ная га зета литератур ‚Начало годе ЯНВАРСКАЯ КНИЖКА „НОВОГО МИРА“ появление законченных вещей, рас. сказов. Правда, рассказ далеко еще не завоевал прочных чозиций: льви. ная доля попрежнему приналлежит традиционным романам с «прололже. нием». Достаточно спорный рассказ Б. Пильняка «Рождение человека», равно как и рассказ Макса Зинтера «Улица Леваневского», скорей пред. ставляющий тщательно обработаный очерк, едва ли могут свидетель. ствовать о том, что журнал улеляет серьезное внимание этому жанру. Что можно отметить в беллетристическом отделе, кроме третьей ya. сти «Похождений факира» Вс, Иванова и переработанной пьесы «Петр I> A. Толстого? Повесть Гладкова ‹Тратедия Любаши» и начало рома. на-хроники «Год рождения 1905» М. Чумандрина — с этих новых ве. щей начинает свой год «Новый мир». Повесть Гладкова поднимает интересную тему инливилуальных произ. водственных, а отсюда и психологи. ческих трудностей. испытываемых молодой ‘работницей-бригалиром на производстве. Окончание повести покажет. насколько удалась Ф. Гладкову эта нужная и интересная тема, М. Чумандрин, как это видно из начала хроники, видит цель своето нового произведения в Показе некоторых исторических этапов русскою рабочего движения через призму лич. ной судьбы героя. Материал хрони+ ки интересен. Это — дореволюциок+ ная рабочая Тула с ее большим ремесленным окружением. М. Чумандрин, повидимому. хорошо знает эту среду. Но он не находит, однако, достаточно теплых красок для ее изображения. Повесть без нужлы услож» нена деталями, излишне психолотизирована. ° Невыгодное впечатление оставляет также «затуманенность» отдельных эпизодов. Их своеобразный «экспрессионизм» плохо. ужи. ‘вается с реалистическим тоном всей Первая в 1985 г. книжка «Нового мира» отражает плановые предл” начертания редакции. Помимо привычного уже курса т ‹большую беллетристику», журнал начинает все шире откликаться на актуальные явления советекой дей: ствительности в статейном отделе. Это можно только привететвовать. Две статьй — Г. Стрельцова «0 хоoe oe НА зяйственних итогах 1984 г.», А. ‘Тарри «О рождении метпополитена» и очерк Б. Лаврова, описывающий мужественные скитания двух летчиков завоевателей советской Арктики, свидетельствуют о правильном выборе тем. Интересна также статья Бергвальда, посвященная «теоретиче: ским» откровениям германского фаптизма. остро — иллюстрированная Ев. Ефимовым; наконец» хорошо; что дан обзор — пусть с некоторым 0позданием против. юбилейной даты Новых работ школы акад. И. П. Пав: лова. При всем этом необходимо отмотить в качестве большюто недостатка тяжеловесность отдельных статей, небрежность литературного их оформления. недопустимую для большо!о литературного журнала. Весьма сухо излагает свою тему Бертвальд. В его статье есть. досадные стилистические срывы, которые говорят о небрежной ‘работе редакции. Например: «Меща‘HUN, не отличающийся никакими иными достоинствами, кроме мнимого состава крови своей бабупиуи, никогда не залумывавигийся всерьез над социальными вопросами, вылезает из своей щели на улицу, прется в учрежление, усаживается в мягкое кресло и начинает гаспоряжаться. заполняя опустевшее после разтона терманокой интеллигенции пространство». Совершенно ясно, что перевод, статьи сделан неряшливо, и дело редакции было исправить эти стилистические погрентности. На этом моменте — литературной обработке статейного материала — приходится останавливаться еще потому, что налши «толстые» литературные журналы должны так или иначе служить измерителем нашей общей журнальной культуры. Мы начали оценку со статейного отдела не случайно, он — наиболее интересный отдел январской книжки «Нового мира». Беллетристика на этот раз определенно слабее. Как положительный факт можно отметить За рубежом В мартовской книжке «МопуеПе Revue Егапса1зе» началея печатанием новый роман Андре Мальро. На этот раз действие романа происходит -в Германии, в титлеровской тюрьме. Немецкий коммунист Касснер был участником гражданской войны в России, и в одинокие ночи в фашистском застенке в его памяти всплывают картины прошедших героических лет. Такое перенесение места действия из сегодняшнего Берлина на далекие склоны Кавказских гор дает громадные возможности в руки такого ‚ художника, как Мальро. 