новых, а в фойе МХАТ, И спорят.
  #8 о Тихоне, & о Катерине, о мхатов­бкой Катерине. Оба зрителя спорят,
  №0 по сути согласны друт © другом.
TRO первый стыдится, стесняется,
  545 совестно, досадно, эблдно, он то
ТОВ воскликнуть: ска ме любить»,
9 он че любит. Не любит потому,
еМУ «жалко», .
т как относится зритель к мха­ТОвекой Катерине.
Как это. случилось? ы
у © кажется, что это мстил. зы 6е­$68 дух Добролюбова, Дух, который
и бЫл  ототнав далеко BA пределы
А МХАТ, пока создавался этот спек­У8кль. Да, Добролюбов был чересчур
  прямолинеен, когда заявлял, что ха­тер Катерины «исполнен веры в
човые идеалы» Ла. нельзя считать,
ЧТО образ Катерины построен тольно.
Протесте против самодурства. Но
	„.Пюдей.
НОВОЕ ПОЗНАНИЕ

Дальше Я не слушал. Шум привлек
сторожа, бпавшего на стуле у вход:
ной двери. Я дал тягу; столкнув:

 
	истинных пророков от Сакия-Муни.
до Эдисона и госпояина
	Пиффра.
ПЕРВОПРИЧИНА ВОЕХ ВЕЩЕЙ,
впервые ВСКРЫТАЯ И ПРОВОЗ­ГЛАШЕННАЯ обществом Верных
Вечное соединение Науки с Рели­гней,

с приложением р
ПЯТИДЕСЯТИ ДВУХ молитв
СИЛАМ ДОМАШНЕГО ОЧАГА.
Париж, Мекка Наук и Могуще­ственных Сил.
MCMXIL
Цена десять сантимов.
Книжечка начиналась с гимна, ко­торый впоследетвии’ можно был
так часто слышать: Ра
> О ты, Огонь, тебя я чту, Огонь,
Ты солнце ин ты бог!
В ‘жипищах’ наших ты живешь,
И 663 тебя я гибну, о Огонь!
	Вода, начало всех вещей,

Все освежающая сила,

О омовение, 0 чистота!

Меняешь формы ты, прозрачна н
Е темна,
	Свет, благодетельная сила, и т. д.

Вы понимаете, поверил ли я сна­чала хоть одному слову из всей этой
истории. Я ощупывал себя. Я за­давал себе вопрос, ие © сумающед­шими ли имею я дело. Мон собратья
не давали мнё опомниться: Они сы­пали словами ‘с возрастающей горяч­ностью, ;

Мне удалось ‘разобрать, что аббат
уже бетал в канцелярию архиетис­копа, где его разоблачения, неодно­кратно подтвердившиеся, воэбудили
живейшее волнение: его уполномо­чили завязать сношения 00 свя­щеённиками других религий, которым
угрожала та же опасность. Тах было
и с пастором, на его пасторский лад.

Цель нашего совещания состояла
в том, чтобы определить размеры
бедствия.

Аббат произнеё страстную речь, в
Которой указал на идолопоклонство
мужчин и женщин. ° заставляющих
своих детей ходить вдоль шнура
электрического провода, проложению­fo по стенам квартиры, преклокяя
колено через каждые семь шатов и
произиося соответствующие  молит­вы, что действительно смешно де
слёз. Но он имел неосторожность з8-
кончить свою речь образом, весьма
удачным с туложественной точки
зрения, HO тем не менее провалив­шим все дело. Это что-то в таком
pote — 9, э! — дьявольская  па­мять! — Вот: . Coe,

- «Словом, господа, необходимо дей­ствоваль безотлагательно. Дух зла
опять поднимает голову. — md —
Госпожа. ле Отеркв,  урожденн
Майер, намеревается произвести ра­скол. повую реформацию. Против но­вого Кальвина призовем нового Иг­natal.

