литературная газета
Sun ein Nanna SOE DOC ЕВЕ

ei ph АЕ о ea apne ааа:
				 
				Литературная история «Калевалы»
й составляющих ее рун исследована
довольно подробно, Вопрос этот до­статочно широко освещен в науке,
литературе и искусстве. Подробно
мы знаем и всю` историю собирания
рун отдельными исследователями на­родного творчества.

Но о тех, кто являлёя хранителями
этих художественных сокровищ, 0
певцах рун, мы не знаем ничего, или
знаем очень мало. А ведь только бла­`тодаря им и знаменитый совдатель
«Калевалы» 9. Ленрот и другие со­биратели ценных жемчужин народ­ной художественной поэзии могли
сделать то, что они сделали. ‹ Неиз­вестные, незаметные певцы —скази­тели рун, передавая их один друго­му, с любовью и бережно донесли до
нашего времени свои национальные
песни. Только блатодаря этим без­вестным энтузиастам Карелия могла
	вложить свою бесценную лепту. в сок­‘ровищницу мировой литературы.

Руны ‘`бытовами преимущественно
‘среди трудового бедняцкого населе­ния Карелии. Заброшенные на целые
недели на дальние подсеки, на рыб­ную ловлю, на вырубку леса, в та­ежной глуши на охоте, после долго:
то трудового дня собирались утом­ленные труженики у костра и здесь
скрашивали свой отдых пением рун
Старые певцы, взявши друг друга
за пальцы, покачиваясь на обрубке
бревна, пели старинные руны о муд­ром Вейнемейнене, вещем  кузнеце
Ильмаринене, смелом­красавце Лем­минкяйнене и других героях Калева-.
лы. Молодежь слушала.

Карельское песнопение и . песно:
творчество имело таким образом об­щественный характер. В присутбтвии
слушателей певцы старались петь
возможно лучше, красочней, приду­мывали новые подробности, новые
эпизоды. Составлялись даже новые
руны. ЕЙ

Восторженный певец рун, Кузьма
	Агеев, девяностадевятилетний старец. \
	рассказывал, как он с другими пев­цами целые вечера подряд пел ру­ны во время работ на подсеках или
по окончании рыбной ловли
Чтобы скрасить длинный вечер,
Чтобы день шел веселее...
«сядем, — говорил он, — около ко­стра или ‘в избушке и начинаем
петь: Молодежь и женщины слутша­ют. И тут, конечно, каждый из нас
старается показать самое лучшее,
	чтобы нерещетолять друг друга: петь
	дельше и красивее других»:

Неудивительно, что народное твор.
чество Карелии насыщено поэзией,
полно глубоко поэтических картин и
образов. Такая обстановка исполне­ния, среди нетронутой дикой приро­ды естественно вдохновляла певцов.
А после дневной изнурительной ра­боты являлась и потребность «отве­сти душу» за пением и слушанием
рун, -

Одним из наиболее даровитых и
известных певцов рун был Михаил
Архипович Пертуев. Родом он из се­ла Ладвозеря, Вокнаволоцкой (быв­шей) волости, ныне Ухтинского рай­она. Родился он в промежуток вре­мени между 1806 и 1815 годами. Точ­ное время его рождения неизвестно.
Отец его, Архип Пертуев, в °свою
очередь был также выдающимся пев­цом рун. Он пел 9. Ленроту, и часть
его рун, как это отмечено последним,
вошла в текст первого издания «Ка­левалы» (изд. 1835 г.).

