=
	   
	 
						 
			САХАР
	 
	CRIA
			каждую ночь; не найдет ни малей­wero отзвука в психике малых ре­. . д .
Эти рёбята простили бы книге и
безграмотность, и слащавость, и дру­тие грехи; если быв ней была фа­була, если бы всеми ее персонажами
двигал какой-нибудь волнующий и
сильный сюжет. Но сюжета у нее
нет никакого: почти вся она сво­дится к лирическому умилению при­родой. Ах, как хорошо канлет ¢
крыши! Ах, как мило целуются ros
луби! Ах, какой умилительный зай­ка! И`какой приятный летний дож­дик! И какая забавная курица!

‚Но ребенок и сам — природа; Ему
ли ахать и миндальничать о ней! Он
и так беззаветно влюблен в живот.
ных, в деревья, в солнце, но влюблен
молчаливо и ‘деятельне. Приучать
его к фальшиво-восторженным позам
и фразам по поводу каждого ‘«лучин­ка», «пузырика», «дождика», — это
ли задача детской книги?
		  

^` дк чувствует ‘себя безмерно. добро­р
 ” счым к обращается о ны
	 
	‚ язющим с развязно-приятельскими
_ жебтами,   С  

  __ Ах, ты, востроносенький!   —
  заокает. oH какого-то  итенчика
	teeny ZL). . 7
_. (2. ор товарищ муравей! — под.
	он муравью (17),
yarnaaet OF   „ бездельница! при­втотвует он знакомую курицу. (20).
6 „панибрата со всеми ж vee us ).
	_ чижи

—

ками, 4

Хоть бы слово сказал спокойно,
Так и сыплются из нею междоме­пя: 0! ай! ишь ox! ax! барам
буви! KM BY! .

  Кьи-чи-ки-и пи-чи-ки!.,

  Чирк-чирик-чирики!.,

` = Казалось бы, эта суетня и щебеты

goa вабудоражить и-нао. Но мы

сторонимся и хмуримся. Суматотшли.

poe любование весенними лужами,

оучейками, Воробьями, подснежни­ками, которым услаждает себя автор,

  не находит в нас отклика, Нам пре­тит панибратство © природой. Мы

хотели бы, чтобы наши позты. тово­` рили о природе монументально и му­’ жественно, без жеманных ужимок,

  И кроме того нам чрезвычайно же­` датедьно, чтобы они не панибратство­вали хотя бы с грамматикой,

\ По-русски, например, никак невоз­< ‘Можно сказать: -

seg Mae брилось... вам училось...

—7 м. сморкается... у

’ Между тем в этой кийге читаем:

< Улыбнись на вечера (?),

  Чтоб смеялось нам (1) с утра (43);

По-русеки отвратительно звучат

гворобьята»  («воробьёнок»!), ‚‹«чи­еньки». «коники»  «тихоненько»,
«тустосенький» (6, 13, 28, 31) и дру­` тие влова, сочиняемые (автором о пол­ным презрением в нормам русской

` народной речи.

 ; Эта явыкорая распущеннооть про­ходит. через всю его книгу:

а дцать ножек стройных,

Ух, КАК (1!) беспокойных. (25).

У козлят «подмитивают хвостики»

> (5), плесень «любит вырасти» (21)

ар т, ДТ. ,

  ., Ty? дело не в отдельных словах,

в именно в фальшиво-народном, су­` вально-комаринском языке всей его

КНИГИ.

‚== «Прямо: нету моченьки!» (18)...

 
  
    
	=.

Книга предназначена  Детгизом
для детей самого младллего возраста.
Не потому ли она вся сверху. донизу
полна того слюнявого сюсюканья,
 которое, казалось бы, навеки веков
погнано из советокой словесности?’

В ней чтустосенько» на каждой
фтранице -— «рученьки»  «ножень­Bi, «балщмачки», «каблучки», «лу.
	Чики», ‹тучки», «‹оиничкиь», «сестрич­Натан Венгров. — Песенки с кар­‘Тунками для маленьких, °Риеунки
	^ №, Кузнецова, В. ‘Васильева. Гос.
`эЗА-во детской питературы. М. 1935.
		  
	 

ee 8G...