Сотласитесь. что полобный намек
	‚был неуместен в нашем присутствии.
	Но у длинного аббата в жилах текла
проповедь. Тут воспламеняется па­стор. При слове реформация он за­лерживает дыхание и падузается.
как колбаса; при слове Кальвин он
батровеет, при. слове Итнатий пол­прыгивает и надевает шляпу. Я лде­тись 60 мной, старый воин сиро­сил:

— Что там такое?

Я яе мог отказать себе в бесплат­ном удовольствии ответить ему:

«Ничего особенно. Четвероеванге­е рутается © апокрифами»,

Не знаю, что он вообразил при
этих словах, но он ‘немедленно бро­сился туда. Я никогда больше не
встречалея © мойми собеседниками.
„Выйдя из музея, я спрашивал себя,
не кошмар ли мне привиделся.

Однако пришлось убедиться в
справедливости всего ‘влышанного.
Вы помните, какой успех имело это
необычайное измышленне: из лож­ноаристократических кварталов 38-

раза перебросилась в буржуазные,
после Булонского леса и Елисейских
полей—Плэн-Монсо и Тринитэ; ересь
заглохла лишь в тех городских уча­стках, тде о водопроводных кранах
ничего не знают, где люди зарабаты­вают хлеб насущный, тде за воду
платят у волоразборных колонок.

Вы неё хуже меня зизетё, что есть
люди, превратившие увбселительные
путешествия в поездки ‘по святым
местам, ‘что больптие современные
особняки стали храмами, тле по по­нелельникам возносят молитвы Цен­тральному отоплению иля Термоси­Фону, где каждый вечер перед обе­дом люди, стоя и обнажив головы,
повторяют гими Электрической Лам­почке, где исполняют мистические и,
быть может, отвратительные  таин­ства. Души Низкото Давления, 38
которые напрасно пыталась сунуть
нос полиция.
	А публично об’явленный сорока:
	дневный пост в честь квартир, ли­шенных этих домашних божеств!
Изворотливая нетерпимость идолопо­клонников превосходит всякое вооб­ражение! А сказочно возросшие в те­чение нескольких недель цены на
медь; алюминий и никель, — метал­лы, об явленные священными, парав­16 с золотом, адептами нового веро­вания, а особая религия четырехци­линдровой Богоматери, а алталь, воз­двигнутый  два года тому Назад на
Авеню Великой Армии в честь по­луботинь, ‘носящих имя Раопредели­тельных Клапанов!

А все это мерзкое  кривлянье,
вскрывшее разложение современно-.
то Человека, — двусмыеленные дви:
жения, которыми приветствуют лифт,
проходя мимо клетки этого нового
бога; & электрические выключатели
художебтвенной работы, из оправ­лепного в золото стёкла, перед кото­рыми днем н ночью сверкает язычек
электрической искорки!

Я-то, к счастью, на следующий год
был послан в Смирну. . -

Котда после десятилетнем отеут­ствния я вернулся во Францию, то
нашел ее в описанном состояния. Я
	ныне наша жалкая доля, по ведь
народ ропщет! о

Но что вы скажете насчет моего
разтовора в аббатом и пастором? Вы
знаете, он легко мог бы войти в
историю под названием 
риса дядя посылает в Кяхту, он 10-
корно соглашается и оставляет на
произвол судьбы Катю. А Кудраи
	бросает всё и убетает вместе с Вар
	варой. :

Это очень положительно характери»
зует их обоих. Но значит ли, что это
положительное нужно создавать 36
счет безвольного Бориса. за счет жа­лобной Катерины, за счет контраста,
значит ли, что Варвара и Кудряш
хороши также потому, что плохи Кас
терина и Борис? Да нет, вовсе нё
плохи Катерина и Борис, они истяя­ные герои, и У Бориса есть протест
против действительности и у Цате­ром торячий вольнолюбивый дух,

© так как этот вольнолюбивый дух
изгнан из спектакля, то естественно
создается контраст. естественно Bap­вара приобретает симпатии за счет
Катерины, и из дружественных они
превращаются в враждебные начала
земного и потустороннего. Конечно,
	OHH противоположны, Варвара и Hae
	тернна. HQ это такого рода противо­положности, кфторые схолятся, кото
рые предполагают друг друга, кото­рые ищут друт друта. Это — peanb­ность и романтика. Это — практика
н мечта. _

