ратуроая газета за рубежом ОБЗОР. “ ПЕЧАТИ. =z . «Das Deutsche Worts — наглядный показатель ‹успехов» «bamnsaции печати. Когда-то, до фашизации, покойная «Literarische Welt» была, по крайней мере с внешней стороны, бойкой, хоропю и современно сделанной литературной газетой. Теперь перед нами маленького формата скучнейший и тлупейший журнальчик, верстающийся как провинциальный листок, издаваемый каким-нибудь местным хоровым круком. В этой внешности, повидимому, должен найти свое отражение истинно германский дух. . Е Впрочем он находит свое отражение и в другом. Сегодня, когда eVélkischer Beobachter> весьма отхровенно «обращает взоры на восток», 10 и «Оаз Deutsche Wort» старается от него от отставать, хотя, рассчитывая, видимо. на более избранную аудиторию, преподносит те’ же самые мысли облеченными в нуднейшую передовую 0 «греческом духе и немецком образовании». На примерах из греческой истории доказывается необходимость «преодоления Азии, самоутверждения индогерманской расы и личности в противовес восточному массовому быту». Фалшистская литературная ‘тазетка пытается для большей убедительности Битировать даже Гегеля. Однако дело здесь совсем не в Греции и не в Гегеле; и Греция и Гегель нужны только как предлог для обоснования «культуртрегерской миссии» Гермаини на Востоке. - «В то время как в большинстве стран Восточной Европы театр лолжен был отказаться почти от всех реформ, провозглашенных за последние тридцать лет, потому что эти реформы не сразу приносили доходы, в это время советский театр стал во главе европейского театрального движения. Это единственный театр, который живет и прокламирует радость существования...» 0б успехах советакого искусства _ рубежом свидетельствует и такой aT: ? февраля в нью-иоркской «Метрополитен опере» * состоялась премъера «Леди Макбет Мценского уезда». Четырехтысячная зудитория бурно приветствовала эту работу советского композитора. Не меньшим успехом сопровождалось исполнение в пражской филармонии «Эф-молль симфонии» Шостаковича. «Ргасег Ргеззе» по этому поводу пишет: «Поразительное достижение двадцатилетнего (2) советского композитора. Здесь налицо размах, настоящий темперамент и сила драматичеокото отображения», a — \ Некогда журнал, издаваемый Союзом германских издателей в Лейпциге, так называемый «Биржевой листок немецкой книжной торговли», славился своей об’ективностью и правдивостью. Носле перехода как самого союза, так и его ортана в ведение национал-социалистской «культурной палаты» облик журнала резко изменился. Задавшись целью показать превосходство — националсоциалистской культуры над культурами других стран, журнал стал избегать опасной статистики (столь раньше любимой всеми немецкими журналами этого рода). В последних номерах журнала мы находим ряд заметок об увеличении 8a границей числа переводимых с немецкого книг. Здесь же подчеркивается падение в отдельных странах (в Болгарии, например) интереса к французской литературе в пользу литературы немепкой. Так как статистические данные не приводятся, мы затрудняемся чтолибо говорить о «падении французского культурного влияния», но: нам кажется, однако, весьма сомнительным, чтобы художественная литература Третьей империи, при ее невероятном убожестве, Halla много адептов за границей. Впрочем, тот. же «Биржевой листок» должен в другом месте при: знать, что «вывоз книг по Германии за 1934 г. стоит ниже вывоза за 1933 т.». И опять, конечно, излюбленная немцами статистика здесь забыта 2 APE ТУДА день, ознаменованный наукой, искусством, стремлением в открытиям...» («Философия истории», П, 3). Этому дню «нового времени» суждено было принести с собой развитие и напряжение калиталистических противоречий. Век Ренессанса, век утренней зари, возвещавшей наступление нового дня, был вместе с тем веком первоначального накопления капитала — эпохой, вписанной «в летописи человечества огнем и мечом» (Маркс). Герои Ренессанса воплощали ‚двойственность своей блестящей эпохи: освобождая разум и возвышенные чувства людей, она пробуждала корыстные силы и неистовые страсти из-пюд спула средневековья. В. своем безудержном индивидуализме новый человек сбрасывал с