Пертуевы не занимались разнос­ной торговлей товарами по Финлян­дии, как обычно в то время делали
	многие крестьяне Ухтинекого райо­на. Они сидели на земле, занимались
разработкой. подсек под посев и ры­боловством. Отец на работе охотно
пел руны, а сын запоминал их и ус­ваивал. Юго хорошая память и с0б­ственный недюжинный песнотворчес­кий талант дали возможность не то­лько сохранить, но и развить, усо­вершенствовать полученное от отца
художественное наследство,

В семье отца и в первые годы са:
мостоятельного хозяйствования М. А.
Пертуев не нуждался. Но в 1849г.
се ним приключилось большое несча­стье: он ослеп на один глаз, а затем.
через два года, «отемнел» и второй
глаз. Ок’ стал слепым. Хозяйство: бы
стро пошло на убыль. Застигла нуж­да, пришла толая, неприкрытая бед­ность. На руках большая семья, в
которой ни олного взрослого работ­ника, а жить совершенно нечем. Гро­зил голод,

Оставалось одно — взять корзинку
и ходить под окнами, прося милосты­ню у таких же почти бедняков, как
	и сам он. Свою просьбу о помоши он
	скрашивал пением рун. Изредка вы­`Падал и скудный‘ заработок. Слепо­му певцу давали молоть зерно на
тяжелых ручных жерновах. Михаил
Архипович вертел жернова и пел.
Может быть ту самую руну, где го­ворится:

.. Мне нужно

Жернова вертеть усердно.

Жернов мельничный тяжелый,

У меня же силы мало. \

Бродя от жилья до жилья, уходил

он далеко от своей родины, разнося
повсюду свои песни, и сам жадно
внитывал новые напевы. Далеко ол­на от другой разбросаны деревни в
Северной Карелии. Одиноко пробира:
ясь по дремучим лесам, по медвежь­им тропам, напевал Михаил Архипо­вич свои руны и создавал иовые. Он
был не только певцом, но и вдохно­венным творцом новых песен. «Ма:
стерство петь руны у него; было изу­мительное, и талант его, как певца,
был более крупный, чем у покойно­го его отца».
	Как искусного певца с обширным
репертуаром рун, Михаила Архипо­вича знали далеко за  пределами ere
родины. Воего он исполнял до `70 ‘от­дельных рун, ‘содержавших около
4000- стихов. Первый записал руны
от М. А. Нертуева финский ‘ученый
А. А, Латункурба, ‹посещавший Ух­тинскую Карелию в 1871, 1872 и 1877
годах. В конце жизни положение
М. А. ‘несколько улучшилось: он стал
получать пенсию от Финского Лите­ратурного Общества по сто марек в
год.

Умер Михаил Архипович 3 сентяб­ря 1899 г. и был похоронен на клад­бище своего родного Ладвозера. Мо­гила его украшена скромным памят­ником — небольшой гранитной пли­той с вырезанной надписью на фин­ском языке:

ПЕВЕЦ РУН

МИХАИЛ ПЕРТУЕВ:
	УМЕР ЗАХ 1893 года. °
	После Пертуева остались две доче­ри — Евдокия Каргуева и Мария
Каргуева: Старшей из них (первая)
в 19327 году было 86 лет, а младшей
— 178 лет. Обе они пели руны, но в
значительно меньшем. количестве и
хуже по содержанию, чем их отец;

Из недавних певцов рун следует
отметить, как наиболее интересвых,
Кузьму Агеева и Дарью Лазареву.
	Кузьма Агеев, из деревни Ладво­зеро, Вокнаволоцкого района, — ти­пичный карельский бедняк. Занимал­ся он охотой, рыбной ловлей, разра­батывал подсеки. Известен как хо­роший охотник. В 1927 г. ему нас­читывалось уже девяносто девять
лет. Он выглядел дряхлым стариком
с высохшими руками и ногами. «По­ходка его напоминает походку мало­летних детей, только что ставших на
ноги». Ндинственным его’ занятием
был присмотр за детьми. Руны его
отличались высокими качествами —
целостностью и художественностью.
Перенял их Атеев от А. П. Перту­ева и своего отца.

