can cc СР ЧЕГО ЖДЕТ ПИСАТЕЛЬ 07 AL @ G3 mo = неплохо и нескудно, переведенных советских восточных соседей. писате: лей Талжикистана, Узбекистана, Турхмении-— Айни, Лахути, Сулейма. на, Гафур-Гуляма, Таи-Назатова. Та же неровность и в сюжетной технике романа, где наряду с удач: ными и новыми приемами заинтригования попадаются банальные и ме. ханические. Ясенскому нужно рас: сказать читателю о проекте ирригя: нионной системы. Он рассказывает о М. Шагинян, Критики ТЕАТРАЛЬНАЯ НРИТИНА Rounam Toe. A. HM. Adbunorenosa Тов. Афиногенов начинал свой доклад с знаменитых слов Пушкина 5 критике: , «Критика — это наука открывать красоты и недостатки в произведениях искусства и литературы. Она основана, во-первых, на совершенных знаниях правил, коими руковолствуется художник или писатель в своих произведениях, во-вторых, на глубоком изучении ‘образцового и действительного наблюдения современных ва. мечательных явлений». Указав на то, что и к театральной критике приложимы выводы докла-° да т, Беспалова, т. Афиногенов переходит к тем сторонам и проблемам. которые возникяют из особенностей об екта театральной критики. Первая из этих особенностей советского те: атра та, что он является орудием культурного — воспитания двсятков миллионов трудящихся... И по глубине впечатлений. снле возлейетвия и широте охвата никакой другой вил литературы не может сравниться с пьесой. Отсюда — внимание, которое уделяет партия театру. Ноэтому возрастает и усложняется роль театральных критиков. Их статьи рассчитаны на миллионного зрителя-читателя, и первое налпе требование к советской театральной критике, это идейная вооруженность, общая культурность, развитая эстетическая требовательность и подлинно художественный вкус. é Если вообше наша театральная критика здорова и связана с общими процессами культурной революции и отражает их, то в целом ряде случаев мы имеем проявления ‘вуль-- гарного социолотизма и буржуазного «беспартийного» эстетизма. Тов. Афиногенов приводит ряд примеров из провинциальных газет, иллюстрирующих проявления всех этих извращений. Но не только провинциальная критика грешит ими. Тов. Афиногенов указывает на статью Анисимова о Золя (в ней на одном печатном листе «Литературной энциклопедии» слова «капиталистический», «буржуазный», «мелкобуржуазный», «мещанский» повтоояются 124 раза). Такова же ‘статья Кифпотина об Олеше. статья. Амаглобели. о Витиневоском и т. дл. нужно, и поправить зрителя. А между тем налицо либо сплошная апопотия зрительских вкусов, либо явное пренебрежение вкусами зрителя. Как пример такого апологетического «хвостизма» т. Афиногенов приводит цитату из одной периферийной газеты, назвавшей «Беепризаниицу»” наименее удачной пьесой Островского. как пример противоположного подхода — статью Цимбала, писавшего о «Чудесном сплаве» Киршона, что «зрители смеются. И было бы большим снобизмом не замечать этого и 6 кислым видом! ссылаться на недостаточную культурность нашей аудитории. Сама аудитория сво* им смехом корректирует пьесу и wy сает вызов Hamlet mpamatypran». Otсюда Цимбал делает вывод, что раз зритель смеется, пьесу нало ставить. хотя она и плоха. Неужели, если, зрнтель будет смеяться на «Тетке Чарлея». это’булет означать, что он корректирует эту самую «тетку»? Цимбал проглядел, что зритель смеется на «Чудесном сплаве» потому, что до него доходит хорошая советская комедия, Е Переходя к вопросу © советском актере, докладчик напоминает о том, что наш актер создает в сезон не больше двух-трех новых . ролей, серьезно. их прорабатывает, и поэтому нельзя оценивать эту его большую работу словами «был на месте» или «не был на месте». Тов. Афиногенов приводит ряд примеров оценки такого типа из рецензий Бескина, Saторекомю и ряда провинциальных газет. 