Mic
		 
		0 ВЛАДИМИРЕ _
 MWAGKGBCKOR
	Он был спокоен и бездомен, 5 #6“
го была песня, которую он помнил,
хотя пел редко и редко говорил:

У коровы есть гнездо,
У верблюда — дети,
А у меня никого, ©
Никого на свете.
	Он много ездил, в это скучно. Он
привык мерить расстояния расстоя»
нием событий и говорил, что думает
так: «Я брился столько-то верст».

Ездил он деловым способом. У него
было дело — доказать себя и свою
поэзию. И он доказывал себя на эст»
раде, потом заходил в книжный ма“
газин, доказывал себя перед прилав“
ком. . :

То, что Маяковский был великий
поэт, Блоку было ясно, но люди, про»
дающие книги, не всегда самые пере»
довые люди своей страны. И. Маякова
скому нужно было доказывать себя
© толоса.

Знал он много, если говорить про
него как про. поэта. Он знал хорошо
рузскую поэзию и понимал живо­пись, ках профессионал. Отрану си
не знал, он не знал ее плана, как

охо знали ее и мы все.

 Он понимал ее, он жил для нее,
но он ее не предвидел и шел вдоль
событий и ошибался.

Я помвю последний разговор. С
Маяковским я тогда поссорился и поч
мирился, придя к нему на выставку.

Маяковский подружился © Катае­вым, с Олешей.

О последних днях его жизни pac­сказать может Регинин, .

Дело было в Доме писателей. Я
сидел со Львом Никулиным. Мая»
ковокий проходил через комнату, веч
роятно, на заседание РА

Жизни его оставалось несколько
дней. .

Он шел через комнату, большой,
спокойный и совсем не веселый. Он
остановилея и начал говорить, что“
бы утешить себя.

Это было время бытовых коммун.
В бытовых коммунах была обобще“
отвлена даже обувь.

Маяковский был в городе совсем
один, Брики были за границей,

Маяковский сказал мне:

— В какое замечательное время
мы живем! Коммуны. Все люди Raa
дут деньги в одну коробку и берут,
сколько надо.

Никулин сказал что-то о том, что
если бы были матазины, то класть
деньги в коробку было бы труднее.

Но Маяковский был серьезен, 6H
думал о бытовой коммуне,

Вот 06 этом трудно думать даже
через пять лет. Великий человек,
очень нужный своему времени, пере
создавший русскую поэзию. проле­тарский поэт, человек, тотовый на
самоотвержение, человек идет в бы­товую коммуну, — conceMm He там
ищет дороги. :

Когла он писал для себя, — он
писал для всех, про это все будут
помнить; там все современиое — И
любовь, и жажде бессмертия.

«Во весь толос» сохранить буду­щему ощущение нашего времени.

Маяковский же сжимал и склады­вал себя больше, чем нужно было
времени, и не во имя того, что бы­ло нужно. Эти коммуны были TYNE:
ком и тупиком ненужным, и в них
Маяковскому. конечно, было бы де­лать нечего.

_ Помотает от смерти пгирокое и про­стое понимание времени, только оно
спасает. сердце.

Время не принимает жертв даже
	OT тения.  
‘BUKTOP ШКЛОВСКИЙ.
	образом, по размалиистости его дви­жений и немного корявой и тяжелой
походке.

Сдержанность, четкость, почти су­хость — все это выработалось позд­нее, когда черная, а затем желтая
блуза или, по контрасту с ними, не­долто просуществовавшие цилиндр и
сюртув, застегнутый на все пуговицы,
были сменены иным внешним стилем:
коротко остриженные волосы, фуфай­ка или простой серый костюм. Но
тогда Маяковский еще сохранял
стиль «поэта с длинными волосами».