Дарье Тимофеевне МЛазаревой в
1927 году было 68 лет. Это довольно
бодрая старушка, с хорошой памя­тью. Живет она бедно и одиноко в
маленькой избунке в д. Кимасозеро,
Усть-озерского района. Обрабатывает
небольнюй клочов земли, прядет, вя­жет. Иногда ей кое-что перепадает
за сказки и руны. В долгие зимние
вечера однодеревенцы собирались в
ее избушку послушать песен и ска­30K, мастерски передаваемых ею.
«Она относилась. с любовью к рунам
и нела их со свойственным старым
певцами сказителям воодушевлени­ем, При ее пении оживал дух про­изведений народного творчества».
		Иллюстрация финского художника Кейняна к «Калевале». Слева Направо; 1) Вейнемейнен
(руна 3-я); 2) Путешествие Ильмаринена в Похвелу (руна 10-я);
		заклинаниями погружает Иоукогайнена в болоте
3) Сотвореные мира (руна 1-я). -
					Когда вопрос идет о «Калевале»,
нельзя обойти молчанием и вопроса
о. кантеле. .

Кантеле занимает видное место сре­ди наццональных музыкальных ин­струментов карел. И первоё предста­вление о происхождении этого любо:
пытного ‘инструмента дает нам «Ка­левала», попутно описывая и ето
значение в общественном быту’ того
времени. ,

Л. Бельский в предисловии к пер­вому изданию «Калевалы» на русском
языке *) пишет: ‹...Могучий заклина­тель Вейнемейнен был изобретателем
	первого музыкального инструмента--
кантеле. цантеле играет в «Налевале»
	*) «Калевала», перевод МЛ. Бель­ского. 1915 г. изд. Сабатиниковых.
	роль неоцененного сокровища, добыть
которое стремятся многие, но. никто
не может им управлять, кроме Вей­немейнена. Звуки кантеле не менее
могущественны, чем мелодии Орфея.
Послушать кантеле сходятся звери,
рыбы и русалки. Высокой нежной
поэзией проникнуты руны «Калева­лы», изображающие игру Вейнемей­нена на. кантеле. Таков взгляд эпоса
на слово и музыку», :

Проиохожденне кантеле опнсывает­ся в руне’40-й. \ .

Вейнемейнен, Ильмаринен и Лем­минкяйнен, плывя на лодке, наска­кивают на спину гигантской щуки,
сойти с которой им никак не удается.
Попытки Ильмаринена и Лемминкяй­нена не увенчилась. успехом. Тогда

Старый, верный Вейнемейнен

Говорит слова такие: -

«Вы в пол-мужа не годитесь,

В вас героя нет и третя;

Если надобность есть в муже,

Если разум мужа нужен,

Тут ума и нехватает,

Исчезает ваш рассудок».

Cam клинок.свой вынимает,

Тащит острое железо;

Он клинок вонзает в волны,

С края лодки вглубь вовзает;

В спину той огромной щуки,

В ребра той морской собаки.

Меч однако там остался

И застрял у рыбы в тел,

Старый, верный Вейнемейнен

Рыбу вытащил наружу,

Ив воды он щуку педняя,

Взял морскую ту собаку;

На куски озспалась щука
- И на части развалилась:

Рыбий хвост на дно свалился,

Голова сватилась в лодку...

Распластав щуку, Вейнемейнен от­дает девам варить ее:

«Кто у вас здесь всех моложе?

Пусть нам оварит эту щуку,

Чтоб вышию нам на завтрак,

На прекрасную пирушкуз.
	нисателю . возможность отыскивать
необходимую трактовку будто бы
«неизменных» эпизодов историческо­о прошлого.

Чтобы подняться над схемами бур­жуазной историотрафии, необходимо,
	в частности, приглядеться KR Штам­пам, созданным буржузэным иотори­ческим романом, В нем часто встре­чаются:

Царь (допетровского времени), на­пример, если он Алексей Михайло­вич, то тогда — «тишайший», тол­стый, религиозный и\ милостивый.
Одет всегда парадно, как описано у
Строева в «Выходах государей-ца­рей»; например на нем «зипун с 06-
	низью, кафтан становой, камка жел­та куфтерь, кружево-шелк черевчат с‘
	золотом, об’ярь зелена струи и трав­ки золотные, посох индейский с ко­стьми» ит. д.

