ТЕРАТУРНЫЕ ВМУСЫ ЧЕХОВА не надеется и ничего не боится, Tor не может быть художником». И не случайно в Горьком он чувсть вует это новое слово — не в форме, не в стилистических особенностях ранних романтических вещей, а именно в содержании торьковских произведений. «Горький моложе над с тобой. У него овоя жизнь», — пи. mer Чехов В. И. Немировичу-Дан. ченко. В письме к самому АМ, Горькому 0. «Мещанах» Чехов пишет, что пьеса «очень’ хороша, написана по-горькювоки, оригинальна, очень ‚ интересца”. Она. нова?. И в других письаух Чехов много раз подчерки. вает своеобразие и значительность Горького. «Из Горького выйдет боль. шущий писателище». Только тот, кто знал, что литера, тура-— действенное орудие в общест венной борьбе, мог нашисать по поводу смерти’ Салтыкова-Щедрина+ «Тот сволочной дух, который живев в мелком, измошенничавшемся ду. шевно русском интеллигенте среднего пошиба, потерял в нем своего само го упрямого и назойливом врага». Чехов был обаятелен своей искренностью, сдержанностью и скромностью. Простоту и искренность он счиз тал обязательными свойствами художественното произведения. «Мысльь Андреева — это нечто претенциозное, неудобопонятное и повидимому He ‘нужное, но талантливо исполненное, В Андрееве нет простоты, и тала» его наломинает пение искусственного соловья». : Золя, выступивший на aa) Дрейфуса против реакционных сил не только Франции, но и всего мира, заставил Чехова понять обществен ное значение процесса, что привело к окончательному разрыву м Чеховым и суворинским «Новым временем». В письме к 0. Л. А. П. пишет: «Сегодня мне грустно. Умер Золя... Kak писатель я не люблю его, но зато как человека в дние годы, когда шумело rege Дрейфуса, я оценил его высоко». -О В. Гаршине, в оборник палач тн которого Чехов дал свой «ПрипадоБ>, он пишет: «Таких людей, ках покойный Гаршин, я люблю всей душой ‘и считай своим долгом публич. но расписаться в симпатии к ним», С особенной силой это убеждение в воздействии на общественную среду личности писателя, его правствена ного ‘и общественного авторитета вы. разилось в одном из писем в словах © Толетом: «Пока он жив, дурные вкусы в литературе, всякое пошлячество, наглое и слезливое, всякие шершавые озлобленные самолюбия будут далеко и глубоко в тени. Только один его нравственный авторитет способен держать на известь Вой высоте так называемые литературные настроения и течения, Без него бы это было беспастушное ста40, или калпа, в которой было бы трудно разобраться» (1900 в.). Эдесь Чеховым дана вместе с тем и горькая оценка литературной обще» ственностн (80-х и 90-х гг.). О литеpatype этнх лет А. М. Горький блестяще сказал: «Конец 80-x H Rata ло 90-х гг. можно. назвать годами ой равдания бессилия и утешения обрё ченных на гибель». Антон Павлович еше в 1889 т пя: cant: «Бурже увлекателен для русско. _ то читателя, как гроза после засухи, и это понятно. Читатель увидел в романе героев и автора, которые умнее его, и. жизнь, которая ботаче его жнани; русские же беллетристы глупее чи. тателя, героя их бледны и ничтож: ны, третируемая ими жизнь скудна н. неинтересна». ‘Ha множества мелких и частных замечаний о русских и западных пи сателях мы остановились лишь на нескольких, которые имеют общее значение. Они убедительно возража» ют против представления об эстет ском характере художественных принципов Чехова, в них — искренняя взволнованность подлинной ли“ терзтурной критики, М. ЭТТИНГЕР, т тичееетитенчей ‚. «ОЙ, да собирались наши шерсто» биты..з Бабушка, голосом погуще, подхва» гывала: «Во отхожие, в далеки про мысла..» Почти вое песни резко разноречяли с обычными темами житейских бесед няньки, бабушки и всех в до* ме, бесед © том. что картофель в подполье прорастает, надо его пере брать, пересыпать волой, что кто-то «заложил» деду кашмировую шаль Е ые ложки, о том, что к Moth матери .