Через две-три недели книжечка
«Я! с рисунками Чекрыгина и мон­ми была отпечатана в количестве, ка»
жется, 300 экземпляров. Маяковский
	разнес их по магазинам, где они бы­ли довольно скоро распроданы.
	Книжка имела несомненно некото­рый успех, обратила на себя даже
внимание самого «мелного всадника
	русской речи» — Валерия Брюсова.
	Маяковский быстро завоевывает по­пуларность.
	Я помню, как он выступал Ha CTs
вовании Бальмонта в 1913 г. Своим
отромным бархатным голосом @н гово.
рил стихи поэта-эстета, и эти стихи
в его интерпретации’ звучали куда
убедительней, чем у самого автора,
который тянул что-то, без конца ал­литерируя,
	Это было в Обществе свободной
эстетики. Публика была самая бле­стящая, и вот, шокируя всех и всех
презирая, появляется на кафедре
поэт-футурист, дерзкий новатор Мая­ховский. Все омолкают, как будто ©о­бираясь с силами, чтобы дать долж­ный отпор наглому выскочке. Но Ма­яковский читает стихи Бальмонта и
читает их прекрасно, типнотизируя
аудиторию.

Это еще только начало. Постепенно
стихи перемешиваются с речью. Это
острая карикатура, это. беспощадная
‘издевка. Недовольные движения, воз­тласы. Нажонен председатель Вале­‚рий Брюсов. останавливает газопгед­щегоса оратора:
— Мы пришли’ не критиковать’
Бальмонта, а отметить его литератур­ные заслуги.
Маяковский кончает речь. Шумные
аплодисменты одной части  зудео­рии, шиканье и свист друтой части,
		Это было в Ленинграде, на „Литей­ном, теперь проспекте Володарского,
во дворе, в зале театра’ Миниатюр.
Был это первый или. второй год ре­волюции, Разтоваривал Маяковский
с Блоком. iy :

Блок всегда говорил тихо, не по­вышая и не понижая голоса, Так он
и читал стихи.

Мы стояли, нас было человек двал»
цать в группе, Блок говорил тихо.
Слова я его привожу не дословно,
потому что прошло лет пятнадцать.
Смысл слов такой:   `

«Вот мы писали, мы были поэта­ми, но вель мы не были тениями,
Теперь пишете. вы, вы лучше нас».

Я не помню -тут фразы, но смысл
передаю точно: «Вы нас отменяете,
я это понимаю, но радоваться я не
могу», -

Блок говорил не о декларативной
отмене, & 0. замене качества,

Помню другой разговор. Блока, ве­роятно, на улице, тоже о. Маяков­ском. Шел разговор 0 «Мистерии
буфф>. - м

Он хвалил Маяковского, & потом
говорил о рифме — булкою и буль­кают. В «Мистерии буфф» есть та­кие строки о булках и бутылках, ко­торые булькают.

Блок говорил: «Когда я это слы­шу, мне очень жалко Маяковского и
себя».

Воспоминаниями трудно связать
теоретическую статью.

Сам. Маяковский любил стихи так,
как может их. любить поэт. Он лю*
бил Пастернака, Ахматову, он-читал
раз в одном доме куски «Незнаком­ки» и товорил женщине: «Ну разве
может. быть что-нибудь лучше таких
стихов?» >

Но женщина стихов не любила.

Сейчас идет ‘спор ‘о Маяковоком*
лирике и Маяковском — атитацщион­ных стихов. Сам Маяковский разде­лял качество этих стихов. Раз он был
в Москве, в театре Сатиры (я так
помню; может быть, это был театр
Оперетты, знаю, что рядом © ним на
эстраде был `Ярон или что-то такое
другое, очень маленькое и остроум­ное). Маяковский пытался читать
«Солнце» и стихотворение о Вранге­ле:

Врангель прет, отходим мы,
Врангелю удача...

А потом, возвращаясь, говорил, что
этих стихов рядом читать нельзя.

Маяковский считал, конечно, —
это вопроса ве решает, что эти стихи
разнокачественны.

