Ui mmaenwnq Y npoascnenon CON.
	- ПЕРЕД ВСТРЕЧЕЙ 2  

а а С
		го театра, и в этой задержке: в пер­вую голову повинна наша театраль­ная критика.

Повальное увлечение части крити­EOB «красивой жизнью», «хорошей
жизнью», «личной жизнью», «рум­бами» и прочей легкой сладостью пре­вратно понимаемого лозунга зажи­точной жизни привело на деле к
опасным поблажкам враждебным тен­денциям на театре и даже к попыт­вам оправдать эти тенденции «мар­ксистеки». забывают порой о клас­совой борьбе на театре, о формах ее
проявления, о том, что благодушию и
примиренчеству не должао ‘быть ме­ста в. советской театральной критике.
В этом смыюле, например, «Дама с ка­мелиями» -—— пробный камень отно­шения к идейности в искусстве.

А разве не пробуют ревизовать те­зис о ведущей роли драматургии?
Сколько угодно.

Her, о благодушии и растворении
	воздухов можно и нужно говорить на
пленуме, обязательно с конкретными
	примерами и фактами того, откуда
это благодущие растет и в чему при­водит.

Но ограничиться лишь этой сто­роной явления — значит не намного
двинуться вперед.

Идейная глубина общей оценки
должиа совпадать у критика с его
эстетическими Зорин

Это значит:

— Уметь в частном Baer общее
и, оценивая конкретный спектакль,
знать его место в общем течении те­атральной жизни.

— Вовремя уловить ведущую
тенденцию развития данного театра.

о — Зналь задачу спектакля, не
	увлекаясь ‚Лишь новизной отдельных.
	моментов спектакля или актерской
игры.

— Не дипломатничать, не лгать
театру в глаза, хваля заведомо губи­тельное для театра.

-— Уметь отличать «честное пора­жение» от «пирровой победы».

— Помнить 06 изменении типа й
качества зрителя. Суметь, опираясь
на здоровое художественное чутье
‘асе, формировать это чутье во вкус,
повышая художественные запросы
‘пролетарского зрителя, не учитель­ствовать, а дружески раз’яснять, по­чему ‘не все, занятное ¢ первого
взгляда, есть действительно хорошее.
Роль критика по отношению к зрите­лю теперь неизмеримо выросла, ме­жду тем палицо либо апология
ерительских вкусов, либо чванное
пренебрежение ими во имя своих BRY­совых канонов.

— Иомнить © новом типе актера.
Conerenne зктеры кончают универси­теты искусств, выступают на диспу­тах, читают марксистекие книги и
рецензий прочли многие сотни, а В
рецензиях часто по отношению к ним
олни и те же цитаты и дореволюци­онные штампы оценок: «был на ме­сте» или «не был на месте».

— Уметь находить зерна роста в
сделанной актером’ роли.

— Выйти за пределы актерской
обоймы. Обратить внимание на нашу
талантливую актерскую молодежь,
уметь самому найти молодое дарова­ние и помочь формированию его без
захваливания и забывчивости.
	-— Че смешивать исполнителя с
		орожно искажать лицо и скреже­тать зубами», — так писал Назвали­хин. Это была одна из первых рецен­зий о гениальном романе,
	Историки литературы отмечают по­хвальными листами лучших писате­лей эпохи. Но они, к сожалению, не
заводят кондуитных списков для
шустрых Навалихиных, путающихся
в ногах. у художников, А следовало
бы. Нельзя изучать историю литерату­ры по ее вершинам. Нельзя рассуж­дать о судьбах критического жанра,
только оперируя именами классиче­ских критиков. Репутация критики
часто обусловливается не столько ее
классиками, «тенералами», сколько ев
	ядовыми многочисленными, 0езы­мянными рецензентами. Это они
вызывают в писателе ортаничес­кое предубеждение против критики.
Кто помнит сейчас о скрежете зубов­HOM великолепного рецензента из
журнала «Дело»? Лев Толстой его за­помнил. Словно травма, недоверие к
рецензентам сохранилось у него на.
всю жизнь. -
	Меньше всего мы намерены поощ­рять абстрактные рассуждения об из­вечной вражде писателя к критику.
Вредно и -бессмысленно заниматься
душесиаюительными пожеланиями
взаимной дружбы. Здесь нужны кон:
кретно-исторический подход и макси­мальная диференциация. О какой
вражде идет речь? Вражда вражде
рознь. Туртенев называл Добролюбо­ва «очковой змеей», Князь Вяземский
товорил о Белинском как о’ «литера­турном башибузуке», аттестуя его то
«тупым пером», то «крикливым фиг­ляром». Усадебные писатели отзы­вались о Чернышевском како «кло­новоняющем семинаристе». В этой
перебранке нетрудно расслышать
музыку доподлинной классовой борь­бы. Такая ненависть, завоеванная
Белинским, Добролюбовым, Черны­шевоким, Писаревым, весьма почетна.
Она во всяком случае предпочтитель­ней той дружбы писателя с крити­ком, которая в буржуазном обществе
зачастую напоминает панибратство
барина со своим приживальщиком.
	О том, как ненависть к критику
сопровождается уважением в нему,
хорошо рассказал Тургенев, вопоми­ная, как повлиял на него отзыв Бе­линского о Бенедиктове. `Это очень’
симптоматично. Ненависть помещи­чьих писателей в Белинскому не ме­шала им уважать его, Правда, при от*
сутствии литературного вкуса, отвле­зенная, хотя бы принципиальная ло­зиция критика никак не содействова­ла повышению его авторитета! Разве
	— Быть’ другом и помощником ак­тера в его кризисные периоды:

— Быть другом и активным зри­телем театра, а не равнодушным на­блюдателем, судьей со стороны.

— Учитывать закон времени в
театре, не бросаться предсказаниями
и пророчествами от пьесы к пьесе, с
тем чтобы на следующей премьере с
невинным лицом делать другие ‘вы­воды, часто шотивоположные шеды­дущим.
— Знать в® только то, что сам

критик написал 0б этом театре, но
что натисали о ием другие, так как
иначе неизбежна множественность
итогов достаточных обоснований,
T. @. 4680 тентация` театра.

— Использовать малое количество
строк для больших мыслей. Суметь
обойтись бёз рецензентеких штампов,
найля выразительные слова, запоми­нающиеся оценки, Маленькая рецен­зия, как. короткий рассказ, иногда
труднее большой статьи. Но надо
именно писать ее, & не ‘отписываться.

— В борьбе современной драма­тургиц за характеры помогать дра­матургам разрабатывать типологию
современных характеров. Каковы их
черты и свойства. Каково становле­ние нового характера. Характеры и
обстоятельства. Спор, начатый еще
до с’езда, необходимо прохолжить на
конкретных примерах того, как пье­сы, написанные только в «типиче­ских обстоятельствах», превращаются
в макулатуру искусства. Ошибка, на­пример, т. Кирпотина в его статье,
после с’езда (см. «Театр и драматур­тию» № 9—10—11—12) состоит в
неумении его увидеть основное в раз­витии нашей, особенно молодой, дра­матургии, которая валом валит н&.
«типические обстоятельства», отма­хиваясь от того, что наиболее важно
теперь и вместе с тем наиболее труд-.
но, — от проблемы типического ха­рактера.

— Бороться за действенную дра­матургию, драматургию четкой dop­мы, развернутого сюжета, интерее­ных положений, за лраматургию мы“
сли, за ведущую роль драматургии  
	у

  На театре.
	Предстоит интересная встреча.

Тезтральные критики, драматурги,
режиссеры, актеры, зрители пред’а­ВЯТ свои счета, обихы, мысли и воз­ражения на пленуме правления союза
советских писателей.

Впервые co страниц тезтральных
журналов, из театрального клуба
вопросы театральной критики выйдут
на широкую трибуну, станут нё ве­домственными, & общеписательскими
вопросами.

Й спорить будуг в свете общих
задач советской критики, ибо, несо­мненно, так же как драматургия есть
часть литературы, и критика теат­ральная ееть’ часть литературной кри­THEA.

Свовобразная и наиболее сложная
часть.

Роман, повесть, поэма завреплены
на бумахе. Пьеса напечатанная =—
	тоже. Можно спорить о языке романа,  
	06 образах поэмы, но на основе их
твердого текста.

В театре же такого «тверлого тев­ста» не существует.

Спектакль, конечно, есть целое,
но лишь в сознании и представлении
зрителя. Спектакль, даже повторяе­мый ежевечерне, ежевечерне меняется
в своих леталях. А когда спектакль
снят, спорить о нем можно лишь по
воспоминаниям очевидцев и описа­ниям критиков.