2 anes Наряду с успешной продукцией ряда известных французских революционных писателей мы с особой радостью отмечаем и появление свеWAX писательских ‘революционных сил. ‘ В нашем прошлом обзоре мы писали уже, что наряду с бульварным, полицейским, фашиствующим «большим репортажем» во Франции народился революционный «большой репортаж», дающий уже большие, цельные бытовые полотна, насквозь проникнутые духом социалистического реализма. Так борьба вокруг женского избирательного права дала молодой писательнице Жоржет Дрейфус-Гюэн тему для репортажа о женщине-ра„ботнице («Регар»), В строчках этого репортажа этой молодой, еще только начинающей революционной писательницы чувствуется верный глаз будущего художника. Жоржет Дрейфус-Гюэн только что выпустила и свой первый роман «Ты будешь рабочим». Это первая книга начинающего писателя. В ней еще много недостатков, много шероховатостей в. стиле. _ Но несмотря на все эти недостатки, это книга настоящего писателя; чувствуется, что человек, рисующий здесь тяжелую, беспросветную юность рабочего в условиях капиталистичеekoro города, глубоко знает и. чуветвует предмет, о котором он пишет, Перело мной лежат две книжки. Обе они трактуют ту же тему. Оба автора описывают те же события. Одна — небольшая броппорка советского писателя Ильи Эренбурга «Гражданская война в Австрии», другая — недавно вышедшая об’емистая книга французских романистов Жерома и Жано Таро «Красная Вена». Братья Таро — известные французские писатели именно из той плеяды «больших репортеров», о которых мы писали в нашем предыдущем 0бзоре. ~ Братья Таро; несомненно, талантливы, и прав рецензент «Nouvelle Revue Егапса15е» начинающий свою рецензию о них словами: «Таро являются иногла прекрасными художниками прозы». ‘° Но как использовали эти «художники прозы» свой талант? Мы не булем разбирать их прошедших выступлений, хотя история их «больmoro репортажа» о гитлеровской Германии и о немецкой расовой политике и заслуживала бы внимания уже потому, что этот защищающий титлеровскую политику репортаж был в свое время помещен в «Нари суар», тенеральный секретарь котопузской ассоциации борьбы. против антисемитизма ()... Но то, что братья Таро налисали о Вене, это больше, чем обыкновенная гНуСНосТЬ. Евреи и марксисты виноваты в «нарушении порядка»— вот. лейтмотив книги Таро, вышедшей как раз K головщине кровавых событий, Герои Флоридедорфа — вот виновники «нарушения порядка». Большинство французской буржуазной критики в достаточной степени резко отозвалось o6 этой книге «больших репортеров». ета Руставели НОСЯЩИИ ТИГРОВУЮ ШКУР) В свази с приближающимся юбилеем Шоты Руставели (в 1937 г. испопняется 750 пет со дня его рождения) вопрос об ознакомлении широких нругов с творчеством великого грузинского поэта приобретает особенно актуальный характер. Сделанный Бальмонтом перевод «Носящего тигровую шкуру» не может быть признан вполне удовлетворительным—в нем слишком много безответственной «бальмонтовщины», Поэтому неудивительно, что в последнее время делаются попытки более адэкватно ‘передать на русском языке поэму Руставели. Одну из таких попыток представляет собой предпагаемый образец, в котором точно соблюдены размер и стро-- фическое построение оригинала. Перев. по изд. Какабадзе (Тифлис, 1927). Неблагополучно в гитлеровской Германии. Брожение охватывает ши_рокие круги. оно проникает за границы рабочих кварталов—в ателье художников, в кабинеты