Высказываний Маяковского я пом­‘ню не много. Дома ия не в споре Ма­AKOBCKHH, по-моему, был молчалив,
он не разблескивался, умел сосредо­точиваться и лаже острил тогда, ког»
	да это было нужно и очень крупно.
	Очень чистый в платье, одетый
тщательно, крупный, не молчаливый
и не говорящий по пустякам. Он за­нимал время часто игрой. Играл он
много, мог играть долго, потом вы­мыть голову`и об’явить, что все на­чинается сначала. Он мог играть на
номер в электрическом счётчике. Сам
я не играю, в игре видал его со сто­роны, Здесь он был неутомим,

К товарищам он был ловерчив, —
это не то слово, — он хотел о них
думать хорошо, Был у него один то­варищ, который - всегла врал, очень
хорошо врал, вдохновенно. Раз то»
варит сказал совершенно невероят­ную вещь, и вдруг оказалось, что
сказал он правду. Тотда Маяковский
взволновалея, ужасно: обрадовался и
стал доказывать, что этот человек
всегла говорит правду, и что ему не
верят.
	  есобранные стихи
		 

od 95:

HOACKI DA
залатизилети
Geasse ¢ wrecaam 2— Sct RE mad

=»
вето. oom
я 3. E mS

 
	 
		Ors ва в. ReRRERENSTS, олокоюеделный дву „ обо Фо в. resem
	В 1926 году Маяковский и я вместе выступали в Одессе, Приехав в
Одессу, мы отправились в редакцию журнала «Шквал», где Маяковский
договорился о материале для журнала. На улице Маяковский спросил:

— Семка, вы одесский абориген, вы наверное лучше’ меня знаете, где
	продают всякую тушь,
	`Накупивши бумаги, туши, карандашей, мы возвратились в гостиницу.
Почти не пользуясь ‚резинкой, он начертил контуры рисунка.  
			Я еспарывал булавкой склянки с
	У  О ое)
				и в двери. >
	Мы строим коммуну,
и жизнь
’`‘сама
‘трубит
” наступающей эре,
_но между нами
ходит
Фома,
	ион
	Hi во что не верит,
Наставь
ему
	; достижений пюбых
на каждый
вкус -
и вид, —
он пишь
тебе :
: попознну губы
на достиженья
скривит,
Идем —
на завод

- отстроенный мы,
`Смирись
перед пиком
факта.
На: скептик
	— Пет, что-то
не верится как-то —
Покажешь
	фомам

вознесенный дом
	Ливень докладов.
Преете? /
Прей!
А под клубом
гармошкой изоранные,
в клубах табачных
шипит «Лезенбрей», -
в белой пене
прибоем
трехгорное..,
Епе в. стул вмещается парень.
Один кулак —
1 четыре кило.
Парень взвинчен, :
парень распарен. `
Волос. вз ерошенный,
Нос — лилов.
Mano парню такому доклада,
Парню —
слово душевное нужно,
Парню
силу выхлестнуть надо.
Парню надо...
— Новую. дюжину, —
Парень выходит.
  `Как в бурю на катере
Тесен фарватер,
Тело намокло.
Парнем разосланы

к чортовой матери:
бабы,
	дерезья,
фонарные стекла:

Смотрит —
кому бы заехать в ухо?
	Что башка не придумает дурья?
	мба
из безобразий и ухарсте,
	не расцветятся
					дохнут =
	Взглянут
					У вас
				большого. ума,
	и хаять.
	отвергать -
	т похвал,
	разумеется, “wan.  
	без еаших noxean -~
	  Но спушай,
	ух мы
				труду не мешайте,
	и бескультурья,
				Так, сквозь песни о будущем рае,
только солнце спрячется, канув,
танутся
		надо,
					   
	к центру огней
от окраин:
	`’ Через полчаса, свернув трубкой лист, он шагал в редакцию.
	ДИАЛОГ БЕЗ СОБЕСЕДНИКА -
	ровать папиросы и агитировать 3a
советскую власть: «Папиросы  «Чер­вонец» приятны на вкус, крепки, как
крепок червонный курс».
Или сказанное их:
я с небес поэзии
бросаюсь в коммунизм
	ибо нет мне
без него любви.  * (2
Разве не величайшее новаторство
	— Так обязательно соединить эт