Вак же отвлечься от случайностей
своего личного восприятия? Вак най­ти «твердый текст» спектакля?.. Вот
откуда расцветает вкусовщина в те­‚атральной критике и, как это всегда
	бывает, сложность явления 1070- 
	HASET вульгаризаторов, оерущихея
об’яснить все ничем. ~
Поэтому первое условие, пред’явля­емое советскому театральному крити­ку: илейная вооруженность, общая
культурность, развитая эстетическая
требовательность и подлинный худо­‘жественный вкус. Без этого невоз­‘можна  об’ективная и всесторонняя
оценка работы театра, ускользающей
_ от такой оценки легче, чем samear~
ленный на бумаге роман.
Что значит идейная Boopymenuoors? ,
Hama критика прошла почетный
ий сложный путь борьбы с буржуаз­ными влияниями и идеалистичесвими
извращениями. Наша критика —
партийно-воинственна, направлена,
вооружена марксистоко-ленинским ме­‚ тодом познания и изменения действи­тельности. Критика наша — это пар­тийное оружие в борьбе за социали­стическое искусство. Но все эти не­сомненные достижения не должны за­крывать нам глаза на имеющий
место, порой, разрыв между публици­стической, общественной оценкой.
факта и его специфически художест-.
венным значением. Вульгарный ©0-
пиологизм и беспартийный эстетизм.
— вот два полюса этого разрыва.  
С олной стороны, поэтому, социа­листичесвим реализмом клянутся все, :
с другой стороны, под дымовой за­весой этих клятв ведут наступление.
на реалистическое искусство, оказы-!
вая этим самым прямое пособничество.
проведению чуждых влияний ‚через,
критику на театр. 1
В кино полный разгром форма-.
листов обеспечил победу резлистиче­cro линии. Отсюда — настоящие,.
полнокровные, успехи советского ки-.
но. На театре леваки пытаются галь-.
ванизировать остатки конструктивяз­Ma, по принципу отталкивания от
МХТ. Это задерживает рост советеко­Шло обычное заседание антлийско­го суда присяжных. Ответчиком выс­тупал знаменитый критик Джон Рес­рин. Истцом — не менее известный
художник Уистлер. Он прочел «за­ушательскую» рецензию Рескина о
своей новой картине и, возмущенный,
обратился в суд, утверждая; IT@ OT­зыв причинил ему, автору картины,
материальный ущерб. Рассматривая
этот своеобразный иск,   суд вынес
Рескину обвинительный приговор,
но... определил убыток в один фар­тинг (то есть в одну копейку). Рес­кин тут же вручил художнику эту мо­нету. Уистлер ликовал. Нацепив поз.
лученный от критика фартинт на це­почку от часов, он гордо носил его
до конца своей жизни.

 
	Вдумываясь в анекдотический эпи­son с Рескиным (происходивший в
конце ХХ века), мы улавливаем не­которые характерные черты много­летней тяжбы между критиком и ху­дожником в буржуазном обществе.
Обидевшись на одното «обложивтиего»
его рецензента, писатель радуется лю­бой возможности продемонстрировать
свое пренебрежение к критике во0об­ще. При этом обнаруживается любо­пытная непоследовательность: то ху­дожник возмущается огромным ущер­бом, какой наносит критика его ра­боте, то с превеликим удовольствием
твердит волед за обывательским су­дом: критику грош цена!

i *

Сколько ‘раз писатели, подобно
Уистлеру, склонившись над газетным
листом или разрезая страницы тол­стото журнала, натыкались на чудо­вишно несправедливые отзывы кри­тТиков 0 своей работе. «Раскрывая
газету по утрам, готовьтесь прогло­тить жабу», — восклицал Эмиль &0-
ля, обращаясь к своим собратьям,
Почти каждый писатель чуветво­вал на своих губах вкус этой «жа­бы», холодной неумной регризни. Не
составлял исключения и кой бало­вень славы, как Лев Толстой. Листая
журнал «Дело», он однажды наткнул­ся на веселенький отзыв о первых ча­стях «Войны и мирд»: :

<. беспорядочная труда наваленно­то материала, отличающаяся неодоли­мо скучным изложением, где дан ряд
возмутительных сцен, которых смысл  
и значение явно не понимает автор...
„когда читаешь военные сцены ро­мана, постоянно Казкется, ято ограни­ченный, но речистый унтер-офицер,
рассказывает о своих влечатленнях в
глухой деревне... „рассказ этот бес­прерывно и неловко задевает, как
Фальшивые ноты, заставляющие су-.
			Обеяждазес
					НАМ НУЖНА
КОНКРЕТНАЯ
КРИТИКА
		К сожалению, как общий недоста­ток большинства критических статей
	нужно. отметить их слишком общий
характер,  многоцитатность, разные
зачастую очень далекие