0 Мочалове мы знаем от Белинскоro, HO кто из наших критиков дал описание игры Качалова, кто занимается внимательным наблюдением за тем, как растут молодые актеры? Кто умеет найти зерно роста В сделанной актером роли? Критик дол* жен настойчиве и терпеливо помогать театру в воснитании молодых актерских кадров. Именно критик призван рассказать им об актерах старой ‘иволы. Ибо все более историчнымя становятся характеры Островекото, Шекснира и Чехова. Но нам нужны не общие рассуждения © том, как нужно играть, а конкретная работа о том, что сделано, каким образом актер играет и чему у него можно нзучиться. Критик должен быть активным зрителем. Пушкин говорил, что «критик должен любить художника» й должен знать театр, о котором он але МХАТ как прекрасную, правдивую картину жизни Антлии, забывая 0 социальном существе этой самой «старой, доброй Анлиий», о которой так язвительно писал Диккенс. Вот почему Гвоздев оправдывал ‹Ламу с камелиями» У Мейерхольда. этот торгсиновско-антикварный спек такль, тем, что Мейерхольд будто бы хотел поставить пьесу о буржуазном обществе средины ХУШ столетия. Й он избрал Дюма, потому что Фран: ция Стендаля, Бальзака, Флобера в драматургии не имела, И только Дюма мог показать буржуазное существо Франции средины ХГХ в. Это неверно уже потому, что у Бальзака есть добрая полдюжина пьес, во много раз интереснее — и социально и формально, — чем «Дама с камелияМИ», \ И «Дама с камелиями» — пробный камень отношений идейности к искусству — протягивает цепочку к целому ряду явлений. имеющих место в театре и кино. И понытка некоторых критиков 06’. явить «Веселые. ребята» линией соBeTCKOH кинокомедии, и увлечение «Румбами>», и «Личная жизнь» в театре Революции идут пб той же линии, Что и «Дама с камелиями». Тов. Афиногенов указывает на то, что ‘рано еше благодушно и умиро: творенно складывать критическое оружие за подлинно революционную бдительность. Критика — партийное оружие в борьбе за социалистическое искусство, и поэтому нельзя оценку «Личной жизни» Соловьева свести к разтоворам о пользе туалетного мыла, Далее т. Афиногенов говорит о чрезмерном увлечении классиками, наблюдаемом в тезтральном сезоне этого года. Целый ряд наших театров отложил в сторону советские пьесы для того, чтобы дать место классикам. Но советский театр может развиваться лишь с развитием советской драматургии, советской пьесы. Поэтому нельзя ставить вопрос о про+ тивопоставлении классического репертуара советскому, а нужно ставить. BOITPOC. 0 TOMOMEH советской драматурд ТОВ. Ш. С. Шагинян Продолжение турного’ критика» с докладом Усиевич и выступлевиями Тарасенкова Tarep, Левидова, Мирского. Шклов: ского, Федотова. Я прочитала все это и к своему величайшему удивлению несмотря на наличие в этом списке умных и талантливых критиков, не нашла там буквально ни слова по поводу всего вышеперечисленного Никто не поставил себе задачей ра: зобрать` 1) язык книги, 2) технику сюжетного заинтритгования в книге. Дружеский шарж А. Каневского. $ 3) недостатки и достоинства этнотрафической ее стороны, хотя по этому последнему вопросу. были` отдельная поправка у Штейнберга и общее замечание у Федотова. Вместо этого необходимейшего разбора — буквально каждый критик занимался тем, что усиленно, шумно. торжествующе ломилея в открытые двери, т. е. доказывал, что роман-- о стройне; что роман авантюрный, что он интересен, что авантюрные романы нужны, и что интересно писать надо. — Высказывания о романе Ясенского, — говорит т. Шагинян, — обнаружили второй важный грех нашей критики, его можно формулировать следующим образом: рост и накопление советской литературы на русском и на многих других национальных языках достигли того предела, когла сулить’ о книгах и писателях как об изолированных явлениях стало недостаточно; сейчас надо уметь чувствовать роль и место в литературе каждого отдельного писателя, а, следовательно, преемственность и взаимодействие книт между собой. Ho большинство критиков, остановившиеь перед вышеупомянутым фактом накопления, не перестроило методов изолированного подхода к книгам и не умеет дать читателю представления о реальном историческом процессе развития советской литературы. —\ Критик должен