два слова — коммунизм, любовь?
До сих пор у многих первое поня­тие распространяется только на елу­‚вебные часы, а. второму отводится
неслужебное и очень довоенное врет
мя: . . =
	Но главное, о чем я хочу тебе ска­зать, — о непрерывности процесса
обновления поэтической работы Мая­КОВского:
	Я помню, В. Полонский ему тово-_
	pad,

— А все-таки ваши старые стихи
лучше! «

Я вчера в магазине траммофонов
видел человека, настойчиво требовав­menm:. :

— Вы мне, уважаемый, дайте: грам
мофон с трубой, а не этот ящичек.

Ну что м, человек привык к раз­ноцветной трубе, видя в ней символ
благосостояния, У богатого соседа до
революции была’ труба, а собед по­нимал толк в зажиточности,

Маяковский не привыкал к своим
стихам, написанным ранее. Он всеге
да хотел быть не только новее всех,
но и новее себя.

На вечере он ответил:

— Отарых стихов читать не буду.
Я дал себе слово читать стихи не
старше трехмесячного возраста.

Он и меня заставлял, на совмест­ных выступлениях, читать только
последнее... :

Чтобы, если новых стихов нет, —
захотелось их написать.

Он товорил, если я ему читал что­нибудь среднее: ;

— У вас уже было что-то вроде
этого: . Е

С-тех пор я очень боюсь написать
что-нибудь «вроде этого».

Больше всего Маяковский не мот
терпеть середнячество, общий уро­вень, как он товорил, —= «краснонив»
ские» стихи. ;

Ты меня извини. стихи у тебя He
	‚плохие, но слишком похожие на ста:
	$И. , г.
Руководители кружка, наверно,
много раз тебе советовали учиться и
у Жарова и у Ц a.

Они ‘сурово предлагали тебе не фе­типтизировать новаторство,

Я не фетишизирую, но мне очень
хочется писать всегда по-новому. По­суди сам, на каждом шагу заголов­ки: построен новый дом, открыт но*
вый элемент, появилась новая коме“
та, изобретен новый самолет...

Обо всем этом невозможно напи­сать. по-старому. om

Я не прочь возвратить всех клас»
сиков к нам, но не ‘знаю, зачем было
бы Маяковскому возвращаться К
классикам. . :

Да, я читал ту статью, где Тихо.
нов ‘утверждает, что предомертные
	ИНЕТ о И ЧЕТ УЕ

стихи“ Маяковского есть уход. х кано.
	ническим пушкиноким. амо8м,

Но ты посмотри, что он с ямбами
сделал. На этом ямбе лица нет, On
этот ямб то вытягивает до семи стог,
то усекает до одной.

гла поэту понадобилось, он сво­лок древнепушкинское изваяние ям*
бв и так выдрессировал, что заота`
вил шатать своей, маяковокой, поход:
кой. {

Я вижу в этом не сдачу поэта на
милость прошлому, & вторжение B
еще’ незавоеванную область и Ha
веление там своих порядков.  

Ba несколько недель до смерти Ma.
яковский говорил Hak — Aceeny,
Брику; мне: :

— Я придумал такое, что вое поэты
будут завидовать. Я напишу стихи
абсолютно Новые, непохожие ни на

что! ; :
Он унес ` чертежи своего открытия

в смерть.
Но разве мы ие обязаны разгадать
	и написать НИ
ЕМЕН КИРСАНОВ
	Вот тебе пример:

«Новую книгу издам -— только пе­решалнуе. через написанное».

Так предварил книгу «Все», издан­ную в 1919 г, Владимир Маяковский.
„Ели ты хочешь понять, что такое
исваторство, посмотри, как дополня­лась и переиначивалась его поэтиче­ская система. Е

Он каждый раз подводил итоги и
откладывал в сторону прежнее, что­бы еще раз начать: по-новому.

Когда ег спрашивали: «Маяков­ский, какое свое стихотворение вы
«читаете лучигим?» — он отвечал:
жЕаписанное завтра», ee

Ты возьми и сличи — систему
рифиы в «Войне и мире», в
«150.000.000» и в парижских и аме­риканоких стихах, в «Хорошо».