экскурсы,
	от_самого. предмета. или темы, н& ко»
торую пишутся эти статьи. В них ма­ло конкретности, мало критической
специфики. Нам нужна конкретная,
ясная, без излишней затейливости

критика, без ненужной придирчиво­ния. ‘
До сих пор основным стержнем,
около которого вралщался все время
критик, было специальное выискн­вание идеологических ошибок авто­ра, и на их основе критик строил
свои умозаключения, сваливая В од.
ну кучу действительных врагов про­летариата и авторов, неверно сформу­лировавших свою мысль или просто
недостаточно знакомых с основами
	марксизма,
Сейчас в нашей критической лите­ратуре, особенно в белорусской,
	правла. эти традиции изживаются.
Имея в виду литературную учебу,
я как-то высказывал мысль, что са»
ми писатели и поэты должны инотда
выступать в роли критиков, разбирая
то или иное произведение своего то­варища. В союзе белорубских писа­телей мы недавно проделали такой
опыт, и он дал неплохие результаты.
На последнем пленуме белорусских.
писателей в качестве докладчиков
выступали тт. Глебко. — о творчест-.
ве молодого талантливого поэта А.
Кулешова, Кузьма Чорный — о Знае.
MOM, Зорецкий — о творчестве. Ми­кулича. Доклады были  обетоятель’
ны. Конвретность была их особенно­стью. Критикуемые авторы осталиюь
очень довольны, несмотря на то, что
критика была иногда очень сурова.
	‚ ОСВОБОДИТЕСЬ
		При оценке современной критики
нельзя, смешивать в одно критиче­®ские работы 0 писателях прошлом,

так оказать, «историческую критику»,
со.статьями 0 произведениях совре­менной литературы.

В отношении «исторической крити­ки» можно прямо сказать, что она
за последние годы во многом успела,
Было время, когда критики вместо
тлубокого, всестороннего изучения

‘творчества того или иного классика

занимались социологизированием, на.
клеиванием ярлычков. Этот stan
пройден. Сделано, повторяю, немало,
‚но не меньше еще предстоит. сделать,

Зачастую при разборе писателей

прошлого критики сужают класоо­вую природу их творчества. 0 Пущ.
кине обычно говорят. как о вырази.
теле идей либерального дворянства,
Некоторые «уточняют» даже это оп.
‘ределение, считая, что Пушкин вы.
ражает мировоззрение не всего либе­рального дворянства, а лишь какой­то части его, При таком разрешении,
проблемы становится неясным, как
see мог ‘поэт, будучи представителем
только’ маленькой социальной груп»
пы, подняться на такую высоту, мов
с такой глубиной и силой отразить
настроения целой эпохи. Не правиль­ней ли будет ставить вопрос о Пуш.
кине, Шекопире и подобных им пи­сателях как о выразителе идей вое.
го класса, а не отдельной фракции
его? Лишь поставив вопрос так, мне
думается, можно. будет скорее, а
тлавное, правильнее ответить на Apye ,
той существенный вопрос: чем вызыч
вается эстетическое наслаждение, ис­пытываемое нами при чтении класси­ROB? -
_ Что касается критики о современ
ной литературе, то тут, на мой вэгляд,
положение явно неблахополучное, Как
помогает. мне, студенту, современная
критика? Почти никак. И вот поче»
му. Наши критики, большинство по
крайней мере, подходят к произве­дению не как ученые, они не созда­ют при разборё вещи никакой поло­жительной концепции, они не учат,
они не вдумываются в образы, не
вживаются в них, & лишь отраничи­ваются суждением о правильности
повеления героев.

За последнее время в критической
литературе наблюдается воскрешение
формализма. Появляются статейки,
написанные в духе «теории словес­ности», ни писателям, ни читателям
ничего не дающие. Эстетическая сто­рона произведения в этих статейках
анализируется оторванно от ето клад»
совых корней. Мало обращается вии
мания в них на идеологическую. на
правленность романа, рассказа, сти­ха.

В заключение несколько слов 06
отдельных критиках. Сказанное ни
в коей мере не может быть распро­странено на всех современных работ­ников критического фронта. Оно не
относится в первую очерель к К, Ра­деку, В. Ермилову, Г. Корабельнико­ву, Д. Мирокому и др.