писателей, в квартиры обывателей. Естественно, что выход эти настроения начали искать прежде всего в сатире и юморе. Несколько’ месяцев назал внезапно появилея юмористический журнал «Мы — добровольцы войны». Журнал высмеивал бюрократизм гитлеровских канцелярий, дух солдатчины, пропитывающий . партийные национал-социалистские ортанизации. Успех этого журнала был необычаен. Первоначальный тираж журнала в 5.000 экз. достиг через несколько номеров невероятной цифры в 250.000 экз. : Естественно, что журнал был запрещен. Та же участь постигла сейчас и подготовленный той же группой сатиричёский сборник. который был уже отпечатан в количестве 100.000. экз. под тем же названием «Мы — добровольцы войны». Будет ли эта группа предпринимать новые попытки выступить с сатирической критикой режима, или ее члены уже успокоились за стенами концентрационных лагерей, мы не анаем, но сейчас перел нами лежит другой интересный сатирический продукл, рожденный в гитлеровской Германии, — на этот раз лаже фашизированной мюнхенской тазетой «Mtinchner Neuste Nachrichten. В Германии издавна было принято масляничные недели сопровождать карнавалами, юмористическими \ вечерами, выпуском сатирических Taзет. В особенности этим славились Кельн и Мюнхен. С приходом Гит лера к власти смех умер; но Геббельс; проводя свою кампанию про-. тив «хныкающих» сограждан, должен был убедиться в необходимости дать хотя бы маленькую отдушину накопившимся настроениям. Бешеный успех «Мы-—-добровольцы войны» должен был невольно показать пути, по которым следовало пойти. Большой и некогла влиятельной газетеs разрешили выпустить сатирический масляничный номер, в затоловке которого смело значится: «Ближайший адрес — Дахау» (Дахау — знаменитый конпентрационный лагерь. находящийся в окрестностях Мюнхена). Мы склонны были бы считать этот адрес соответствующим действительности, если бы не были уверены, что составители этого сатирического номера не перестраховались раньше в соответотвующей канцелярии министерства пропаганды. Ho как бы то ни было, & накопившийся в сетодняшней Германии тромадный сатирический материал. найдя себе хотя бы оузаконенную однодневную, специально масляничную лазейку. ‘позволил вольности, может быть даже и не входившие в программу чиновников из министерства д-ра Teoбельса. Наполняющие номер юмористические об’явления говорят о том, что былой респект перед «тероями» и институциями третьей империи давно уже испарился. Разве возможно было бы еще тол назад подобное об’явление: «Индийский Факир. с постоянно поднятой правой рукой дает уроИли: «Арийская бабуптка делает доклады на тему — «Как я могу быть полезна лаже в глубокой старости...», Той же теме посвящено следующее об явление: ` «В целях получения в’ездной визы в Палестину меняю олну арийскую бабушку на одну неарийскую...» Или еще такое красочное об’явление: «Курсы молчания. Так как до сих пор руководимые мною курсы ораторского искусства стали бесцельными, я решил переменить профессию Н Плиско «непомерно большое место» темы, не рожденные эпохой социалистического строительства? Так что ли? — спралпивает читатель Н. Степанова. «Наоборот, — спешит опровергнуть предыдущее утверждение Степанов;— в стихах советских поэтов мы отчет. ливо чувствуем пульс современности, их органическую связь с эпохой строящегося социализма». Читатель удовлетворен. недоумение его рассеялось. Видимо, в предыдущей фразе т Степанова полвело знаменитое <хотя. тем не менее», И вдруг. двумя строками ниже читателя совершенно завели в тупик. «Но хотя, — продолжает т. Н. Степанов. после освежающего «наоборот», —‘`по сравнению с предреволюнционной эпохой и стихами первых послеоктябрьских лет поэзия чрезвычайно расширила и перестроила свою тематику, тем не менее круг тем наших поэтов по сравнению с многообразными и огромными перспективами, открывающимися в период