уметь прощупывать, —товорит т. Шагинян,/— в кните не только замаскированные уклоны к прошлому, но и сокровенные ростки в будущее. Есть ли в наших книгах эти «ростки в будущее»? + Korma Mi создаем книги, даже явно посвященные будущему, критика неред ними или капитулирует или позорно мешает этим книтам быть правильно понятыми. Вот пример первого случая: несколько лет назад Михаил Козажов написал утопическую книгу о будущем, написал неверно и необдуманно. Обсуждение этой книги могло бы послужить для нас, писателей, увлекательной школой марксизма, если б критика сумела правильно поставить и провести это обсужление. А критика хранила абсолютное, молчанье. А вот пример, погда критика мешает удачной кните самьм «похоронить» всего Гладкова, Это куда похуже утверждения Мирского, что рост советской лихературы в период после «Разгрома» шел без участия Фадеева, написавшего за это время две части «Послелнего из Удэге». Дискуссия о художественном обра: зе не удалась. Но причины ее неудачи заключаются не в тех ошибках, на которые указывала «Комеомольская правда», и не в той «беде», о ко. торой пространно писал т. Ральцевич в «Лит. Ленинграде» (№ 9). Само состояние нашей критики пока таково; что если взять любой комплект в десяток номеров «Личтазеты» или «Лит. Ленинграда», — мы уже не говорим о других литературных газетах, —то мы найдем там немало механистических и идеалистических ошибок. Ведь каждая ошибочная рецензия, каждая дискусснонная статья потому и содержит оптибки ‚Что авторы их не владеют в полной мере методом О материализма. к Овладение этим методом в полной мере, освоение его — не тажая лег. кая ‘задача. Вели в промышленности нашей мы должны были «в самом есое производства и эксплоатации’ машин обучать людей технике выработать кадры» (Стапин; беседа е металлургами), то в нашей литературе, этой инженерии душ социалистического человека, дело обстоит не менее ‚сложно. Больше тото, в про: мышленной технике мы имеем перед собой образцы современной капиталистической техники, тотда как в литературе и ‘литературной критике нам многое и многое надо создавать впервые. Даже самая тщательная выучка у классиков ‘не дает нашему писателю или критику всего об’ема знаний и технического умения, которые ему необхолимы. Ибо социалистическая литература и ее метод — социалистический реализм — неизмеримо - выше по ‘своим задачам и вовможностям, чем ‘литература, всякого другого общества, ню Hopol культуры. Наоборот, получаемые им ответы настолько бес”вомощны в0 всём их педалеком пракзме, настолько по самой природе своей неинтеллектуальны, что Ga. фонов H He MOMCT UPHHATh UX Boopbг. И получается, что взамен сафо новской фипософии, философии тра: тического мрака, раз’едающей по сво ей силе, Эренбург лает лишь светлые оденки социалистической практики, почтв бессловесной. А там, где эта практика говорит у Эренбурга о сво‘их целях, эти цели звучат газетной парталкой, поданной автором с лег. кой и нежной иронией. Что же оказывается? Подведя читателя вилотную к Новому качеству культуры, сам Эренбург не’ сумел дать никакого конкретного определения этого кащества, Но, не сумев дать конкрет: ного определения, он и сорвалея в очень шую опасность. Как раз ` обо всем этом наша критика и ска1 зала меньше всего, ` В разборе романа Эренбурга сказались таким образом и первый крупный грех нашей критики `— неумение подходить к произведению искусства ках к целостному организму, ‘и следствие этого греха — ослабпеУ низ у критики политической зорко27 сти; Диалектика развития искусства такова, что если критика на данном эташе, классовой борьбы, когда ев фровт проходит через самыю недра так называемого художественного ‘«епепификума», — если критик не сумеет в совершенстве овладеть STEM стецифивумом, он не сумеет выполнить и своей политической задачи. В Е. Ре. - Переходя к роману Бруно Ясеяскою ‹Человек меняет кожу», т. Шаги. WAH говорит: — Роман лег перед читатёлем со следами большой работы и большой неровности, Возьмите