Но такие критики, как А. Эфрос
и К. Зелинский, всегда вызывали и
вызывают у меня недоумение. Праз­да, стиль их статей красив, но кфа­сивость эта совершенно ничего ив

дающая. Прочитаешь их работы, &

потом думаешь: ну, что хотел он. ©ка­зать? Много-красивых фраз, а что:8%

ними скрывается, что залтищает кри­тик. какую положительную идею ок
выдвигает, — это понять трудно.

А, Н. ШТЕЙН.

студент И курса Литера“

турного факультета Пед­института им. А. С. Буб­нова.
	Что треха таить, каждый из нас,
режиссеров, актеров, драматургов, ес.
тественно склонен считать положи»
тельную критику — критикой удач­ной и компетентной, естественно соб­лазняется оценивать суровые и пори­цательные отзывы как следствие не­компетентности, ‘малограмотности и
невежес\ва рецензента. Веб-таки по­пытаюсь мобилизовать максимальную
об’ективность, на какую способен
практический работник искусства,
	Если об’ектом рецензии ‘является
спектакль, то, конечно, первое, чего
мы вираве требовать и ждать от кри.
тики, — это оценки масштаба даи:
ного явления, оценки его: значитель­ности.

Поскольку моя работа главным 06-
разом протекала в Ленинтрале, я хо­чу дать ленинградские примеры заб­луждений театральной критики, kak
мне кажется, имевшие очень пагуб­ные и роковые последствия для од­{ото из театров Ленннграда. Дело
дет о Ленинградском театре рабо­чей молодежи — Ленинградском тра­ме, который в течение нескольких
лет превовносился ведущей частью
ленинградекой критики как единст­венный передовой, единственный ре­волюционный, единственный твор:
‘ческий театр Ленинграда. Сейчас,
‘когда Лвнинградский трам пережива­ет самые тягостные болезни своето
развития, когда для всех стало ясно,
в какой отчаянный, поистине трахи­ческий тупик, зашел этот театр, поз­волительно будет спросить ленин­традокую критику: & где была онз,
когда показывались премъеры Ле­нинтрадского трама, сумела ли она
хоть раз. предостеречь его от надви­тающихся опасностей? ее

„Для контраста позволю себе пе:
рейти к воспоминанию более суб’ек­тивному. В 910 же время начал ра0о­тать руководимый мною «Мололой
театр» (ныне театр-студия, п/р Рад:
лова). Уноенная восхвалением трама
театральная критика Ленинграда во­обще не считала нужным обратить
внимание на такую мелочь, как в03-
никновение новото театра. В -сущ­ности первыми рецензиями, посвя­щенными этому театру, были отзывы,
отметившие «Похождения солдата
Швейка» — первый спектакль, по­ставленный мною в этом театре. Ho
и здесь следует маленькое добавле­ние; эти первые отзывы появились
только после юбилейного патисотого
представления, через три года после
основания театра.

Каков вывод из приведенных мной
	более или менее печальных приме-.
	ров?

Первое — мы вправе ждать от кри.
тики, чтобы она не проходила высо­комерно мимо явлений искусства 6o­лее или менее серьезных и принци­пиальных. Мы ждем от театральной
критики, далее, чтобы она никогда
не шла по инерции, по линии на­именьшего сопротивления, по линии
формулирования некоего`среднего об­щего, наиболее ходячего отзыва, на­иболее общепринятой оценки данного
явления. :

Наконец мы ждем от критики, что­‘бы она поднимала отдельные сцени­ческие явления, которые именуются
спектаклем, на максимальную прин­ципиальную высоту. Мы ждем, чтобы
критика сумела выдвинуть всю ши­роту проблемы, которая ставится В
‚связи с тем или иным спектаклем.
	Большой, направляющей, марксист­ски вооруженной мысли — вот чего
	мы ждем, вот чего мы хотим от на­шего товарища, от нашего друта —
театрального критика.
	— Бороться за чистоту драматур­гического и театрального языка. Ста­тьй Горького — блестящий образец
конкретной критики, показывающей
на живых образцах, кан именно надо
бороться с языковыми извращениямя,
небрежностью, халтурой. Отсюда же
— вопросы стиля автора, его языко­вых приемов и осойенностей.

— Бороться за разнообразие теат­ральных жанров, творческих течений,
за творческое соревнование драма­тургии и театров, направленное к еди­ной пели — созданию образов и 06-
разцов искусства социализма.