строящегося социализма. еще слишком ограничен». После таких взаимно исключающих друг друга смысловых курбетов читатель уже не удивляется «логике» (отнюдь He диалектической) т, Степанова. Он уже привык к этому всеспасающему «хотя, тем не менее», Можно было бы образцы логики и стиля т. Степанова отправить в кун: сткамеру литературных курьезов, если бы за беспомощным косноязычием автора не выглядывали ослиные уши реакционных и вреднейших идаек. Отставание поэтического фронта не вызывает ни у кого сомнений. Законно недовольство поэтов состоянием поэтической критики, но фармацевтические советы т. Степанова вряд ли смогут поднать престиж поэтической критики в глазах поэтов. Больше того, советы т. Степанова, если принимать их всерьез, неверно ориентируют советскую поэзию. Нужно ли углублять тематику Coветской поэзии? Бесспорно, нужно. Нужно ли расширять тематический круг советской поэзии? Бесспорно, нужно. Распирять его нужно и за счет актуальных тем боциалистического строительства, за счет истори154. 155, 156. 157, 159. 160. 161. Мудрым Эзрой и Диовом сказано, что вянут розы, Если их коснется иней, и дохнут на них морозы; Так и тот, чей лик рубинов и чей стан нежней мимозы, Если родину покинул, чахнет, проливая слезы, › Roun Автандила по не мчится стрелой крылатою. Скрылась из глаз Аравия там, за чертой заклятою; Мается сердце витязя. тяжкой тоской об`ятое: «С солнцем моим в разлуке я; как помирю?ь 6 утратою 2?» Долу склоняет голову роза под коркой инея; Витязю видеть тягостно светлое небо синее; Часто за нож хватается: «Жажду. лить смерти Е Hine a! Арфа, свирель—в забвении, пища моя-—уныние». Е 4 < Розу. от солнца скрытую, гибель ждет скоротечная;: Витязь лечил терпением раны ‘свои сердечные: Он посешал ужасные бездны и горы вечные, ``Всех о пропавшем спрашивал, кто бы ни были встречные. . . . . . . . . . » . . * . . . Льются из глаз несчастного слез моря разливан‚ ные, Длань ему — изголовие, ложе — пыль чужестранная «Сердцем моим, — вздыхает он, — рвусь к тебе неустанно я, С радостью гибель принял бы ради тебл, желанная». Всю подлунную обрыскал он, не замедляя хода, Посетил все закоулки под навесом небосвода: Все же вести не услышал он от встречного народа... Tar прошли в скитаньях тщетных без ‘трех месяцев три года. И он прибыл в край безлюдный, в край суровый 162. 168. 169. 170. 171. 172. На гору он вскарабкалеся, и предстала пред взорами Низменность, бесконечными шедшая влаль просторами, А пот горою волнами речка текла: нескорыми Меж берегами плоскими, до воды густоборыми. . . . . . . * * . . . «ove . «Лучше мне смерть, — OH думает, — нежели жизнь позорная: Что скажу Тинатине я про светило нагорное?» Так он, тяжко терзаемый этой думой упорною, Чрез осоку болотную едет рысью проворною. «Вею-то землю исходил я, много претерпел мучений, Ho все поиски напрасны, и надежд — увы! — все мене: Те, кто в нем признали дива, были правы, нет сомнений; Плач — увы! — мне не поможет; тщетны слезы, стоны, пени». Автандил, с горы спустившись и пройдя поток и чащи, Вскачь пустился по равнине средь 0соки шелестящей; Хоть уныние и слабость он испытывал все чаще, Brito чулно ‚поле лика с черной порослью блестящей. \ Он решил назад вернуться и, с отчаяньем вздыхая, Повернул коня к равнине, путь глазами намечая; Месяц уж бродил он, зверя дикого не убивая, И ему. не повстречалась ни одна душа живая. Хоть страдал жестоко витязь от тщеты своих скитаний, Все ж потребовал желулок полагающейся дани; И УНЫЛЫЙ, Витязь дичь убил стрелою, =— длинной, как РостоДовольно тщательно подобраны стихи. В трех стихотворениях Брауна. быть может излишне «пейзажных», звучат хорошие, полноценные лирические ноты. В. Наседкин в «Осени» находит для образа колхозно-зажиточной жизни простые и звучные слова, В собственно критическом отделе («Литература и искусство») следует отметить