№ 24 (515) 30 апреля 1335 г. ДОМЬЕ, «Восстание». ратурная газета ТЕРРОРА, УЗНИOGAIGAHLMICG Hm пдриха юзный билет — Xоклеен до последcK ней недели! Все в ‘порядке, на-ять! eparib~ ЕЙНЦ (взял fa one профсоюзный биfOBH EIS лет, читает Mexa; нически). Annona Sa Пфифль. Завод Альфа - Сепаратор. В самом деле, воз в порядке, на-ять! (Внезапно набрасывается на него так’ резко, что’ тот чуть 5е падает навзничь). Эй ты! Разве ты не видишь, что здесь еще сражаются рабочие? Свинья ты! ВТОРОЙ РАБОЧИЙ (пятясь назад). Вижу, вижу, что вы сражаетесь! Нремного благодарен вам, господин Haчальник! Но вы — последние. Повеюду совсем стихло. “ ФРАНЦ. А ты ведь наютоятций раг бочий?! ВТОРОЙ РАБОЧИИ. Еще бы, молодой человек. еще бы. (Готло.) Уже двеналиать лет. как на заводе Аль. фа-Сетаратор. Маслобойные машины, правда, сейчаю на половинном рабочем дне. А позавчера я вчера мы совсем не работали из-за всей этой стрельбы. Но я уж наверстаю, будьте блатонадежны. ВАЛЬТЕР, А что думают твои товаритци! $ ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ, Я-то? Я°— наборщик в тазете «Винер журнал». Работал все время, даже в дни боев, и ян мои товарищи... ВАЛЬТЕР. Наборщик ты в газете «Винер журнал»? А знаешь, что ты набирал? } : ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ. Понимаю. Раньше, товарищ, я тоже всегда так спрашивал и: обжег себе на этом нос: в 1927 году, когда мы бастовали, да в 1931 году, когда мы собирались баотовать. Но через день профсоюз отменил это дело. А что случилось © нами, «крикунами»? Вон убирайтесь! На улицу! Целых два года голодал я, жена нажмила туберкулез; и я омирился. : ГЕЙНЦ. Разве не видно, что на этот раз-то мы окончательно и оворотно разделаемся с ними? КЕЛЕЗНОДОРОЖНИК. — «Окончательно и бесповоротно!» «Лучше смерть, чем рабство»... Знаем мы это! ГЕИНЦ (вабрасывается на него). А теперь вы перевозите TEHMBEPOBILCB и войска! < КЕЛЕЗНОДОРОЖНИК. Быль может, ты еше нас обрутаев пртрейкбрехерами да слюнтяями? Железнодорожники всегда первые бастовали. Но потом начиналось! «Не заюстряйте слишком положения», OBES, мол, дело подотрекателей!» То марш вперед, то марш назад... Целых десять лет издевались так над нами! Мы болыше никаким вапим разговорам да речам не верим, ГЕЙНЦ. Речам!. (Выхватывает у Макса винтовку.) А это что? ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК. Вижу, что винтовка H GTO вы деретесь здесь во Флориодорфе. Верно... (Задумчиво.) Но по-налнему, по-жкелезнодорожному, вы должны были в первый же день появиться у нас, в городе, на главном вокзале, на товарной станции, сразу, в первый же денъ... ГЕЙНЦ (пораженный). Сразу, в первый же день?! БТОРОЙ РАБОЧИЙ. Нынче в городе уже опокойно, трамвам ходят, железная дорога действует, заводы работают. Зачем же нам терять наши заработки? МАКС (у окна). Еще двое идут через двор! : ПИВО. (вторит ему). У них в pyках белью платки, как у парламенTEODOR. ПТАНИ, От правительства? ФРАНЦ. Дз это налши шуцбундовцы! Ослепли вы что ли?! Как они хромают! Они связаны, словно стреноженные лошади! Правая нога одного с левой друтого; вот тот малпет сейчас белым платком. ГЕЙНЦ (к ных Убирайтесь! Пропустить их! (Ваволнованно,) Нет, стойте! Передайте товарищам на заводах, тем, которые будут печатать газеты с клеветой на нас, пока мы боремся, тем, кло будет вести поезда с хеймверовцами и брудиями, кото: рые разнесут наю вдребезги, когда они... Нет, нет, лучше не говорите ничего товарищам, передайте им лишь ‘нали привет, слышите?! Передайте братский привет защитников флориюдорфокото газового зазода! ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ, Лално, передадим. Макс уходит с тремя рабочими. Молчание. Все сидят, как убитые. С Казадьй: порывается это-то сказать, _ во никто не решается первым... ну пьесы, показывающую то время, когда ‹ бои венских рабочих уже были пре кращены. Слева вместе с Фердом появляется Пиво в большом кожаном‘кучерском фартуке и шапке о опущен: ными наушниками... > ФЕРД, Он из штаба! КАРЛ. Из штаба пивных воэчиков ПИВО (торжественно). Ив цент - ного комитета! (Онимает пталику. ШАНИ. Да это Пиво! 7 ГЕЙНЦ (обрелцаяюь к Плево). В чем ло? Вилли Бредель МЫ— ПОБЕДИТЕЛИ судят — как им дать себя услышать рабочим массам в день 1 мая, они напишут и отпечатают свои коммунистичёские листовки и ортанизуют их распространение, хотя каждый из них знает, что рискует жизнью. 1 мая 1938 г, мноРИве из нас, политических заключенных, были сурово наказаны за то, что пели «Интернационал», Комендант латеря преивнес речь, звучавшую приблизительно так . — Ведь вы мертвецы. Ваша партия побеждена. Ваш ЦК бежал за границу. Мы, вационал-социалисты, сейчас хозяева положения в. Германии.. Как же вы смеете петь московский гимн? Ведь это самоубийство, чистейшее самоубийство! =~ Он сделал маленькую паузу, внимательно оглядел нас и затём спросил спокойным тоном, в котором, как мне ‘показалось, прозвучала ирония с легким оттенком сострадания: — Может быть, кто-нибудь из вас продолжает еще верить В возможность вашей победы Отдельные возгласы «да, да» через минуту превратились в onsonmHof рев сотен тлотох «да, да, nals Комендант лагеря онемел от неожиданности, С минуту он стоял перед нами растерянный. А когда при* шел в себя, отдал штурмовикам распоряжение — разогнать нас по камерам. Так мы встретили 1 мая 1938 г, при Гитлере. Нам, заключенным, придавала силы вера в товарищей, продолжающих свое революционное деё-, ло в подпольи, мыель,о Москве, об идущей от победы к победе стране пролетарской диктатуры, сознание нашей собственной силы. И sro coзнание не только не сломлено, но еще больше укрепилось. Живет Москва, победил социализм в Советском союзе. Множатся ряды революгионных подпольщиков Германии! Пусть продолжает свирепствовать фашизм, мы готовы илти на гибель: мы, угнетенные, преследуёмые, тра-_ вимые, твердо знаем, что мы — победители, законодатели завтрашнего дня, творцы и создатели свободной, социалистической советской ГермаНИИ. ‚Хожу по залитым солнечным сиянием улицам Москвы и вижу всюду волнующие приготовления к первомайскому празднику. Меня увлекает поток общей радости. Люди © сияющими глазами делятся виечатлениями о метро. Капиталисты утверждают, что без них невозможны технические достижения. И что же? Их техника, их хозяйство, — вся их «система» корчится в предсмертных муках, А там, «у русских», как привыкли капиталисты говорить с пренебрежением, возникают трандиозные дома, новые города, колоссальные фабрики, плотины, равные которым имеются только в Америке, Метрополитен, преподнесенный — социалистической столице в подарок к майским, торжествам, замечателен не только тем, что он построен быстрее всех метро в мире, но и тем, что он красивейший из этих метро. Что остается капиталистам делать перед лицом тех фактов, которые мы наблюдаем а Советском союзе? Только лтать, лгать и лтать... И когда я радуюсь, видя на обновленной, до неузнаваемости изменившейся Свердловокой площади многочисленные деревянные сооружения, на которых скоро появятся красные полотнища, украшенные всемирноизвестным призывом Карла Маркса, Г Интернационала — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», — когда