— Й весе это — обязательно нон­кретно!:

Если прения пойдут по пути 9б­щих деклараций без практического
анализа уже существующего, цель
постановки вопроса достигнута не
будет. Назло помнить, критикуясь вза­имно, мы не убиваем (если pews He]
	идет о классово враждебных тенден­циях). 8 помогаем взаимному росту.
Вет почему, со своей стороны, Я в
качестве докладчика ‘обязуюсь каж­дое из приведенных в этой статье по­ложений подкрепить конкретными
примерами из работ и высказываний
наптих товарищей, театральных кри­тиков. режиссеров. драматургов.
	итес
	Иплюстрации худ. МИЛАШЕВСКОГО к пьесе Г. ЧУЛКОВА «ДОН-КИХОТ», выпускаемой издательством «С0-
	ВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ».
	роведа! Совсем недавно в № 4 «дал­па» за 1934 т. (стр. 24) каждый из
нас, критиков, мог прочесть следую­щее «об’явление» Леонила Соболева:
		И вот перекрестный огонь недоволь:-
	ства встречает современных рецен­зентов. Недовольна, ими узкая ауди­тория производственников-писателей,
Неудовлетворена и аудитория потре­бителей художественного слова, мас­совый читатель советской литералу­ры. Нельзя нам, руководствуясь
плоским методом историко-литератур­ных аналогий, трактовать взаимоот­ношения художника © рецензентом
так же, как они трактуются приме­нительно0 к буржуазной обстановке,
Советская печать пользуется колос:
сальным авторитетом у читателя. Как.
бы ни был ничтожен тот или иной
рецензент, его­работа в советской
прессе создает для его оценки боль­пюй резонанс. И убыток; который
приносит рецензент своим неудачным
отзывом, не может быть расценен на
гроши, как в эпизоде Рескин—Уист­лер.
	Больше всего поражает писателя (и
читателя) произвольность в работе
ренензента. Где те эталоны, с помо­щью коих рецензент борется с «обве­шиванием» и «обмериванием» потре­бителя художественной продукции?
Советский читатель требует от своего
искусства монументальных произве­дений, & от своих рецензентов — пар­тийной. их оценки. Ответственность
вдвойне велика, ибо, дезориентируя
читателя, неудачная оценка одновре­менно «травматизирует» писателя.
	Как бы ни кичился художник сво­им равнодушием к критике, он всегда
чувствительно реатирует на отзыв о
своем только что написанном произ­ведении. Писателю,  окончившему
работу, всегда сопутствует ощущение
некоторого творческого = ACY THA.
В эти моменты художник жаждет
перечитать свое произведение гла­зами  читателя-друта,  взыскатель­moro 86K  отзывчивого. Художник
нуждается в тонкой — и быстрой —
диагностике рецензента. Между тем,
встречаясь с рецензией, которая с
«трудом многолетним» расправляется
В 2—3 часа, он видит в ней не твор­ческую боевую реакцию на свое про­изведение, & скучную, бюрократиче­скую регистрацию своих успехов или
неудач. ‘Такая рецензия имеет кое­какое отношение к кухмистерокой его
славы, но никакого влияния на его
«мастерскую слова» она не оказывает.
Да и приемами своей работы рецен­зент напоминает не столько блестя­щего днагноста, сколько заправокого
коновала или знахаля.
	Только упрощенец может считать,
что лучшие советские художники
	ждут от рецензента только‹поощрения
	или похвалы. Как мечтают они о ре­цензенте, сочетающем в своей рабо­‚Те язык большевистского публидиста
	с познаниями специалиста-литерату­дожественных методов и стилевых
линий, в’ которых нашла свое’ выр®-
жение зигзагообразная идейло-поли­тическая эволюция определенной со­циальной труппы, представляет по­мимо всего прочего большой методо­логический интерес».
	Шестью этажами нагроможден ро­дительный падеж в одной фразе на­шего литературного критика. Может
ли быть инопектором качества, авто­ритетным оценщиком стиля такой—
хотя бы он был серьезным теорети­ком—критик? Думается, что нет. Фло­бер когда-то гордился, что на протя­жении всего своего романа он ни разу
не поставил подряд двух родитель­ных падежей, А вот Д. Тамарченко
ухитрилоя на первой странице своей
книги побить рекорд... стилистическо­го косноязычия. Впрочем, это только
цветочки—ягодки впереди. Перевер­нув вторую страницу книжки, мы
сталкиваемся с фразами, совсем не­удобоваримыми. Вот одна из них:
	‹Художественное освоение нетипичес-_
	кого, бытовою и психологического
контраста в стиле реалистического
об’ективизма, с одной стороны, и ху­дожественное освоение жертвенного
саморастворения личности в мелко­буржуазной семье в отиле лирчко-на­туралистического бытовизма — с дру­0й, выражают различные стороны
мироотношения той части интелли­енции, которая в первый год рево­люции была еще крепко связана с
мелкой буржуазией и пыталась укре­пиТЬся на позициях «аполитизма».
	Эти две фразы мы извлекли из пер­вых двух страниц предисловия, при­глашающего всех нас к дальнейшему
чтению ккиги. Кто же из читателей,
хотя бы и прочитавших у Тамарчен­KO 06 «освоении жертвенного само­растворения Личности», захочет, ся­морастворивигись, пасть жертвой кри­тика, с таким садизмом насилующе:
го русский язык?
	Немудрено, если К, Федин, в ос­новном сочувственно относящийся к
этой работе Д. Тамарченко, возму­щенно воскликнул: «Я в жизни не
видел такото циничного пренебреже­ния. языком!»  («Литсовременник»
№ 6, 1934 тт.).
	Приводя примеры бесконечного ко­личества €¥3MOB>, мобилизованных
Тамарченко, Федин недоуменно спра­шивает: -