интересную работу А. Crarчакова 0б А. Н. Толстом. Правильно вскрывает статья П. Сысоева вред» ные установки Федорова-Давыдова в области художественной критики. _ Если таким образом публицистиче* ская часть «Нового мира» в целом разнообразна и содержательна, то раздел «Книжное обозрение» — самое слабое место журнала как по подбору об’ектов для рецензий, так и по содержанию самих рецензий. Как пример можно привести’ отзыв П. Березова об. известной книге Ам нессы Смэдли «Китайские судьбы». П. Березов половину отзыва посвяг: щает выяснению политического знаки чения книги и при этом вносит в этот вопрос немало неясностей, Так, вначале он говорит: «Перед читателем проходит ожесточенная борьба старого и нового, косного и прогрессивного, отмирающего и растущего, причем конечный исход этой богьбы очевиден». Далее идут такие термнны, как «социальное зло и насилие», «протестующие голоса угнетаемых» и пр. Единственный раз рецензент говорит о «социальной» (социалистической?) революции, так и не проведя черты между предательским гоминдановским «национализмом» и китайскими советами, носителями подлин“ ного национального и социального освобождения Китая. Несмотря на указанные недочёты первой книжки «Нового мира», надо прямо сказать, что редакция начала новый год интересно и продуманно. Что и Висе и Рамину показался бы могилой: Целый месяц он скиталея в этой пустоши постылой. И развел костер огнивом близ 0соки на поляне. С грузинского перевел 0. РУМЕР _ Днем и ночью вепоминая © своей далекой милой. согласно духу эпохи. Молчанию тоже нужно учиться...», Прелести жизни сегодняшней Германии нашли свое ‘отражение на этих страницах: и принудительные денежные сборы, и увешанные орденами «вожди», и монотонность пропагайдных радиопрограмм, и наконец положение в немецкой прессе. Специальная редакционная заметка гласит: «В этом номере ‘не находится ни одного стихотворения, ни одного рассказа, ни одного романа, ни одной пьесы Ганса Фридриха Блунка». Ганс Фридрих Блунк — глава фашистской «палаты печати». Доселе никому не известный писатель, он широко пользуется своим положением и заполняет многочисленные ‘подведомственные ему тазеты и журналы своими собственными, весьма сомнительного качества произведениями, которые, разумеется, беспрекословно печатаются. Мы не имеем возможности перечислить все остроты этого исключительного в условиях сегодняшней Германии издания, ставшего в течение нескольких дней библиографи‘ческой редкостью, т. к. читатель боится, что ему придется ждать масляницы будущего года, чтобы получить новую порцию «сатирической зарядки». Издательство Союза советских писателей Украины «Радянська лМература» выпускает «ГОРЕ ОТ.УМА» ГРИБОЕДОВА в переводе на украинский язык А. ВОЛКОВИЧА. На украинском языке «Горе от ума» выходит работы художника Л. КАПЛАНА впервые. В книге большое количество многоцветных иллюстраци ческого мира, и лирическое ощущение нового мира только начинает приобретать подлинно социалистическое качество. Переходность, неполнота лирического вчувствования в новую для них тему приводят иногда не только к идейной, но и к художественной неполноценности их поэтического творчества. Вторая группа молодых советских ноэтов не может еще полным поэтическим голосом выражаль новую тему, потому что уровень поэтического мастерства их не по плечу теме. Они иногда только срываются на полный поэтический голос, и тогда мы вдруг видим изумительные блестки поэзии завтралинего дня. . Тов, Слепанов.