825 rasa яотературн та aa, а Y OMAST da УРНАЛЫ?. На душу населения издавалось книг (по данным Государственной ` центральной книжной палаты). гословия, еще нагляднее выпирают него страницы «с настроением», 8 некоторые вершины красноречия а некоторые вершины красноречия могут ‘быть восприняты почти, как пародийные. «Тогда гроза ревет, как орган. Ливень хлещет по подоконнику. Лужа, натекшая на пол, чернеет и стремглав растекается по углам. Тотда одних твоих побелевших от страсти губ довольно, чтобы смолк ползучий шепоток, чтобы перья упали из дрожащих пальцев рифмачей и хитрая трусость оолепла от молний». Но это\не неуклюжее пародирование в прозе Пастернака («рвутся перья из рук рифмачей») — это один из тупиков, в который заводит. Митрофанова ето творческий метод. Цельность этого метола нарушает: ся сюжетным развитием романа. Вначале Митрофанов верен иска» ниям такой. формы, при которой слитная ‘сложность общего достигалась бы „одинаковым вниманием к Частностям, а сумма чувственных впечатлений приобретала бы новое качество в каком-то лирическом ключе. Он начинает роман сразу, в’ разбеге, и сразу же вводит читателя в гущу еще непонятных событий, в путаницу еще неясных человеческих взавмоотношений, в облако метафор образов, еще непоследовательных в своем чередовании, Это сама жизнь — как бы хочет оказать автор, и сильнее нажимает педали импрессиониетических характеристик людей н окружающей их действительности. Но постепенно картина проясняется, проступают индивидуальные образы действующих лиц, возникают отчехливые очертания сюжета, И вот тутто — как ни старается. Митрофанов сохранить единство повествовательного тона — происходит внутреннее расслобние ‘романа. Роман имеет, по существу, два центра: сюжетный и психологический. Сюжетный — это события на ео, это борьба за выполнение плана, ослояоненная борьбой за правильное партийное руководство, это история вредительства и его разоблачения. „Психологический — это отношения между Еленой и ХазароBHM, это тема новой женственности и нового творческого мировоззрения. Наибольшее значение Митрофанов придает именно этому, поихологичеокому плану романа — но здесь он и несет наибольший урон. «Хорошая отчужденность от быта» хороша лишь в эвонкой литературной фразе — на практике же она оборачивается бездейственностью героев, связанных со средой какими-то оторонами душевв своем поведении. Воли же в этом поведении воплощается и следующий пункт программы Xasapopa, т. е. «некоторая странность поступков», то происходит то, что именно-и произошло с главными героями романа: их образы не так глубоки, как искус: ственно успожнены литературными «тонкостями» и чертами поихологиче ского импрессионизма. я „Особенно ясно это‘на примере Ха: зарова. Хазаров — это почти Мая: ковокий: все его внешние приметы, наиболее заметные вехи ‘его биографии и еге творческой судьбы — вплоть до последней записки CO стихами и последнего телефонного разговора — даны с точностью, не оставляющей места для сомнений. Но там, tue Маяковский кончает самоубийством, Хазаров остается в живых: ‘появляется женщина Елена, «северянка», в любовь к-которой он вложил’ все свои жизнеутверждающие чувства и которая осознала, нзконец, силу своей женственности. И ‚онова возникает знакомый лейтмотив, якобы поднимающий многословно рассказанную любовную историю до высоты нового понимания мира: ‘‹С тех пор в их жизнь вошло и ваполнило ее огромное пространство». Не в том беда, что эта любовная история ин связанные с ней сдвиги сознания He очень убедительны — хотя в ней и звучат местами живые лирические интонации — как и не в том, что сходотво Хазарова с Маяковоким оказывается, при ближайшем рассмотрении, всего лишь внешним, Беда в том, что с полным правом отказавшись от портретного сходства и задумав по своему репгить образ поэта, несколько подобный образу Маяковского, Митрофанов не сумел создать ничего значительного. Хазаров пасоивен; бездейственен, погружен в самосозерцание, сложность его чувств и фворческого кризиса лишена подлинной глубины — она дробится на оттенки острых ощущений, неясных ему самому, но и не проясняющихся в авторской их передаче. Он и впрямь живет «словно на другой планете» — так необязательHO его соседство с обновными coбытиями романа и так оторвана ею революционная размаптистая