литератур
			<Г.а: З’е-т:а
	 
	 
			 
					‚’ ВОВЕТСКИЕ ^
ИИ
	осказы старого охотника» Вик­rope абушкина показывают, что на
ши детские. писатели порывают ©
традиционным изображением приро­ды и животных. У Бабушкина охо*
та-—не только вдоровый спорт, но и
средство воспитания отважного бор»
ца, средотво борьбы UpOTHB хищных
зверей.
		Сборник Бабушкина насыщен со­циально-классовым содержанием. В
рассказе «Дядя ,Михеич» в реалисти­ческих красках автор рисует жизнь
крестьянина-охотника Михеича, ‘вы­нужденного капиталистическими ус­ловнями заниматься браконьерством,
экоплозтируемого, обкрадываемого
скупщиками. Для деда Михеича охо­та была средством существования.
Ему в рассказе противопоставляется
озверелый помещик Бахметьев, для
которого охота сводилась к бесцель­ному истреблению животных. Образ
этого помещика,  противопоставляе­мый Михеичу, рождает в читателе
презрение и ненависть к сметенным
революцией представителям пзразит­ствующего класса.

В рассказах «Черноголовый заяц»,
«На волков», «Мои собаки», «Никита
Иванович» Бабушкин переходит в
изображению жизни и быта охотни­ков в новых, советских условиях.

Виктор Бабушкин хорошо знает
природу и жизнь животных. Его ме­тоды показа природы и животных в
корне отличны от методов буржуаз­ных детских писателей. Яркое изо­бражение индивидуальных особенно­стей различных животных — вот ос­нова метода Бабунгкина. Наибольший
интерес в этом отношении представ­ляют рассказы «Серотоловый заяц»,
«Мои собажи», художественное каче­ство которых стоит на большой вы­COTA.
	Прост, красочен и оптимистичен
пейзаж Бабушкина: «А утро цветет.
Вот медленно выходит из воды боль­шое золотое солнце. Вода сразу по­розовела. Закричали разные птицы,
и так хорошо радостно крутом... (142
стр. «Никита Иванович»).

Но природу и животный мир эв­тор показывает не обособленно от че­ловека. Человек и природа в его рас­сказах связаны неразрывно.

«Рассказы старого охотника» напи­саны  сюжетно-занималтельно, Это
первый опыт Бабушкина в области
детской литературы и опыт удач­Виктор Бабушкин — «Рассказы ста­рого охотника», 158 стр., Саратовское
Из-во, цена 1 р. 35 к. переплет 65
коп.
	упадочной направленностью Заболоц­кого. Шевцов здоровый молодой поэт
больших советских тем. Но исходя—
подобно Прокофьеву — из некоторых
приемов Зэболоцкого, Шевцов делал
эксперименты над возможностью из­менения поэтической окраски слов, и
использования «низких» слов в ‹вы­соком» контексте. Думать, что всякое
введение «низкого слова» в ‹высо­кий» контекст означает издеватель­ство над предметом, могут только по­этически неграмотные люди. Когла в
стихи об ударном труде Шевцов вво­дит слово «дефицитная звезда», он
не больше «издевается» над социали­стическим строительством, чем Пуш­кин над «Петром >, когда в высо­кий лад «Пира Петра Великого» он
впервые вводил «низкое» слово «ро­дила ль Екатерина». Эти эксперимен­ты Шевцова. были иногда довольно
неудачны. `Но в общем и целом они
помогали ему вызвать к себе’ внима­тельное отношение к слову. Теперь
«Голос» для Шевцова — пройденный
этап. Он’ идет к созданию утвержда­ющей лирики социализма, утвержда­ющей не без оттенка торжественнос­ти. В ноябрьской книжке «Молодой
твафдии» напечатаны ето стихи ‹У
мавзолея». Это крупный mar вперед.
Поэтическая тема, общая очень мно­‘тим поэтам, взята Шевцовым © боль­пой’ остротой. Образ Сталина и имя
Ленина композиционно так подготов­лены, что они производят максиму
впечатления.

Век раздвоился,

`и мы — половина
Которой смеяться,
ходить и треметь,
Еени собрать

Мимо ‹
3& борт заложенной, руки.
Век раздвоился
_ и мы — половина,
Где не придется И
’ни плакать, ни мучиться.
собрать