в борьбе за углубление темы забыл о реальных силах советской поэзии, о реальных процессах и путях ее движения. Борьба за социалистическую тематику вообще, безотносительно? того, /0о каких поэтических направлениях идет речь, ни к чему путному не приведет. Абстрактность и вредность позиции т. Стёпанова сразу же сказалась, как только он подошел к рассмотрению конкретных поэтических проблем поэзии. Вторую часть своих заметок он посвятил рассмотрению поэтического альманаха «С Маяковским». Можно по-разному относиться к поэтической деятельности Асебва, Кирсанова, можно и должно видеть ошибки и недостатки их творчества, но сбрасывать их со счетов советской Поэзии — занятие не только пустое, но и политически вредное. „Лозунги т. Степанова за тематику социалистического строительства являются лишь формой выражения против активной боевой, откликающейся на злобу дня поэзии. Под видом критики учаютников сборника «С Маяковским» оп: рокидывается попытка завоевания политической и публицистической поэзии — жанра, столь необходимого нам обобенно теперь, когда не сегодня завтра Союз советских социалистических республик может встретиться лицом к лицу с вооруженными капиталистическими государствами, вападающими на Советский cone, Для т. Степанова есть только два вида поэтической направленности советской поэзии: футуристическая и акмеистическая. Пора увлечения футуристическим видом поэтической направленности прошла. Наступила пора акмеистического вида поэтической направленности. «Юще несколько лет назад, когда раздавался зычный голос В. Маяковского, в практике современной поэзии господствовали методы, канонизировамные лефовцами и восходившие к дореволюционному футуризму. Сейчас же, наоборот, начинает преобладать обращение к акмеистам, оглядка на классиков, проникают в поэзию «простые» размеры, не вьющиеся по странице лестничными уступами» (!?). Это — вреднейшая теорня. Говорить так — значит не видеть, при всех недостатках нашей поэзии, ее нового, социалистического качества, не видеть уже в начальных истоках советской поэзии элементов социалистического реализма, Но оставим сие на совести автора, посмотрим, как разбирается он в вопросах истории футуризма и истории акмеизма. «Подводя итбри тому, — пишет он, — что дал советской по: эзии футуризм, не следует преуменьшать его. значения». Почему же не следует преуменьшатль значения футуризма? Во-первых, потому, что футуристы «определили принципы современной стиховой культуры». Вовторых, потому, что «большая часть современных поэтов», как то: «Сельвинский, Луговской, Кирсанов, Ушаков, Дм. Петровский и многие друтие, целиком связаны в своей творческой практике с традициями и ме: тодами футуризма». Здесь требуется фактическая понравка. Никогда Лутовской, Сельвинский, Ушаков цели: ком не были связаны с методами футуризма, а тем. более никотда конструктивисты не были «непосрелственными преемниками ‘и продолжателями Лефа». Мы уже не товорим о том, что, но Степанову, принцип «локальной семантики» не размежевывал конструктивистов с Лефом. Мы уже не говорим о нелепейшем утвер: ждении т. Степанова, будто разница между. футуризмом дореволюционным и Лефом состояла в том, что «лозунги и принципы дореволюционного футуризма были пересмотрены и доцолнены лозунгом «лирического фельетона», что теневые стороны лефовцев «сказались. в лозунге новаторства. и бунтарства». Можно ли представить что-нибудь более безграмотное по части знания советской поэзии, нежели то, что успел высказать т. Степанов в своих. заметках! Цля советской поэзии Леф — это прежде всего Ма. яковский.. страстный поэтический боец, глубочайший лирик, новатор, пролетарский, социалистический поэт’ на последних этапах своего творчества. Маяковский поднял на новую ступень мировую гражданскую политическую поэзию после Гейне. Фрейлиграта, Барбье и Некрасова. Но т. Степанов не может прямо провозгласить Маяковского выразителем буржуазного распада, зато он нигде и не отмечает его роли в идейно-поэтическом плане. Во всяком случае, к Маяковскому он относится осторожно, так осторожно, что, например, гражданская война в советской поэзии, по Степанову, выражена в поэмах Тихонова «Красные на Араксе», Хлебникова «Ночь в окопе», «Улялаевщина» Сельвинского, Корнилова «Триполье», Батрицкого «Ду. ма про Опанаса» и в ряде ‘стихотворений Маяковского. Не правда ли, осторожно! Нет «Мистерии буфф», «150.000.000», поэмы «Хорошо», окон «Роста», классических «левых Mapшей», — следует ли их упоминать? Лучше отраничиться некоторыми стихами Маяковокою 0 гражданской войне. Но‘ если против поэтической направленности Маяковского прямо выступать т. Отепанов не решается, то против Асеева, одного из круп: нейших советских поэтов, представи: теля политической и публицистической поэзии, он выступить гешился. творчестве Асеева имеются недосотатки, есть слабые места и в поэме «Смерть Оксмана», но т, Степанов зачеркивает поэтическую работу т. Асеева и сводит ‘на-нет поэтиче: окую практику Кирсанова. Тов. Сто: панов представляет их как формалистов в поэзии, идейное содержание творчества которых совершенно оторвамо от формальных особенностей их стиха. Тов. Степанов таки пишет: «Ритм и рифма иу Доеева и у Кирсанова работают на Колостом ходу, оторваны от всей смысловой и идейной ткани стиха». Тов. Отепанов порочит все направление асвевокой OE NT ON el BE поэзии. Последние стихи Асеева п Кирсановы ^ тон: cave По мнению Степанова, «лучшая иллюстрация амортизации методов футуризма» и «свилетельст. во порочности художественного метода» Асесва. Как видим, сперва было Установлено отсутствие различий между дореволюционным творчеством Маяковского и Асеева, с тем_ чтобы легче было сбросить ту линию калравления боёвой публицистической поэзии, за, которую боролся Маяковский и которую продолжают вести. теперь Бедный, Асеев, Безыменский, Жирсанов и многие молодые советские поэты, А ведь не случайно т. Степанов правильное положение Асеева 0 необходимости «завоевывать = BCE больше и больше публицистическую, гражданскую тематику, переключая в нее двигательные силы лирики», считает неправильным, приклеивая к нему ярлык лефовского. Ряд теоретических положений ле фовцев носил мелкобуржуазный 18 рактер. Теория литературы факта, социального заказа, понимаемого вульгарно, формалистские тенденция в теорни и т. д.—все это находило в некоторой мере свое отражение # в поэтической практике лефовцев. Маяковский, поэт мощного лирическо выражения политических принципов, практикой своего твор чества опровергал теоретические п0- строения Лефа. И тот факт, что Ма: яковский вынужден был распустить Пеф, свидетельствовал о models принципов социалистической поэзии, несовместимой с лефовщиной, Сай’ бые отзвуки лефовских теорий нахо“ дят свое выражение в современной практике бывших лефовцев. Но 910 лишь отзууки, быстро синкадщие. И лучшее тому свидетельство — «Золушка» Кирсанова — лучшая #3 поэм, созданных Кирсановым, и 21 рические стихи Асеева. Как далеко это истинное положение на поэти“ ческом фронте от того положения, каким представил его нам т. Степа“ нов. Какой об’ективный смысл при обретают высказывания т, Степалов& © «порочности художественного мётода Асеева», поэта, который всё силы своей поэтической страсти отдает делу социалистического строитель” ства, путь которого ведет к стилю соцналистического реализма? Вместо того, чтобы говорить об отдельных ошибках и срывах поэта, идущею по празильному пути, т, Степанов пытается зачеркнуть в рядах совет ской поэзии имя Асеева, Конечно попытка Отепанова копчилась #6° ‚удачей, И вряд ли кто может всерьез “ринать его оталью. Но те идеи, #0 торые скрыты за беспомощным коб” ноязычием, нуждаются в Heme eH Rom разоблачении, Выступление т. Степанова симптоматично. Это—1 10© противника революционной ae литической поэзии, уверовавшего мирное врастание нашей поэзий № добротный буржуазный акмеизм ® не признающего неизбежности стол“ новения двух мировых систем, дву& антагонистических мировоззрений» ческих тем и за счет тем, заглядывающих в налие будущее. Но в чем состоят недостатки налшей поэзии? Разве в