В первых вещах преимущественно
составные, из двух, трех, четырех.
слов, «Вдов еще в ней -= чудовище
#0й», «вдалеке надымил— легендами».
`В последующих вещах Маяковский
отказывается от составных рифм и
предлагает еще болеё сложные —
хомплеконые, где слово целиком кон­сонируется в другим, «Беглый--не»
Тры», «женщины — раскрежещен­НЫЙ». °
„Дальше он приходит в полнориф­мующейся строке. Рифма перестает
быть позванивающим привеском.

Это не только в рифмах, Ты чи­Taq, как в дни Октября Маяковеко-.
то пригласили выступить у матросов,

— Не могу же я им читать доре­золюцвонные стихи! — и. слагается
«Левый марш», — весь на новых. ин­тонащиях, на новом ритме, в новой,  
	раньше не. использованной Маяков­синим композиции.

Нет, ты не прав. Тебя утоворил
Степанов,

Акмеисты — старые и новые —
утверждали и утверждают, что Мая»
	SOBCKHH не разрабатывал проблем
композиции,

Да, он не’ разрабатывал старых
	Форм композиции. Но в поэме «Хо­рошо» он впервые дал образец сим:
Фонического построения.

Нанеовременнейшее из искусотв—
ЗИНО — может позавидовать монтаж­HEM приемам этой ‘поэмы.

аяковский противопоставил при­Митивному метолу надстраивания ве­‚Щи — метод сборки;
	стихи Маяковского -—- ‘не кубики
строф, рефренов и куплетов, постав­ленные один на другой, а сложней»
гие механизмы, тде микронная точ­ность пригонки, взаимодействие дви­жущихея деталей и есть новое каче­ство композиции.

Ты еще поймешь, что разговорчики
© «композиционных слабостях» Мая­ROBCROTO — только упорствование на
‘Устарелых баллално-повествователь­вых и мадритально-лирических  поет­роениях,

ОТ. кого ты этого наслушалоя? И
	80808 Не «стремление иметь собствен»
	ЗЫЙ голос».

Новаторство ето возникало из по­стоянной, настойчивой необходимости
Найти новое средство выражения для
Met общественной, поэтической за­Понятно, что тем, которые этих но­`Зых залач себе не ставили, не очень­‘то нужны новые формы.

еред Маяковоким же вотаца ог“
Ромная и очень ‘новая задача. — УЧа­_Стие в строительстве ‘новых общест“
зенных отношений,
TH хорошо энаешь, из скольки
Залачек и задачищ состоит это строи’
ВЛЬСТво.
	Тут нельзя ограничиться однажды
ой формочкой, «еоботвенным
толооком», как советуют тебе в круж*
Г Руководители из лекционного бю­nee надо каждый раз вторгаться в
«чспользованные, забытые и ‘уни­женные жанры и изобретать новые.
Хочу похвалиться, я считаю до­жением, что поднял «низший»
ар шарады (в своей последней по­Ms. x!
	“зяковский, не стеснялся и выры:
Ha рук кустарей-одиночек и над­Ись на конфете и, рекламный: стих.

Он ТАБЛ ем оао Та 6 RBICHT
	_“ доводил низший жанр до высот
OHH, заставляя стих и реклами:
	муть .
и ругня хулиганов
	рабочьи дружины,
	судом обпомало,
	myc
10, кулья пружины
	В УПОР ИМ —
		‘перепить
	но этого мало... .
Суд не скрутит—
	- - Набрать
	и раструбить
в молве многогласой,
Чтоб на пбу горело Клеймо; .
«выродок рабочего класса»,
	А главное
„что
дышит
	— ПОМНИТЬ,
наше тело
		не только тем, что скушано;
	недо
	рабочей культуры дело
делать так;
			«За 7 дней», 1926.
	 