цветы воедино, —
То и тогда того

не получится
Как начинает

страна цвести
Как тоулом она
	hak трудом она
вспенена

Провтусти, часовой,
лировту сте
	_ва товарина. Ленина,
	` ВОЛЛЕКТИВНОЕ

ТВОРЧЕСТВО

РЕДАКИИИ
ый core

Bary турно-художественным ж
оспитание ь врасноармей»
	ского литературного молодняка, при»
витие ему культуры слова.
	Что же мы имеем на практике?
«Червоный боёц» — серенький, не­популярный среди красноармейцев
журнал. За последнее время он 006-
бенно ухудшился. Возьмем последний.
№ 21—22 (одинарные номера — ред»
кость). Этот номер. является шедев­ром безграмотности как литератур­ной, так и грамматической, образцом
небрежного отношения к читателю.
	В этом номере «Червоного бойца»
при беглом просмотре мы подечиты“
Baem Ha 25 страничках всего... 75
возмутительных ошибок и опечаток.
Издтример: «конушню», «увесь стол»
(стр. 19), «вилезшая из’ води», «0б­битая» (стр. 18), ‹я спритнул © ко­зел и дергнул», «облако пили» (стр.
17), «тототовитея», ‹идуть», «опят»,
«самолети», «добились в овладение
техникой», «роз’яснили»,  «терито­рия», «в связи з 15 летием», «воруже­ние», «елементы», «объясняется»,
«быля него», «необъятный» ит. д. и
т. д. Таких «ошибочек» немало EA
любой странице. Это называется
«культура слова»!
	‚ Фурнзл наполнен неуклюжими, не­литературными еловами и фразами:
«создаль себе защиту от внезажного
нападения отравленных участков»
(стр. 9), «когда она взяла чемодан,
осмотрела. его, спросила мою фами­лию» (стр. 17), «стол увесь уставлен
тарелками наполненными фруктами,
пищей» (стр. 19). Немало встречается
и блатных словечек. Откроем стра­ницы 20—21, очерк Г; Ника «Радость
дружбы». Автор, ROTOTE, — работник
окружной газеты. Очерк полубиогра­фичен, напоминает? слабенькую газет­ную зарисовку. Содержание: автор.
рассказывает э своем ,брате, который
«бегал. за девками, девки бегали ва
ним». Брата «полоснули ножом: «не
отбивай чужих девок». Далее герой.
очерка. попадает в Красную армию,
становится образцовым бойцом, де»
мобилизуется и заезжает к автору
очерка прямо в редакцию. И Г. Ник
сообщает читателям, что по случаю
приезда ударника-брата они оба ‹ве­чером на ралости заправились то­рючим>, т, е., видимо, основательно
выпили. Такой «жаргон»? из Красной

мии исчез, а у Г. Ника еще есть.

ожно еще привести такие фразы,
как «очитаюсь на хорошем счету»,
«получил 600 рублев» и т. д. Не за­бывает Г. Ник в очерке популяризи­ровать и себя. То он посылает брату
*‹вырезку из газет своих очерков»,
то сообщает. что «в это время я пи­сал очерк об одном снайпере. Очерк
удавался, выхолил бодрым, крепким,
и товарищи сказали, что очерк хо­рот». И, видимо, перехвалили. Не за­бывает. Г. Ник поместить здесь же
свое фото с братом.

Журнал состоит из 2 официальных
статей, 4 произведений сотрудников
окружной редакции (Стребун, Г, Ник,
А. Коган и Розен) и одном только
рассказа красноармейца (Киселев).

Вывол — «Червоный боец» созда»
ется почти исключительно коллекти­вом редакционных работников.

Много можно говорить о журнале
еще. Ясно: журнал плохой, безгра­+
мотный, халтурный. Над его нечаль­ным будущим надо подумать.

& НЕ КРИТИН.
	Из других молодых начинающих
поэтов необходимо отметить одес­ского поэта В. Стрельченко. Только
три или четыре стихотворения его
были напечатаны в центральных
журналах, но эти.стихи не могли не
остановить внимание всех любянтих
советскую поэзию. * Тема  Стрель­ченко самая всеобщая и ] ^
ненная—любовь к эпохе и к стране,
как в мастерской великого булущего.
Говорит он о ней, полным, не TON
дельно своим TONOCOM, с таким лич­ным чувством, ITO сомнений в под­линности его поэзии не может быть.
Вот заключительные строки стихот­ворения «Люди республики» («30
дней», № 7):

И оставили мы на земле своей
Не кучки земли, не опавигие
листья —
Яркий свет, на море дым кораблей,
Деревья, с которых плоды упадут;
Даже в трубы трубить о себе не
станем.
Пусть над нами сами они залюют.
y
	О другом интересном ‘молодом
поэте, Льве Длигаче, придется гово­рить уже в стихах 1935 гола.
	 В.вадачу настоящего обзора не вхо­дит рассмотрение многочисленных
молодых поэтов, у, которых ‚есть те
или иные обещания, но которые еще
не перешли. черту, за которой начи­‘нается самостоятельный поэт. Отмез
чу из них только самого активного
Е, Допматовского, в котором ‘растет
будущий соперник В. Гусеву.