Стилизация и та шла по канони­ческим образцам внешних примет.
Основные занятия царя: он или мо­лится, или играет в шахматы, или
забавляется с обезьяной, привезенной
«кизылбашеким купчиной», или омот­рит «флоренцынекую комедию». ©

Воевода. Грозный воин с булавой.
У него — дочь. Ee любит незнатный
человек. Воевода противится `бра­ку. Такова несложная маска воево­ды, связанная уже с весьма распро­страненным сюжетом (от «Фрола Ско­беева» ХУП в. до самом 1917 т.).

Или воевода — слуга царю «до
проба». : + .

Дьяк. Жадный, тоже толетый,
мздоимец, по базару ходит в гор­Латной шапке.

Или «дьяк, в. приказах поседелый,
добру и злу внимает равнодушно...»

Если льяков много, TO BCC, как
один, глупы («молчат, брады yora­BH, молчат, не отвещают»), т, е. по
Григорию Котонгихину (хотя у Кото­птихина есть сушественное добавле­ние к этому саркаотическому обра­зу). :

Девушка. Красна девица, сиднт в
тереме. т ,

Народ  — пьет и грабят или без
молвствует.

Я несколько шаржировал эти
иитамиы буржуазного ‘исторического
		Девы и сварили «эту щуку для за­куски, для обеда; на скале остались
кости, рыбьи кости на утесе».

Старый, верный Вейнемейнен
Посмотрел на Эти кости;
Он ©0 всех сторон’ их смотрит,
Говорит слова такие: .
«Что б могло отсюда выйти,
Из зубов огромной щуки
-Й из челюстей широких,
Если бросить их в горнило,
Где кует кователь-мастер,
Дать их опытному мужу?»
	Однако кователь Ильмаринен отка­зался найти применение рыбьим ко­стям. Тогла Вейнемейнен
	Говорит слова такие:

«Из костей однако ж может
Выйти кантепе, пожалуй,
Если б мастер здесь нашелся,
Чтоб их сделать инструментом».
	Но такото мастера не нашлось, и
самому  Вейнемейнену ° пришлось
взяться за работу:

Начал старый Вейнемейнен

Сам вязать те рыбьи кости...  

Инструмент он сам устроил,

Вещь на вечную отраду.

Короб кантеле откуда?

Он из челюсти той щуки.

Штифтики его откуда?

Из зубов отромной рыбы.

Струны кантеле откуда?

Из волос коня, что мчится

По равнинам дальным Хииси,

По полям далеким Лемио.

Гусли сделаны уж были,

Кантеле давно готово,

Гусли те из щучьей кости,

Кантеле из рыбных перьев.

Так. по преданию, описываемому в
руне; было создано кантеле, обладав­шее чудодейственной силой, На нем
мог играть лишь сам Вейнемейнен.
Остальные были бессильны вызвать
из него звуки. Было pemexo выбро­сить кантеле в воду.

“Тотчас струны отвечали,

Кантеле в ответ сказало:

«Не хочу итги я в воду,

Потрузиться в глубь морскую;
		Пусть на мне играет мастер

‘Сам своей рукой искусной».

Отнесли тихонько гусли,

Острожно положили

На создавшие их руки

И творцу их на колени.

Это произведение вещего старца
Вейнемейнена погибает в бурю. Вол­ны уносят кантеле. Вейнемейнен пла­чет, но вскоре утешается, замениз
кантеле из рыбьих костей простым
березовым с дубовыми колками и во­лосяными (из волос дев) струнами.