язык; Acexекий прекрасно нередает движение, он находит точные образы для верблюда, птиц, бегущих джейранов; нельзя позабыть сравнение одноморGoro верблюда с чайником, или харагач, вырываемый с корнем из земли дехкачином, ‘который хочет перенести, его к себе в кишлак а «карликовый каратач жалея к стене, ощипанный и костлявый, как растопыренная птица». Нельзя забыть его экскаваторы, данные по всей книге антропоморфически, с те: плотой воодушевленных существ; в едене, где экскаваторы громоздко шатают через пустыню, посланные Уртабаевым с пристани «пешком» на место стройки, — вас так и тянет зааплодировать, как в кино, до того это в книге хорошо вышло. Вы з8- мечаете и одобряете стремительную манеру Ясенского совершенно снимать в дналоте словечки ‹он сказал», «она ответила», целыми страницами ‚ выезжая на одних «тире». Но тут же вас поражают небрежкость. «лянсусы», досадные промахи, натоминающие вам, что руеекий язык. для Ясенского-—не родной. Почему Асенский пристрастился к еловечкам чнесуразный» (дважды, в очень близком соседстве друг от друта) или «опешил»? Непростительно у большого мастера читать такое мёСто: ‹ты сегодня очень красноречива, HO ТОлЬБО Свое красноречие направляешь не по адресу. И ты и я отличHO знаем, выражением каких yOemдений являются ваши анекдоты, и как эти анекдоты реализуются в повоедневной жизни». Нельзя так писать, это звучит как плохой перевод ‘с нностранного. Ta же неровность и в этнографи: ческом матернале,— продолжает \т. `Шазинян.— Ясонский сказал где-то, что для романа он изучил ислам, д Фаррер для своих романов. тоие изучал ислам. Прочитайте ранний. роман Ясенокого «Я жгу Париж», там есть страницьь, посвятценные. ‘ящонЗам, в них еще ясно видна методика Учебы Ясенского у западных мастеров, у «клод-фарреристов». Думается, ‘что мы, советские писатели. имеем нод рукой пучшую школу, с другой. установкой. Мы можем учиться не у Клоля Фаррера,. & у /нашиих” сейчас быть правильно понятой: «Возвра’ щенная молодость? Зощенко, Что такое «Возвращенная моло: дость»? Нели говорить грубо и ‘просто, это—книжка об артериосклерозе, о неврастении, о преждевременном постарении и переутомлении работников умственного труда, т. е, об од: ной из характернейших и трагиче: ских деформаций человека на основь многовекового разделения труда Как решает эту проблему’ Зощенко? Он еб ставит в комментариях и иппюстрирует текстом, В тексте он отвечает на проблему. поднятую в комментариях. Он берет пожилого ученого и заставляет его омолодиться по всемирно-буржуазно: му способу, давно практикуемому во, всех концах мира, ©пособу, который механически как будто и разруптает вредное действие разделения труда или несколько нейтрализует его. a именно: Зощенко заставляет своего профессора заняться фниакультурой (сурротатом физического труда). окивляет его железы внутренней секреции, влюбляет. женит на молоденькой женщине. Ho профессора, всем этим как будто восстановившеTO свою молодость, вдруг хватает удар. Способ омолодиться путем механической нейтрализации действия разделения труда оказывается непригодным, Тотда Зощенко примиряет профессора, до той поры «‹аполитичного» И Даже «оппозиционного», © советской действительностью и доводит ето до слабото и наивного, однако несомненного сознания и чувства единства своей одинокой работы с общей работой всего коллектива. «А осенью, начав работать, он, несколько Конфузясь, заявил Лиде, что он теперь записался в бригаду удар: HHKOB H WTO y Hero политических ‚кие мелочи он, пожалуй, согласен оценить несколько иначе. чем он их ‚ оценивал раньше». ‘ И для профессора начинается вторая молодость, на этот раз прочная. История. как видите, на первый ` взгляд наивная, хотя и рассказана с обычным для Зощенко совершенством. Но что в этой истории замечательно? Две основные проблемы: первая— что артериосклероз, а с ним. пожалуй, и 99 процентов всех наших болезней, есть. заболевания, несомненно, вызванные мнотовековым действием разделения