1934 год.не был выдающимся поэ­тическим годом. Многие из тлавных
наших поэтов дали мало количест­венно или качественно. Но есть в
продукции! 1934 г. и очень обнаде=
живающие и отрадные явления. Ряд
поэтов, до сих пор считавитихся вто­ростепенными, значительно выросли.
Тематика советской поэзии расши­ряется и в тб же ‘время центральные
темы вырастают и  обогащаются.
	`Красноармейская тема наметилась
	как мощный организатор и оживи»
тель. Тема страны и эпохи обусло­вила второе рождение Адалие и ©0з­дает тавих молодых, как Шевцов’ и
Срельченко. Становится ясно, что;
несмотря на некоторые беспокоящие
признаки, наша поэзня на под’еме.
1935 год будет ботаче 1934 в”
	Два oe о и
	«Мы не просили шелухи или вора

р
	5 В. Шкловский
	„ Отрывок этот называется «В Ко­ломне»; . Е

«Полюбив Володского, она почувст­вовала отвралцение от своего мужз,
родное одним женщинам и понят
ное только им.. Однажды вошла он8
к нему в кабинет, заперлй за собою
дверь. и 9б’ явила, что любит Волод­ского, что не хочет обманывать мужа
и втайне ето  бесчестить. и что она
решилась развестись. Он не мог опом­НитТЬся от тажото чистосердечия, был
встревожен  стремительностью; она
не дала ему времени опомниться, в
тот же день переехала с Английской
набережной в, Коломну и в. корот­Кой залисочке уведомила обо всем
Володского, ничего подобного не ожи*
давшего. Он был в отчаянии: нихог­да не думал он связать себя ‘MA
узами». ь

Володский — отед Вронского, Для
людей, которые сравнивают короче,
я приведу более короткий кусок:

‚ «Долго стояла она на том же месте,
опустив руки, погруженная в paa­мышления, Слезы. изредка текли по
ее бледному лицу. Наконец она ска»
зала громко, и с видом решитель­ным: «Он меня уже не любит!» —
отерла глаза, позвонила; вошла гор­ничная; она велела заоветить лампу
и села за письменное бюро...»

У Толотото. это будет продолжаться
так: os
«Нет, это не может быть! — вос»
кликнула она -и, перейдя. комнату,
крепко позвонида. `ЕЙ было теперь
Tak странено. оставаться одной, что,
не дожидаясь прихода человека, она
пошла навстречу ему».

Так же уеажаят Валериан Волод­ский, как ‘уезжал Вронскнй: Этот ку­сок не окончен, это кусок! будущего.
	чувствует себя, — остановленный..
Он — yanoser écranonnennaen a,
	arte _ ЗЭТовек остановленного вре­мени, времени, враждебного, поэзия.
Бальзак не может быть 0б’яснея

or epee. сх
	Зитатами из Гегеля и не должен. быть
об’ясненным путем выключения из
времени, - .
Е кин упрекал современную ему
Фралщузокую литературу в мелочно­сти. Томашевский . думает, что Пуш­кин товорил © Бальзак. —; _
Сенковский издавал романы Баль­зака, превращая их в новеллы, сжи­мая вдвое и втрое путем выкидыва­ния подробностей‘ ^ 1
Романы Бальзака“ `напоминают
склады мебели, Дружинин их срав­нивал © картинами, изображающимя
интерьеры, `6 картинами,   B которых
Фитуры занимают последней weero
	an = ee eS eee
Вещи завалили романы, останови:
ли их. ее :

Pyccratt poxan — pomaH ¢ mporry­Pre Ar ree wee
	М ты . 9’ СТМ:

щенными главами. _
‚век был веком великой ула­ww
	Литературно рубский ХУ век за.
канчивается Пушкиным.

Романа буржузного у нае не было.
У нас не было романов, соответству­ющих романам Фильдинга и Смолет:
Ta.

Исторический роман был выдвинут
Марлинским, аго могли бы писать
декабристы. Но история била octa­новлена. ыы

Роман Достоевского и Толстого уже
предотавляет собою распад буржуаз­ного романа, и поэтому оз стадиаль­но предшествует роману западному

Такого романа, Запад еще не знал.

Отсутствующее “место  неосущест­вленного романа занял в России ро­ман переводвый. :

Достоевский вынул из романа, или
пытался вынуть социальную oGyc­ловленность и ‘подменял в «Преступ:
лений`и наказании» сталъею внутрен
него обоснования ‘всякие’ “вненние
обоснования для преступления. ——

Раскольников — Наполеон без_ це­ли. Достоевский подходит ‘к опреде­лению романа, данному Гегелем.