We eR -
		 
	‚Киз, «Оратики», «усёнки», «толовён­RR, «бестрёнки», ‹пичужки»,, «пузы­Рики»,  «скворушки», ‘«пашеньки»,
<хлебушкоз, зоолнышкд», «доньыйи:
Ко» и даже ‚Вакой-то «тенбк» (17) 1...
«Беленький», «меленёкий» ° (1), _«ма­енький»,  «аленькийз, ‘едлиннень.
КИЙ», «синенький», «полосаленький»,
«хохльтенький», «голенький»; °<хро­менький» — обсюсюкано ° каждое
влово. oo Е я : sta UY

На таком ли слащавом языкё нам

‚ надлежит разговаривать ”с малолет“

‘ними советскими гражданами?

Порою автор’как булто конфузит­ва ‘и начинает Даскать своих «воро­бъят» по-другому: при помощи неж­ных рутательств, Мышку, например,

‚ Называет он «жуликом» (25), Чири­кающих птиц — «пустомелями» (31),
HO все это — лымовая завёба, за ко­торой скрываютоя Целые монбланы
сахарина. — 7 и

Такой же сахарин в 1610 стихах об

‘игрушках. Детям игрушки нужны

лишь затем, чтобы ими играть, ему
же ›хочется, чтобы дети умилялись
игрушками, сюсюкали и таяли над
ними: ах, у ‘игрушечного зайки есть
сердечко! ах, итрушечному коту
снится мышка!

„Такое жеманство — не для совет­ских детей, Этого сиропу им не надо.
Если уж изображаешь игрушку, —
изобрази ее в действии, в процессе
итры. Пусть она стимулирует дет­‚ скую деятельность, Он же пользует­ся игрушками лишь для того, чтобы
	кокетничать ими: видите, какой я
‘наивный, — верю, что итрушки —
живые.
	Детей не обманешь напускной ин­фантильностью. Вера.в то, что игруш­КИ — живые, нужна ИМ не сама по
себе, а лишь постольку, поскольку
ею обусловлены игры. . .

Нельзя воспитывать литературное

чувство ‘ребенка такими о стихами,
где неряшливость рифмы и. растре­даннорть ритмики являются созна-.
	‘тельным о творческим x .
этой книге рифмуются; «кочку» и
«вскочит» (49), «куточку» и: «мочень­‚ ки» (18), «тлядь-каз и «братика» (25).
Приучать детей к такой рифмовке—
не значит ли делать из них словес­ных  нерях? .
Hera zpa6uaa, xmaag, panag put­MERA, столь. чуждая” жизнерадостно­му мироощущению советоких ребят,
— можно ли культивировать ее в
нынешней. детской поэзии?. ‘
	сердцу крепкие, звонкие, паясовые,
‚ безоглядно веселые?

3
	 
	Вообще, примут ли эту книгу те
«маленькие», которым она адресова­на»? Растрогаешь ли патилетних,
	щестилетних ребят лирическими сти-.
	ами о том, как взрослый интелли­гент умиляется прелестями весны
или осени?
	Взрослому, быть может, и понра­вятся такие четыре стиха о зиме;
	По серебру, по золоту

Играет пучик маленький;
‘Смеется’ искрой колкою,
Зеленой, синей, розовой.
	Но шестилетнему это метафориче­‚ кое описательство — смерть, ”Ше­стилетний никогда не поймет, как
это маленький «лучик» может сме­яться «искроюъ, которая к тому же
еще «колкая». И главное — шести­летний никогда, ни при каких o6-
стоятельствах не желает ничем уми­ляться, Умиление — удел созерца­тельных, безвольных, сантименталь­ных, расслабленных ‘старческих душ.
Ребенок же — не созерцатель, но
двятель. Когда он видит апрельскую
лужу, он не умиляется тем, как
«смеются» в ней разноцветные «ду­чики», а лезет в эту лужу с ногами,
этобы побрызгаться в ней. Когда он
видит кота, он не любуется его изы­сканной трацией, а норовит схватить
ето’ за хвост. От своих поэтов он
требует: если уже они выводят кота,
пусть этот кот совершает какие-ни­будь поступки и действия— пусть он
будет котом в сапогах, пусть он ге­ройствует, путешествует по лесам\ и
полям, — одного только не позволит
ребенок: ‘чтобы этого кота ему опи­сывали как какую-то бездейственную
вещь.