Но бескрыла практрка без’ мечты.
Бездарна реальность без’ романтика.
Оттого Катерина и Варвара — bro
		если мечта это просто «неземное»,
возводимое в ранг поэтического, TO
ни о каком сродстве Варвары и Ка­терины, сродстве в высоком фило­софском смысле, говорить нельзя. Это
	‚чуждые друг другу начала. Дух й мч.
	терия!
				МантАкой, взлетом, самозабвением, до
такой степени, что ей вот просто. не­обходимо полнять руки, как бы для
полет. В МХАТ” в эт0 нё веришь.

‚Не веришь потому, что этот жест

«полета» не вытекает из предыдуще­0 «отчего люди не летают». Эти ело­ва сказаны только Варваре с какам­то бытовым оттенком, с той пробуж­дающей жалобвой интонацией, ко­торая расцветает после с такой опзб­ной пышностью. Варвара отвечает:
«Я не понимаю, что ты говоришь»...
Она не понимает, онё не способна

‘понять, онз чересчур элементарно,

плоско, простодушно земна, она, так
сказать, ниже Катерины. Зритель, он
понимает, Но в МХАТ е получилось
обратное. Варвара выше Катерины,

«Я не понимаю» сказапо тоном

`ваконното превосходства, снисхожде­ния, усмешливой ласки по адресу

терины, которая витает бог знает
тде вместо того, чтобы обратиться к
полнокровной, живой жизни. А ведь
«отчето люди нё летают» — у’ Остров­CKOM—sTO очень земные в высоком

‚смысле, в истинно человеческом смы­сле слова. Нет этого в МХАТ  е, пото­му что дух вольности, составляющай

‚ истинный подтекст этих слов, удален
` из образа Катерины, поэтому сама

эта фраза теряет свой настоящий

‚вмысл и становится неживой. Не вы­зывает волнёния и. трепета в ври­тельном зале.

Любопытно, что театр словно зату­шевывает места, тде Катерина влох­новенно рассказывает о религии. По­нятен такт театра, Который не хотел
создавать поэтическую Катерину за
счет религиозной. поэтичности. Ве
роятно Аполлон Григорьев, к которо­му, вообще говоря, театр тяготеет,
сделал бы упрек театру. Мы тотовы
Ha TOT же упрек, но по другому пово­ду. Мир релитиозных образов есть
мир, где Катерина приобретала свою

‘свободу; где она могла беспрепятст­венно давать волю ©в06му воображе­нию, религия ловила ее в этот зача­рованный плен красоты для того, что
бы закабалить ее. Та же религия, к
которой с открытыми об’ятнямя идат
Катерина, стояла Ha страже темном
царства, самодурства, послушания

‘старшим, «жена да убоится мужа св5-

его», И трахедяя Катерины в том, что
она хочето освободиться от рез
WATHOSHOCTH BH B TO Me время с бе­итредельной доверчивостью ищет спа:
‘сення в релитиозности. Самое crpatt­‘ное место з пьесе там, где Катера­на, торопясь домой, товорит: «дома-то

‹я к образам, na богу молиться»,
‘Чтоб в этой опьяняющей молитвен­ности заглутптить вольнолюбивые по­зывы, т. е; «грех». Е
Исключительной силы -= сцена с
	товоких времен, ке умиляетсая
дядей Ваней? Быть может, этот зри­тель волевой человек, который нё хо­чет видеть своей тероиней вот эту
ОС, стонущую, унылую Кз­терину

апоминаем, зритель вовсе нё тре­бует, чтобы Калерина была ‚допустим,
в кожаной тужурке, размахивала
красным флагом и тавновала кат­маньолу! Пусть она будет трогатель­на нежна  одухотворена  сколько­ва, HOA, одухотворена — сколько
угодно, но сквозь вое это пусть ари­есля на этом основания вырвать из
образа .Катеривы этот протест, вырз­женный. бессознательно, как неволь­ный жест, как инстиктивное  благо­родство натуры, значит. значит cos­дать мхатовскую Катерину.