«Смирися, гордый человек» — это
основной лозунг мирового романа.
		«Чапаев»—лента будущего десяти­летия или пятилетия, & может: быть
более‘ близкого времени, снятая с
ошибками, © небрежным пазильоном,
где’ плохие колонны и явно нехва:
‘тает денег на декорацию, с маленькой
массовкой, которая крутится в лесу,
создавая впечатление больших масс,
хотя леса в уральских степях, под
Лбищенском, конечно, нет,

Но лента эта иначе строит судьбу
человека, и этим она — лента буду­щего. Я читал сценарий ленты. Сце­нарий довольно обычный: затянутый,
с рассказом о том, что надо пропус­ТитЬ.

Фяльдинг одним из главных приз­нажов мастерства Гомера считал то,
что Гомер начал «Иллиаду» прямо 6
конца войны. \

«Чапаев» ‘начинается © Toro, что
ткачи из Иваново-Вознесенска едут
7на помощь Чапаеву. Отдельными кад+
рами показаны толол, неорганизован.
ность, сложно рассказана в ленте
судьба женщины. Сценарий явно не
влезает в тот физиолотический макси­MyM восприятия, который ограничи:
вает длину фильма. .
	Но главное в ленте — это то, что
она основана на показе человека на
своем месте, или человека, который
дорастает до своего места.

Вилла — мексиканский вождь, по+
казанный, нам в американской кар­Тине, — человек не на’ своем месте,
он тоскует во дворце, как Санчо:
Пазоо, его положение — положение
сапожника, который судит свыше
салюта. Он должен вернуться к себе
или быть убитым, его дело — кавале»
рийская атака. Лента, основана на
ограниченности человека, лента лю:
буется ограниченностью ‘человека.

Лента «Чапаев» не имеет противо­поставления человека для себя и че­ловека в обществе. В ней люди ‘на )
	Ч
Ug
	ходят себе место. Анка пьет чай в на­траду: Место ‘около самовара — это
тоже общественное место. Централь­ная, на мой взтляд, `— это сцена, по­каза, где должен быть командир,
	В сценарии это место сделано тах:
Чапаев рисует на песке ситуации
боя. Это была бы мультипликация.
	В ленте эта сцена обратилась в ©це­ну с картофелем, Картофель и труб­а — ото реальные бытовые вещи,
вещи военного быта, они работают
тах, что потом становятся разтадкой
целого ряда сцен. Чапаев в бою нахо­Дитоя там, где должен находиться
командир. ‚Зритель понимает логику
положения Чалаева и видит, как сли*
ваются поведение человека и поведе“
ние командира. В «Чапаеве» нет это­го противопоставления, про которое
говорил Гегель. 2
	Отказ от движения был своеобраз­ным зскетизмом романа. Движение
было отодвинуто, отдано дедективно­му роману, движение было сохране»
Но 38. преступлением и погоней.

«Чапаев» — лента законного дви­жения.

Работа с вещами была признаком
первого периода советской кинемато­rpapan. : }

В. ленте «Под крышами Парижа»
мы видим прямое продолжение этой
работы, уже с прямым заболеванием
параллелизмом и иеротлифизмом.
	Зенищина влюблена, показана
электрическая вывеска кафе —+. сер­дце, пронзенное стрелой. Мужчина
дарит женщине нарядные туфли, они
показаны рядом с ее старыми. гру­быми, и в. обыске полицейский на­ступает на туфлю. Ножи, пальто) клю­чи, комнаты сравниваются друг ‘©
друтом. с я

В «Чапаеве» есть вещь и «Чапаев»
происходит от «Октября» Эйзенштей:
на, ‘ленты, которая оказалась’ худе­жественно более плодотворной даже,
чем «Броненосец Потемкин». Нов
«Чапаеве» вещь передает отношение
между людьми, & не заменяет людей.
«Октябрь» был бальзаковской  лен­той. Зимний Дворец оказался васе­ленным не столько юнкерами, сколь­ко статуями и слонами. Революция
была направлена как будто против
вещей. Линия шла: Бальзак — 3Зо­ля — Эйзенттейн. .
	Это линия отрицания вещи, но с
отрипательным знаком, это старая
вещь в этой своей части, точно так­же, Kak ив «Спящей красавице»
(сценарий Г. Александрова) и в «Ве­сепых ребятах», направленных в ка­кой-то мере против театра оперного
’и балетното. Действие происходит все
	время в театре же. -
В «Чапаеве» от «Октября» Взято
строение эпизодами, но эпизод не
	` обрывается. а имеет свое ‘сюжетное
	разрешение, Например, сцена веселья
партизан кончается выстрелом и
фразой: «Чапай думать хочет». Сле­дующая’ 38 этой’ сцена кончается сло»
вами: «На все, что было говорено, —
	наплевать и забыть». То, что в эйзен­итейновской кинематографии было
презрением к сюжету; а следователь­но только пародированием сюжета,
стало новым сюжетом. Поэтому реп
лики вещи так хорошо’ запоминают“
ся. i г