сватается одноглазый’ ч2608* щик Яковлев, а она не хочет выходить замуж за нем, хотя у одно глазого три тысячи в банке лежит; вообще говорнли о быте сытом, 34° житочном. A песни пели © жноня трудной, голодной, несчастной, Я # до сего дня отлично помню, KAR 18 отарушечьнх голоса негромко, нестер* имо заунывно вышевают бурлацкую жалобу: «Ой—бей, ой—5ей, ет вотер верховой! Мы идё-0-ом босы, гоподны, Камень$-о-ом ноги порваны, Ты пода-а-ай, Микола, помочи, Доведи-и-и, Микола, до ночи! Эй, ухнем! Да ой ухнем! а-агай крепче, друже, 9-ожись в пямку туже! Ой-ой, есей...». , На меня этот вой действовал ре дражающе, я ревел и просил нё петь эту бесконечную песню, нянька 06* дилась на меня, уговаривала: — Дурачок, чего Soumpen? He про волков. по6м. — Ну, давай повеселее,— предлага ла бабушка, 5 Песня ‚ «повеселее» rome me ¥838° лась мне веселой. «Родила детей Устюша—не думал® ародила семерых—пригорюнипас» ‚ да чем ме их кормить, none OF, да кан ме уму-разуму ут Залевка звучала как будто весело, & лвльше песня становилась в06 . лее тятучей, печальной, Я уже, 18 Зумеотся, пе помню эти песни пели“ ком, в памяти остались только ч рывки, отдельные строки, Лет с пя в налцати я начал записывать то 4° них, которые мне нанибольше нра ° лись, но в кочевой жизни моёй Tet ради записок легко терялись, & Ло’ в которых мною было anrncar x апоких и вятоких и других отобрали пря apecre нижегорологие жанлармы и пе возвратили. мие. 009 WACO старухи пели ЧЕХОВ И СО BPE МЕННОСТЬ Иоганн Альтман нельзя было бы найти оправдания. Тяжкий труд, от. которого. по ночам болит все тело, жестокие вимы, окудные урожаи, теснота, а помощи HOT и ‘неотнуда ждать se» ‘орут нами). Чехов писал здесь же’о самых мел. ких чиновниках или приказзиках, которые обходятся с мужиками, кзк с бродятами, стариков порют за невзнос недоимок, и у них RATE, приниженный вид»... — Обвинительным актом против царизма: прозвучали «Мужики». -Об’ективным оправданием строя прозвучали «критические» строки А. П, Чехов в молодости. на это глаза. Они продолжали твердить старое, Они итрали реакционную роль. Пришел в девяностые годы Ленин я сказал то, чего нё сумел сказать Плеханов. Он сказал на весь мир,. «что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократин». Началась новая полоса 06бщественного развития. Этитоны народничества, вчералиние кумиры, «властители дум молодежи» в 80-х годах низверталиеь с пьедестала, Ленин и созданный им «Союз борь: бы за. освобождение рабочего клас са> сказали новое спово. Но 10. лет назад были слабые намеки на это новое движение. Когда Чехов напечатал рассказ «Мужики», Н. К. Михайловский 06- рушился ‘на него, обвиняя Чехова в том, что он нарочно рисует все мрачными красками, что не всетак плохо в деревне, как это рисует Чехов. Умнрающее, разгромленное народничество продолжало цепляться за старые иллюзии. «Мужики» было первое значительное произведение Чехова, и очень любопытно, что именно народниками оно было встречено в штыки Чехов не намерен был идбвализи‘ровать: действительность а 1а олатовратский. Честный художник, он 06- нажил до конца темные, дикие сто-, ‘роны деревни, той ‘самой жизни, KOроны деревни, той самой жизни, ко: торую Глеб Успенский назвал «сплошным бытом». «В течение лета и зимы, — пиcan в «Мужиках» Чехов, — бывали такие часы и дни, когда казалось. что эти люди живут хуже скотов. Жить с ними было страшно: они ррубы, нечестны, грязны, нетрезвы, живут несогласно, постоянно ссорятся, потому что не уважают, боятся и подозревают друг друга. Кто держит кабак и спаивает народ? Мужик. Кто растрачивает и проживает _ мирские, школьные, церковные деньги? Муsma. Kro украл у соседа, поджог, ложно