я по утрам наблюдаю из окна моей комнаты, как отряды Красной армии и вооруженных рабочих батальонов готовятся к майским торжествам, — тогда я не могу не вопомнить без боли в сердце о нангих. товарищах в Германии. : Сколько тысяч этих людей, брошенных в гитлеровские тюрьмы и вонцлатери, будут в это 1 мая точно так же, как и я в прошлом году, повторять у своих тюремных решеток елова «Интернационала» и думать о Москве, о советской стране, о своих братьях и товарищах, мужественно борющихся против фашизма и капитализма в Германии и во воем мире. Да, они тоже будут петь наш гимн 1 мая, хотя’они знают, что они будут за это жестоко наказаны, Соберутея и терои нашего терманского революционного подполья и обХудожники мировой революции. Тягчайшая борьосле Са: решенье подВольфа, нять белый флаг ТАНГО! над газовым завоТЕАТР дом. Помещение ЙОРКЕ, фабзавкома на Гаских 60 зовом заводе Флону пье бои ве! рисдорфа. ° Дверь налево. В глубине широкое окна, ( стол, стулья, по : углам винтовки. — Вокруг. стола столпились ГЕЙНЦ, КАРЛ, ШАНИ, ВАЛЬТЕР и ФРАНЦ. Некоторые из них с револьверами, в фуражках и шерстяных куртках. У двери на часах ФЕРД с винтовкой... КАРЛ. Пусть только попробузт! ШАНИ. Они ве рискнут! Франц. Поэтому-то мы сюда и от: ступили. ПТАНИ, Один только снаряд в газовое хранилише — и весь Флорисдорф велетел бы на воздух! Подумать только: в большом баже — 180 тысяч кубометров, а в малом — 45 тысяч! Они не возымут на себя такой отвел“ ственности. ее ВАЛЬТЕР. А если возьмут? _ ГВИНИ. Если, если... А я заверяю, что мы ‘здесь останемся! Здесь! Здесь, у налших малшин, мы работали, баютоГазовый завод наш! Будем RepmarDes в нем до последнего человека! г ШАНИ. Всли ты это заявляешь каз наш начальник, то вое наше совещание -— цустая трата времени. ТЕЙНИ (спокойно). Шани, не говори чепухи! Почему я ваю всех с03- вал? Да потому, что один больше не моту нести ответственности за все! Нотому, что. газовый завод — пооледний опорный пункт для Флориелотфз, а может быть и для всей Вены! `нгупбунловицев! Потому, что здесь собраны тысячи винтовок! Мотому, что нас охватывают сужающимеоя кольцом по крайней мере три NORA пехоты! Потому, что у нас остался только один выбоо; либо завод... КАРЛ (вскаживая). Какой выбор? Я соботвенноручно взорву весь завод! ГЕЙНИ, Карл! Взрывать будем только по приказу! КАРЛ. А если ваше почтенное ‹совещание» придет к решенит не 06бороняться, но и не варывать?.. Тогда будьте все прокляты! У меня внизу во дворе. засели двести человек o десятью пулеметами и патронами на двадцать тысяч выстрелов. То — мои ребята! С ними мы обороняли Флорисдорф против пехотных батальонов да броневиков! С ними мы штурмовали Северный вокзал, с ними мы дрались против пулеметных гнезд хеймверовцев. Неужто возможно так просто приказывать этим бойцам: ототупайте, поднимайте белый флаг? ГЕЙНЦ (спокойно). Спокойнее, Карл, отдышись маленько! Вот так! Внизу уже произведена расстановка всех наших сил! КАРЛ. Вся стена занята нашими ребятами, усеяна нашими винтовкаMH. ГЕЙНЦ, А подотупы? КАРЛ. Сильные заставы на всех подходах к ним, . ФРАНЦ. К нам то и дело просачнваются новые партии. шуцбундовnes! Мы могли бы сформировать ударную роту, атаковать Бизамберг и артиллерию, как Вейссель с самого начала нам . , ГЕЙНЦ (потеряв терпение). Привел бы сюда твоего Вейоселя и удерживал бы его у себя! , ФРАНЦ. Сам должен бы его удериваять! ГЕЙНЦ (про себя, тихо). Надо было его тогда уговорить! По-хорошему! Ждать-то ему надо было всего лишь каких-нибудь десять минут. Ведь задержались мы только из-за этого проклятом ‘бетонного