А это — кот,

Лохматый _ живот,

Лапы, суконные,

Глаза зеленые,

Зрачки, как щёлпки,

А усы из щетины:

Длинные

И колкие.
	t

— Нун что же этот кот едепап?—
спросит каждый нормальный ребе­НОЕ.

— Да ничего, Просто он лежал`и

скучал.
	— А что же дальше?
— Дальше ничего. Дальше
	— Азльше ничего. дальше новые
стишки — о подснежнике, В. этих
отишках сообщается, что у подснеж­ника длинненькие листики и синень­кие цветики, которые будто бы улы­баются «на наши дни» (!) и «на
наши вечера» (!). Что значит «улы­баться на дни», ‹улыбаться на вече--
р&» — я не анаю, но мне хорошо из-*
вестно, что статическое, вастылое
изображение подснежника, хотя бы
он улыбался на каждое утро и на
	7020
	К сожалению нашему лирику не
дано наблюдать природу. Наклонив­шись над каким-то муравьем, изне­могающим под тяжелою ношею, он
nocnaniiaer ть

рось, товарищ, бересту, :
Надорвешься! ИШЬ, В  ПОТУ!

Хотя, право же, муравьи ие по­теют даже во время самой тяжелой
работы!

Точно так же напрасно он пишет!

Кланяется слабенький

Прутик ветерку.

Ибо этот фантастический поклон
есть явное нарушение законов при­роды: все прутики и былинки, сколь­ко их есть на земле, при всяком ду­новении ветра кланяются не ветру, &
в противоположную сторону.

Гораздо ценнее стихи на современ­ные темы, вкрапленные кое-где. в
эту книгу. Они менее расхлябаны,
их строфика строже и четче, Рит­MHRA таких стихов, как «Паровоз»,
«Войска идут», «В поле’ работают»,
вполне соответствует их энергичным
и праздничным темам. Замечу толь­ко, что «трактор» вряд ли рифму­ется © «трактом» (37) и что строка:

А завод чтоб креп —
есть идеальный образец  какофо­нии (37).
	060 веем этом я пишу © сокруше­нием, так как автор далеко не. без­дарен. Проблески талантливости 3a­метны повсюду. Есть неплохие  сти­хотворения, например. «Поо зайку
	хотворения, например, «Про зайку’
солнечного» — 0 том как солнечный
	 
	зайчик «прыгнул — побежал».
С няни — да на Мишку,
С Мишки — на-книжку,
С книжки — на. стенну,
Со стенки — на коленку...
	Очень также недурен «Паровоз».
Эти стихи показывают, что если ав­тор будет работать над своим язы­ком и стихом, если он преодолеет в
себе свой сусальны’ стиль, он даст
еще не одну хорошую книжку. Где
талантливость; там. и надежда.
				 
	«Мертвые none и «Паника в Лондо
	Не» худ. В. Эппле из серии иллюст
пускаемой Госпитиздатом,
	раций к «Фантастике» Г. Уэллса, вы»
	мэтров романтизма, подобных Шаточ
бриану и его эпигонам, он высмеи­вал их бьющие на эффект фразы. «Я
ненавижу вычурный стиль», говорит
он в одном из своих писем. «Я часто
различаю у вас красивую фразу вме­сто мысли», заявляет он без обиня=
ков Мериме. «Я нахожу, что в ваших
стихах еще много аффектации», вы*
сказывается он в письме к Сент-Бевул
прочитав его сборник «Утешения».
«Большинство мошенников HATE
щенны и велеречивы», читаем мы В
его письме к Бальзаку, разумеется,
безотносительно. к последнему:
Стендаль выраЖает надежду, что
«скоро. декламаторский тон будет
вызывать ненависть». Он требует
трезвости, простоты и ясности, де=
монстративно заявляя: «Работая над
«Пармоким монастырем», я каждов
утро прочитывал 2-3 страницы гразк*
данского. кодекса, чтобы взять вер>
ный тон, чтобы всегда быть естестч
венным. Я не хочу обольщать искус»
ственными средствами душу читате­“nas. Эта цитата стала знаменитой. Но
мало кому известна друтая формули­ровка мысли, высказанной в послед­ней фразе, а именно: «Нехорошо,—
товорит Стендаль в письме об’ одном
романе малоизвестного — писателя
Фреми, \— когда стиль своей ‘блещу*
щей красотой бросается в глаза, т, е.
пытается отвлечь внимание читателя
от сущности зещей.. Публика приз
выкла к этому нарумяненному, утри­рованному стилю, и это правда, что
нужно иметь большое мужестве, что­бы осмелиться быть простым, почти
такое же, как для того, чтобы сметь
быть самим собой».
. B этом стремлении к простому, на­сыщеняому фактами реалистическому
стилю, к точному, без литературной
парфюмерии, описанию движений че­ловеческого сердца было много цело­мудрия. И недаром этот писатель,
которого так часто обвиняли в интел=
лектуальном цинизме, обращается,
в одной из замечательных сентенций,
высказанных им в напечатанном
здесь письме, именно к чувству лиъ
тературного целомудрия, т. ©. вк честе
ности в языке и стиле.