показал на суде за бутылку водки? Кто в земских и друтих особраниях первый ратует против мужиков? Мужик. Да, жить © ними было отраднно, но все же они люди, они страдают и плачут, как люди, и в жизни их нет ничего тажото, чему Горьшы Если раюкаяние старух слышал дед, он подтверждал: — Верно: дуры, И вот, бывало, в зимние вечера, когда на улице посвистывала, шарахалась, сокреблась в стекла окон вьюга или потрескивал жтучий мороз, бабушка садилась в комнатенке рядом с кухней плести кружева, а Нвтенья устраивалась в утлу, под стенными часами, прясть нитки, я влезал на сундук за спиной няньки и слушал беседу старух, каблюдая, как медный маятник, раскачиваясь, хочет `стесать затылок наяньки. Сухо постуHG, старухи товорили о том, чго ночью у соседей еще ребенок. родился — шестой, а отец все еще «без места», поутру его старшая дочь приходила хлеба просить. Очень много беседовали о пище: за обедом дед руталоя — щи. недостаточно жирны, телятина пережарена. У кого-то на именинах уоспенокому поту гитару сломали. Попа я знаю, он, бывая в гостях у деда, играет на гитаре дяди Якова, он-—отромный, гривастый, рыжебородый, с большой пастью и множеством крупных белых зубов в ней. Это — настоящий поп, тот самый, о котором рассказывала нянька ия. А рассказывала она так: в8- думал бог сделать льва, слепил туловище, приладил задние ноги, приспособил толову, приклеил гриву, вставил зубы в пасть — №тово! Смотрит,/— а на мередние ноги материалу нет. Поэвал чорта и говорит ему: «Хотел оделать льва — не вышло, в другой раз сделаю, а этого, негодника, бери ты, дурачина». Чорт обрадовалея: «Давай. давай, я из этого дерьма пота сделаю». Прилепил чорт негоднику длинные руки, — сделался HOM. р В доме деда слово «бог» звучало © утра д%» вечера, бога просили © и0- мощи, приглашали в‘свидетели, ботом путали — накажет! Но, кроме словесного, никакого ино участия Goжия \ делах домашних ‘я не чувствовал, & наказывал всех в доме дедушка. i ется в «палату № 6>, как задыхается ученый («Черный монах») и как временно процветает обладатель «Анны на шее» Люди, не выдержавшие «экзамена Ha чин›, инвалиды, вернувшиеся с войны в деревню, мил» лионы «мужиков», от Лукиных до Епиходовых, страдают, не видят выхода.. Иные мечтают о хороших временах чёрез 200 — 300 лет. Чехов.был ие регистратором фактов, не «расоказывателем» веселых анеклотов.- Если смех Щедрина разит смертельно, бичует, если смех Гоголя доводит инотда до отчаяния, TO смех Чехова. ваставляехг глубоко. з&- думаться над пошлостью «быта». Ho покончили ли мы со всем старым хламом? Умер ли «человек в футляре»? Умерли ли все персонажи Чехова?. Разрешена ли задача перео: делки сознания дюдей? Сталин не: даром подчеркивает, что живы, живы еше чеховокие тицы: вот OH, ONпортунист, боящийся «как бы чего He BHO», вот он, боящийся таракана, «конторщик Впиходов», вот она, оп-. портунистическая «душечка», упомянутая Лениным... Чехов нужен не просто’ для чте ния, для ознакомления с прошлым, он нужен и для борьбы с остатками процилого. = Некоторые говорят: «Не Чехов жил накануне 1905 хода и ‚не был револю‘дионеромз»; Это, конечно, самый тяжелый упрек. Но пусть покажут, что Чехов служил реакции. Дело, конечHO, не только в известном «академическом инциденте», в котором художник показал себя передовым общественником. Дело в том, что всю свою деятельность Чехов мыслил как общественную. Он не был революционером, но он был передовым общественным деятелем, своим творчеством разоблачавшим, а не прикрывавитим тнойники буржуазно - помещичьего строя, Если Шедрин бичевал острой сатирой, если бмех Гоголя привел ето в мистическое отчаяние в эпоху николаевокого безвременья, то юмор Чехова несомненно перерос бы в острейшее орудие сатиры, попади он в иные