Довженковская кинематотрафия до
последнего периода была кинемалто­трафией остановленного ‘лвижения,
	© замедленным действием и умытш­ленно обедненным сюжетным ходом.
Путь «Чапаева» заставляет пересмот­реть и творческий метод Довженко
и творческий метод Эйзенштейна,
Для литератора он говорит. о’ пол­ном изменении романа, об ином ощу­щении героя в произведении, об из­менении жизнеотношения. Измени­лась самая глубокая сущность искус­:
	появляются стихи «Анастасия», в ко­торых та же; Настя. «разоблачаетсяь
	Как «девка расписная» и «дура», —
русский богатырь в выражениях не
стесняется, 3a этим отрицанием дол­HHO следоваль утверждение. И вот
изготавливаются «Стихи в честь На­ТаАЛЬИ>», где с большим омахом опн­сывается та же русская красавица
«пава» с «телесным избытком», Но на
этот раз она из Настасьи перекреще­на в Наталью, ин Васильев нас хочет
уверить, что она не кулачка, а за­житочная колхозница. 0 ее колхозной
сути впрочем говорит только одно
слово’ «трактористы», играющие на
титарах в её честь. Зато негородекие
девушки в том же изысканном стиле
русского богатыря обзываются
«фокстротными шлюхами», у кото­рых «кудлы пахнут нсиной». На это
проявление очаровательной стихий­ности Васильеву очевилно ‘было за­мечено что ‘не вое же городские. де­вушки шлюхи и что полная  пере­стройка треб любви и к городской
работниие. вот он пишет стихи, в
которых из’яюняетоя в любви’ к «<го­рожанке», тоже Наталье, у’ которой
юбки «до чего летучи! Ситцевый бу­Pee ©виреп и лют». Увлечение Павлом

ильевым свидетельствует не толь­ко и не столько о притуплении клас­совой бдительности. сколько © пол:
	HOM притуплении чувства настоящей
поэвии и о катастрофической  без­вкусице. : :

Из самых молодых поэтов особен­ное внимание на, себя обращает Азек­сандр Шевцов. Е книжка «Голос»,
выпущенная Профиздалем, еще очень
незрелая. В ней много манерности,
много подражательности. Но у Шев­цова с самого начала обнаружилось
редкое качество — его стихотворения
построены, у них есть крепкая, on­ределенния композиция и вилно; что
Шевцов сознательно над ной работа­ет. В этом сказывастся прочно усво­енные уроки его учителя, Элуарда
Barpuirroro, - ,

Некоторые стихи в «Голосе» дали
повод. обвинять Шевцова в «ваботоч­чине». Oro обвинение совершенно
вздорно *.  Налравленность ствхов
Шевцова не имеет ничего общего ©
	*. Для меня совершенно негонят­Ha Ta систематическая травля. Шев­пова, которая ведется журналом
«Знамя». Независимо от оценки его
дарования, это плохая политика и
плохая педагогика. Ведь совершенно
ясно, ‘что угробить Шевцова крити­кам из «Знамени» не удастся. Их
разносные статьи только увеличива­ют его известность. Но зачем пфевра­щать нормально растущее викмание
х талантливому поэту, в нездоровую
атмосферу скандала?
	ильо из Термоза — if
gsyrononoto романа — много путеше.
ствовал, ОН искал места ‘и жаждал
событий.

Много путетиествовал Жиль Вляв.
Правда, больше по-лакейоки. °

 ерон рыцарских романов еще

аньше ездили далеко за границу из­pocTaore географам. ;

Роман родился в скитаниях. :

Романнст Рустичиано в тюрьме за­писал скитания Марко Поло, потому
что они показались ему похожими на

ыцарекий роман. : : 1

Романные встречи происходили в
порогами Нила. .

р этой точки зрения друт моего

ва Жюль Верн, которого я ‚ус­лыхал 0 голоса, так, как с голоса -слу­шали рыцарские романы в ХШ. ве­хе, Жюль Bopa — наследник древ­нейших традиций романа: :

Роман родился в событиях.

Статья моя «Как сделан Дон-Ки­хот» `ноправильна в том отношение,
что в ней роман выведен ка ЗАО
венно из новеллы. . з 4

Роман и новелла отличаются ка­чественно. . ‘

Новелла кончается развязкой, а ро­ман — Только эпилогом. {

Структурные ‘особенности новеллы
я романа совершенно разные, и хо­тя есть новеллы у Боккаччио, кото­рые представляют конспект романов,
но большинство новелл существует
отдельно от романа и несет на себе
иную функцию,

Роман Ричардсона остановлен иб­кусственно бесчисленными письмами,
действие заторможено и обралцено пе­ликом в письма. ы
`В романе Ричардеона, как в бур­уазной семье, ничего не должно
произойти. То, что происходит, —
ошибка, и она должна быть выябне:
на письменно, ,

‚ Купцы ломали доску, эта лоска
дружбы служила для опознания
приеланного от дальнего ‘товарища
по торговому делу коммивояжера. He
одян кусок, приносимый посланным,
приходилея к другому, и так роди­лась тема опознания, . .