себя плесень старых преданий. И этот же самый индивидуализм уводил его на широкую, безграничную‘ дорогу беззастенчивой наживы, насилия, хищничества. Бок о бок с Леонардо и Микель Анджело — папа Александр УТ и Цезарь Борджиа — легендарные образы злодейства. Гуманистические академии неоплатоников, мечтающие о пришествии золотого века—и костры инквизиции, сжитающие колдунов и ведьм. Взмах познания — и эпидемическая вспышка суеверия. Астрология — возле астрономии. Маrug — бок © бок с успехами естественных точных наук. Гуманистическая философия — и резня народов, истребление целых наций, жестокая битва классов. Вместе со своей ‘прекрасной герои: кой заря нового времени блистала всеми красками старых и новых форм насилия, уничтожения человека человеком. Больше, чем кто-либо другой, мог сказать тогда человек о себе, что ето мучают не только живые, но и мертвые («[е mort saisit le vifs — слова Маркса о Германии 60-х годов прошлого столетия). “wor пиеллись БЫЛИ ГОРЫ ВЫСОКО 3& последние четыре-пять лет гора Высокая коренным образом реконструирована. В 1932 г. директор т. Давыдов, руководитель реконструкции рудника, и группа старых кадровиков затеяли составление истории рудника. Меня, газетного ` работника, притласили ортанизоваль, SOT) исать и обработать материал. Книга получилась такой, как она есть, потому, что мы выбрали из многих возможных именно тажой тип ее, который мы по своим силам лучше всего могли реализовать. Среди нас не было ни одного историка. При первом же посещении городекого архива, который в Тагиле меряют на сотни кубометров документов, мы залтутались в материале и отказались от мысли его освоить. Среди нас не было пихалелей, и нам пришлось отказаться от творЧеской переработки материала, от создания связном и побледовательного художественяото произведения. Вдинотвенное, что мы могли делать самостоятельно. это писать, рассказывать для записи и записывать воспоминания кадровых горняков. Из многих требований, пред’являемых к «Истории заводов», мы были в состоянии осуществить прежде вое подлинную массовость в работе над книгой, широко используя инициативу и творческие способности самих горняков. Но как раз среди старых кадровиков, воспоминания которых являлись для нас особенно ценными, оказалось мною малограмотных и неграмотных. Они не могли. писать пространно и обстоятельно. Сам 00- бою возник лозунг: «Опиши один случай из своей жизни». Некоторые товарищи пытались подражать в овоем изложении плохому газетному стилю. Лозунг был дополнен: «Пиши, как говоришь». Горняки горячо откликнулись на налп призыв, приносили множество рукописей. Возник литературный кружок — своего рода авторский семинар. Воспоминания неграмогных и дополнения к рукописям малограмотных записывались 6 их слов. Матернал ^ обрабатывался и группировался по главам, - Мы не надеялись, что книга такого типа может быть напечатана «Историей заводов» в Москве, хотя и послали Алексею Максимовичу просьбу о включении нас в число первоочередных ° прелприятий. Мы рассматривали ее только как опыт массовой литературной работы. Прежде всего мы стремились к тому, чтобы рудник и его люди отразились в напгих писаниях такими, какими мы их знали на самом деле. Вначале записи велись без строгого плана. Первый вариант нашей книги, предотавленный в редакцию ИФЗ. был громоздким монтажом‘ гязетных вырезок, рабочих воспоминаний и фотоснимков, Нам указали на ошибки, посоветовали перестроить рукопись в хронологическом, историческом порялке, ^ Когла ‘мы представили второй вариант рукописи, редакция еще болев внимательно отнеслась к ней, направиля в Тагил историков и писателей, которые. на месте помотлн правельно построить книгу. Алексей Максимович лично занялся рукописью, сам лазал указания авторам и работникам редакции, как лучше об. работать материал, сам выправлял ве в оригинале. Именно такая большевистская помощь нужна рабочему-автору в его литературной ряаботе, в его работе над историей заBOOB. И вот нам оказана огромная честь. Книга вышла в издании главной редакции «Истории заволов»: Алексей Максимович лично беседовал с делегацией авторов-горняков. редактировал налпу книгу. снабдил её