труда на организм человека. И вторая: что раздепение труда, а с ним вместе и некоторые деформации нашего организма начинают изживаться у нас через рост нового сознания единства пичной твоей работы с общественной, пичного твоего интереса с общим, сознания, представляющего психологическую предпосылку уничтожения разделения труда и психологическую предпосылку для ослабления ero вредного, олностороннего действия на ортанизм. Такая книжка никогда не мотла бы быть написана в мире капитализма, потому что там нет воздуха для зарождения таких мыслей. Опгибки, наивности, неуверенность, блужлание впотьмах Зощенко—ерунда и мелочь по сравнению с той проблематикой, которую можно извлечь из его книги, А что сделала критика? К чести Hamel литературной критики надо сказать, что на этот раза она натворила меньше вреда, нежели ученые критики из рядов советской медицины, Не подозревая, не чувствуя, куда клонит напряженная ищущая мысль Зощенко, профессор Немилов, натр., натоворил убийственных Beптей 060 всем, что хотите: об идеяализме, чертовщине, поповщине, невежестве, — но не затронул проблемы, которая у Зощенко поставлена. — Товарищи, — зажанчивает свой доклад т. Шагинян, — я очитаю, что наша книта — не только наша писательская собственность, это уже общественная собственность, соботвенность нового человечества. И если в напгих книгах есть Хотя бы одно зерно истинного и прекрасного, то критика должна выявить это зерно и пустить его в общественное обрапение. . В сложном процеесе индустриализации налией отсталой в прошлом страны «у нас наломали за это время не мало машин, но зато мы выитрали самое доротве — время и Coздали самое ценное в хозяйстве — кадры» (Сталин, там же), «Поломки» й «брак» имеют, к сожалению, ме: сто и в нашем литературном пройзводстве. За них надо, разумеется, «бить» неопытных, «инженеров» и «мастеров». Но самое главное, чтобы при этом не было вредительства, чтобы ошибки не являлись или He перерастали в систему контрреволюционных, антисоветских ваглядов. В нашей полемике с «КомеомольСкой правдой» мы не отрицали оптибок у Артема Веселого и друтих авторов, но мы требовали и требуем до сих пор такой критики, которая бы одновременно с разоблачением опибок — если эти онгибки не являются ‚ троцвистской или иной коятрреволюционной контрабандой — давала или по крайней мере намечала также положительное разрешение вопроса. Если наша критика отстает, не выполняет своей производственной программы, то ее надо кренко «прорабатывать», но олновременно и. подниметь общими усилиями. Ибо со: ветекая критика есть производная. социалистической литературы, которая является, частью нашего общего пролетарского дела. Только при такой постановке вопроса мы и в литературе наттей вынтраем время и при: обретем кадры, ‘т. 6. создадим условия, без котарых литература будет _всетда отставать от практики соци: алистического строительства. Развивая замечательные мысли т. Сталина, высказанные им в беседе с металлургами, т. Орджоникидзе в ‘peta на УП с’езде советов прекрасно показал, каж конкретизируются они в нашей промылиленности. Он \рассказал 0 том, вак создаются и ра: стут технические кадры нашей, промыпгленности, назвав целый ‘ряд имен и остановившись особенно на молодых инженерах. «Это та самая нем на пяти страницах, но чтобы не было скучно, вклинивает в расокаа сцену мытья головы Немировской на балконе. Получается тах механично и однообразно, что читать о проекте стало еще скучнее. Но вот инженер Кларк идет ночью домой с совещания. Он натыкается в темноте на предмет. Предмет оказывается трупом человека с блестящей рукояткой. кинжала в спине. Кларк тотчас вспоминает вое ужасы, слышанные им © басмячах, он уже хочет звать на помощь. Нот тут обнаруживается. что труп — это просто пьяница, а рукоять кинжала — горлышко о торчалцей у него из кармана бутылки. ‚Кларк бурно переживает обратную рёакцию, он смеется сам нал собой, и уже ему все представляется преувеличенно простым и безопасным, а