оклада. Нельзя было допустить, чтобы такой человек, такой пламенный парень бросился в неизвестность! (Рептительным жестом откидывает голову; громко остальным.) Товарищи, думаю, мы единодушны в сознании необходимости оборонять Газовый завод! Но не только для того, чтоб © честью умереть, расстреляв последние патроны! Нет, товарищи, вопрос надо ставить иначе: а кто нам п. ся, что в 06- татьных районах Вены не наступило лишь временное затиптье, что бои будут продолжаться? А что если окажется, ‘что там, за Веной, в Бруке, в Пейере, в Линце, в Винор-Нейпттадте наши сражаются более удално, чем мы? И мы далеко еше не побеждены! (Снаружи шум. Ферд выбегает). Товарищи, нам налобно считаться не только с боевой, но и политической обстановкой. Наша стойкость может послужить и сипналом для колеблющихея! Мы можем стать’ базой, сборным пунктом для всех, репивтих нас поддерживать, всех, кто спешит нам на помощь... ПИВО. Кончено! Между Пиво и центральным комитетом все кончеno! торчит, твой ценКАРЛ. Гле же он тральный комитет? НТАНИ. Вее еще в квартале Фазоритен? . ГЕЙНЦ. Как ты пробрался? ПИВО. Шел себе да шел! Спокой_ Но шел туда. где еще тремели вы: стрелы. Выпросил у одного кучера этот штатокий фартук. Неправда ли, Я выгляязу в нем блатонравным граждДалнтином 9... ШАВИ. А что он говорит? ПИВО. Кто? ШАНИ. Бауер? ПИВО. Что Бауер говорит? Он roBoput: «Товарищи, делю проиграно, как я предсказывал. Это означает, что надо начинать сначала, но © разуМом», Тода, я говорю: «Товарищ Бауер, мы оба работаем вместе вот Уже двадцать лет и все по твоему же разуму! Так вот, хорош он или ПЛОХ, ТВОЙ «разум»? Тогда он заявил: «Мы в лучшем положении элесь, чем там, где сейчаю стреляютъ. — «То есть во Флорисдорфе и у Бизалмберта?» подхватил один. — «Там, гле сумасшедитие» сказал на это Бауер. Toma a nH заявил: «Целых двадцать лет я возился все с разумными. Пойду-ка к «сумасшедииим» во Флорисдорф; надо решиться и самому ваглянуть, как оботоит дело у них, у оумасптедлтих.... Вот мое мнение! ГЕЙНЦ. Правильло! Молодец Пиво! А как думают остальные? ПИВО. Остальные... Многим бы хотелось к вам! Но все мосты прёграждены кордонами полиции. всех углах — хеймверовцы, Таз вот, часть и разошлась ‘уже по домам. ГЕЙНЦ. В районах еще сражалотся? ПИВО. Не слыхал. ВАЛТЕР. А на заводах? ПИВО. Не знаю ничего, но трамваи уже ходят. , ШАНИ. Трамваи ходят ВАЛЬТЕР. Электрическая станция работает? ГЕЙНЦ (поспепино вмепгивается). Это означают, товарищи, что техническая самопомощь, войска, студенты и горсточка предателей-наемников. включились в это дело. Пиво, ты ведь говорил, что многие стремятся к нам; продолжать налие дело? ПИВО. Правильно. ГЕЙНЦ (6 под’емом). Товарищи, равняться нам налю именно по этим! А не по «бонзам», которые уже труOar, отбой, у которых в штанах мокро, ‘не по технической самотомотци, по штрейкбрехерам, по цепным собакам, пораженцам; нет, товарищи, pasняться надо по кадрам, которые свою жизнь, все бросили на борьбу, словно уголь в топку, которые видят в нашем газовом заводе ситнал, веху, Вхолит Маке с винтовкой на пе: ревяви. р МАКС. Наш патруль привел трех рабочих, подобранных им на Брюннеригтрассе. ГЕЙНЦ (воодушевленно). Рабочие с Брюннерштрассе? Они пришли присоединиться к нам из других районов? Выйдем к ним, Пиво! Быть может, это из твоих ребят. Или лучше сюда их! КАРЛ. Можно сразу распределить их по ротам! Оружия ведь у нас — что вшей в тулупе! (Уходит вместе с Пиво и Максом.) ФРАНЦ, С ребятами, которые смогли пробиться, мы образуем удалныеотряды против Бивзамберга. _ ГЕЙНЦ. Еще десятки рабочих пробьются