предисловием, привлек, к ее обработке крупнейших критиков, лучших редакторов-консультантов. Несколько дней назад, когла книта попала к ее авторам. в Тагиле было настоящее торжество. В связи с выходом книги ‘в цехах рудника. из предприятиях и новостройках Татила состоялись митинги, на ROTO: рых выступали с докладами авторы потушил в себе искры развития общества. Реализм Маккиавелли не критический, но утверждающий юность буржуазного. общества в его ‚безобразии. Этим предопределяется характер Макхнавелли-драмалурга, бесконечно далекого от тратедийности, Маккиавелли—автора «Мандрагоры», чуж. дой и романтической лирике театра Шекспира и смеющемуся сквозь слезы пафосу комедий Мольера. «Мандратора» сближзется скорее со знаменитыми пьесами Бомарше, очень наломинающего Маккизвелли своей органической, внутренней связанностью с буржуазными буднями. «Мандрагора» посвящена изображению буржуазного брака, исправленного и дополненного любовником. «Снасайте видимость» — таков непосредственный практический вывод комедии. Кризис буржуазной семьи, покоящейся на солидном основании денежного мешка, можно смягчить, введя в брачный союз третьего — тайного любовника, и душой н телом удовлетворяющего запросам неверной жены. Обманутый муж, не подозревающий измены жены, счастливый любовник, блещущий молодостью и силой, наконец жена, забывающая в об’ятиях любовника о ласках постылого мужа, — эти мотивы будут после того бесконечное количество раз перепеваться в буржуазном романе, в буржуазном тватре. Покрывало святости — Маккиавелли срывает его в «Манлдрагоре» е буржуазного брака. Осбмеянным оказывается в комедии муж a не любовник, «Мандрагора» заканчивается перспективою мирного брака втроем. Целы овцы и сыты волки. Несмотря ‘на все свои уродства и извращения, буржуазная семья пребудет во веки. веков. Скорее даже наоборот: именно эти самые уродства и извращения 6006- щают семье крепость, как сложившейся общественной форме. Они столь же необходимые пороки буржуазного человека, как вероломство и обдуманное жестокосерлие — нёобходимые качества князя, МаккнавелЛи — политический мыслитель и Мацкиавелли-драматург повествуют ту же самую повесть: повесть ‘о том, что и в политической И гражданской жизни «добродетель» неё что иное, как маска, носимвя общественным человеком. Не инотиикт или идея добра руководят человеческим поведением, но инстинкт самосохранения и Б5орылю сбору рабочем и колхоз ного фольклора. Работа по сбору сказок. песен, былин, частушек, проязведлений народного творчества, пе. тых в определенную коллективную форму, сейчас, по призыву Алексея Максимовича, двинута полным хо. дом. А зот работа по сбору индивидуальных рассказов рабочих и колхозников ¢ богатым жизненным опытом трех революций и бСоциалистического строительства CIE He приобрела надлежащего размаха, Тут все еще тосполствуют разнобой ON > и кустарщина. Ее необходимо Opra. низовать. Речь идет о том, чтобы вовлечь в запись своих воспоминаний трамотных и малограмотных пожилых пролетариев и Колхозников. Об’ яснить им, что их практический опыт имеет огромную ценность, внушить уверенность в возможности изложения ими самими этого опыта на бумате, рассказать простейшие правила изложения, собирать и оце. нивать материал. Что касается неграмотных старнков. то для записи их воспоминаний необходимо привлечь литкружков. цев, начинающих писателей и малодых писателей. которые получат на этой работе замечательный материал для своею лихаратурното роста. Е Работа по сбору воспоминаний рабочих является прекрасной литературной школой. Она не может не выдвинуть десятки Новых писате“ лей из рабочей и колхозной среды, таких, как Кореванова, таких. как Авдеенко; тажих, как лучшие из азторов. «Былей» Она не может. ве обогатить творчество уже сложив: шихся писателей-профессионалов. He случайно, что запись рабочих воспоминаний развернулась вокрут написания «Истории фабрик и заво» дов». Иютория предприятии как раз является одним из тех конкретных ‘литературных дел, вокруг которых с’езд писателей рекомендовал литкружкам строить их практическую работу. ВЯ Коллектив авторов «Былей» вносит предложение о создании при правлении Союза