Начал старый Вейнемейнен;

Он на кантеле играет,

Водит нальцами он нежно,

Мятко струны задевает.

Зазвучала тут береза,

Деревцо тут заввенело,

Вопело золото кукушки,

Нежно вопел девичий волос.

Вот персты играют старца,

Струны гуслей зазвучали;

Скачут горы, рвутся камни,

Даже скалы задрожали,

Рифы треснули морские,

Хрящ ва волнах закачался;

Сосны © радости плясали,

Ели прытали в равнине...

И Вейнемейнен, покидая впослед­ствии ‘отечество,

Только кантеле оставил,

Радость вечную — народу,

Чудную игру — Суоми,

Своим чапам — свое пенье.
	Сохранилось кантеле в Карелия и
до сих пор. Оно бытует, например в
Нряжинском, Петровском и Оловед­ком районах, занимая одно из пер­BRIX мест среди

ругих музыкальных
	HECTPYMCHTOS, принятых В этих №ме*
стах. .

А в столице Карелии — Петроза­водеке при научно-исследовательском
институте существует пользующийся
большой популярностью кантепе-ор­кестр, состоящий из 18. человек, яЁ­рающих на усовершенствованных ив­струментах. Этот оркестр имеет уже
сейчас свою довольно обтирную про­грамму, включающую даже классиче­ские произведения.
		Бесспорно, `разбойный о характер
движений Разина нельзя было ие
раскрывать, но 910 надо было бы
делать, одновременно отражая орга»
низаторокую роль казацкого ядра, ©о»
бравитегося вокруг Разина, как штаба,
в котором большое значение итрал
тогдашний плебс.

В частности у А. Чапытина почему“
то идеализирован сын. астраханского
воеводы Прозоровокого и ие. раскрыт
до конца образ самого воеводы.

Воеводу убили разинцы, Ho ero
смерть не кажется современному чи­талелю оправданной.

В романе друтая казнь сына в0е­воды Прозоровското изображена так:

Пьяный Разин на крыльце часовни
веритит суд и расправу. Он вопомина­ет про сыновей уже казненного вое­воды. Их приводят к Разину. «Стар­ший Нрозоровский смело вопел Е
атаману>. — «Ты княжеский сын?»
Юноша гордо и смело отвечает: «Ве
домо тебе, — пошто спрос?» Разин aa­дает ему еще несколько войросов, до­вольно риторичесвих, и приказывают
затем вздеть сына воеводы на крюк.
Палач Чикмаз, закрыв голову юноше
большюй черной бородой, говорит ему:
«Пойдем...» ит. д.

Но молодой Прозоровокий снова
смело отвечает: «Делай, палач, да
молчи». — «Ого, вот ты какой», даже
палач удивился. Княжеский сынок
гибнет\ночти как вепикомученик. За­чем это понадобилось делать Чашы­ину?

Этот эпизод заимствован у Соловь­ева и Костомарова, но у этих ието­риков, = достаточно реакционных,
смерть сына воеводы отнюдь не ге­роизирована. Иногда в историческом
романе можно допустить  чтероиче­скую» трактовку образа врага, но у
Чалытина эпизод с Прозоровским ни­чем не оправдан.

Если внимательнее ознакомиться с
историей этих ПНрозоровских, то ока­жется, что они из древнего рода фео­далов (налр. у Лихачева — «Разряд­ные дьяки»), крупные землевладель­цы и ростовщики,

У Стрюйеь (современник Стемана
Разина амстердамский парусный ма­стер, строил корабль «Орел» AAT Tae
ря Алексея Михайловича был в
Астрахави  во время осады ее Раэй­ным, оставил любопытные записки,
которые надо бы переиздать) есть за­Онончание Ha 4 стр.
	РУНЫ HOBOW ЗАПИСИ
		Певцы рун. Фото Карельского научно-исследовательского института.
		 