Старый роман создавался ‘на ‘да­леких, потерянных ‘караванных  пу­тях, на баснословности товара, котоз
рый переходил из рук в руки, на по:
исках путей, на воспоминаниях о ay:
тях утраченных, ;

° Английский роман создан в стра:
не, которая торговала биржей, вытее»
няя случайность, хотя и не боясь ее.

Тайны английского романа’ юри­THIEN и выясняются поверенными в
делах. Посмотрите хотя бы «Крош
ву Доррит».

Роман терял свое движение:

Греческий эпосе для литературы
ХУШ века — живая традиция, жи­вой, всем известный матбривл. °^

Для Гегеля роман — это уже соп­ротивление личности обществу, но:
пытка среди прозы жизни отстоять
для личности поэзию или научить
личность покориться’ прозе. “

Мнетие Гегеля о романе достаточ­но известно, но не нужно только вы­ывать гегелевские высказывания из
реальной обстановки и превращать
ИГ в высказывания о романе вне вре:
мени и пространства. 1

Шопентауер писал:

«Роман тем выше я благороднее,
чем больше внутренней и чем мэнь­ше внешней жизни он изображает.
Конечно, в «Тристраме Шенди» TOY
TH нет действия, но как мало @о
ив «Новой Элоизе» и в «Вильтель:
м Мейстере». Даже в «Дон-Кихо­тв» действия относительно мало, &
тлавное — оно очень незначитель­HO, так как почти сводится к шутке»,

тес называл «Дон-Кихота»
хитроумно изобретательным;, Серван­тес создавал события, Шопенгауер

wees

ee Е
	видит «Дон-Кихота» таким, каким
	0 поэта Вл, Державина, напечатав­него в журналах («Знамя», «Красная
HOB?) ряд отрывков ’из поэмы в бк­тавах «Первоначальное накопление».
п. Державин, несомненно, ларо:
BETH человек. В стихах его есть
размах и движение. Ках’ стихи, ок­тавы «Первоначального накопления»
стоят значительно выше среднего
Уровня и позволяют говорить об ин­дивидуальности мастера. Но Вл. Дег­жЖавин стоит на совершенно непра­BHIBHOM пути. ;
Буржуазный поэт, задавигийся
Целью писать поэму о рождении но­Bol европейской культуры (ибо тема
ержазвина не более не менее

вся жизнь Европы и ее колоний

$ течение ХУТ и ХУП вв.), скачала
обвоил бы свой фактический мате­рнал, проникся бы стилем и «атмос­ферой» эпохи и создал бы декора­тивНое. полотно увеличенного в де­сятки раз сонета Эреди. `Социали:
стический поэт, поставивигий себе:
Такую задачу, должен прежде воего
овладеть содержанием цесса пер:
зоначального накопления. понять его
отношение к идеологической истории
Ренессанса, понять основное протизо­речие Ренессанса — освобождение
еческого сознания при усили­зоощейся двойной = экопловлащии
	Вл. Державин оказался между двух
стульев, От марксизма у него — ряд
отдельных, по большей части плохо
Цонятых положений, нитерес к ре­волюционным движениям, сознание
амого факта эксплоатации и нали­Чия классовой борьбы; от буржуаа:
SoH поэзии — чисто живописный
ити, пожалуй. кинематографический,
Подход в теме, как к ряду быстро
меняющихся, очень эскизных Kap:
Тин. Но у него нет солидных факти
ческих знаний писателя буржуазной
Культуры, так же, как и нет подлин­HOU марксистской культуры с = ee
	EO SS 2

обобщающим понималРием существа
	сторических событий. Е
_С одной стороны, поэма’ полна фак“
г

У to nancnamets По aro IMAC.
	г, их нелепостей. Так, дна. претя»
очи всего нескольких октав у не­2 Квакеры оказываются воинствен­/ воми бойщами пуританокой рево­Ou тогда как на самом деле ови
во пацифисты и непротивленцы, и
вто ‘повение их было одним. из
ых симптомов епада револющи

й волны; он товорит о Свифте,

ыойщем у позорного отолба и. под­У хо ЧЮщЩемоя  издевательству толпы,

Fear всю свою жизнь ‘был
` ы
вом — м Церковником, & У нозор*
		NN Ea
~ ADH Gear 0

днако это стояние compo

BORTAROCh непрекрашающейся 088-
	стороны TOUR, Of &

© ван
	 
			Литература была посвящена без­выходному описанию того, как труд­но человеку в обществе, как трудно
человеку в семье, oe ,

В «Анне Карениной» конец, тово­рят, скучноват. Китти кормит ребен­ка грудью, гром ‘ударяет в дерево,
тром может убить Китти. te

вещь Толстого, называемая
«Дьявол». Когда налила ее Софья
Андреевна, то уничтожила, хотя вещь
была уже налисана лет двадцать
пять. ‘

В «Дьяволе» отисана беременная
жена, с желтоватым цветом лица, ря­дом с женою — мать жены.