‘Ho возможно, что тватр  отмаже­вывался от Добролюбова потому, чмо
боялся превратить Катерину в аги­татора, пропагандирующего «новые
идеалы», не хотел этого . подсказы­вающего, суфлерском,  социологиче­ското шопота, дабы сама жизнь вы­ступила в <Грозе», как высшая и не­В двух местах Катерина-Елан­ская вызывает сильное впечатление.
Это в финальном монологе и в сцене
оврата. Обе эти гцены прекрасно
найдены и постановозно и декора­тизвно. В финале маленькая площал­ка с этими косыми, будто падающи­щи деревьями, как бы подчеркиваю­шими неотвратимость конца и это
сочетание траурных цветов, черного
платья Катерины co свееившейся с
одного плеча белоснежной шалью я
этот сосредоточенный, сгустивший в
себе всю катеринину Тоску монолог...
монолог, в котором  улетучиваются
жалобные нотки, ибо жаловаться
уже незачем, уже остаеться сама ©
собой и перед лицом смерти стано­вишься строже, бкупее,  собредото­ченнее... И сцена в овраге.

Но удача этих сцен не случайна.
В оврахе Катерина не одва, & с Бо­рисом, причем Борис здесь--лицо пас.
	сивное, наоборот, активна Катерина.
	«9! Что меня жалеть, никто не ви­новат, — сама на то пошла, Не жз­лей, губн меня. Пусть все знают,
пусть видят, что я делаю.. Кабы ты
не пришел, так я кажется сама бы
к пришла». Вот какая отчаян­ная, овободная Катерина, «не жалей
меня... Да здесь жалобности нет и
следа, она етпе мотла бы появиться
у Еланской, будь Катерина одна. но
	она с Борисом и вынуждена здесь
самой ситуацией проявить свой дух,
	свою натуру. В финале свой заклю­чительный монолог Катерина произ­носит тоже после встречи с Борисом,
сейчас же после встречи и здесь она
— начало активное. Борис сожалеет,
OH должен уехать, но Катерина не
жалуется, наоборот, утешает ето,
опа выше его, она Мворит ему ‹по­езжай с богом, Не тужи обо мне.
Ступай, скорее ступай» И вот от 10-
го, что она сама успокаивает Бориса,
она как бы находит в себе силы ос­таться одной н подумать о смертя и
никому уже не жаловаться... _
Эти два места.
	На этом фоне 060006 внимавие zg]
	любопытство вызывают к себе Tarne
	‘герои, как Кудряш и Варвара. О ких.
гобствевпо. лазже wa vyrownpaer en
	SNE ELE EEN ERS SA J VCS пи

Добролюбов, ви Григорьев, ин ЦПиса­рев. Варвара к Кудряш всегда Guinn
	фоном для Катерины. Сейчае они па­чинают соперничать с Катераной.
	‘Они приобретают право на бамосто­ятельное вннмачие. OM, конечно,
хоро, что они добились этого пра­ва, давно пора. Но кажется, нам, tte
этою права они иногда добиваются
	стуннла Б <1р93е?, как высшая и не­тель почувствует TO, что составляет
преложная правда? Значит театр мо­ее истинную  поэтичность = дух
Ест согласиться, например, с тем, что   вольности Катерины, то именно, за
	яюбит, уважает, преклоняется пе..
	‘ред Катераной зритель. Дух вольио­‚сти, пусть тлубоко скрытый; только
	к бы излучающийся, но он соста­вляет самую ее натуру, без ноторой
она ие может жить, погибает. Towexy
погибает  мхатовекая Катерина
Смерть её здесь совершенно ибобя­зательна. Если бы вместо финальной
сцены самоубийства был дом Каб\-
новых с плачущей, тоскующей, за­мершей у onus Катериной, эта сце­на, кажется, вполне гармонировала
On CO всем образом мхатовекой Ка:
херины.