условия. У него хватило сил не итти за эпигоном народничества,, разоблачить многие либеральные иллюзии и порвать с Сувориным. Он был настроен, как правильно отмечали некоторые критики, жтуче-прочестантски, по отношению к своему коптиарному времени, но у Hero Heхватило проницалельности и иных качеств ‘стать революционером. И 19, чего не мот сделать Чехов (может ямели бы! — иного Чехова после 1905 г.), осуществил певец революции и социализма, автор «Буревестника» А, М. Горький. В ряду проблем, которые необходи: мо поставить в связи с творчеством Чехова. надо остановиться на проблеме стиля, композишии, чистоты й чеканности слова: Никто не. поднимал так высоко значения. художественного слова, как Чехов. Горький. правильно подметял эту особенность Чехова. Не случайно проблема создания совето_вой’новеллы неотрывна от изучения творчества Чехова. Мастер новеллы, он не имел равных себе; за исключением разве Мопассана и. Генри: Большие проблемы создания новой драмы евязаны также с изучением Чехюва-драматурга. Особенности чеXOBCROH ‘драматургии недостаточно изучены. В частности мы совершенно пренебрегали одноактной пъесой, комедией, водевилем. Если Чехов—чепревзойденный мастер новеллы, то в не меныпшей мере он не превзойден в водевиле. «Драматическая новелла» изумительно легко давалась Чехову. Задача советских комедиографов — упорно учиться у Чехова. Особенности чеховского стиля, «ли. рическая вязь» его рассказов и драм будут очень долго изучаться художниками слова. Новая нарождающаяся социалистическая лирика, качествен80 времени, лет тридцать, снова бог и Юрий идут полем около той деревни, Юрий показал полосу, где хлеб взошел гуще и выше, чем на воех других полосах. «Гляди, боже, как хорошо уродила земля мужику! А хвастается: «Это, значит, усердно молил меня мужик!» Юрий и скажи: «А мужик-то — самый тот, помнишь, когда он родился, тебя по лбу торшком стукнули?». «Этого я не забыл,— оказал бот и велел чертям погубить полосу мужика. Хлеб погиб, мужик плачет, & Юрий советует ему: «Больше хлеба не, сей, разводи скот». Прошло еще пяток лет, снова идут бот да Юрий полями той деревни, видит бог — хорошее стадо гуляет, и он снова хвастается: «Ежели мужик меня уважает, так и, я мужика ублажаю>*. А Юрий не оутерпел, опять говорит: «А это скот того мужика...> Послал бог «моровую яаву» на скот, разорил мужика. Юрий советует разоренному: «Нчел заведи». Миновали еще года, идет бог, видит ботатый пчельник, хвастает: «Вот, Юрнй, какой есть пчеляк счастливый у меня». Смолчал Юрий, подозвал’ мужика, шепнул ему: «Позови бота в_ гости, накорми медом, может он от тебя отвяжется», Ну, позвал их мужик, кормит медом сотовым, калачами ипшеничными, водочки поставил медову» хи. Бог водочку пьет, а сам все пох. вастывает: «Меня мужик любит, он ‘меня уважает!» Тут Юрий третий раз напомнил ему про шишку на лбу, перестал бог мед есть, медовуху пить, поглядел на мужика, подумал и сказал: «Ну, ладно, пускай. живет, больше не трону!» А мужик говорит: «Слава те, боже, а я помру скоро, уж я всю мою силенку зря изработал». Бабуника, слушая такие сказки, поомеивалась, а иной раз хохотала до слез и. кричала: — О, Енька, врёшь! Да разве Gor такой? Он же добрый, дурёха! Нянька, обижаялсь, ворчала: — Это-— сказка, а не быль. И тоMe есть и такой бог, вот возьми его у ледушки Ваюилья... Они начинали спорить, й это мне было досадно: спор о том, чей бог настоящий, неинтересен да и непонятен был мне. Я просил бабушку и няньку спеть песню, но они поочёредно и сердито кричали на меня: — Отвяжись! Отстань! _ ‚ублажаль — делать, дарить добро. В прошлом году советская страна отмечала 30-летие ‘со дня смерти Антона Павловича Чехова, Сегодня мы отмечаем 75-летнюю 10- довщину со дня его рождения. . Огромное