	Сейчас многие советские писатели
работают над историческим романом
и повестью. Интерес у читателя к ис­-торическому роману  увеличивает­вя. Но писатель не всегда преодо­левает историю прошлого. Инотда она
®прокидывается на Hero самого. То
враждебной концепцией, то сюжет:
ным, но бескрылым ‘анекдотом, над
которым писатель не’может поднять­ся, то, наконец, захватанным штам­ном-ситуацией в сюжете или штам­ном-образом. : .

Как должен работать советский пи­сатель над историческим романом?
	EIS CO снес

Должен ли он стать прежде исслело-.
валелем-историком и изучать источе
	 

Ники, а не только пособия? Или, мо­жет быть, основное в работе решает
интуиция (на которую недавно вов­ложил большие надежды в своем пе­чатном выступлении, «0б образе»
один писатель)?
Нас есть несколько значительных
исторических романов ›— «Гуляй,
олга» Артема Becenoro, «Разин Стё­пан» А. Чаныгина, «Петр {› А. Тол­Стото, романы Тынянова.
ервые три произведения говорят
© ХУГ и ХУП веках и о начале
ХУ в., о переходе феодализма к ка­питализму, об эпохе разложения фе­одальных связей. Первые три рома­Ha обединены этой рлавной темой:
Они написаны авторами, которые
внимательно изучали исторические
‘источники. «Интуиция» в их работе
` никакого решающего значения не
	имела. Сила догадки вытекала : из
	исторической осведомленности писа­теля,

Но писателю недостаточно овладеть
ТОЛЬКО «общей конценцией» изобра­аемой нм эпохи. Взгляд на эпоху
«вообще» часто приводит к вульгао­сСоциолотизму в литературном
	произведении. я
от писатель, который готовится
написать исторический роман, лол­жен на первых порах своей работы
сталь историком-исследователем.
« Историк может вдохновить писате­{ ЛЯ на «подвит». Но писатель напи­Шет хоропю свой роман только тог­Да, если он будет знать историю опи­сываемой им эпохи.
С другой стороны, только тогда и
	`ИЛЬМАРИНЕН И СМЕРТЬ.
	‚ И спросили люди солнце,
И сказало солнце людям;
«Смерть средь  моря-океана
	«В сундуке железном скрыта»,
Так нашли сундук железный
Среди моря-океана,

Из воды его достали,
Привезли на берег моря.
	Смерть. тут грозно закричала:
«Поскорей откройте крышку»
Лишь один смельчак нашелся:
«Коль не сешь меня, — открою».
	Но приподнял только крышку,
Тут же смерть его и с’ела,
	‚С ним еще — мужчин три сотни,
	Триста женщин загубила.
	чот кузнец, сковавший прочно
‚ Свод небесный из железа,

Ильмаринен, рассердился:

Смерть. морит людей без счета.
Ильмаринен рассердился,

Запер смерть в сундук железный
И средь моря-океана
Положил сундук на волны,

Он захлопнул крышку плотно,

Чтобы люди не узнали,

Чтоб никто не смог проведать,

Смерть негодная, где скрыта,
Вот уж триста лет минуло,

Как сундук лежит на море,
И никто не умирает.
Триста лет живут на свете.

Смерть пропала, И о смёрти
` Всех расспрашивали яюди.

И у месяца спросили:

«Где находится бедняжка?»
Молвил пюдям светлый месяц:
«Я не знаю, где бедняжка.

«ВЫ спросите пучше солнце, —
«Солнце праведное скажет».
а
	Записана сотрудником Карельского
научно-исследовательского института
В. Я. Евсеевым от И. Федулиной,
крестьянки д. Лахты, Пряжинского
района, 89 лет. `
	ичесном романе ©
	входили (в русоких условиях) ямщи­ки, матросы, рабочие на соляных
промыслах, на поташных и железо­делательных заводах.

На эти работы бежали крестьяне,
разоренные феодалом, беднейшее ка­зачество, стрельшы из феодальной
армии.

