„ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА“  
	Новый роман В. Каверина
	ЛЕНИНГРАД, («От наш. корр.). В. Каве­рин работает над новым романом. Первую
часть этой книги, условно названной «Даль­няя дорога», автор прочел на-днях в Доме
писателя им. Маяковского.

Роман посвящен советской женщине. Дей­ствие начинается в 1916 году, когда героине
всего 1  лет. Заканчивается роман в наши
дни. Юность героини совпадает с юностью
советской России, а зрелые годы падают на
наше. послевоенное время, когда страна,
пройдя через тяжелые испытания, смело по­ставила перед собой грандиозные задачи
восстановления и дальнейшего строительст­ва. В Первой части романа — «Старый док­тор», как и в законченной уже второй части
—«О чем поет ветер», описывается моло­дость героини, в будущем, — деятельницы
советской науки.

— В мою задачу, — сообщил В. Каверин, —
не входило подробное описание биографии
героини. В романе шесть частей, и каждая
из них охватывает только некоторый период
ее жизни, рассказывает лишь о главном, что
происхолило с героиней в это время В ро­мане «Дальняя дорога» есть черты, сближа­ющие его с романом «Два капитана». И в
той, и в этой книге рассказ ведется от пер­вого лина. Женщина умная, ироническая,
наблюдательная, рассказывает о главных со­бытиях своей жизни. Мне хочется написать
произведение радостное и мужественное —
о человеке, который умеет стойко uepeHo­сить испытания судьбы. -

Прочитанная В. Кавериным часть его но­вого произведения была выслушана с боль­шим интересом. Роман «Дальняя дорога» бу­дет печататься в журнале «Новый мар».
	новые произведения
Якуба Ноласа
	МИНСК. (От наш корр.). Народный поэт
БССР, лауреат Сталинской премии Якуб
Колас закончил новую большую поэму «Ры­бакова хата», состоящую более чем из 20
разделов. Автор работал над поэмой © 1940
года; ее тема — ‘воссоединение белорусско­го народа в едином советском государстве.
В настоящее время поэма частями печатает-‘
ся в журнале «Полымя».

В 1942 году Якуб Koaaé начал повесть о
партизанах Отечественной войны ‘и теперь,
приступает к продолжению этой широко. за­думанной работы.
		 Сессия в Институте мировой литературы имени
	Русская советскся литеротурс
	19 февраля в Институте мировой литера­туры им. А, М. Горького открылась сессия,
посвященная русской советской литературе
1946 года. Сессия организована Институтом
мировой литературы им. А; М. Горького сов­местно с правлением Союза советоких пи­сателей. :
	Проза
	следует предостеречь от постоянного стрем­ления подробно пояснять те действия сво­их героев, которые в этих пояснениях вовсе
не нуждаются. Березко как бы боится пре­доставить своим персонажам свободу дейст­вия, преувеличивает свою авторскую власть
нал. героями, .

Относя к числу положительных явлений
минувшего года талантливую «Повесть‘о на­стоящем человеке» Б. Полевого, т. Субоц­кий указывает на ее недостатки.

Локладчик отмечает. что в 1946 году,
кроме ярких, интересных книг, появилось
значительное количество произведений ху­дожественно-блелных, невыразительных. В
этой связи Л. Субоцкий критикует повести
Я. Баша «Профессор Буйко» и «Глубокий
рейд» П. Федорова. : =

Переходя к произведениям, посвященным
темам возвращения с войны, Л. Субощкий
отмечает, что во мнорих рассказах и нове­стях эта тема’ ставится лишь в одном пла­не — семейно-бытовом. Вопросы личного
счастья, семьй. быта советская литература
не может решать вне связи с общими зада­чами построения социалистического обще­ства в нашей стране, вне связи с обществен­ной и трудовой деятельностью‘ человека.
	Характеризуя отдельные произведения,
а асе vreme Л.
	посвященные семейно-бытовой теме, Vi.
Субоцкий подвергает критическому раз­бору рома А. Коптяевой «Товарищ
	Анна». В повести В. Василевской «Ког­да загорится свет», по мнению доюладчика,
хорошо показана неразрывная связь Личных,
частных интересов современного советского
человека < его трудовой и общественной де­ятельностью. Но в развитии любовной ли­нии повести чувствуется стремление сгла­дить все углы, снять реальные, жизненные
противоречия. Это делает развязку повести
чрезвычайно легкой и простой.

Останавливаясь на клеветническом pac­сказе А. Платонова «Семья Иванова». до­кладчик отмечает, что этот рассказ перено­сит нас в душный мирок, абсолютно отор­ванный от подлинной жизни нашей страны.
Философия рассказа в том, что человек —
слабое, грешное животное. Общественная
мораль в этом рассказе не находит никако­го выражения.