писателей, при его фольвлорной секции, особой комиссии для методического и организационното руководства. залтисью рабочих - воспоминаний. Эта комиссия по рабочему фольклору должна тесно связаться CO всеми коллективами. работающими по истории предприятий. Речь идет о вовлечении в fort: клорно-литературное дело множества новых ‘авторов из чиела передовых пролетариев, знатных люлей нашей социалистической родины. Речь идет также о теоретической разработке нроблем устной мемуарной новеллы, о критическом разборе имеющихся работ в этой области, 06 издании толковых популярных пособий, прак тически необходимых новому автору. Речь идет о цвете рабочего класса, о людях огромного опыта, которые охотно возьмутся за это дело не из отвлеченного литературного интереса, & лля передачи своего опыта ‘другим. Результаты подобной работы мотут быть самыми разнообразными — вы‚пуск газетного или. журнального Hae мера, брошюры, альбома, книги. Одной из’форм организации авторов может стать «литературный колхоз»— коллективная творческая работа 14. сятков авторов, поделенная ими между собою на ряд конкретных задаНИЙ. Подобные записи совершенно необ. ходимы и для истории заволов. и лля исторйи тражланской войны. и для истории городов, и для истории деревни, и для всей нашей советской литературы, Они должны быть организованы без всяком промедления под лозунгом подготовки к лвалцати: летию Октября, к двадцатилетию величайших в истории человечества дел, осуществленных рабочим классом во главе с большевистской ленинской партией, во главе с гениальным вождем Сталиным. автор-организатор книги «Были горы Высокой» «Былей горы Высокой». Слет &второв подарил эту книту руководителям тагильских организаций, предприятий и новостроек, премировал ею лучших ударников, постановил отправить книту в подшефную часть Дальневосточной Красной армии. Но радость горняков по поводу выхола в свет «Былей» вовсе не вскружила им голову. Честь, .оказанную книге выпуском ее В Москве «Историей заводов? под релакцией Алексея Максимовича, авторы книти относят только к Тому, 9т0 им. удалось найти правильный метод использования рабочею фольклора в истории заводов. Авторам «Былей» вилно лучше. чем кому бы то ни было, что, они показали в своей книге только маленький краешек того замечательного материала, который представляют с0бою воспоминания пабочих о старой и новой жизни. Слет авторов «Былей» ‘решил немедленно Приступить к. сбору материала для возможного второго издания Бниги, которое должно ярче, полнее и вы пуклее отразить высокогорское прошлое и настоящее, ‚ Авторы «Былей» более всего радуются тому, что теперь, познакомившись с их опытом, не только все остальные кадровики ВЖР, но и металлурги соседнего Татильского завода, и строители Тагилстроя и Уралвагонстроя; и железнодорожники ст. Тагил ПЖД, и горняки Криворожья. и, вероятно. пполетарии ряда других предприятий Урала и Coma приступят к записи своих воспоминаний. по способу высокогорцев: «Опиши один случай wa своей жизни. Пиши, как товоришь». : Осенью 1938 т. когда заканчива-. лось составление -«Былей», происходил пленум Свердловского областното оргкомитета ССП.. Руководитель большевиков Свердловской обаасти Иван Дмитриевич Кабаков в беселе с делегатами пленума сказал между прочим. что нам. надо делать запись воспоминаний живых людей во что бы то ни стало. То, что мы сейчас переживаем, больше не повторится. Пусть записано будет плохо, полёжит на заводе, — придет мастер и сделает так, как надо. © Эти слова т. Кабакова показали нам, что мы идем по правильному пути, и дали нам уверенность в ©воих силах. Мы обязались перед прелставителем Всесоюзного оргкомитета т. Ермиловым закончить «Были горы Высокой» в трехмесячный срок, к 1! января 1984 г. Мы прел’явиля оргкомитету ряд требований рабочего-автора. Тов. Ермилов от имени оргкомитета ‘торжественно обязался HOOnTBCA выполнения этих требований. В ночь на 1 января 1934 г. слет авторов «Былей» утвердил закончен> ный текст «Былей» и дал телеграмму Алексею Максимовичу о выполнении обязательства. 