А. СЛАВЯТИНСКИЙ
	 
		ЗАВЕТЫ СТЕП

Данная публикация из’ писем кроме тех, что вызваны задетым
Стендаля о литературе, помещенных лщеславием. _ ЕЕ
	Если вы говорите «страсть, пожи­раюзжзая его», — вы впадаете в стиль
	‚руеманов. для горничных, издаваемых.
	im 12 госп. Нигоро. Но для этого рода
романов в «Литейнанте» чересчур. ма­ло трупов, ‘похищений и прочих ва­щей, столь обычных в романах   дя*
	дюшки Питгоро.
	в двух томах его так называемой
«Неизданной переписки», представ­ляет собой письмо. ‘по: поводу прис­ланной Стендалю рукописи романа
«Лейтенант», сюжет которого, как
можно видеть из некоторых замеча­ний, сделанных СОтендалем, находит
ся в некоторой связи с его собствен:
ным незаконченным романом, опуб­ликованным не-так давно на русском
языке под заглавием «Красное и бе­Os, -

аж

«Госпоже***

Чивитта-Веккиа, 4 мая! 1834 г:

Я прочел «Лейтенанта», мой доро“
гой.и любезный друг, Ero надо цели­ком заново переписать представив се­бе, что переводите книгу, написанную
по-немецки. Язык его, по-моему, ужа­сающе благороден. и напыщен. Я
безжалостно исчеркал всю фукопись,
Не надо’ лениться, а вы пишете лить +
‚для. тото, чтобы писать; для вас это
забава. Весь конец второй тетради, -
там, где говорится. о Версале, Влене,
Софье, о комедиях высшего света,
надо передать диалогом. В. описа­тельном повествовании все это черес­-
чур. тяжело. Развязка плоская. у
Оливье такой вид, словно. он охо-,
титея за миллионами; в действитель­ности это великолепно, потому что
зритель говорит себе: я пообедал: бы -
У этого человека, .

Читается: ‘отвратительно. Я ‘указал
‚другую развязку. Как видите, я верен
нашему условию: никакой пощады.
самолюбию. Употребляйте пореже ча-.
стицу «Де». перёд фамилиями ye He.
называйте валих персонажей но’
именам, Разве, товоря о Kpose,. вы.
скажете «Луи»?. Вы. говорите — Кро­а ВЕН, ИЛИ  
СТУДЕНТ. О ИЗ
	ПОЛИТЕХНИЧЕСКОГО УЧИЛИЩА»
	Я остановился бы на этом захгла­вии. Оно об’ясняет дружеские отно­шения Оливье с Эдмондом. Характер
Эдмонда или будущего академика —
это самое ‘оригинальное из того, что
есть в «Лейтенанте». В своей сущно­сти эти главы правдивы; но все пор­тят преувеличенные выражения на
манер покойного  Демара.` Рабскажи­те все ATO Tak, словно вы: пишете
мне. Читайте «Марианну» Мариво и
«Тысячу пятьсот ‘семьдесят два» Ме­риме, читайте так, словно вы прини­маете лекарство, чтобы‘ излечиться от
страсти к провинциальному Фебу.
Описывая мужчину, женщину, мест­ность, беспрестанно думайте о ком­нибудь, о чем-нибудь, реально суще­ствующем.

Я всецело занят «Лейтенантом» и
я скоро окончу его. Нозкак переслать
		оказия. Нак ее найти? Попробую по­искать.

(«Неизданная переписка», т. п, стр.
192—193).