горячность от деятельного участия в жизни, А когда он произносит свою речь, то для читателя очевидно, что он произносит ее перед, пустой зудиНА СМЕРТ HOW OPE Рис. А. Радакова Систематическое, из года в год повторяющееся опаздывание литературвых журналов — результат плохой, нечеткой работы издательства, типотрафиия и редакции. Вот, как рассказывают о причинах опоздания работники, выпускающие журналы. — Третья книга «Красной нови»,— товорит зав. периодикой Гослитиздата т. Барим, — давно. бы уже вышла в свет, если бы не одно печальное обстоятельство: работа над ней в типографии «Известий», где до сих пор печаталась «Красная новъ», совпала © выпуском «Нового. мира». «Красная новь» как журнал «посторонний» была отложена в сторону и не печаталась до тех\пор, пока не была закончена работа по «Новому миру». Как правило, редакции о большим опозданием сдают материал в набор. Замедляет работу большая автор» ская правка в транках («Литкритик>), в верстке и даже сверке («30 дней», «Октябрь»). Очень мало обращает внимания ‘на периодику издательство. ‘Из-за ‘отсут. ствня фона на’ обложку ‘пролежал без движения несколько дней номер первый «Октябрь». Издательстве несвоевременно доставило в 13-ю типографию бумагу, в результате чего печатание журнала «Знамя» задержалось на 5-7 дней. До конца апреля редакции не имели трафика производственного цик‚— Не знали, жаловались нам работяики «Октября», — когда получишь гранки, листы. Поэтому подготовить заранее авторский коллектив к просмотру оттисков было невовзмоно. За последнее время редакции значительно улучшили свою работу. Если первые номера журналов. посту: пали в производство с опозданием, то пятые книти почтя всех ежемесач.- ников сданы во-время или даже рань-. ше срока. Этим работники редакции опровергли ими же самими выдуманные доказательства 0 невозможности сразу, в короткие сроки, сдавать весь материал. Дело теперь за типографиями, которые должны ударной работой обеспечить своевременный выход в свет всех журналов. Почему, как правило, журнал находится в производстве вместо положенных по трафику 35 дней — 50— 10 дней? Что мешает нормальному ходу работы? — С этими вопросами обратились мы к сменному техноруку 39-й типографии т. И; М. Красному. — С ноября 1934 г. по январь 1935 в ; включительно, — говорит И. М. Красный, — типография печатала срочный материал по отчетноперевыборной кампании. Работа по периодическим изданиям была значительно свернута. В итоте © самото `В зарскоя POCCHA \ \ 1913. 1928. начала 1935 г. мы имели большую задолженность по периодике. ‚Редакции в один толос упрекают нас в медлительности. Однако, если преверить, кто же виноват. действительно в задержке номеров, то. большая часть вины падет на редакционных работников. Номер’ второй «Литкритика» начал сдаваться 11 фе‘враля; Последние листы второй книти редакция прислала... 3 марта. Ho если февральский малернал поступает в произведство в марте, то когда же мы можем его отпечатать? Само собой: разумеется; раньше апреля номер не мог выйти. Та же картина со вторым номером «30 дней». Задерживают работу бесконечные переверстки и вставки. Редкий номер проходит-без них. Создается впечатление, как будто редакция впервые видит материал лишь’ в гранках и листах. _ — Большая часть Мины в опаздывании журналов ложится на авторов, —товорит зав. редакцией ж. «Лите‘ ратурный критик» т. Поленская, наивно сваливая на авторов журнала свою вину в несвоевременной едаче материала в типографию. «Авторы очень FACTO не выполняют своих обязательств. Скорее услышишь от них тысячи извинений, чем получишь обёщанную статью. Нередко приходится возвращать статьи для переработки. Поэтому-то мы по ‘нескольку раз составляем планы книг. Например «Отдел теории» третьего номера’ нами. составлялся три раза. Сначала в отделе было намечено `десять статей. Девять из них мы не получили ло сего времени. Пришлось второй раз составлять план, Однако, он оказался Be жизненнее первого», — Обычно в типографиях ругают редакцию за незккуратность. Но, право, в неаккуратн часто больше всего виноваты типографии, словно отвечая т. Красному говорит отв. секретарь ж. «Знамя» т. Вашенцев, Как бы во-время мы ни сдали работу, все равно журналы выходят © опозданием. Например, первая книга «Знамени» была сдана в производство 