рочем, мы  придираемсея к
МХАТУ, в то время, как нужно, воз.
можно, адресовать свой упреки непо­средственно Островокому. Обратимся
к нему. Оя дает сведенвя из авто­биографии своей геронни и выбирает
такой симптоматичный случай.

«Такая я уж зародилась горячая,
‘Meme лет шести была, не больше,
тех что сделала. Обидели меня чем­то дома, а дело было к вечеру, уж
темно. Я выбежала на Волту, села
‘Bp HORRY, ДЗ и ОТПИХНУл& ‚ее ОТ бере­‘та. На другое утро уж нашли верст
`‘за десять».

Шести лет Катерина совершила
‚этот поступок, но он перекликается
с тем, что O86 совершила сейчас,
взрослая, с тем, что бросилась в Вол­ту. Видно ли в нынешней Катерине,
что она способиа была когда-то, то
сти лет отроду, даже на тот ее по­‘ступок? Кажется, даже, что актриса
пытается каж-будто скорее ‘произне­сти эти необходимые по тексту сло­ва’ По ‘существу она их пропускаст,
Оня мешают ей; Они выпадают из
образа, =

Вы помните знеменитые слова Ка­терины, © чего? по сути начинается
Катерина: «отчего люди: не летают»,
Она их тозорит Варваре. Но: на деле
OHA AX говорит себе, публике, всем,
Она «говорит нх-в вопросительной
форме, но. в то же время в ‘утвёрж­дающей, с некоторым под’емом, ро­диет согласиться, например, © тем, что,

характер Катерины «водится пе от­влеченными принципами, ие практи­ческими соображениями, не мтновея­ным ‘пафосом, a просто натурой...»
Просто. натурой, самим естеством. сво­им Катерина враждебна всякому yr-.
нетению, подлости, жадности, неправ­де, пошлостиа.

Кому же, однако, ‘принадлежат
‘процятированная формула? Она пря­‘надлежит Добролюбову. Значит театр
отходит от Добролюбова по. сущест».
`ву, он считает, что тах, по. крайней
мере, бои будет ближе к Островскому,

театр задумал «Грозу», как пес­ню, он видит в Катерине нежный,
‚одухотворенный женский образ. Эн
надевает на пее венчик только из б2-
лых роз, — Какоечнибудь алое пят­ныпио` может разрупгить очарование
этой одухотворенности. Он застазил
ее сложить руки как бы для молит­вы, для печальной жалобы Ярослав
ны на юрькую ‘долю женскую. Он
опасается, что если о Катерине pac­кроет своя PYRE Wa какою-нибудь
вольного жеста, значит исчезнет, как
дым; поэтичность ее образа.
‚ Рот я вижу сейчас, много дней по­сле спектакля, Катерину. Она стоит
`холенопреклоненная, ¢ Руками, про­тянутыми к зрителю, со стонущими
словами’ «пожалейте меня». Колено­преклоненная Катерина, это — под­`фежет всех инзансцен этого спектакля.
«Пожалейте. меня» это — подтекст
‚ всех репяяк и. монолотов Катерины.

Она экалуется весь спектакль, ве
пять актов: в первом, втором, четвер
том к пятом. Жалуется, жалуется,
жалуется. Она жалуется во втором
акте, и я говорю себе, что я это уже
слышал в первом; OBA появляется в
четвертом, и я встречаю ее бев боль­Зпото энтузиазма, я знаю, что она 6у­лет делать, она будет жаловаться.
Ну что, я @е жалею. Жалею, жалею,
жалею. Но я не люблю ве. Быть мо­жет, век наАШ ТАКОЙ «жесткий», быть
может, яритель, который сидит сей­час в МХАТе не зритель былых
	Можно смотреть на 2тот спектажль
н вольно фантазировать: вот Кулрати
и Варзара — на этих людей можно
опереться в борьбе против темноте
	царства, этн пойдут против него, эти
‘крепкие, надежные. А Катя... неа,
	оставим ее в покое, Зудем жалеть ©
и спасать. Но зачем в таком случёз
	Онончание на 4 сто.