Иранцы благоразумно говорят, что
жениху не нужно показывать мать,
потому что человек увидит старость
своей жены, не:видя; себя старым. -

Человек в «Дьяволе» любит. жен­щину, работницу, которая полола в
саду. У нее красивые ноги. Он-лю­бит, ‚хочет убежать с ней в Америку,
встречается .с нею в саду, в. зарослях.

Доска. ‘тостеприимства устроена
так, как детские, складные картинки,

Сложите сад «Анны Карениной» к
сад «Дьявола», — картина:
` Там, за деревом, разбитым молни­ей, шалал Дьявола. * 2
_ Проклятая жизнь, Молния, кото­рая не помогает жизни, катастрофы,
которые не смеешь вызвать, неосу­ществленное бегство, человек, пытаю­щийся сохранить себя в мире проза“
ическом, — вот содержание старого
романа, у Толстого умиражтего.

Лента «Чапаев» напоминает. мне
один недоработанный ин совсем не
гениальный отрывок Ирена в 5о­тором есть уже Анна Каренина.
		Современная книжная графика. Шмуцтитул работы худ. Силина.
	тятиваясь до настоящего поэтичеёско­TO качества. Дело в том, что в отром­вом большинстве’ случаев Гусев ни­чего нового не прибавляет к своей
теме чето бы в ней не содержалось
помимо него. Он не дает нового ‘оно­средотвования. OH Только излагает
стихами готовую тему. Тема его часто
заключает в себе богатый конкретный
бытовой материал («Семья», « ерган­ский новар»), но’он подходит к этому
материалу как очеркист, как перво­начальный закрепитель’ новых явле­ний действительности, не давая им
ни реалистического углубления, какое
дает хоролпий прозаик (сравни, на­пример, «Семью» Гусева с’ «Ленин­градским пюосе» Ив. Катаева), ни, в
большинстве случаев — лирическо­го’ преображения, которое всегда’ ла­вал Маяковский и часто Асеев. Толь­ко в красноармейских стихах Гусев
поднимается‘ до подлинного лиризма.
Нрекрасно, например, начало стихо­творения к годовщине Конной армии
— «Встаньте; живые».  