20 декабря, а тираж журнала поступил лишь в конце февраля, т. е. был в производстве около 70 дней, в то время как по трафику журнал должен быть в производстве 30—40 дней. К таким вещам мы привыкли. И поэтому часто теряется чувство конвейера. Дезориентированные работой типографии, мы становимся не так строги к срокам сдачи. Все это, конечно, не снимает ответ. ственности с работников редакции. Постановка работы в редакции играет большую роль в деле выпуска журналов. Необходимо, чтобы общими усилиями редакции, издательства и типографии наладили в срок выход журHaron. . . da последнее время нередко прихоpened слышать, что толстый зурнал откил свой век. Олин из нотоков этой теории — лефовокий нитилизм. Считая, Чо Y советском читателя лет времени на чтение романов и позестой, лефовцы приходили к вывоо ненужности надания, в котором эти самые романы” печатались. Иные говорят, что в прежнее вре: ня толстый журнал был ортанизалором общественной мысли, trraGon ‘идейного течения (при ‘этом ненамен: ва ссылка на «Современник»). Тепорь руководящая политическая роль персшла к. газете, Следовательно, журнал отжил-и т, д. ит. п. Некоторым простакам эта . аргументация кажется весьма глубокомысленной, хотя здравый смысл позволяет из всех этих посылок вывести заключение о новой функции журнала, & отHDA не о ликвилации его. Нараду с этами «теоретическими» аргументами против толотого журнала мы вотречаемся еще © аргументами от практики. Наибольшее виечатле ние производит на доверчивых людей категрическое утверждение, что журзалов не читают, На основании, чего можно завлючить, читают или не читают журналов? Очевидно, на основании данвых 06 изменении тиража. Что же творят цифры? Тиражи толотых журналов растут из года в год, доотигнув 30.000 и 50.000 экземпляров, Но это далеко не предельные цифры, ибо тиражи журналов лимитирзены бумагой. Подписка на ‹ ную новь» была прекращена еще до наступления нового года; тс к. 26.000 из 30.000 экз. были распространены вскоре пооле открытия ‘подписки, Трудно допустить, чтобы из тода в год росли требования на иэдання, ко‚торых, по мнению «знатоков», никто не читает. Второй арпумент от практики: наши толотые журналы не имеют лица. Вдинственный вывод, который можно отсюда сделать, это — придать журналам соответотвующее лиno. Здесь предлагается ряд рецептов, ‘которые должны спасти журналы. Одни хотят превратить журналы в органы «литературных течений», соэнательно закрывая глаза на то обстоятельство, что в пределах совет кой литературы «течения» отнюдь не проявляют тенденции к организационному обособлению друг от друга. В самом деле, какие основания не ‘печататься рядом тажим писателям, хак Тихонов и Шолохов, Фадеев и Шавинян? Почему «Цусима» не может ити в том журнале, где идет «Петр 1» И разве бывшие «лефы»—эти на. иболее решительные - сторонники «течений» не напечатали в альманахе «С Маяковоким» отрывков из кними «Червонцы» В Примакова, творческий метод которого имеет весьма мало обmon с творческим методом автора «Робота»? Другие видят спасение в отказе от печатания больших романов’ с прополжением Можно; конечно, возта-”’ °зать против печатания таких романов °ебльшими кусками по 1% — 2 `Писта, но почему не напечатать‘ «Подватой целины», например, в двухтрех книжках журнала? Любопытно, 310 в связи с вопросом о продолжеВиях уже воэникают целые «теории». Так, например, в №2 журнала «Знаия» опубликованы рассуждения одноо товарища, который веячески предостерегает советаких писателей от работы нал большими романами. ‘ Не в искусственном насаждении ‘«питературных течений» и ме в искусственном регулирования жанров надо-искать способов оживления толсотых журналов, а в более тесной их ‘Связи с действительностью, в бопышей их оперативности, в усилении их организующей ропи. Интересного литературного мзтеризЛа в наших журналах не так уже моло, ` неролко «неподвивный» толсотый журнал дает очень актуальные произведения. Между тем, попытки во-время осмыслить этот материал, довести его до читателя, — весьма редки, и зачаютую пронаведения проходят незамеченными. Поэтому BoeSMC Твою полокение, котла ирёво-. сходный рассказ JI, Сейфуллиной «Таня» («Новый Мир», № 8. 