В этом замечательном письме Стен­‹даль действительно нб дает никакой
пощады. авторскому самолюбию. Че­го стоит его совет автору ‹ целиком.
заново переписать ромзн, представив
себе, ‚что: переводишь книту, ` налтисан­ную по-немецки... Полгода спустя
Стендаль написал автору «Лейтенан­та» другое письмо, в котором он то­ворит о «преимуществах точного опи­сания движений человеческого серд­ца? и снова обрушивается на фразы
типа «приблизьтесь с моим скакуном»
вместо «приведите мне мою лошадь».

Стендаль издевался над напыщен­ностью ий фальшчвой приподнятостью
	 
		- ВЯ
	А кругом на подоконнике NR рН ОКН
бои ба ыль 20% $ _CTHOIRH — о подеснежнике. . В
	 
	Смеются Коники (?),.
Галчата, _ :
Утята, ”
Споненон ToneHEKHiia, (6):
Нужны ли советским ребятам та­кие. ‘упадочные, раздребежженные
ритмы? Не были бы им, более по
	1 Что за «Tener, He. догадываюсь.
Неужели — маленькая тень? .
	 
	 
	норирование вначения  ‘мировозоро­‚имеются такте же высказывания тагое противоречие может быть су­ния. в художественном. творчестве. ° о Гоголе и Гончарове, - щественно для фиалобофа. У хулоя­Я. был бы очень благодарен, если’
бы кто-нибудь (на Вятенсонь я не
надеюсь) об’яснил мне, чем его ут­верждение о Фонвизине, Гоголе и
	Гончарове отличается от того утвер­-
	ждения о. Бальзаке, против. которого
он так ополчается. Пока никто этого
не об’яснил, я утверждаю, что‘ Ви-.
тенсон только. повторил то же ‚самое,
что узнал из статей. т, Розенталя и
‚моей. ‘

Что художник хочет сделать —
диктуется ему мировоззрением. Для
художника: очень важно, что он хочет
делать; и тем не менее то, ‘чего он
хочет, еще не предопределят‘ с аб­солютной” неизбежностью результат.
Здесь возможно противоречие. Pe­зультат может получиться вопреки
хотениям. ’ Е

Ибо в конечном счете’ определяет
художественное творчество не миро­воззрение, а реальная историческая
действительность, реальное  соотно­‘шение классовых сил. В нем надо
искать основание и мировоззрения,
‘и художественного метода, и проти­воречия между тем и другим, кото­poe B своем существе является 060-
бой формой выражения реальных,
И ах противоре­quit.
	Поэтому-то мировоззрение и He
‚предоиределяет с абсолютной неиз­бежностью художественное творчест­во.—Бальзака-художника нельзя  де­_Дувтивно вывести из принципов. его
мировоззрения,
	Но т. Витенсон и сам чувствует,
что он пришел к солидаризации с
тем, с чем сам он полагал, спорить, и
потому спешит’ изобрести дополни­тельное об’яснение своему критиче­скому негодованию. 5  

Тут-то он и вытаскивает на оцену
переворзевщину. Переверзев утвер­ждает, что «анализ содержания ху­дозжественного . творчества  Достоев­ского сводится к анализу созданных
им характеров». У меня Витенсон
находит положение, по ето мнению,
тождественное только что приведен­-HOMY переверзевскому, — «у худож­ника философские идеи существен­ны постольку, поскольку он ими про­низывает свои художественные про­изведения», с

Переверзев считает, ‘что философ­ские идеи художника’ не подлежат
анализу, они не существенны: Я`ечи­Taw, что поскольку они пронизывают
художественное произведение, ‘по­стольку они существенны. Неправда
ти, совершенно то же самое? \
‘Ho почему я писал о существенно:
	` ети философских идей художника?
	Потому, что Тамарченко подотавлял
на Ммебто противоречия между миро­воззрением и художественным MeTO­дом другое противоречие: между по­литическими взглядами, © одной сто­роны, и мировоззрением, сиречь фи­лософокими взглядами, из которых
вытекает и художественное творче­ство, — 6 друтой стороны,

Я раз’яснял, что между подитиче­скими. и Философокими . ваглядами,
‚действительно, возможно  противоре­чие, Гегель, например, в конце своей
жизни был политически реакционен,
& его философия заключала в
«алгебру революции» вопреки его. но­литическим. взглядам, Однако, утвер­ждал я — и утверждаю сейчас =
	я в художественном творчестве. -