К]
	Вступление Маяковского в группу
новаторов и участие как поэта в фу­туристических сборниках не побу­дили его, однако, отказаться от мыс»
лин продолжать художественное обра­зованне. И Маяковский и Бурлюк
продолжали учиться в Училище шко*
лы живописи, ваяния. и зодчества.

О «студенческом» периоде. Маяков­ского до сих пор почти ‘ничего не
было известно, несмотря на то, что
пребывание Маяковского в казенном
учебном заведении и борьба его с ру­тинной системой художественного об:
разования во многом предопределили
его взгляды на искусство в первый
	пернод его поэтической работы.
	Поэтому особый интерес представ­ляют впервые публикуемые здесь вос.
поминания художника Льва’ Жетина,
обучавшегося в Училище MUROMHO,
одновременно с Маяковоким:

Как личность, како поэт Маню
ский сложился очень рано, почти в
юношеские   годы.

Но внешяе Маяковский 1912—14 го­дов и Маяковский — поэт революции,
это два разных человека.

Я знал Маяковского в период Шко­лы живописи. С тех пор прошло уже
больше 20 лет. Но тем ие менее я
достаточно ясно помню фитугный
Класс, безотрадно казенные стены,
лес мольбертов н ряд — увы! —
банальных этюдов’ с обнаженной или
одетой натурщицы.

Среди довольно серой и мало чем
	Рисунок В. МАЯКОВСКОГО из се
‘рии. «КИРАФОВ» (1913 г. Из апь­бома В, Ф. ШЕХТЕЛЬ) \
	замечательной массы учеников в
классе выделялись тогда две ярких.
индивидуальности: это Чекрыви и
Маяковский. Обоих об’единяло тотда
нечто вроде дружбы. Во всяком ету»
чае, Маяковский относклся к Чекры­тину довольно трогательно, нногда
хак старший, добродушно ‘прощая
ему всякого рода «задирания» и ше­большие дерзости вроде того, TO,
	Воспоминания о Маяковском о
	‘Рисунок В. МАЯКОВСКОГО из
серии «ЖИРАФОВ» (1913 г. Из
альбома В, Ф. ШЕХТЕЛЬ),
	Наконец подготовленные к печати
листки были собраны с большой: осто­рожностью (ибо литографская бумага
чувствительна к каждому прикосно­вению пальцев) и снесены в малень­кую литографию, которая, как пом­нится, помещалась на Никитской, в
Хлудовском тупике.

Была весна, Весело тлядело голу­бое небо, ярко пестрели вывески и
витрины магазинов. Маяковский был
в несколько приподнятом блатодуш­ном настроении, и по своему обык­новению, острил, играя словами,

В’Леонтьевоком переулке был тогда
целый ряд антикварных магазинов.
Ковры, картины и фарфор.

— Фар-фор, — читает Маяковский,
шевеля челюстями. — Фар-фор’ —
гоф-раф.

Дальше зубной врач, который тот­зас же обращается в зубното рвача,

— Осторожней, пни Влади­мирович! Трамвай!

— Ничего, не беспокойтесь, отеко­чит.