1984 г) и глубоко поучительная «Педазогическая поэма» Макаренко до сих пор еще не получили оценки, и это в пору самого глубокого интереса в вопроса пивольг воспитания. В чем причины недостаточной opтанизующей роли редакций? Олна из причин — общее ототавание pure ки, которое не могло не скаваться на критических отделах, больше вбео влияющих на лицо литературных журналов. Вторая причина — условия, в которых протекает работа наших редакций. От обслуживания оразнлательно узкого литературного крута они уже давно перешли в обслуживанию многих десятков тысяч читателей; тиражи и об’ем журналов значительно выросли, соответотвенно возрослю ‚влияние на читателя, a peдакции попрежнему работают в кустарных условиях: с недостаточными штатами, с необеопеченной полиграфической базой. Ежемесячная. норма овоевремелино отюлижаться на них? Может.ли он регулярно собирать людей, направлять их работу? Но вопрос не иочернывается одной организацией работы в самих редакциях. Редакции напгих журналов сталкиваются с поразительной инертностью издательств и типографий. Можно ли считать нормальным положение, при котором ежемесячный журнал находится в производотве больше месяца? Нельзя, Между тем издательство в течение долгого времени мирилось с двухмесячным`сроком. По таким расчетам июньский номер журнала должен был сдаваться в ваЗале апреля, о тем, чтобы он попал к читателю во второй половине июня. Извольте делать актуальный экурнал! Какие только доводы не выютавлялись работниками издательств и типографий, чтобы доказать техническую невозможность сокралцения сроков производства! Между тем в 1927 — 1928 тт. номер журнала «Молодая твардия» (12—13 печ. листов) находилея B производстве 20 — 21 день, «Октябрь» в 1929—1930 тг. (18 печ. листов) находился в производстве 24—25. цней, в 1930—1931 rr. — 27 дней Почему журналы об’емом В 14 — 15 листов должны находиться в типографиях два месяца? Можно ли дальше допускать, чтобы процесс сдачи тиража отнимал почти столько же времени сколько уходит на набор и печаль? Можно ли спокойно смот`реть, каж броапюровочные цехи превратичтиюь чуть ли не в самое узкое место типографий? Жалоб со стороны работников издательств и тинотрафий на «обективные» условия — сколько утодно, а попыток перераспределить силы, перестроить работу, по-друтому ее организовать , Что-то не зидно. Равно как незуметно деловых попыток бороться с плохим качеством типографской работы. У нас умеют в короткий срок выпускать блестящие издания, отвечающие самым требовательным вкусам, и пасуют перед таким несложным изданием, ках ежемесячный журнал, оформление которого весыма просто. Опечатки стали буквально обществен белеленем. Качество набора чувствительно влияет на Yue Заметно выросли литературные способноети Митрофанова, уверенно и свободно строит он каждую фразу, с непринужденностью, почти похожей на мастерство, разрешает он. отдельные положения своего, довольно 7ромоздкого романа! Но и — увы: — как мало этих внешних достоинств романа для того, чтобы оправдать его внутреннюю расплывчатость, чтобы сделать его тему живой и художественно рельефной, чтобы убедить читателя там, где его совсем не убеждает творческий метод Митрофанова! Неудивительно, что порой Митрофанову нехватает и внешних изобразительных средств, а композиция романа. не удалась ему и вовсе. Ибо художественные приемы не живут отдельной жизнью от общих творческих принципов писателя, и если ‘оказываются несостоятельными `последние, то ему изменяют и первые. Свежий и сильный в деталях, томан Митрофанова производит в целом впечатление серьезной неудачи, обусловленной порочной точкой зрения, © которой раскрывается в нем действительность, : Формальное определение этой неудачи можно выразить старым в OTношении Митрофанова упреком — в пристрастни к импрессионизму. Но если в первой его книге импрессионизм являлся неосознанной манерой писателя, еще неуверенного в своих силах и только пробующего совой голос, то в «Северянке» импрессионизм — это уже целая система ошибок, подкрепленная системой творческих ваглядов. Разве нет претензий на литературное новаторство в речи Хаза—_— at горячий. революционный задор этой речи? А ведь роман Митрофанова — это как бы программа Хазарова, peaпизованная в художественных образах. И хотя в нем ощущается также совсем другая, подлинно реалистическая струя ин хотя“`именно эта струя оживляет местами действие романа — линение сроков