Статья Тамарченко напечатана в
‘том же оборнике, что и мол, ит; Ви­‘теноону, Бонечно, знакома. On He
считает нужным подвертнуть ее кри­тикеои направляет огонь в мою ето­pony. Очевидно, в вышеприведенны­ми артументами’ Тамарченко ‘он’ `с0-
acer, Витенсон в ‘своей громовой
статье. спешит. раз’ яснить, что миро­возарёние художника с органически
связано с его. художественным твор­чеством. Художник исходит ив: сво­его мировозарёния. Ho что. отсюда
следует? у ав

Если бы я. в т. Розенталь утвер­ждали, что Бальзак творил независи­мо от своего мировоззарения, я. пони­мал.бы критический пыл т. Витен­сона и сам бы к нему самокритиче­ски присоединилея. Но Бальзак, ис­ходя из стремления выразить свое
„мировоззрение, на деле однако. сумел
достичь таких результатов, которые
‚получились вопреки его собственным
желаниям. Не бесспорно ли это?
	‘Витенсон приходит сам к следую­щим’ заключениями:  «Суб’ективные
политические намерения Фонвизина
-— облагородить, улучшить классе по­мещиков, обусловившие правдивую
<критику дворянства, сами” ‘<взрыва-,
лись» этой критикой, приводили пи­‘сателя к созданию таких произведе­‚ний, которые глубоко противоречили
этим намерениям»: Дальше’ у него
	 
	‚Моя статья «Противоречие ‘между
‘художественным методом и мировоз­зрением» послужила ‘предметом кри­тичесвих замечаний т, М. Витенсона
в № 20 «Литературной газеты»

Крепкое обвинение выдвигает про­тив меня т. Витенеон — сбвиненяе в
‘отрыве искусства от политики, в ме­TOHOMOTHH «имманентного» анализа
произведений, в переверзевщине,

Я бы не стал писать этой ответ­ной статьи, если бы я и сейчас не
был убежден в правильности тех мо­ях утверждений, которые т. М. Ви­‚теноон называет переверзевщиной,
меньшевиствующим идеализмом
‚ит. п. соответствующими терминами.

чем, собственно, заключается
проблема? Е

Мне пришлось писать об отноше:
ия мировоззрения и художествен­ного метода против тт, Горелова и
Тамарченко, особенно против послед­него. Тамарченко полагал, что Баль­зак изобразил буржуавное общество
не вопреки, а согласно своему миро­зоззрению.. Тамарченко предлагал не
отождествлять мировозарение Баль­зака с его политическими взглядами,
Т. в. легитимизмом, ‘а понимать под
мировоззрением — его илософские
‚Взгляды, Из-этих философских взгля­дов Бальзака Тамарченко брался. вы­вести ето художественный реализм.
ри этом Тамарченко пугал, что ут­верждение. противоречия между ми­. Овоззрением и художественным ме­_ИУдДоМ означает разрыв, означает ит­- щественно для философа. У худож­зе или должны так товорить.
	ника OHO, если и возможно, то он
	характерно, He образуя ocHoRHoro,
специфического противоречия ‘его
творчеству. >
	У художника философские идеи —
не результат его творчества, а Исход­ные предпосылки, и потому профи:
	В каждой главе надо повычерки­вать, по крайней мере, по. пятиде­сяти утрированных выражений. Ни­когда. не говорите; «жтгучая страсть.
Оливье к Елене», Бедняга-романист
должен заставить читателя поверить
`в жгучую страсть, но никогда. не на­_роречие между результатом и зада-, зывать ее: это нецеломудренно.
	Подумайте. затем о том, что у лю­дей богатых нет. уже больше страстей,
	. C a
	чами художника — это не противо­речие политических и философеких
идей, а’ противоречие художественно­то творчества политико-философекям
идеям, взятым в целом, т. е. ‘миро­возарению.
Тов. Витёнсон ловит меня сразу же:
«Для художника философские идеи
заострены политическим смыслом.
Очевидно, т. Спокойный думает, что
‘Y политика, философа, ученого эти
идеи не заострены политически»,
Своеобразная логика умозаключе­ния! Я ’отличил художника: от фило­софа в том отношении, что у фило­софа возможны существенные  проти­воречия между его системой и соци­ально-политическими предпосылками.
У художника же единство философ­ских и политических взглядов (более
непосредственно и менее диференци­ровано. Очевидно, т. Витенсон дей­ствительно всякую диференцирован­ность, всякое противоречие прини:
мает за разрыв. Если у философа
возможно противоречие с политиче­скими воглядами, то философ отор­ван, дескать. от. потитики, 4
	Всю: эту путаницу Витенсон‘ наво­ротил для того, чтобы заявить, что
мои рассуждения в основе своей
ошибочны и вредны. Мои рассужде­‚ния от статьи Витенсона не. стали,
конечно, ни лучше, ни. хуже. Но’ я
счел необходимым Фосстановить их
подлиный смысл потому, что они
были направлены против действи­тельно вредных концепций Горелова
и Тамарченко, концепций, которые
берет под свою неумелую защиту
Витенсон. ВЕ.