Но долго этого тона; Гусев не вы­держивает, и стихотворение очень
скоро перехолит в Простое изложение
темы - :
	Красноармейская тема проникает
все творчество Суркова, По своей це­ленаправленности, по своему ясному
и постоянному сознанию зктуально­сти этой темы Сурков должен быя
бы быть одним из самых действен­ных и сильных наших поэтов. Cyp­ков не очеркиет. Его стихи проник­нуты пафосом. Это стихи не’ «равно­душного человека». Им написаны ел.
ва ли не самые страстные стихи
на смерть Кирова. К сожалению,
Сурков редко умеет найти amo
кватное выражение ‘своему пафосу:
Тут многому мешает зависимость от
созданных до ‘него образов, в конеч»
ном счете экменстических. Если мы
не хотим канонизировать методов
Маяковского, тем менее должны мы
впадать в плен методов аюменстиче­ских, ограниченных и в источнике
своем вполне чуждых советской поэ­зии, Багрицкий, исходя из ахмеизма,
уходил очень далеко от него, сохранив
от него только некоторые наиболее об­щие метрические установки, Сурков,
так же, как Браун, Эрлих, Саянов и
др. слишком часто просто следует ак­менстическим образцам. В то же врё­мя Сурков, убежденный поборник
«сюжетной», повествовательной поэ­Из всех его стихов прошлого roma
лучшие пожалуй «Так началась вой­на» («Правла», 26 июля). Это под
	выход из того не вполне «родившего­ся» состояния, в котором находится
поэт Сурков, был бы именно в фабо­те над поэмой большого историческо­го охвата, и, конечно, с военной те­мой.
	«Героем» первой половины прош­лого года в поэзии был Панел Ва­сильев: «Знаменитость» этого поэта—
печальный эпизод в истории налей
литературной жизни. Отношение к
Васильеву московских литературных
кругов (его знаменитость не выходя­ла за, их пределы) хорошо вырази­лась в стихах Михаила .Голодного,
начинающихся «Поэт, Васильев, тьу—
настоящий» и затем ‘переходящих
на обличение его кулацкой сущно­сти. Но дело в том, что прелотавле­ние о Васильеве ках о каком-то чуж­дом, но мощном богатыре поэзии, ко­торого стонт труда завоевать для
пролетариата, само пю себе не верно.
Несомненно, что Взсильев способный
стихотворец, с легкостью пишущий
стихи по любому заказу, но столь же
несомненно, что это не поэт © само­стоятельным поэтическим лицом. Ув­лечение Васильевым , было обуслов­лено пережитками того же вкуса, кд­торый прежде удовлетворялея опер­ным «бтиль-рюс» Ал. Толстого; Авер­RHEBR HT OF.
	Стиль этот модернизовался и так
сказать, ‘«демократизовалея» — боя­рина заменил кулак. От этого он не
стал лучше. Васильев способный  эти:
гон, и притом не столько эпитон Клю­ева и Клычкова, сколько акмеинстов.
	‚Бунина, Сельвинокого. Из напечатан.
	‚ых B прошлом Tony вещей «Сини­цын и К0»-—прямое и открытое под­ражание Сельвинокому. В другом эпи-.
чесКом отрывке. «Кулащкий Gor Ba­сильев очень удачно разоблачил. кор-.
HH TOTO «атеизма» и антипоповщины,
проявление - которых. в «Соляном
бунте» В. Ф. Усневич сочла за ne­сомненные признаки перестройки Ва­CHICA. я
	Васильева считали тлавным «ну­траником» и любовались его «стихий­ной; силой». На самом: деле Васильев
—оэт в высшей степени умышлен=
ный. В этом отношении как нельзя
более характерны налисанные одно
после другого четыре стихотворения
о женщинах. Когда-то Васильев на­инхал стихи о кулацкой девушке,
стихи яркие. и искренние, может
быть самое талантливое, что он сде­лал. «Перестраиваяеь», Васильев ре­под энитрафом взятым из них
	№:

насельниках Северной: Аме­рики как о партии уголовных катор­HHRROB, тогда как на самом ele ato
были богобоязненные мелкие  собст­венники, эмигрировавшие HA свои
средства по’ своей воле,  Ясно, что
Вал; Державин черпал свой материал
частью из случайного чтения, частью
из плохо; усвоенных учебников по
«обществоведению>. Поэма, необыкно­венно хаотична. Понятия. о хронозюо­гической последовательности в ней
нет никакого, Лишний раз она за­отавляет оценить . все неизмеримое
значение постановления ЦК о. препо­давании истории. ,
_ Bee ard делает «Первоначальное на­копление» иполуфабрикатом, свиде+
тельствующим. 0 ‚даровании автора:
Художественным произведением ев
признать еще неодьзя.

Из побтов молодого поколения на
первом месте стоит Адалис — поэт,
	правда по годам и то литературному
стажу не’ очень Мололой, но который
	стажу не’ очень молодой, но который
имеет право быть причисленным к
молодым. Так, ее книта «Власть» не.
органическо6  продолжение её’ ранней
поэзии, & плод резкого разрыва и’.
коренного перерождения. Свов’ мне­ние о «Власти» я уже высказывал и
не изменил его: Более подробно :0б0в­новывать его ‘я“чздесь” не ‘буду —
прежде ‘всего ‘потому, что ‘`Адалие
только: что написала поэму, ‘по отно­шению к которой, «Власть» we более
как; вступление. Будем. ждать е6 ‘по­явления B печати: “ в
Николай Дементьев, в 1933 г. дав-.
ший свою замечательную «Матв», в
1934 г выпустил” собрание своих
«Рассказов в‘стихах». Надо привналь;
что «Мать» резко. выделяется в
этой книжке. ‘Это’ потолок, ‘к’ кото­рому обычно Дементьев и’ не’ приб­лижается. Его ‘книгу скорей’ следо­вало бы назвать’ «Очерки в’ стихах»,
так как ето стихотворения в сущно­сти (не. более. как очерки, дающие
внептность новых явлений советской“
действительности, & не их сущность.
В «Матери» он. поднимается. много
выше этого мощным вэлетом лириче­окото. пафоса. = : Е
  № «очерковой» поэзии в основном
принадлежат и‘стихи Виктора’ Гусе­ва, ‘за последнее время стазитего ca­мым активным и самым показатель+
ным из напгих газетных поэтов. Если
Гусева»,с таким бывшим ко
м тазетной. поэзии, как Жаров,
станет, ясно, что еделан огромный
mar вперед. Стихи ‘Гусева, культурны
и грамотны. В них есть всегда кон­кретное актуальное содержание. Они
товорят © вещах. близких и важных
всей стране, и говорят верно и праз­i we % Be Br