проняводотва. Нерок»: сверстанные листы ©разу жа Ибдцисывалиеь в печать. Теперь ириходится брать листы на осверку до ‘двух рад. И вое равно опечаток не избежать. И вое погому, что вому-то приивло в голову отменить старый хороший обычай давать редакциям транки; Одно время была в моде так называемая «конвейерная система»: редавция олавала материал и больше к нему не прикасалась до выхода номера. Номер выходил очень скоро, но с такими бесчисленными бпечалками, что от этой системы припилось отказаться. Системы-то — давным-давHO нет, а пережиток ве в виде omasa даваль транки редакциям ©охаражтеризует косность некоторых издательских и типографских работ. Неправильно было бы искать причиеу зла только в типографиях. Луччем опыт журналов «Знамя» и «Литературный критик», трудно найти. Ло осени 1934 т. эти журналы выходили очень алжуратно: каждое ‘десятое число очередной номер «Литературного критика» был на прилавке. С момента ° перехода в Гослитизлат оба журнала завязли. Оказалось neуменье соответствующих отделов Waдательства наладить отношения © типографиями и организовать гфаботу внутри самого издательства. Жалобы на работу корректоров фаздаются очень давно, та поверку выяоняется, что корректоры в Гослитиздате работают без подчитчивов стогт ли после _ этого Удивляться бесчисленным пропускам, искажениям и т. п.? Ночевка журналов из типографии в типографию не прекращается; стоит ли удивляться, что типографии по-наютоящему не успевают освоить журнала? Мало того, издательотво не сумело даже урегулировать такого неслозного вопроса, как обработка оригиналов в редакциях. Казалось бы, чего проще: трязных и слепых оригиналов не. принимать — одна из причин отпечаток была бы устранена, и работники редакции были бы приучены к жест. кой дисцишлине. Но и в тэажом несложном деле проявлена только излишняя суетливость. Года 8-4 тому назад работники издательства сочли возможным поддержать требование одной из тинографий, чтобы wa orpaнице оригинала не было больше трех буквенных исправлений; теперь ударились в другую крайность и принимают сплошь измазанные страницы. Выводы? Они scat, Прекратить болтовню об устарелости толотых журналов. Соэдать для редакций условия, соответствующие значению их работы. Отказалъся от установившегося в ‘издательствах и типографиях, вагляда на журналы, каз ча, дело второстененное. И, разумеется, автивиенровать наи журналы» чтобы они залезли Hae . длежащее место во всей системе советокой печати. — Эти квитанции подписки на полные собрания сочинений. классиков я хранил с моподости. Берегите их. Если не вы, то внуки ваши дождутся обещанных книг. „ОТ ВСЕГО СЕРДЦА“ строк не лишены даже лучшие вещи сборника. Иногда это неверные рифмы: кровища-— чудовище, заселен— карусели; иногда — надуманные образы, а чаще всего—многословиеё, торопливость и неумение найти сильное слово. В результате почти. камдое стихотворение расползается на несколько страниц и, несмотря на внутреннюю конкретность и идейную четкость; не выливается в законченную форму. `В некоторых вещах Вартанова чувствуется влияние Маяковского. Оно мотло бы быть плодотворным, если бы. не было’ столь поверхностным. Внешняя размашистость стихов, публицистическое заострение каждой почти. темы, не всегда удачное пользование «разтоворными» ритмами — вот и все, в чем это влияние ощутимо. Но чтобы «единого слова ради» извести «тысячи тонн словесной fyды» — на это Вал. Вартанов, очевидно, не способен. Поэтому. как ни аначительна тематика его книги, как ни полны воодушевления его отклики на события нашей боевой современности, как ни искренни его «мировоззренческие» стихи — вся книга в целом остается сырой и поэтически неубедительной. г. х. ВАЛ. ВАРТАНОВ, «От. всего сердца». Стихи. Аз,-Чериздат, 1934. Преждевременная творческая самоуверенность вредит молодому писателю не меньше, чем излишняя литературная робость. Может быть, они не очень молод, автор этой книги стихов, и не является начинающим поэтом, — все равно: их качество далеко еще не. совершенне. Но вместо того, чтобы постепенно и настойчиво овладевать поэтической культурой и © должным терпением развивать CBOH несомненные поэтические способности, Вал. Вартанов предпочитает считать себя почти сформировавшимся мастером. Стихи «От всего сердца»—это стихи «во весь голос». Но голос