внимание к Чехову” со стороны литературной и артистической общественности, да и со стороны всех трудящихся нашей страны говорит о многом. Советская страна «чтит память» одного из классиков русской литературы. Но чтить память, по-нашему, —значит оценить творчество писателя NO достоинству, это. значит, выясняя его положение как художника слова, как. представителя определенного идейного течения, подчеркнуть, почему дорог, чем близок нам тот или иной писатель, чем мы обязаны ему, чему и ках мы должны у него учиться. ‘ . Некоторым товарищам кажется, To в наше время чеховская тематика, в чеховские «терон», и, наконец, сама манера чеховского письма, отжили. _ Прекраснодушный, ‘но наивный Кандид спрашивал: «Как вы полагаете? Люди всегла избивали друг друга, как в наше время Всегда ли они. были лжецами, лукавыми, веролом‘ными, неблалодарными, разбойниками, слабыми, непостоянными, робкими, завистливыми, обжорами, пьяницами, скупыми, честолюбцами, кровопийцами, клеветниками, развратииками, фанатиками, лицемерами и ду«Нели ястреба ражами?» Мартэн отвечал: но отличная от старой лирики, позаимствует однако немало элементов мастерства у Чехова. Когда художник будет изображать новые, теплые, дружеские чувства одного человека к друтому, он неизбежно задумается, какими красками пользовался Чехов, чтобы в темные годы суметь пробумдаль эти чувства в людях, в чем сила его елова. И эта новая лирика обратится ко всему творчеству Чехоpa, Она найдет у него особое умение отбирать типы, характеры, 06060 умение расставлять людей, 060бое умение выявить в каждом человеке ту большую или меньшую долю хо’рошего, что отличает этого человека от другого, что подымает его и заставляет уважать, Любовь к человеку, уважение его_и его мыслей, его труда — вот те элементы, которые взраптивал Чехов и которые расцвели н расцветают лишь в наши дни. Немудрено, что из всех лириков проплото Чехов больше всего может дать намней лирике. Записные книжки Чехова (опубликованы в 1927 г.) — это. большая школа для наших писателей. Они вводят в творческую лабораторию Че`хова. Проследите, как одно и то же имя, один и тот же человек проходит много раз в записной книжке и ватем как он выглядит, видоизмененный в рассказе, и вы увидите, какой. «обработке», каким изменениям подвергался у Чехова каждый образ. Эта изумительная культура работы — черта, которая вытодно отличает творчество Чехова от творчества многих писателей. Так работал Толстой, так работает Горький. Отромная культура в труде неотделима от социалистического творчества. Этой культуре рабэты не в малой степени учатся советские писатели у Чехова. Эпиграфом к своему собранию сочинений Чехов поставил ‘известные стихи Некрасова: „.«Придет ли времечко (Приди, приди, желанное!), Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого— Белинского и Гоголя С базара понесет», Отрана Советов, страна самой передовой культуры в мире, добилась Тото, что колхозник, что. рабочий стзновятся. самыми интенсивными читателами не только Маркса, Лен п Сталина, но и Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова. Он «понес с книжного базара» лучших иностранных писателей и пачку современных писателей, не имея понятия о милорде глупом. Пусть чеховский юбилей послужят новым толчком вк влумчивому, серьезному, критическому изучению великих писателей прошлого многомил: лионными читателями нашей великой социалистической родины! «Какой вы талантливый! Я не писать ничего, хроме беллетристики, вы же вполне владеете м пером журнального человека», — Писал Чехов А. М. Горькому 15/1 1900 т. В че ховоком наследстве, действительно, нет ни статей, ни заметок критического характера. Но в ©го письмах разбросано много тонких и блестя зцих замечаний о литературе, о