20 января делегация лучших авторов вручила рукопись Алексею Максимовичу, который передал ее работникам главно редакции, и вот теперь`т. Етмилов может купить себе книту «Были торы Высокой». Так отнеслись к выполнению своего обязательства горняки. А как отнесся к своим обязательствам т. Ермилов? г Где «литературный букварь», который он обещал ‘нам напечатать К с’езду писателей? Где брошюрыпособия о сюжете, образе, языке лля рабочих, желающих изложить своя воспоминания на бумаге? Гле жутолок рабочего-автора» в «Литературной газете»? Ничего этого нет. На с’езле писателей Алексей Мяксимович сказал в своем докладе: «Я снова обращаю ваше внимание товарищи, на тот факт, что наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы тероев созланы фольклором, устным творчеством трудового народа». И дальше, в заключительном слове, сказал: «Повторяю: начало искусства слова — в фольклоре. Собирайте ватт Фольклор, учитесь на нем, обрабатывайте его». Мы надеемся, что наша книта вызовет своим появлением конкретную оный материальный интерес. Так было, так будет. Канцона «нимф и пастухов», открывающая комедию, зовет зрителя отдаться жизни, не думая 0б ее печальных последствиях: Затем, что век наш краток, Что мучиться все время, И живя и терия, земное племя— Вослед своим желаньям / емте, мимолетным годам рады! В 1 томе сочинений Маккиавелли даны «Князь» и «Манлрагора» — двя произведения, наиболее ярко выражающие собой Маккиавелли-мысли: теля и Маккнавелли-писателя. Релак тор издания А. К. Дживилегов как редактор в общем удачно справился ©0 своей ответственной задачей. Примезания чужды вульгарного социолотизирования, столь часто уродующего прекрасные издания «Акалемии». Чи. татель найдет в примечаниях и комментариях интересный фактический материал, освещающий людей, лела и дни той замечательной эпохи. Особо следует остановиться на вступительной статье А. К. Дживиле. това, по своим размерам выбивающейся из рамок статьи, становясь целым этюдом-исследованием о Мак. киавелли и ео учении. От такого исследования мы были вправе ожидать ясности в понимании идеологии аккиавелли, ясности в понимании ве места в общей культуре Ренессанса, наконец, анализа маккиавеллизма как «материального, переработанного человеческой головой в идеальнов». Увы, ничего этого, в сожалению, не случилось. И это несмотря на то, что автор владеет материалом исследования полно и свободно, несмотря на то, зто чего другого, в доброй воли применить к исследованию марксистски-ленинский метод У автора хоть отбавляй. Читатель Узнает из вэтюда ля таинственным незнакомцем... Со. вершенным — молчанием обойлена основная черта Маккиавелли — ви. деть все «зло» своей эпохи и ие за«Добра». Маккиавелли. — ловеческую жизнь, увлекающий его 5 превращению относительного исто. Провозглашение Парижской коммуны Зато «Биржевой листок» сразу же компенсирует читателей успокаивающим заявлением о том, что «примечательным является увеличение вы воза немецких книг в Польшу и Японию>. Нам это явление тоже кажется весьма примечательным. Сфера Heмецкого «культурного влияния» определяется достаточно резко даже сквозь призму заметок «Биржевого листка немецкой книжной торговли». Не полевые ли это уставы и инструкции по тазам увеличили германский книжный экспорт в Японию и Польшу? 4 —- В течение последних нескольких лет лицо французской прессы в значительной степени изменилось. Одной из основных черт этого изменения является колоссальное увеличе-’ ние издаваемых во Франции еженедельных политико-литературных газет всех налравлений. Именно эти газеты немало способствовали закреплению нового жанра французской журналистики, так называемото «большо?