собствен. ные страхи — преувеличенно. фантастичными. Он идет домой в полной безопасности и... находит дома внолне реальную анонимную записку с черепом, гровящую ему смертью. С точки зрения сюжетной техники это место слелано блестяще, и налпим мотодым авторам следовало бы изу: чать его как образец писательского умения «итрать на чувствах читатепя», подтготовляя их к повьншению восприятия интрити. Мы ведь твердим о необхолимости учить молодежь. Ясно, что эту книгу мы лолжны разобрать по косточкам, освоить ее, как механизм, учась хитрому секрету зэнимательности. показать, что в романе сработано чисто, а что небрежно. Иными словами, от нашей критики для разбора Ясенского требуется исключительно больпая предметность, потому, что идеологический, партийный напор кни: ги, держащий ев уровень на хоропей политической высоте, веем ясен H без критики. И вот передо мней тоже не бедная критическая литература: 1) статья Рыковой в «Литературном современпике» за 1934 г., (№ 5); 2) статья Колесниковой в «Октябре» 1934 г. (№ 5); 3) статья ИМейнберга в «Художественной литературе» за 1934 т. (№ 3); 4) несколько газетных упоминаний о романе и, наконец, 5) стенограмма целой большой дискуссии, проведенной на декалнике «Литераного руководства советской литера: турой линию ее развития, «Литкритик» пишет: «Вначале развития ооветской литературы мы часто имели тажое положение, когда примитив: ное по своёму художественному значению произведение тем не менее играло больнгую’ роль и знаменовало начало какого-нибудь нового значительного этапа в литературе. Достаточно вспомнить такую книгу, как «Цемент», Гладкова, ‘которая была художественно спаба, но вое же имела, так сказаль, «эпохальное» значение благодаря тому, что она впервые в советской литературе показала, хотя и художественно-примитивно, созидательную работу пролетариата. Но художественная слабость книги не повысила ее полезности, а, наоборот, значительно снизила, и сейчае книга имеет главным образом «историческое значение» (подчеркнуто нами. Ред.). Авторы письма в peдажцию «Л, Г.», помещенного в № 12, правильно считают подобную ‚ устаHOBKY «политически вредной». Ведь если с самого начала советская литература часто являлась. художественным примитивом, так, во-первых, это надо доказать фактически, а, во-вторых, если бы это быяо так, то приотглось бы пересмотреть весь ход развития и даже самый процесс. возникновения советской литературы. Единственный пример, который. приводит передовая «Литкритика», — вместо того, чтобы убедительно 06босновать свое Часто, — это «Цемент» Глалкова. Но тут редажция «Литкри‘тика» в трубой форме повторяет тика» в трубой форме повторяет ошибку т. Мирского о Фадееве и выкилывает Глажкова из русла советской литературы, отводя ему. сокромное место на задворках истории. Bet после «Цемента» Ф. Гладков написал «Энергию» И 00е эти \иииги являются органическими элементами единого творческото процесса. Зачеркнув «Цемент», пеобхолимо при-. делся выкинуть и «Энергию», а тем Борьба за простые и ясные мысли, выраженные в простой форме, борьба с языковой формалистической 60- лезнью некоторых наших критиков, — вот первейшая обязанность советской театральной критики. Вульгарный социолотизм и «беспартийный» эстетизм — это не просто «кто о чем думает, тот так и пишет». Речь идет об отношении к театральному искусству и оценке его не только в плане стилистических исканий, но и социальных определений, А некоторые критики уже рассматривали «Никквикский клуб» в филиФото Д. Шулькина. гии. В этом нам лучший помощник и пинтет, его историю и творческие — Halk вовый зритель. 