Маяковский не шел, а маячил. Его
можно было узнать за версту не толь­ко блалодаря его росту, но, главным
		Маяковский рисовал так же, как.
	исал: это было бесконечное цовто­рение одного и того же графического
и словесно-ритмического мотива до
тех пор, пока он не дозреет, не сло­жится и не выяснится окончательно.
В Школе живописи можно было ви:
деть, как Маяковский «выколачива­ет» ритмы своих кованных строк. За:
бравшись в какой-нибудь отдаленный
угол мастерской, Маяковский, сидя
на табуретке и обняв обеими руками
голову, раскачивалея вперед и назал.
что-то бормоча себе под нос: так, по­видимому, набрасывалась ритмиче­ская основа, выковывалась железная
форма стиха. Содержание в ту пору
само выливалось из формы, будучи
с ней неразрывно спаянным. Точно
так же (по крайней мере в ту пору),
путем бесконечных повторений и из:
менений создавал Маяковский и свой
графические образы.
	Бесконечно долго рисовалась 006-
ложка к книжечке ‹Я!», На ней ресъ­ма декоративно расположены какое-то
черное пятно и надпись: В. Маяков­ский. «Я, Это патно, которое можно
‘признать просто за растеклиуюся чер­нильную кляксу, имеет в основе ре­альный прообраз: это галстук «ба009-
Кой», который тогда носил Маяков­ский. На фототрафиях, сохранивших­ся от того времени, галстук этот за­печатлеин.
	Тогда Маяковокий немного придер­живался стиля «УзраБоп4».  Байро­новокий поэт — корсар, сдвинутая на
брови широкополая черная шляпа,
черная рубалика (вскоре смененная на
ярко-желтую), черный галстук и во­обще все черное, — таков был внеш
ний облик поэта в период, котда в
нем шла большая внутренняя работв,
когда намечались основные линии
/ его творческой индивидуальности,
	Штаб-издательской квартирой была
моя комната. Маяковский  при­‘чес литографокой бумаги и диктовал
Чекрыгину стихи, которые тот своим
четким почерком переписывал 000-
быми литографокими чернилами.

Четыре рисунка, сделанных Чекры­тиным тем же слособом  (литограф­ским), сами по себе замечательны, од­нахо мало, только внешне, вяжутся
_с текстом. Маяковского,

— Ну вот Вася, —- бурчит Маяков­ский, -— опять антела нарисовал. Ну,
нарисовал бы муху. Давно муху не
рисовал.

Работа над внешним оформлением
книжечкм продолжелаюь неделю или
полторы,
	мол, «Тебе бы, Володька, дуги гнуть
в Тамбовской губернии, & не карти:
ны писать».
	По существу. Маяковский был or­зывчивый человек, но он эту сторону
своего «я» стыдливо скрывал под ма:
ской напускной холодности и даже
грубости. Он способен был на трога­тельные, думается, даже на почти
сантяментальные поступки; BCe это
так мало вяжется е его канонизиро­ванным образом. ‹У меня есть мама
	на васильковых обоях, а Я тулаю в.
	пестрых павах» ит. д.
	Маяковский сам, вероятно, созна­вал, что живопись — не его призва­ние. Он писал маслом, ярко расцве­чивая холст, достигая внептнего, весь:
ма дещевого эффекта,

Наши профессора — довольно без
обидный и совершенно безличный
старичок Милорадович и. Касаткин,
считавшийся «грозой» учеников, тре­бовавший точного рисунка и.знания
анатомни, делали вид, что не замеча­ют новаторских попыток. Маяковско­го и даже похваливали его за коло­ритьн ставили ему удовлетворитель­ные отметки, кажется, немного ero
побаиваясь,

Маяковский подтрунивал над обон­ми, бормоча им вслед: Косорадович и
Милорадкин,

Позднее, уже утверждая себя как
поэта, в период своей близости с Ла­рионовым, Маяковский не зёбрасыва­ет живопись. Помню. что им был
	даже налисан специально для Ларно­‘HOBCROM выставки какой-то «лучи.
	SEMEN BAAD SOND EEL
стый» этюд — довольно случайные
диссонансы зеленых, синих и крас­ных пересекающихся беопорядочных
мазков, Но несерьезнооть попытки
была очевидно ясна каждому, и лу­чистой картине так и не суждено бы­ло увидеть свет.
	Маяковский как живописец проя­вился позднее. Он стал ярким плажа­тистом, создав 6вой собственный,
вполне самостоятельный стиль поди­тической карикатуры aA окон
РОСТА. г
	Впрочем, дарование Маяковского
как карикатуриста стало ‘проявляться
еще в Школе живопаси, в период
первых стихов, собранных в его
книжке «Я!».

В свяэн со стихом «В нббе жира­фий рисунок тотов выпестрить ржа:
вые чубы», я вспоминаю, что Маяков;
ский нопешрял в ТУ пору изображе­ниями жирафов любой кусок бумаги, -
	случайно попавшей ему под руку илн
даже педые альбомы для рисования,