Ленин считал крестьянские войны
в России сходными с крестьянской
войной в Германии. Ленин и Оталин
неоднократно убазывали на значение
плебейского руководства ` для кре­стьянских войн: Классики марксизма
и в частности нана историческая нз­ука осветили далекое прошлое и
дали возможностБв советскому писа­телю верно изобразить это прошлое
в историческом романе. В актах
археографической комиссии, в столб­цах московских приказов писатель
может отыскать новых героев, о ко­то] никто никогда еще не цисал,

в овладев историей, писалель
будет слабым и шатким в борьбе
с враждебной идеологией и. в част­ности с уже установленными штам­пами: сюжетными, ситуацнионными H
	образными.
	К ПЛЕНУМУ ПРАВЛЕНИЯ. ССН
	романа, но думаю, что не очень дале­ко отошел от этих образов, созданных
дореволюционной литературой.

Все монархические убеждения и
вкусы отразились на этих штампах
	H на их измельченвом  орнаменте
«петупшиного стиля»,
Конечно буржуазные — писатели
	знать не хотели, что «тишайтий»
очень беспокоился, когда до него до­летали отголоски английской револю­ции, что система феодальной экоглоз­тации крестьянства была высокоорга­низованной, налтример, вотчинником
Морозовым; что иностранный калитал,
как концессионный, успешно действо­вал в допетровокой Росени, что гол:
ландокие концесоионеры Виниус, П.
Марселис и Акема организовали В
30-х годах ХУП в. такие мануфажту­ры, которые были по существу при­MHUTHBHO  катиталистическими пред­приятиями в феодальном обществе.

Крестьяне, работные люди, весь
плебс ХУП в. еще не отражены как
следует в советском историческом ро­мане.

В условиях продолжающейся клас­совой борьбы в советском истеричес­ком романе еще до сих пор сущест:
вует опа бессознательного или
сознательного` воспроизведения бур­жуазно-националистических и реак
ционных идей и образов, то ли в
сложной форме, то ли в виде штам­пов:

Писатель, уходящий в историчес­кое прошлое, всегда суб’ективен, он
всегда свой ‚икторический роман ши­нет для современности. При четкой
идейной натравленности романа, исто­рическая достоверность, реконструк­ция проиглого в его типических осо­бенностях для исторического романа
есть одно из важнейших требований
социалистического резлизма. :

Иногда неверная подробность иека­жает идейную характеристику. образа.
На этом вопросе необходимо ocTano­виться подробнее,

Вероятно, если бы А. Yanna пя:
сал сейчас «Разина Степана», он его
налрисал бы иначе. В романе сильна
револющионно-демократическая  тен­денция, и это заслуга писателя. Но
эта тенденция раснлывчата, Казаче­ство, под руководством Разина, борет.
ся с царем и е боярством. Крепост:
ные крестьяне выведены за рамтия ро­мана. Писатель отдал дань’утвержде­ниям дореволюционных исторических
писателей о разгулах и грабежах.
будто бы всегда оопутствовавших Ра­зину:
	_О штампах в истор
		вращал историю для укрепления,
господства дворян и помещиков.
Смутное представление о народной
революции ХУЦ в., о разиновщине,
давали русские народные песня. В
какой-то степени они пытались реа­билитировать крестьянскую войну:
	 
	Мы не воры, не разбойники,
Стеньки Разина работники...
	Ho сами по себе (в большинстве
своем собранные Киреевским, Рыб­никовым и др.) они могут служить
только подсобным материалом к изу­чению классовой борьбы в феодаль­ной России. .
	Советский исторический роман дол­щен служить одним из олементов
воспитания нового человека социали­стического общества. :

«Чтобы «писать не так, как уже
рассказано» (Максим Горький) об
эпохе крестьянских войн — от «Смут­`НоГо» времени до Пугачева, — писа­тель должен разрушать миф о при­митивизме экономики и классовой
структуры ° московского государства
эпохи феодализма, созданной русской
`’ буржуазной историографией.