к налцему заводу, целыми _ группами будут собираться, вооружаться, наново формировалься. Ска: жи мне, Вальтер, сам, имеем ли мы в таком случае право очищать завод? ВАЛЬТЕР. Нет! Пока рабочие и заводы еще продолжают борьбу! ФРАНЦ. Поомотрим, кто теперь бросит в: угол овои винтовки! Макс и Пиво вводят трех рабочих; одного железнодорожника в орме и двух рабочих < «рукзака2 на спине; все бросаются к ним, ГЕЙНЦ. Молодцы, товарищи! Должно быть, тяжеленько было, пробиваться сквозь сторожевое оцепление? ФРАНЦ, (смеется). Надавали им небось по кумполу! ВАЛЬТЕР. А ваши пушки с вами? Небось, спрятали в рукааках? — ПИВО. Дело в том, что... ГЕЙНЦ. Пиво, заткнись! Как вы прорвалиюъ? ЖЕЛЕЗНОДОРЖНИК. Да мы conсем и не прорывались. Ваши пал ли нас задержали. В ТЕЙНЦ. Ещё бы, иначе вас бы здесь не было. Откуда вы? не НЕРВЫЙ РАБОЧИЙ. Из. Едлерзев, Идем на работу. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК. У меня смена В девять, & теперь уже половина девятого. . ВТОРОЙ РАБОЧИЙ. И a Tome ono эдаю на свою смену. Валр патруль час задержал. Поверить не хотел, что мы — рабочие. ГЕЙНЦ. Наши патрули не хотели веритЬ, что вы рабочие? я ВТОРОЙ РАБОЧИЙ. Уж вижу, куда ты клонишь! Тут и стреляют! Настоящим рядовым чим тут нечего искать, вот и подозреваешь в нас пивионов.. (Убеждающим тоном.) Нет, нет, товарищ, мы самые настоялцие рабочие. (Распважовывает рукзак.) Вот обеденная посуда, вот прозодежда, вот мой профооХудожники мировой революцич, Андор Габор КРОВАВЫИ МАЙ „..Это клочья, обрывки BOCHOMHHAний о Германии вчералиней и позазчерйлиней; о Берлине 1929 г., где правила социал-демократия. Правитель мирового города назывался «товарищ» Цертибель — полицей-президент. Майскую демонстрацию он запретил, и в массы, которые, вопреки его ностановлениям, демонстрировали, велел стрелять. Во время мирной майской демонстрации было много убитых... Затем в Веддинге и в Нейкельне были построены баррикады. Потом при: шла ночь, пришло утро 2 мая. Люди шли на работу, и каждый думал о том, что вчералиний день, 1 Мая 1929 г., был кровавым маем; по окончании работ, в 5—6 часов дня, рабочие мабсы устремились в рабочие кварталы, без всяких злых намерений, лишь для том, чтобы обозреть вчералинее «поле битвы»... Я пережил в Веддинге это кровавое продолжение кровавого начала. > Мы стояли тюд виадуком городской станции и осматривали темноржавые пятна на тротуаре. «Кровь» — тихо произнес один рабочий. — «И здесь тоже: кровь». Он указал еще на два темных пятна. Они были незначительны и вчера означали — четыре трупа. Он спо: `койно рассказывал, как eto GIy TH: лось. — Видите, вот там, в центре Нетельбекллатц стоит газетный киоск. Он был занят полицией. Там были - приотовлены винтовки и пулемет. Зачем? На Панкштрассе полиция разотнала демонстрантов: Прохожие спасались во всех онаправлениях, И здесь, под виадуком, стояло 8 или 9 человек. Они с любопытством осматривали площаль. Вдруг полиция начала стрелять. Почему? Рабочие стояли под виадуком, они были уверены, что это стреляют на Панкштрассе, где маритируют демонстранты. Они считали себя здесь в надежном убежище. Стрельба продолжалась, к ней скоро привыкли. Вдруг упал мой 00- сед оправа. Я думал, что он прилег от страха. Но тут упал тот, кто находился налево от меня. Упало еще двое, и остались лежать без движения. И только тогда, когда упал пятый, забившийся в судорогах, мы поняли, что, собственно, происходит. Bea четверо были мертвы. От них остались эти четыре пятна. Мы хотели помочь пятому выбраться отбюда, но полицейские зарычали: «оставьте эту сволочь лежать...» Да, так