Тамарченко утверждал, ‘что «лож­ная идея сама по 0ебе отражает ка­кую-то сторону  дойствительности»
(статья «О критерии художественно­сти», 1932 т.). Поэтому­де и ложная
идея может быть основой познава­тельно-об’ективного художественного
произведения. Поэтому-де между ху»
дожественным реализмом и ложным
рощи нет противоречия.
‚ Эта релятивистская и суб’ективист­окая, идсалистическая теория ‚худо­жественното познания требовала от-.
Пора, который и был ей дан на cec­сии Института хиторатуры ленин:
традокого отделения Коммунистиче­свой  академии -в феврале -— марте
прошлого тода пелым рядом товари:
щей в том числе 3. ВБ. Лозинским,
В. Ральцевичем и друтиии. Ибо об’-
ективность искусства заключается не
в отражении ложных идей, тоже-де
являющихся сторонами действитель­ности, а в отражении именно самой
об’ективной де ительности, отра­жении, которое давалось иным ху
дожникам вопреки их идеям. ео.
	‚ Л. спокойный
В порядке. обоуждевия.

 
	° ОТ РЕДАКЦИИ: Развернутый раз­бор книги «В спорах о методе» редак­ция” даст в одном из ‘ближайших   TO
мероз,
	 КОРОПАЛИТЕЛЬНЫЙ
Вывод
	В номере. от 24 марта «Литератур­‚ной газеты». была помещена рецензия
„И. Н-мова на новую книгу Николая
Никитина «Потоворим о звездах»,

П. Н-мов расценивал произведение
Никитина, как книгу «прохожего», в
которой основной терой—<человек с
травмой», в которой показаны только
верхи новостройки, нет «рабочей тлу­бинки» ит. д.

Так ли обстоит дело, как это ка­жется П. Н-мову?

. Ham представляется, что рецензент

не заметил в книге основного, что
расценил он ее совершенно непра­ВИЛЬНО.

Главный терой книги ло мнению
poleHaenra, начальник строительства

равков, человек с из’яном, чуть не
доведший строительство до развала.
Но вот этотого «чуть» не заметил П.
Н-мов. Он не заметил другого героя
(не он ли «главный» ?)— Лобана. Ло­бан, рабочий коммунист, приехавший
на строительство в качестве простого
монтажника, сразу почувствовал себя
хозяином строительства. И его путь
от монтажника до начальника стро­ительства показан ярко и убедитель­но. Лобан и вся «рабочая глубинка»,
которой по мнению рецензента в по­вести не существует, и спасли стро­ительство от развала. И в этом сила
и суть произведения, —

Страна, новостройки ежедневно ро­ждают, выдвитают новых людей, но­‚вых. героев. Разве комсомолец Костя
`Семечкин не тот новый человек, о
котором мы ежедневно читаем в газе­тах? Разве новый отбекр ‘ парткома
строительства не‘тот тип настоящего
партийного работника, который все
проводит через маобы и в то же вре­мя умело руководит этими массами?

Ко воему этому надо добавить, что
«Поговорим о звездах» написано. ис­ключительно динамично, что самый
стиль, язык ‘книги передает напря­жение, нервную ‘обстановву-‘строи­тельства и в То же время уверенность
в победе.

Диапазон книги чрезвычайно ши­рок. Автор одинаково умело и с чув­ством рассказывает и о столовке на
строительстве, и о концерте Шубер­‘ta в Доме союзов в Москве.