ХУГ и ХУП вв. были очень слож­‚ ными. Капитализм вырастал ив са.
мого феодального общества. Нельзя

‚ примитивно поляризовать классовые
силы в историческом романе, ставя
на, одну сторону бояр-крепостников, a
на друтую — только одних крестьян
или только казачество (как это сде­‚ Лано, например, в романе А. Чамы­гина «Разин Степан»).
Крепостническая экспдоатация вы­бивала из города и деревни разоряв­шихся людей, мелких ремесленников

и крестьян.

Так формировалась новая социаль­ная категория в ХУТ и ХУИП вв. Эту
трупну Энгельс называл плебеями,
Эти люди были с одной стороны,
лродуктом разложения феодального

: общества, а с другой, по словам Эн­тельса, «ростком. современного про
летариатаз. В состав такого плебса
	сам писатель сможет дать новые тол­чки и, может быть, новое направле­ние исторической мысли, как когда­то Вальтер Скотт,

Мы пред’являем иногда чрезмер­ные требования нашим писателям.
	работающим над историческим рома­ном. Но советского Вальтер Скотта, у
нас еще нет. Упомянув 0 феодализме
в России и о произведениях А. Ча-.
пыгина и А. Толстого, я и далее,
только в этих пределах и в преде­лах ХУП века преимущественно, за­трону некоторые частные вопросы
		большой темы «История и писатель»,
которую. выдвинул на всесоюзном
	с’езде советоких писателей Максим
Горький: 7
	Он в cpoemM докладе говорил: «Мы
	не знаем истории нашего» пропглого.
Предполагается и частью уже начата
работа по истории удельно-княже­ских и порубежных городов от вре­мени их основания до налших дней.
Эта работа должна осветить нам ‘в
	очерках и рассказах жизнь феодаль-.
	ной России, колониальную политику
московских царей и князей, развитие
	торговли и промышленности, карти­ну эксплоатации крестьянства кня­зем, воеводой, купцом, мелким ме­щанином, церковью...»,

В этих словах Максима Горькото
заключена большая. программа работ
не только для писателей, но ‹и для
литературоведов:
	Русская буржуазная HCTOpHOPpa­фня МХ в,, от Карамзина, Попова,
С. Соловьева и Костомарова до Ми­люкова и С. Платонова, конечно,
влияла на русский дворянско-бур­жуазный исторический роман.

 

Во второй половине ХХ в. появи­лось несколько десятков романов’ и
повестей только об одном Стенане
Разине. ‹ Имена авторов теперь за­быты, но там всюду на язык «хуло­кественной прозы» перелатались
	реакнионные исторические конщен-.
	Taat Разин изображалея чаще всего
	как «разбойник и душегубен», а все

движение революционного крестьян­ства й плебсеа ХУП в. только как

разбой, как «хождение-за зипунами».

Тоглашний исторический роман из­aod
	`’ У С. Соловьева в «Истории Рос­сни» описано эпизод возвращения
патриарха Никона в Воскресенский
монастырь после неудачной попытки
снова усесться на патриарший пре­‹ стол. Никона, выходящего из собора,
провожают дьяки. Они хотят отнять
у него посох — символ патриарией
власти. «Миру явилась комета». Она
горит кровавым огнем. Никон про­клинает царских слуг и, потрясая
в воздухе посохом, грозит всем, по­казывая ‘на комету, близкой кончи­ной мира.

Этот же эпизод несколько ‹ раз
встречается в русских исторических
романах ХГХ в., переписанный с «Ис­тории» Соловьева.

Этому эпизоду можно было бы
придать толкование — ироническое
или аполотетическое.

Одна историческая ситуация (эпи­зод) может быть истолкована различ­но и средствами искусства. Только
знание истории прежде всего дает