том, что наш поэт не вышел «за пределы эмоционального, сугубо-личного «переживания» темы»? Разве недостатки тематики советокой поэзии состоят в том, что тема ‹эмансипирована» от остальных элементов стиха? › Поверхностный подход к живым явлениям поэзии поиводит т. Степанова в схематизации и неправильному освещению положения на поэтическом фронте. Автор статейки не видит реальных противоречий в современной поэзии. Тов. Сурков в содержательной статье «Откуда ждать хорошей погоды» правильно определяет «наличие в советской ‘поэзии поэтической струи», основной темой которой является «тема лирического раскрытия переделки сознания и чувств людей, воспитанных на старой культуре». Эта тема не является главной малистралью советской поэзии. Ведущей темой советской поэзии является «процесс превращения «массового человека» в историческую личность, происходящий на наших глазах, происходящий и внутри нас самих», В поэзии — и в этом, на наш взгляд, состоят особенности ее отставания — происходит‘ процесс освоения этой темы всеми отрядами советской поэзии. Но если группа поэтов, утверждающая процесс превращения интел. лигента в «составную часть великого коллектива строителей социализма», выражает свою тему в законченных поэтических формах, с высокой. силой поэтического мастерства, то друтая группа поэтов, названная Сурковым, —Безыменский, Жаров, Голодный, Светлов, Дементьев, Корнилов, Саянов и сам Сурков — утверждает свою тему, являющуюся ведущей в советской поэзии, не с такой силой художественного выражения, не с такой силой поэтического мастеретва, в формах, еще не соответствующих величию и грандиозности ее всемирно-исторического содержания. И здесь мы сталкиваемея лишь с отдельными удачами. Но это не все, Первая группа советоких поэтов, приходящая вплотную к теме социалистического строительства, несет на себе в большой мере «родимые пятна» капиталистиПодмена анализа литературного произвеления или литературных процессов штампом умерщвляет живую ткань подлинного искусства и предопределяет ложность выводов. Просмотрите многочисленные рецензии в журналах. Они выдержаны обычно в уныло-однообразной манере. «Хотя В романе есть положительное, тем не менее он не лишен недостатков». «Однако, наряду с достоинствами в книжке имеются серьезные провалы». Произведение не рассматривается в целостном единстве, утрачивается связь с творческим ростом художника, с живым литературным процессом. Чаще всего эти рецензии свидетельствуют 0 малокультурности и беспомощности их авторов. Значительно хуже, когда автор таких рецензиек берется за большую тему, в которой необходимо анализировать ‘исторические процессы. Впрочем, и в таком случае автор выходит из положения с помощью своего «хотя... тем не менее». Но вред, причиняемый и литературе и читателю, повышается прямо пропорпионально значительности темы, полнимаемой безграмотным автором. «Хотя в основном наша поэзия живет сейчас темами, даваемыми ей нашей эпохой строящегося социализма, тем не менее, «воспоминания с протекшей юности», темы «дружбы», «славы», «молодости» и т. д. занимают и в ней непомерно большое место». Так начинает Н, Степанов свою статью «Утлубление темы» (заметки о стихах), опубликованную в журнале «Литературный современ: НИК» № 1, 1935 г, — и серазу настораживаешься. Как это можно про. тивопоставлять общую тему, рожденную эпохой социализма, темам: слава, дружба, молодость, любовь, счастье и т д.? Значит, эти перечисленные темы не могут быть рождены эпохой строящегося социализма? А вель они заняли В Hamel поэзии непомерно большое место. Степанову, видимо, невдомек, что кардинальное в этом вопросе — отношение художника к действительности. Не прикасайся к trapo теме, «хотя бы. тем не менее» и воспроизведенной художником в направлении развивающейся социалистической действительности. Значит, в поэзии сейчас занимают