нечно, нельзя сказать, 4то кни­та свободна от недостатков. Но ИП.
Н-мов проглядел суть произведения
Никитина и поэтому oxenax Herppa­ВИЛЬНЫЙ ВЫВОД 0 KHAT
А. Я НОВЛЕВА,
	ОТ РЕДАКЦИИ: Редакция считает
восновном правильной оценну книги
Н. Никитина «Поговорим о: звездах», ©
данную т. А. Яковлевой,
	ии _
HONTOPALKOTO
	Небольшой сборничек стихотворе­ний Виктора Полторацкого характе­рен для ряда’молодых поэтов.

Полторацкий — вдумчивый, наблю­дательный поэт. Он внимательно
вглядывается в жизнь В. его ‘сти*
хах отражен рост нашей страны. Ок
творит 0б укреплении симпатий в
Советскому союзу о <тороны рабо­чих всех стран; рисует отдельные
портреты-образы налтих выдающихся
людей.

В своих стихах Полторацкий пыта­ется поднять тему «большой рево­люции». Он страстно призывает к
интернациональной спайке, к борьбе
с милитаризмом, хочет дать широ>
кую формулу социалистического стро­ительства. Полторацкий скрыто, сво­им творчеством  полемизирует с той
струей. советской поэзии, которая
ищет отражения революции в малень»
ких делах.
‚ Полторацкий пытается определить
свое место не только среди окружа­ющего его быта и людей, но и в 60-
лее широких рамках. Он снова воз­вращается к тому герою, который, по
словам Суркова, «ходип рядовым у
большой революции подпирая плечом
боевую эпоху».

И этот возврат не есть нерепев ста­poro. Полторацкий прозвучавитие уже
старые темы строит на новом мате­риале. \

В формальном отношении. стихи,
вошедигие в сборник, далеко не на
высоком уровне. Полторацкому редко
удается найти полноценные слова и
образы для раскрытия своих идей.
Он стремится выразить в овоих сти»
‚хах большие чувства, но страсть, не
воплощенная в соответствующую ей
форму, оборачивается  риторической
фразой. Таков, например, его протест
против. войны.

Но я живу.

Своим. горячим сердцем,

‘Своим огромным ‘чувством комму=

ниста,

Всей силой поэтического дара, -

Всей силой мускулов несу тебе

проклятье...

Порою Полторацкий сбивается ma
шаблонную лозунтовщину:

Мы строим жизнь.

Мы мир построим новый,

Поэт упустил из виду, что н
большое чувство, и проблемная ноэ­зия, и поэзия отвлеченная требуют
конкретного воплощения образа, точ­оных слов.
		ПО СТОЙБИЩАМ НАРОДА,
		МОЗОДЬЯ ГВАРАИЯ «А
	НА ВЕЛИКОМ
MOPCHON ПУТИ
	В книжке В. Ваджаева в художе­оивенно-очерковой ‘форме показана
жизнь Амурско-Охотското, бассейна,
` Автор книжки — анавомит читате­ля.с центром Дальневосточного  
— Хабаровском, описывает де
мительный рост, открытие ф
рик и заводов.

С большим знанием: дела описыва­et Нибах быт гиляков: м

У гиляков мрачное прошлое и. бле­стящее будущее. Каждый день при­ближает их к этому будущему; В ва­ливё «Байкал» новый Сахалинский
порт, рядом-старые стойбища га
ков. Там больница, ‘школа, кино, пе­карня, баня, идет стройка домов для
всего стойбища,. .

Растут новые люди. Сын гиляка—
председателя исполкома—учитея в
Ленинтраде в Институте народов Се­вера. Девушка-гилячка, окончившая
медтехникум, заведует больницей
она же играет на сцене, пишет пье­сы из гиляцкой жизни. д

Книжка написана неровно. Жизнь
гиляков на материке показана значи.
тельно беднее, чем па острове Саха­лиНе.

Чувствуется ‚ опенгка, в: обработке
малериала. Книжка композиционно
рыхлая. Интересный материал иску­пает до некоторой степени художест­венную недоделанность. книжки.  
			«Тартаре
	Виктор Полторацкий” — «Единый
фронт», Ивгиз. 1934. Стр. 76. Ц, р.
15 к. перепл. 40 к. тир. 1200 ons.
	В. Веджаёв. — По стойбищам наро­да Нибах,
	н из Tepackonae, А, Hons вы пускает ‘издательства. «Моподая свар­. дия». Иллюстрации худ. н. Кузьмина,