«На какого читателя рассчитывал
Тамарченко, набирая своих схоласти:
ческих и К кому обраща­ется критик? К своим коллегам по
институту литературы и искусства?
К широкому читателю? К писйтель­ской молодежи? Может быть, лично
ко мне? Или лично к себе?»
	vole. ВНолне резонный, Критик
(а мы ето иначе как представителем
широких читательских Macc He пред:
ставляем) потерял «ощущение чи­тателя», Словно знахарь, он заКЛи:
нает читателя бесконечными «изма­ми», В то время как аудитория давно
	 
	выключила свои “приемники и 6M  
уже никто не слушает... 1  

Ш ,
	«В литературном доме мвом ко\№
нат» (Уот Уитмен). Мы ace пред:
ставляем < себе критику как унылый
‘коридор, пристроенный к литератур”
ному дому. Мечтая о темпераментной

  большевистской критике, писатель
часто стучится в. нашу дверь. Мы
восклицаем: войдите! А когда он вхо*
дит, удивляемсЯ его попятному двя*
жению. Забываем мы, как низок наш
потолок, как тесно и неуютно шагать

WO нашим литературно-критических

коридорам. На этом. «отыгрывались»
беспринцииные эстетствующие крит,

ки, подсюсюкивая художнику на явы*
ке его образов. А критики-маркоисты
не всегда учитывают жанровые воз
можности. заложенные в публицисти»
ческом стиле литературной критики,

Культивируем ли мы ежегодные
  «литературные обзоры» и «критичес»
кие мечтания», которые 100 лет тому
назад были подняты на такую высоту
Велинским? Поошряем ли мы искус“
ство «литературного портрета», Mae
стеротво «критического диалога», тех*
нику ‹полемического памфлета»? He
забыли ли мы, чго литературная Wa­родия, единственно допустимая кри
тика «методами искусства», по сутя
является одним из жанров литератур”
ной критики?

«Все жанры хороши, кроме ску®
ного». Но в критике мы культиви“
руем жанр скучной статьи. Может 21
дать такая статья писателю то, че
го вправе ждать каждый советский
практик от своих теоретиков, —«<онлу
ориентировки, ясность перспективы
и уверенность в работе»?

Мы не случайно заострили виимА*
ние на жанре рецензии, притом ре”
цензии, оценивающей  положитель“
ные факты советской литературы.
На этом жанре критику легче всем
завоевать внимание массового читв*
теля, что в свою очередь повысит ег
авторитет в тлазах художника. «Ощуе
щение читателя», столь необходимое
профессиональным рецензентам, 03°
растет, если секция критиков ССИ
приступит к организации читатель»
смнх конференций, посвященных 01°
дельным критикам, если она буде?
созывать деловые конференции pe
цензентов конкретном произведения
с участием его автора. Ибо одна #8
крупных опасностей на путях даль’
нейшего успешного развития Raich
критики, это — опасность цеховою
самозамЫкания,

Критики пишут для критиков, 18
лемизируют © критиками и прислу“
шиваютоя только к запросам товари
щей по профессии, Тем временем пи
сатель ‚ начинает проявлять мую
опасную форму возмущения профес“
сиональной критикой: он ее игноря»
рует, Мы не сомневаемся, что бл?
жайший пленум союза советских пй
сателей этому цеховому самозамыка 
нию об’явит релиительную борьбу.
	Тоскую о несуществующей ста­тье, которая попыталась бы рз­зобрать композицию, словарь, си­стему образов, приемы, техноло­гию творчества в романе «Капи­тальный ремонтз. Все упреки в
формалистическом подходе, кото­рые обрушалея на критика, бу­де найдется такой, кто бы смог
эту статью дать, — настоящим
обязуюсь принять Ha себя,