еще не окреп, его интонации ломаются, фальшиват. и чем громче и напористей он звучит, тем очевиднее для слушателя, что этот голос совсем еще не поставлен. Отец погиб от бпудного свинца. Большевики пришли в наш город тощий. Хозяина — обидчика отца — В расход пустили за соседней Вощей: Я небу мстил И, огорчая мать, Которая в ту пору шла на убыль, Стая на богов плакаты малевать, Вступив в кружок безбожников , при клубе. В этом отрывке столько поэтических промахов, что снижается смысл всего стихотворения-—большого и интересного по теме. К сожалению, поторией, и что это сам автор защищает свои творческие установки. Но ведь образ азарова — пожалуй, наиболее законченное их воплощение — не обидно ли, что он интересен лишь там, где его внешнее сходство с образом Маяковского проступает особенно нагляялно? В TOM же импрессионистическом стиле построен образ Влены. Обаяз ние ее женственности, сначала неловвой, неуверенной в себе, угловатой, а потом, по мере душевного poста, раскрывающейся во всей своей здоровой и ясной полноте, должно было бы, по мысли автора, проходить через весь роман, как дыхание чёловечности. красоты и силы нашей революционной эпохи. «Впервые в истории выросла женщина, свобод» ная от всех пут» — говорит о ней Хазаров: «Она стройна и красива, Северянка! Она сможет стать героиней или натворить много омешных и чудовищных дел. Ona — сила, впервые осознающая себя. Женственность, которую обвевают все ветры и бури. жадная, могущая шагнуть, куда угодно. Она на; пороге нового мира где ежедневно меняются правила и. обычаи»... Но и этот свежий и интересный образ распылен. в психологических деталях, переутончен художественно даже в приметах овоей простоты и душевного здоровья, затемнен многословием, переизбытком лирики, случайностью «несколько странных поступков». Как и Хаззров, Елена лишь соприкасается. © основными событиями романа, но не участвует в них: а может быть, 00- бытия ее душевного мира спорят е ними за первенство в романе. Как бы TO ни было, образ этой комсомолки, фрезеровщицы, девушки «чистых пролетарских кровей» оказалея бы совсем расплывчатым, если бы за ее плечами не вставали бы живые образы других людей, из среды ко-, торых она выпьа. Но тут и `начинается расслоение. О событиях и людях, огруппиро» ванных вокруг главных сюжетных узлов романа, Митрофанов ‘рассказы-- вает проще, энергичнее и убедительнее. Исключением является”образ Кунакова, ню и то только в тех. положениях, тде Митрофанов держит его на импресосионистическом сквозняке лирической темы романа. В своей же деловой повседневности, в отношениях с рабочими, в опибках пафтизанокого азарта» борьбы за план, во всей своей ‘честной, . революционной сущности, богатой опытом, но лишенной стройного маркоистевого мировоззрения — Кунаков и вполне правдоподобен и художественно зна зителен. Таковы же Невля-Упаюов, директор завода, отеп Елены — Ли ствянный, слесарь и представитель правильной партийной линии в Opганизации соревнования и ряд других разнообразных, но живых и в8- поминающихся лиц. Особенно же удались Митрофанову эпизодические образы рабочих и зарисовки массовых сцен. Жизнь завода показана им без наитранного пафоса и без литературной манерности — просто, реалистично и с большой обобщающей выразительностью каждой остро увиденной детали, А, например, сцена собрания, на котором Кунаков. избирается в помощники директора = это. почти маленький птедевр. В ней чувствуется то, что можно назвать душой. коллектива. Но недостатки есть и в этой части романа — правда иного качества, чем те, о которых говорилось выше. Плохи, очень плохи вредители. Главный из них, Довягло, выписан He без красочности, но его старорежимная матерая злоба и славянские причуды слишком сильно потравлены молью, чтобы вызвать у читателя впечатяение живого и опасного врага. Напрасно также Митрофанов, ради сюжетного эффекта, старательно. опорачивает перед читателем Ивана Примера, его бывшего деньщика: когда внезатно оказывается, что он переродился, читатель принимает это, ках факт, художественно ничем не аргументированный. Да и вся врелительекая интрига может быть выч нута из романа как пружина, кото“ рая вложена в него для большей «динамичности». Роман не удался. И почти как прич знание в этом, звучит ето эпилог. В нем Митрофанов выносит его