06 этом зрителе, изменившем тип и качество, должен знать театральный критик. Опирзясь на здоровое художественное чутье массового зрителя, учиты‘nas все многообразие запросов нашего зрителя, советская, театральная критика должна формировать это чутье во вкус. И критик должен иметь смелость подойти. котла это особенности и то, что об этом театре написано другими критиками. ` Часто’ олин критик предсказывает, что театр пойдет по такому-то пути, друтой предсказывает, что театр пойдет по друтому ‘пути, а театр идет своим собственным, третьим путем; Наши критики не научились учитывать законы времени в театре. В подтверждение этого положения т. Афиногенов ссылается на статью Блюма, расправившегося с Малым тёатром за год до постановки «Любви Яровой», статью о хуложественном театре Бескина, критику TPAM. ТРАМ Новицким, Гвоздевым и др. об’являлся единственной формой ©- циалистического искусства. А теперь эти же критики пришли к полнейтему равнодушию к его судьбе. Только незнанием театра об’ясняется отульное захваливание вахтантовского, театра, сменивитееся после «Человеческой комедии» и «Дороги цветов» охаиванием всей линии татра, когда Новицкий позволяет себе писать о том, ‘что творческая поверхностность и беспринципность — линия вахтанговского театра. Грунповшина, которой не должно быть места в натией театральной криTHRE, приводит к тому, что в групповых расколах подчас забывают не только © тоне необходимой об’ективности, но я о существе самого дела. Окончание на 4 стр. Редакционная статья «Правды» от 2? марта («В два счета»..) справедли. Но больше всего достается нам. от во высмеяла эту поздно осознанную т. Ральцевича за интуицию. ‘обвиняет нас во всех смертных грехах за одно упоминание об интуиции, не желая ничего знать 0 том, что среди писателей наших еше очень распространено как раз именно илеалнстическое понимание интуиции, что необходимо поэтому толково’ раз`яснить им неправильность их представлений. об интуиции, как вне. ванном оззрении или откровении. Копечно, дело это опять таки должно бъымю быть выполнено философами и психолотами,’ но, к сожалению, во всей Hamel историко-философской литературе последних лет мы ничеМы далеко не исчерпали всех вопросов, вставших в связи с обсуждением задач и состояния налпей критики. Тем более, что ботатые матёризлы происходящего пленума празления ССП выдвигают ряд новых существенных вопросов. Мы продолжим обсуждение итотов спора о критике © тем, чтобы движение, начавшееся в этой областн литературы, не замирало впредь. Ведь в движении и роete нашей критики — залог движения и роста всей литературы. И мы `’Прибой на П пленуме правления Союза советских писателей. Пусть нехватает сил, — Похвально уже’ само стремление, молодежь, — сказал Орджоникидзе, — которая сейчас борется за нашу промышленность, велет ее внеред, являясь ее коренником. Это ©пособные инженеры. У них мало хозяйственного опыта, но у меня нет никаких сомнений, что из них моРут выйти хорошие инженеры, хороптие хозяйственники, хорощие работники, если они откажутся от одной плохой PMB, которая у них пока очень _ сильна. Они глубоко убеждены, что они буквально все энают. Самокритики не любят». Вместо того, чтобы «учиться на своих ощтибках», они обижаются, котла люди с опытом их начинают критиковать. Замечательные слова эти, сказанные об инженерах, одинаково относятоя. и к инженерам душ и вообще к нашим работникам на фронте культурной ‚революции, Тов. Ральцевич считает «основной бедой» дискуссии об образе тот факт, 410 по’ почину т. Шативян анализ категории поэтического образа на ocнове изучения об’ективно-конкретного развития образов, ках они даны в конкретных поэтических произведениях, был с самого начала подменен поихологическим анализом об. разов, выяснением вопроса, какими путями «за пределами» художественного произведения и до ето окончательной реализации в форме печатной продукции художник приходит к созданию того или иного образа». Отсюда-де широко = открывается дверь для «бесконечного многбобраBHA суб’ективных мнений». Но, вопервых, с каких это пор затрещен психологический анализ образа, 060- бенно если принять во внимание, что наши психологи почивают невозмутимым сном, прерываемым изредка внезапными «открытиями» в роде «примитивного мышления» у современных киргизов или узбеков. А, вовторых, поихология, Kak и всякая другая