писательском мастерстве, © руссвих и западных писателях, и На весах художественной критики. эти беглые и упые замечания весят больше, чем томы однообразных лирико-илеалистических писаний о самом Чехове современной ему критики. В письме к Суворину (1895 т.) Чехов пищет: «Одолеваю «Семью! Поланецких» Сенкевича. Это польская творожная пасха © шафраном. Сенкевич, повидимому, нФ читал Толстого, незнаком. с Ницше, о гипнотизме on толкует как мещанин, но 2810 каждая странина у него так и п Рубенсами, Боргезе, Корреджио, 50: тичелли — и это для того, чтобы ще“ толынуть перед буржуазным читателем своею образованностью и WOKAa зать кукиш в кармане материали»- му. Цель романа — убаюкать бут жуазию в ее золотых снах. Буржуазия ‘очень любит так называемые «положительные» типы и романы с благополучными концами, т. ®. они успохаивают ее на мысли, что можно и калтитал наживать и невинность 60- блюдать, быть зверем и в то же время счастливым». В другом письме к нему же: «Буржуазные писатели’ не могуть быть не фальшивы, Это усовершенствованные бульварные писатели. Бульварные грешат вместе со своей публикой, & буржуазные лицемерят, с ней вместе ин льстят ее узенькой добродетели» (1894 Г.). Говоря о буржуазном читателе и буржузаном писателе, Антон Павлович выдвигает тем самым принцип клаосовости в литературе. Новимание писателя как выразителя идей и чаяний определенной группы `ваходим в письме к Щеглову (1888 г.): «Я снорее всего сравнил бы вас с Номяловским постольку, поскольку он я вы—мещанские писатели, Называю вас мещанским не потому, что во всех ваших книгах сквозит чисто мещанская ненависть к ад’ютантам и журфиконым людям, а 10- тому, что вы, как и Помяловский, тя‘готеете к идеализации серенькой мещанокой среды и ее счастья». ^^ Чехов, которого всегда старались представить принципиальным 38- щитником <чистого» иокуоства, тенденциозности в литературе, резхо ставил вопросы ндейного `содержания литературы и ведущей роли ндейно насыщенных произведений. «Писатели, которых мы называем вечными иля просто хорошими, кудато идут и вас зовут туда же... У них есть какая-то цель... А мы? Мы пя‘шем жиснь такой, как она есть, а дальше — ни тирру, ни ну.. Дальше хоть плетьми нас стегайте, У нас нет `ни ближайших нн отдаленных целей, и в нашей душе хоть шаром пока» vu... Кто ничего не хочет, ни.на что (из —-<т.ч всетда имели один и тот же характер, всегда седлали голубей, почему вы хотите, чтобы люди изменились?» Вольтер был, конечно, вправе издезаться над «свободной волей» Павтоса, но что сам этот великий скептик не очень верил в возможность передеяки людей и уничтожения по‚роков, которые он перечиелил с тахим удовольствием, это несомненно. Вся художественная деятельность Чехова с точки зрения старой «этической» критики была направлена на уничтожение указанных «пороков». Однако внимательный анализ творчества Чехова и уважение к огромному художнику подсказывают, что не это было основным в ето творчестве. Правда, Чехов изобличал указанные вышю пороки, не считая их’ вечными, он — это видно буквально из каждото рассказа — находил и «открывал» десятки других пороков, которые: он бичевал, но не это было целью его творчества. Что же было основным в творчестве Чехова, что роднит его с нами и делает близким нам? Стоит сравнить налту действительность © вобсьмидесятыми годами прошлото столетия, чтобы найти ту пружину, которая двитала творчество Чехова и: направляла, пути нереволюционного писателя на об’ективное, жизненно правдивое изображе“ ние если не всей жизни, то мнотих ее деталей. Торжество peasnuz, «крушение на‘дежд» 60—70-х годов привели многих ий ‘иногих «овободомыслящих» интел» Латентов в латерь этики, религии ий мистики. Многие припадали к стопам «ето величества». Проповедь «малых дел» сменила революционные лозунги. Разгром «Народной воли», мутная волна репрессии, казни, 38 . стенки, свиное рыло. черносотенното оплота трона — все это «отрезвило>» млотих и многих представителей интеллитенции, открыто перешедших из службу буржуазии, ‘буржуазнопомешичьему государству. Млвогие из нытиков говаривали, то вот-де надежды на революцию пропа-` ли, а ведь «мы ее так ждали», борьба непюсильна... Революционные идезлы такими людьми менялись на «Доходное меcro», Очень немногие, буквально горстка людей, продолжали борьбу и подготовляли почву для рождения новой могучей рабочей партии. Развитие капитализма в России пошло значительно быстрей, чем это казалось мноим Народники закрывали „Вы спраптиваете: что дали мне народные сказки, песни? С живописью“еловом, с древней поpanel и прозой трудового народа,—® его литературой, которая, в первоначале своем, появилась до изобретения письменности и называется «устной» потому, что прредавалась чиз уст в уста»,— с литературой этой я повнакомился рано — лег шести, семи OT роду. Знакомили меня с нею две отарухи: бабушка моя и нянька Евгенья. маленькая, 4парообразная старуха в огромной головой, похожая на два кочана капусты, положенных один на друтой. Голова у Евтеньи была неестественно богата волосами, волос — не меньше двух лошадиных хвостов, они — жесткие, седые и курчавились, ВЮвтения туго повязывала их двумя платками, черным и желтым, & волосы все-таки выбивались из-под платков. Лицо у нее было красное, маленькое, курносое, 0ез бровей, как у новорожденного младенца, в это пухлое лицо вставлены н точно плавают в нем синенькие, веселые тлазки. ., ^`Бабушка тоже была богата волосами, но она натягивала на них croловку> — шелковую шапочку, вроде чепчика. Наянька жила в семье деда лет двадцать пять, если не больше, «няньчила» многочисленных детей бабушки, хоронила их, оплакивала вместе с хозяйкой. Она уже воспитала и второе поколение, внуков 6абушки, и я помню старух He кав хозяйку и работницу, а как подруг. Они вместе смеялись над дедом, вместе плакали, когда он обижал одну из них, вместе, потихоньку, выпивали рюмочку; две, три. Бабушка звала няньку Вня, нянька ве — Аку. ля, а ссорясь, кричала: В r 9х; ты, Акулька, черная ведьма — А ты — седая ведьма, мохнатое чучело, — отвечала бабушка. Ссорились они нередко, но—на ко е время, на ча0, потом мирились. удивляясь: — Че орали? Делить нам — нечето, ‘& орем, Эх, дурехи... Михайловского, энитона народничества, вое еще продолжавшего идеализировать общину, капитализированную деревню... Революционные идеи Чернышевского были сданы в архив. Революционно-демократическое народничество «уступило место» либеральному народничеству. Антоша Чехонте начал © «безделушек» — Антон Чехов поднялся на ‚очень большую художественную высоту. Он бичевал не «порок» вообще, ’он описывал жизнь, «как она есть», `и такие рассказы и повести ето, как «Мужики», «В ‘oppares, «Дуэль», «Ионыч» и другие, это множество обвинительных пунктов «10 Частям» против целого режима. 2 Говорят: «Чехов — Bech прошлом», «Чехов не дяя нас». Зе a6c0- лютно неверно. Именно потому, что Чехов писал о пошлости, грязи, мерзости жизни (неCMOTPA Ha TO, FTO OH, Kak и многие «герои» ето произведений, не имел ясных политических, . социальных идеалов), он перебросил крепкий мост в будущее и он наш. Его тема была 0 смерти старого мира, о «омерти чиновника»; о тибели Лаевских, Раневских и. Гаевых, о развале «дома с мезонином>, о ненужности и суетности дамочек с «длинными языками», «юбиляров», «дипломатов», «беззашитных существ», «дутшечки», «Ио: ныча» и др. Он показал, как светлое и мыелящее при царизме заколачиваИз сказок няньки бог почти всегда являлся глуповатым. Жил он на земле, ходил по деревням, путалея в