о репортажа». Название «большого репортера» стало весьма почетным во французской литературе, и целый ряд действительных репортеров, ходивших раньше в писателях и романистах, обрел наконец свое истинное место и назначение. Эта переоценка репортерской работы весьма характерна именно для Франции, тде еще не так давно слово «журналист» считалось почти оскорбительным и тде каждый хроникер, даже пишущий о пожарах, обязательно называл себя «человек литературы». Общепризнанность «большого репортажа» выразилась недавно в создании ассоциации «больших репортеров», во тлаве которой, мы находим Анри Берро, Андре Виоллис, Анри де Кораб, Лондона, Пьера Мак Орлана и др. Приведенный выше список «стол: пов» французского «большого репортажа» показывает, к сожалению, что в своем больптинстве «лидеры» этого репортажа рекрутируются из рядов махровой къяпповской журналистики: Перелистаем, однако. комплект революционного иллюстрированного журнала «Регар». И его коснулось поветрие «большого репортажа», но на этих страницах родился наетоящий «большой репортаж», насыщенный революционным пафосом и столь необходимым в репортаже умением использования методов социалистического реализма. Этот революционный «большой репортаж» заслуживает отдельного рассмотрения, и мы вернемся к нему в олном из наших ближайших обзоров. тици ТАБИД > = w т RANT-MOBR После первого всесоюзного с’езда советских Писателей возрос интерес 5 классикам. Это отражено в планах московских и ленинградских издательств в разделе русских п дов литературного наследства, националъных республик. : Но попрежнему отетает взаимное ознакомление писателей нащиональных республик. Не только классики Украины, Грузии, Армении, Белоруссии и других республик, но даже современники не переводятся и не издаются на языках братеких народов. Перед всеми классиками ’Закавказья Саят-Нова имеет преимущество интернашионального воздействия. Он прекрасно писал стихи по-армянски, по-грузински и по-тюркски. = Больптинство непих поэтов не только не пишет. но и не понимает Ня языках многовековых с0- седей. Поэтической образ Саят-Новы представляет яркий пример интернационального творческого воспитания даже для наших дией. ‘ Между тем до сих пор нет обработанной и проверенной биографии Саят-Новы, и далеко не во всех подробностях известна его поэтическая работа. Валерий Брюсов п часть армяноких стихов CaatHope по-русски и писал о нем; «Певцом, вознесшим поэзию алгутов на недосягаемую до него высоту, был Саят.Нова; мощью своего гения он превратил ремесло народного певца в высокое призвание поэта. Можно сказать, что все, что. сделали предшественники СаятНовы, ничтожно пред его подвигом и как бы померкло в лучах его славы.. Такими поэтами, как Саят-Нова, может и должен гордиться весь народ» («Поэзия Армении»). Конкретное изучение поэтической фигуры Саят-Новы упирается в проблему изучения самобытной алтутской поэзии. До сих пор ни на одном явыке народов Закавказья нет научно pope ботанной истории anlyros. ежду тем этот жанр поэзии живуч, и это выявилось на первой зажавказской олимпиале народного искусства; когда ашуги — грузинские, армянские и тюркские — десятками вступали в творческое соревнование, вызывая взрыв энтузиазма участников олимпиады и массового зрителя. ь Поэтому вопрос изучения и издания полного собрания стихов СаятНовы в трехязычных подлинниках й переводов на языки народов* Советского союза перерастает в крупную и злободневную задачу всесоюзной литературной общественности. упадет вследствие легкомыслия и лет: коверия, свойственных людям. Когда вытодно обмануть и. нарушить обе щание, надо. заведомо итти на обман. «Если бы люди были все хороши, такое правило было бы дурно, но так как они злы и не станут держать слово, данное тебе, то и тебе нечего блюсти слово. данное ИМ...» (гл. ХУШ). «Разумный правитель не может и не лолжен быть верным данному слову, когла такая честность обращается против него...» (там же). Первая и важнейшая добродетель князя — ум, разталывающий людей и события. способный предвидеть поступки людей, направлять их деятельность в желательном князю направлении. Политика — какая-то своеобразная шахматная игра, уничтожающая врагов разумными ходами, не ведающая «ни ярости, ни гнева», ни любви, ни сострадания, ни жалости. Цезарь Борджиа — гениальный игрок, сражающийся с судьбой и просчитавшийся на одном елинственном ходе. В «Князе» Маккиавелли вытравлены все человеческие черты. Князь кажется олицетворенной абстракцией. идеальным сверхчеловеческим типом, собирающим обломки средневековья, строящим из них новое национальное здание граждансобственников. Маккиавели прелостерегает своего `«князя» от идеализации людей и обстоятельств. Князь, наверное, погибнет, если новое государство вздумает строить не таким, каким оно может быть, но каким бы хотел его видеть гуманистический разум. ‹...