наука, ноключает «бесконечное. многообразие суб’ективных мнений». Дело только в том, что писатели, не находя никакого ответа на вол: нующие их вопросы ибихологии, по: пытались сами взяться за их разрешение. И если опыт пока не улал\ ся, то в качестве «морали» нам ocтается напомнить лишь афоризм Овилдия: 7 Окончание. ЧЯстого воротничка» получил уже <вою правильную оценку. Едва ли стоит сосредоточиваль внимание, как это наметилось в последнее время, на Г. Мунблите — это просто не ©оответствует резонансу выступления и аначению его автора, Но против тенденции здесь обнаружившейся — против понглости в критике — нужно Роться самым решительным обра зом. Эта тенденция, родственная таROK Re тенденции в самом искусетBe, питает, поотпряет последнюю; поднамает дух у любитолей безылейното искусства. ее ‚ Критика есть наука, но это наука © титературе и потому она сама язвяетол частью литературы. Внутри общего ^ литературного движения Фритика должна. затимать положение Звалтарда, ‘ведущего отряда. Но это Вовсе не значит, как пишет‘ перелоBaa «Литкритика» (№ 12), что «перед Вритикой встала также новая и не Меное трудная задача руководства ‚Всей огромнейнтей советской литераТУрой». Всяким движением руковоДИТ Штаб и таким штабом. в отношеHWY советской литературы, каки в отношении всякой иной сферы соци: стическото строительства, являет. о Ren щей партии, Последний, чеРез поммупистов-литераторов, через злательскую политнку художественBom литературы, через’ партийную ПРебоу и Другие рычаги руководит ей литературой и в том числе Zamteh критикой, В свое время рапЯ критика начала было претенBATS на руководство советской лиТоразурой, но мы хорошо знаем, что 18 store ВИНИЛ ° ‘ак только сам «Литкритик» ROUpoGonax в ой же передовой дать Разчик» руководства налией литеРАтурой, он попал впросак. Намечая, ов блатих целях правиль-. IIE IEEE IIIS EIS! OEE EOI ~ го убедительного и внятного на этот. }лубоко убеждены, что появление засчет не находим. Ничето дельного не сказал по этому поводу и т. Ральцевич в своей статье. Он просто пол. менил один вопрос ‘другим и вместо того, Чтобы серьезно подумать о природе того процесса, который про: исходит в нашем сознании во время его хворческой познавательной де: ятельности, сбелался на азбучную истину о том, что всякое познание возникает из ощущения. Если бы т. Ральцевич подумал о ‘процессе, который, происходит, например, в нашем сознании при peшении сложной математической задачи, он бы убедился, что ощущения тут мало помогают. Дважды два — четыре, т. Ральцевич, это бесспорно. HO если ты только им и ограничиться, то вся высшая математика для тебя будет интуитивным жупелом. Так в чем же дело? — спросят нас. А дело в том, что, затеяв дискуссию HO специальным творческим вопро сам, мы не соразмерили наших сил и вылезли в печать. В результате получился вредный прием «провокации» на высказывания. В результате — идеалистические статьи в обеих га: _ветах, месяцами тщетно ждущие опровержения.., мечательных книг художественной литературы, книг, не уступающих фильму «Чапаев», —- факт ближайшего будущего. Нужно только дружно, по-номмуниотически работать! «Эпоха повелительно требует от литераторов участия в строительстве во: вого мира, в обороне страны, в борьбе против мещанина, который гниет, разлагается и в любой момент может переполати в стан врагов, — эпоха требует от литературы активного участия в’ классовых. битвах». Как бы конкретизируя это требование Горького 0б участии литераторов в классовых. битвах, замечательнейший терой налтего времени т. Димитров так определяет характер революционного писателя (твр. критика). «Не тот ре-. волюционный писатель. кто только: повторяет: «Да здравствует революция!› Революционным писателем может считаться лишь тот, кто содействует революционизированию рабоTHX Macc, мобилизует их на борьбу против врага», г. ‚ Нельзя «дрыхнуть на дешевеньких лаврах? и жить «на авансы читателя, неотработанные нами». Надо чел отно и‘упорно работать! _ 4