подготовлялось настроение... Затем мы строили баррикады, остатки их вы еще можете видеть»... ва Мы пошли туда. Баррикада на Кеслинерштраосе была уже разрушена. Маленькая, серая улица была переполнена рабочими. Гуд стоял как в пчелином улье, Все лихорадочно рассказывали и об’ясняли, все показы. вали следы от крови, от пуль. Вдруг на улицу прорвалась поли ция, Началась карательная окопедиция. Факелами освещали они дома и стреляли в окна. Первой жертвой пал старый социал-демократ Гемейнгардт: он подошел к окну, так как не, верил, что социал-демократическая полиция может оботрелизать рабочие квартиры. Он был уверен, что эте рейхсвер..: „Улица шумит и гудит. Каждый повторяет: «Этого нельзЯ себе пред. ставить, товарищ». Внезамно раздаются возтласы: «Внимание, товарищи, шупо идут» (не спутать: все описываемое мною произошло 2 мая, после первомай. ского кровопролития). Мы слышим крики полицейских: «Разойтись!» Fw это значит? Чего они хотят опять? Женщины, стоящие у окон, кричат: «Кровавые собаки! Позор! Убийцы рабочих». Полицейские продолжают кричать: «Разойтись!..» Немедленно вслед за этим — залп. Я не верил своим ушам, Неужели полиция стре ляла? Теперь? Без всякой причины; Вулицу, полную народа? Крики ape сти. Мы бросаемся вперед и видим отряды полицейских о еще AH MATTER мися винтовками, а посредине уляцы лежат пять человек. Мертвы. Мои колени дрожат. Возможно ли это? Как это просто делается? Поли ция проходит через улицу и исчезает, Толпа за нею опять смыкается. Сти хийно возникает демонстрация, нап равляющаяся к улице, гле на сетолня назначен коммунистический мн тинг. К вечернему небу подымаются звуки «Интернационала». Перерезываем одну улицу, потом друтую — и мы в парке. Неожиданно’ о противоположной стороны парка появляются два полицейских rpyeo вика.. Снова залпы. Полиция опять стреляет. На улице опять волнение Старая женщина с расптиренными 07 ужаса глазами рассказывает: «Ребе нок с двумя пулями в голове...» Ее голос заглушает рев сирены поли цейского грузовика. Снова marta. Что опять случилось? Какой-то юноша бежит нам навстречу и кричит: «Один убит выстрелом в шею, другой — ранен в живот... Нужно срочно сделать перевязку...» Приносят носилки. Улица в движении... А полиция рыщет: кого еще подстрелить... > Bee это произошло в дни расцвета терманской «лемократииз, когда 60- циал-демократы еще правили в Берлине и их вожди вместе с рабочим классом «праздновали» 1 мая. революции. 9. ДЕЛАКРУА. Деталь картины «Свобода, ведущая народ». 7. Исановсния Говорит, что видел много, Только бога не астречал, Оба — соколы степные, Оба’ — гордость и оплот... Старший пишет заказные, Младений «молнии» дает. За окошком, за ноподцем — Пыль дорог и ширь полей... идет старуха, не дождется На побывку сыновей. Вот приедут, вот утешат, Вот подкатят к воротам! — Снова письма и депещи Изучает по складам. Бродят ветры-скоморохи, Задевают провода, Вдоль по Северной дороге. Старший водит поезда. в поездах товары возит, Возит город и в колхоз. У него на паровозе Восемь пар одних колес!.. Младший тоже на работе, У того повыше пост: Младший: сын на самолете Долетал почти до звезд. У него своя дорога, Свой особенный причал. Каждый празднует победу, эпизнь обоим по плечу. Старший пишет: жди, приеду. Младший пишет: прилечу..; На етопе стоит закуска, Только где ж застряли вы, Самолеты из Иркутска, Паровозы из Москвы? тдет старуха, не дождется Ненаглядных сыновей, За окошком — скрип колодца. Воробьи и ветровей. И глядит она печально, В облака гпядит до слез: Как бы мпадшего случайно Berep мимо не пронес?