Так велико расстояние от того, как протекает жизнь в действительности, до того, как должно жить, что человек, забывающий, что делается, ради того, что должно делать, скорее готовит свою гибель, чем спасение... кто хотел бы всегла исповедывать веру в добро, неминуемо потибает среди столь многих людей, чуждых добра» (гл. ХУ). Идеал — вредная мечта, если он далек от жиз ни, какова она есть. Мы видим, что Маккиавелли примиряется с действи. тельностью. Его программа не требует от жизни больше того, что она давала в ег современности. Маккиавеллизы =D Перед нами первые номера «New ТНеафте» (Новый театр) — американского журнала, посвященного революционому театру, кино, искусству. Прекрасно изданный журнал богат и содержанием. Из номера в номер развертывается перед нами картина борьбы за революционный театр. Но, несмотря на тяжесть условий, творят революционные драматурги, а революционные театры возникают и развиваются при интенсивной поддержке рабочего зрителя. 06 успехах этих театров. в частности, в Америке достаточно красноречиво говорят страницы «Нового театра». В это же самое время буржуазный театр переживает тяжелые дни. В странах фалтизма, читатель и зритель предпочитают совсем отказаться от чтения газет и журналов и посещения театров, чем впитывать в себя «дух фашистской культуры». О кризисе европейского театра говорят ‘сейчас все. Больше того, буржуазная театральная критика в отдельных ‘случаях начинает искать и находить истинные причины этого кризиса. В передовой статье в известной французской буржуазной театральной газете «Comedia» мы. читаем: «В течение этой недели, в течение ряда вечеров семь театров были закрыты. : Стачка, локаут? Нет, ни т, ни другое. Эти семь театров были закрыты потому, что нечего было играть. Следовательно, вина авторов? Ничего подобного. Авторы, как и раньше, поставляют достаточное количество рукописей. . 1 Но директора театров сейчас’ бросили их читаль. . Зачем читать, рисковать, заинтересовываться, соблазняться талантом автора, когла заранее знаепть, что не сможешь эту вешь ноставить. Потому что жизнь не так проста. Выбор пьесы есть задача со многими неизвестными. Решение этой задачи зависит от многих причин: от владельца театра, от банкира, от поставщиков, от полиТИКИ...» . Так пишет буржуазная театральная газета. И почти одновременно с этой статъей мы читаем в лондонском «Times> интересную статью знаменитого режиссера и постановщика Шекепира, Гордона Крэга, в которой он пишет: Сын флорентийской республики, Николо Маккиавелли жил и творил в то время, когда итальянский ренессанс достиг своего высшего расцвета. Маккиавелли — современник титанов искусства — Микель Анджело, Рафяэля, Леонардо да Винчи. Маккиавелли — современник того необычного в истории человечества цветения искусств, каким ознаменовался величайший исторический переворот на рубеже ХУ и XVI столетий. Уходя в прошлое, старый феодальный мир папства и рыцарства словно сверкнул в последний раз ослепительным, невиданным блеском искусств. Но в этом блеске от срелневековья © его общественной и идейной связанностью не оставалось ничего, кроме видимой оболочки, таившей в себе совершенно новое ядро человеческой жизни. В форме мадонны явилась Венера Милосская и светлые греческие боги — в образе христианских святых. Юный буржуазный человек разрывал сдавившие его путы церковности. сословного смирения, профессиональной и местной ограниченности. Великие мастера пластических искусств были идейными выразителями поднимавшегося буржуазного строя. утверждавшего себя их творчеством в своем чувственном, материалистическом миросозерцании. Как в веке классической древности, в центре искусства встает идеализированная. телесная человечность. Необузланная жажла золота и наслажлений сменила прежний аскетизм, обуслов-. ленный неразвитостью экономики. Искусство облекало в видения красоты чувственные вожделения молодых и омоложавшихся классов, рвавштихся на простор из феодальных клетей. ‹.. Три факта: так называемая реставрация. наук. расцвет прекрасных искусств и открытие Америки, — писал Гегель, — можно уподобить утренней заре, которая возвестила наступление прекрасного дня после Nod: гих бурь... этот день ворвался после... `’страптной ночи средних веков, этот Николо Маккиавелли. Сочинения, т, . «Академия». 