действие в обстановку дальневосточного конфликта 1989 т., чтобы разом разрешить все трудности, которые возникали перед ним. из двойственного расслоения ‘романа. Но этим не peшается, конечно, вопрос о борьбе реалистической правлы с импрессионистической “‘красивостью‘в творчееком методе самого Митрофанова. Рост Ми. Tpodanora тормозится неверной орвентацией его творческих исканий ГЕРМАН ХОХлеЗ, Herm разные степени творческой неудачи. Бесталанный писатель нанисал плохую книгу — стоит ли вобще 06 этом много разговаривать? © если писатель талантлив, & книга Bee же не удалась, то тут уже одого констатирования факта мало: нужно постараться понать причину Этой неудачи. Еще сложнее и интеРеснее случай, когда в целом неудачная книга явно одаренного автора несет в себе обещания его дальнейWer роста и, наряду е очевидными и крупными недостатками, радует меами своей свежестью, зрелой точВостьЮ наблюдений, метко найденвым словом. Где заложены корни таКой неудачи и как переплетаются ови < друтими, питающими все жизненное х художественно правдивое, что. спаper Эту книгу от полного провала? ‘Чем оказался автор несостоятель— в идее ли самого замысла, В конкретном ли его воплощении, или В своей писательской манере? we Ho обратимся к роману А. Митрова аа, который яеднется ярким образцом подобной ‘Чожной творческой неудачи, роман о любви, о новой женНОСТИ, воспитанной coperontax ‘Ювиями, о распахнувшемся в chon ups uEDe, и обладания КОТОРЫМ СОПровождает все «истиннотеловеческие несчастия» его героев. Пожалуй, лучше всего внутренняя направленность романа, предел его 22- чЫсла и 0б ем его исканий выражеЫ в речи Хазарова — одном’ из Мавных ого действующих лиц, о КоРом подробно мы будем говорить Rue, Bor характерное и в иэвесттой мере программное для самого aBтра — 06 этом свидетельствует. весь oor строй ‘романа — меото ечи: «Наотулило время писать вещи, ХОТОрЫе совсем недавно кавались We2OQMOm nH : к, “ Ы В пространство, которое во peat та ormpoerea только жало. Там будет предчувоткие 0бдания BCOM миром, которого нужно ОиТЬСЯ в боях. Там будет хорошая о УЖденность от быта и некоторая ранность поступков — ибо они буг продояжены в будущее, в aap. ва ДеЙотьие будет происходить 8 it дни, ‘но оно развернется слов 70 xa “pyro unaneres. . в основном он построен Ha зыбком песке импрессионизма. Е «Там, — в этих вещах, люди будут включены в пространство»... — Heясно и красиво говорит Хазаров. «Кивая головой, она смиренно и терпеливо преодолевала пространство»— говорится уже на первой странице «Северянки». УНеважно, что для начала включается в пространство все-- го только лошадь — в дальнейшем не будут обойдены и люди. Вот, характеризуя двух своих героев — выдвиженца Кунакова и подосланного’ изза границы вредителя Довятло — Митрофанов не забывает упомянуть: «У обоих было чувство ° простралства». Вот это же понятие в сугубо психолотической окраске, соответствующей переживаниям мелкого человека Девчика: «Вдруг ощущение простора и выфоты ознобом прошло по его ляжкам. Оно открылось перед ним — черное и дикое пространство` в гудвах, в фабриках, с уходящими поездами»... Вот оно во множественном числе и патетической приподнятости: «Раздвитаются нространства и мир открыт со всех концов, чув» ствуешь атмосферное давление, разряды грозовых облаков, океанскую тлубь, где шевелятся склизлые водоросли». - Но дело, конечно, не в количестве случаев, в которых — уместно или неуместно — использовано. это по* нятие. Дело в том, что весь колорит романа — в его описаниях, характеристяках героев, даже сюжетных моментах — создается этим ложным и чисто импрессионистическим стремлением автора связать его действае с мгновенными ‚суб’ективными и разорванными ощущениями времени и пространства, Какое-то подобие сквозняка проходит через весь ромам. Дожди, ветры, солнечный свет, «робеющая листва» и «по-детски пытливое небо» — все это в беспорядочном обилии переполняет его crpanuцы, и таким же нестройным потоком, в стремительности которого Митрофанову хочется выразить живое биение жизни, сменяются в нем чув‘ства, предчувствия и неясные ощущения героев. Нельзя отрицать: в романе есть настоящая лирическая взволнованность, которая придает этой сумятице чувств и перекличке образов известную художественную свежесть, Но еще. больше в лем ино-