Предложения адресовать в ре­дакцию «Залпа», автору.
	Эту тоску ощущает не один автор
«Камитального ремонта». Ею охваче­ны многие художники, мечтающие о
деловитой, конкретно-принципиаль­ной критике. Иной добросовестный
писатель готов взмолиться по адресу
‘своих рецензентов: «уж лучше выру­тайте меня поталантливее, только не
расхваливайте меня так бездадуино и
так уныло».  
	Но хвалить напги рецензенты поч­ти совсем не умеют. Именно здесь с
предельной выпуклостью обнаружи­ваются недостатки нашей конкретной
критики. Леонид Соболев, например,
не мог пожаловаться на неодобри­тельные отзывы. Все рецензенты с
	SORTER MNS MAEM REM LS PAA OO

удивительным единодушием расхва­лили «Капитальный ремонт», Но
чем энергичнее стал работать писа­тель над вторым томом своего романа,
тем меньше сталн удовлетворять его
эти рецензин. Впрочем, рецензенты
еще меньше удовлетворили и читя­телей первого тома «Капитального
ремонта», о чем последние на чита­тельских конференциях единодущно
сообщили автору.
	Весьма поучительна и полемика,
разразившаяся недавно между Кон­стантином Фединым и его критиком
Тамарченго,
	Последний посвятил Федипу кон­кретно-критическое исследование
«Путь к реализму». В нем т. Тамар­ченко очень одобрительно отзывается
о творческом пути автора «Похище­ния Ювропы». Но этот отзыв препод­несен так, что расхваленный писа­тель, большой и чуткий мастер сти­ля, чуть не звэвыл> ‘на страницах
«Литературного современника»,

Откройте книту Тамарченко и вы
увязнете на первой же странице его
предисловия.

«Исследование этого пути не толь­ко с целью раскрытия степени об’.
ективности отражения существенных
сторон действительности в творчестве
Федина, но и в плане выяснения ху­С. Навалихин не пытался критиковать
«Войну и мир» с левых позиций ра­дикального разночинца? Но он xe
проявил при этом элементарного
вкуса и эстетического чутья, Мы ви­дели, что из этого получилось. Даже
«разрушая эстетику», Писарев мог
увидеть в «Войне и мире», «образ­цовое произведение»,  «дратоценное
по своей неотразимой убедительно­сти» («Отарое барство», 1868). А вот
С, Навалихин ничего не увидел в ро­мане, кроме «беспорядочной груды
наваленного материала» и «возмути­тельных сцен»...
	Кому не. надоели хронические раз­товоры о «критическом положении
	критики», бесконечное хныканье Ha
эту тему, перманентные «шахсей­вахсей», которые устраивают для се:
бя деятели критического фронта?
Этото ли ждут от своего ближайшего
пленума советские писатели? Ко­нечно нет. Налпа самокритика или
должна быть конкретной, действен­ной или ею вовсе не следует зани­маться_
	Приомотримся вплотную к самому
оперативному и наиболее беспризор­ному участку литературной критики
— рецензии. Здесь критика нагляд­ней всего обнаруживает свое отстава­ние, Это жанр, поставляющий. макси­мальный процент брака, По сущест
ву это самый трудный, а по форме
наиболее доступный участок литера­турной критики. Сюда пристраива­ются люди малоквалифицированные,
все те, которые даже неспособны 0с0-
знать. сущность этом жанра и ог­ромную\ его роль, И от него часто—
сознательно или бессознательно —
самоотстраняются люди более квали­фицированные, сознающие” во. всем
0б’еме ответственность, связанную с
ним, В среде профессиональных кри­тиков имеются виртуозы литератур­ной полемики, талантливо теоретизи­рующие критики, Между тем чуть
только эти полемисты и «теоретики»
должны дать непосредственную оцен-.
ку конкретному’ литературному фак­ту, как с ними происходит то, что
бывало с одним из героев «Юноши»
Б. Левина: «прочитав наедине книгу,
он не знал, куда ее определить. Каж­дая бумажная глыба таила для Hero
неведомую‘ опасность»...
	Рецензия остается  беспризорной.
Между тем у большинства’ писате­лей основательное знакомство с со-.
ветской критикой начинается с чте­ния рецензии на свое собственное
произведение,