1933. рического закона своего общества в абсолютный закон человеческой жизни, На фоне своего диалектического века Маккиавелли стоит как «метафизик». «Маккиавелли, — пишет 8втор, когда критикует его взгляды #6 единый итальянский патриотизм, — вводила в заблуждение его классовая идеология, классовая идеология представителя - торгово-промышленной буржуазии» (стр. 121). Почему торгово-промышленной? А разве аграрная, финансовая буржуазия, а демос — народ цехов, а крестьянство и лаже «плебс» горолов не были, каки тортово-промышленная буржуазия. кровно заинтересованы в об’единения талии. илн, иными словами. не был ли тогда заинтересован в этом весь итальянский «народ», кроме римского первосвященника. высшего духовенства, монашеских орденов ла еще многочисленных нищих. гнезлившихся в церковных норах? Конечно, мы знаем. что итальянский народ не самоопределился в ХУГ столетии и нё выступил на арене как единая национальная сила истории. Тенденция распада олержала верх нал тенленцией об’единения. Но никак ne исключает политическая катастрофа Италии Ренессанса того несомненно факта, что Маккиавёлли — илеологический вождь всего итальянского «народа» на его неудавшемся историзеском пути к единому буржуазному отечеству и что на эту буржуазяонациональную трибуну он не мог бы подняться, оставаясь идеологом одной только части— и притом не самой влиятельной — слагавшегося буржуаЗrage amo. 2. р Ак Ьы 4 a Horo общества. Прикретив Маккиавелan в торюво-промышленной буржуа: зии, автор закрыл себе возможность понять и ‘идеологию Маккиавелли, и место ее в Возрождения, и ее истори“ Ческую поль. И! все жа какую заме чательную, волнующую книгу полу чил в виде Г тома сочинений Макки8“ велли советский читатель! Звериная сторона мололостя бур: жуазного общества ярко освещена его ениальным бытониснем, ^тиряющих лицемерные краски < новых человече* ских ботов, Буржуазная илеология, устрашейная правдой Мяккиавелли почти всегда относились к пему ¢ укорианой, Тем более у нас основа“ ний воздать должное автору «Киязя», Ю, СПАССКИЙ Своей литературной, своей публицистической деятельностью Маккизвелли выразил отчаянные усилия итальянского города-государства спасти свое историческое лицо любою ценой, хотя бы утратой своей политической независимости. Маккиавелли — идеологический вождь итальянской буржуазии, безуспешно пытающейся вкупе с крестьянством: выступить в роли об’единенной .нации на арене истории, Маккиавелли — теоретический разум неудавшегося бур: жуазного отечества, в то время как Цезарь Борджиа — его практический разум. \ В своей оценке человека и человеческой жизни Маккиавелли исполнен безысходной горечи. Человек в глазах его носит образ зверя: коварный, себялюбивый, жестокий, действующий в страхе и принуждении. «Ведь о людях можно вообще сказать, что они неблагодарны, изменчивы, лицемерны, трусливы перед опасностью, жадны до наживы... любовь держится узами благодарности, но так как люди, дурны, то эти узы рвутся при всяком вытодном для них случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает тебя никогда» (гл. XVID. Советуя своему правителю внушить CBOHM подданным страх, Маккиавелли в то же время нредостерегает его от политики, способной возбудить среди подданных ненависть. Особенно должен избежать правитель насилий над имуществом: <... люди забудут скорее смерть отца, чем потерю наследства». В этом ироническом замечании сквозит буржуазный инстинкт автора «Князя». Будущее буржуазное отечество должно покоиться на устойчивой собственности, отражденвой от произвольных посягательств. Жизнь человека дешевле, чем его кошелек. С холодным, размеренным расчетом излагает Маккиавелли практическую философию складывающегося на его глазах! буржуазного государства. Стараться бить наверняка и бить так, чтобы враг-не в силах был оправиться. Не всегда вымлно и не всегла удастся уничтожить врата в открытом бою, и нужно постаратьея рас: ставить ему хитрые силки, куда он