разные человечьи дела и все неудачно. Однажды заютит его в дороге вечер, присел бог под березой отдохнуть. Едет мужик верхом, Богу скучно было, остановил он мужика, спрашивает; кто‘ тажов, откуда, куда, то да 06, незаметно ночь подочила, и репгили бог с мужиком переночевать под березой, На утро проонулись, тлядят,— а кобыла мужикова ожеребилась. Мужик обрадовался, а бог и товорит: «Нет, погоди, это моя береза ожеребилась». Заспорили, мужик не уступает, бог—тоже. «Тогла идем в судьям>›,— сказал мужик. Пришли 5 сульям, мужик аросит: «Решите дело, скажите правду!» Судьи отвечают: «Искаль правду — денег стоит, дайте денег — скажем правду!» Мужик был бедный, а бог — жадный, пожалел денег, говорит мужику: «Пойдем к архантелу Гавриле, он даром рассудит». Долго ли, коротко ли, пришли к архантелу, выслушал их Гаврила, подумал, почесал аа ухом и сказал Gory: «Это, господи, дело простое, решить его легко, а у меня вот какая задача: носеял я рожь на море-океане, а она не растет», «Глупый ты, — оказал бог, — разве рожь на воде растет?» Тут Гаврила и’ прижал его: <А береза может жеребенка родить?» В Иногда бог оказывался злым, Так однажды шел он ночью по деревне со святым Юрием, во всех избах orm погашены, а в одной горит отопь, окошко открыто, но занавешено тряп‘кой, и как будто кто-то стонет в избе. Ну, богу вое надо знать. «Пойду, ватляну, чего там делают»,— оказал он, а Юрий советует: «Не ходи, нехоротио глядеть, как женщина родит». Bor ne послушал, сдернул тряй: ку, сунул голову окно, а бабка-повитуха как стукнет его по лбу молочной криикой — р-раз! Даже крин-, ка — в черепки. «Ну,— оказал бог, потирая лоб,-— человеку, который там родился; счастья на земле не будет. Уж я за это ручаюсь», Прошло мноА. П.иН. П. Чеховы в период совмест ной ‚работы -в mypxane «Осколки» архива Центрального литературного музея). Лет восьми я знал уже трех богов: дедушкин — строгий, он требовал от меня послушания старшим, покорности, смирения, а у меня веё это было слабо развито, и по воле бога овоего дедушка усердно вколачивал каче. ства эти в кожу мне; бог бабушки был добрый, но какой-то бессильный, ненужный; бог нянькиных сказок, глупый и капризный забавник, тоже не возбуждал си тий, но был ‘самый интересный. Лет 15—20 спуотя я иопытал большую радость, прочитав некоторме из сказок няньки © бо в «Сборнике ‘белорусских сказок» Романова. По сказкам нянькя выходило, что и все на земле глуповато, смешно, плутовато, ‘неладно: судьи — продажны, торгуют правдой, kak телятиной, дворяне-помещики— люди жестокие, HO Tome He умные, купцы до того жадны, что в одной оказке купец, которому до тысячи рублей полтины нехватало, за полтинник продал ногайским татарам жену с детьми, & татаре дали ему полтину подержать в руках; да и угнамтн ето в плен, в Крым к себе, вме: сте в тысячей рублей, с женою ин детьми. Я думаю, что уже тогда сказки няньки и пеони бабушки внушили мне смутную уверенность: есть ктото, кто хоропю видел ий видит все глупое, злое, смешное, кто-то чужой богам, чертям, царям,; попам, кто-то очень умный и смелый. Я рано, вероятио лет ROCHE, 110 чувствовал, что тажая сила существу. ет, это чувство внушалось мне резTUS Пани д . ow Ho ыяньки Еэгении, ве 856 в ломе считали «выжившей из Ума», н даже верная её подруга, бабуптка, часто говорила ей“ , гы Ох, и глупа ты, Енька! бабущка внал конечно много ‚ла, их Get. Ana iO МЫ . Дед не любнл. котла Яр”. Ру, РУО — Ну, завыла! — сердито покрикивал он, — Молитв, Дура,‘ не знаешь ни одной, а песен У тебя — как воaoe! Bor oGpemy BOPOCEA-TO... ‘Ho norma on crn. Geray <“ М УХОДИЛ из дома р в мастерской на бушка, непрерывно постукивая пюшкеми, командовала -HAUDKG: — Ну-ко, Енька, заводн. тоненьким горловым ло похожим на эвук Дудочки ик нянька 3