Доклалчик переходит к. произведе­ниям исторического жанра. Положи­тельное явление 1946 года — выход в свет
книг, посвященных истории нашего советско­го государства. Так, о предоктябрьских годах
повествует роман IT. 3amolicxoro «Моло­дость» — художественно своеобразное и
зрелое произведение. Повесть П. Лукницко:
го «Ниссо» посвящена первым годам станов­ления советской власти в далеких отор­ванных от больших городов уголках Средней
Азии. Книга в общем занимательна, создает
яркое представление о борьбе новых людей
с феодальными пережитками. Но, к сожа­лению, в основу ее сюжетного движения
положена очень традиционная, подсказанная
литературными канонами ситуация, и это
обстоятельство отрицательно влияет на ка­чество повести,  

Далее Л. Субоцкий говорит о том, что в
целом ряде исторических романов все еще
встречаются грубейшие ошибки Прежде
всего — это идеализация прошлого. В ро­мане А. Сергеева «Варяг» — художествен­но примитивном до убогости — этот порок
сказался со всей силой. Так. положитель­НЫЙ герой романа именует колонизаторские
замыслы жмафизма в Корее «прогрессив­ным историческим делом». Отношения меж­946. года
	читься. что ленинградские журналы выдви­нули после войны Ахматову едва ли не на
первое место среди ленинпрадеких поэтов?

Докладчик критикует цикл стихов Вс,
Рождественского, отдельные стихи Б, Ле­онтьева. Е. Рывиной, напечатанные в пер­вых книгах журналов «Ленинград» и «Звез­да» за 1946 год. 4

— Важнейшая задача нашей послевоен:
ной поэзии, — продолжает В. Перцоз, —
раскрыть во всем богатстве и величии об­раз прекрасного советского челсзека-побе­дителя. Как же решала она эту задачу в
1946 году? ее

 
	В. Перцов подробно останавливается
на лирической хронике А. Твардовско­го «Дом у дороги» и дает ей высокую
	оценку. Поэма посвящена истории солдата
и его семьи в период войны, Вместе с тем
она прямо обращена к послевоенной жизни,
к труду и созиданию. Велика боль, отразив­шаяся в этом произведении, именно эта боль
подсказала поэту слова такой щемящей по­этической силы. Трудно правдивее выразить
оскорбленную гордость советского патриот%,
чем это сделал Твардовский.

— Изображение характера советекого че­ловека, — говорит далее докладчик, —
нельзя подменить декларацией. Именно ra­кой цекларацией, по мнению В. Пернова, яв­ляется в основном поэма С. Кирсанова
«Александр Матросов». Авторский замысел
	‘прекрасен. Поэма популяризирует героиче­ский нодвиг Матросова. Но поэт достиг бы
значительно большего эффекта и убеди­тельности, если бы не просто деклариоовал
сознательность своего героя, а раскрыл эго
образ художественно. И там. где С. Кирса­нов отходит от декларативности, поэма ста­нсвится более действенной и выразитель­ной.

В. Перцов считает, что пора обветским
поэтам задуматься над созданием больших
эпических произведений, потому что лиои­ческий ключ открывает не все замки. Нужна
поэма, которая показала ‘бы, как изменялись,
росли, закалялись наши люди, показала бы
разные этапы развития нашего советского
общества. Такая поэма не может не быть
эпической.

В первом послевоенном году наши поэты
искали новые пути. Стихи © войне всецело
заполняли поэтические страницы журналов
и сборников. Это были стихи. еще выношен­ные в бурях сражений. Но война кончилась,
и стихи о ней теперь должны быть иными.
Идея мирного труда и созидания должна
по-новому осветить эту тему. Поэты стре­мятся разрешить эту задачу, но не всегда
делают это правильно. В этой связи В. Пер­цов критикует «Венгерскую балладу» С:
Гудзенко, которую считает фальшивой,
идейно порочной. В политической бесхребет­ности упрекает В. Перцов. Я. Смелякова и
Ц. Шубина, которые при несомненном та­ланте не нашли дороги к широкому читате­лю.

Почли в каждом стихотворении Смеляко­ва есть интересный образ, прекрасные эпи­теты, поэтические находки. Но все это. по
мнению докладчика, в большинстве случаев
не собрано, лишено большой идеи, большой
цели. От этого снижаются и поэтические ка­чества многих стихов Смелякова, Поэту на­до добиваться, по выражению Маяковского,
«очищения языка от туманной  непонятно­сти», воспитывать в себе «чувство отбора;
	  знать, при каких условиях стихотворный вы­стрел достигает цели» — этими словами
ЭАлакглролаия Я Yy onan Ten aye a7 Come nue
	 
	волос, дымящихсея в солнечном свете!..»
Судаков декламирует Блока, любит Poc­сию, но отрицательно относится к револю­ции: «революция — вандализм». По замыс­лу автора’ художник должен’ представ­лять собой некоего «аристократа духа», ра­финированного интеллигента, и при этом
изображен он в основном сочувственно.
Эпигонская эстетика, =  поэтизирую­Wai индивидуализм, мнимую — исключи­тельность, определяет, по существу, и. об­раз самой Виктории. Вся внутренняя жизнь
Виктории Вяземской в основном сведена К
переживаниям, связанным © представления­ми о неверности, превратности любви,
Представление о своей исключительности,
самолюбование, ‘индивидуализм, подсозна­тельное, а иногда и сознательное презрение
к людям «низшей расы», к тем, кто лезет
«со свиным рылом да в калашный ряд», кто
посягает на устои дворянско-буржуазного
мира характерно для героев книги,
Особенно явно выступают идейные поро­ки книги в изображении войны и револю­ции. С наступлением войны Виктория ме­чется между пацифизмом. и национализмом
(так же, как и другие герои романа), ‘и это
вполне соответствует их взглядам, поняти­ям, представлениям о жизни. Но писатель­ница Екатерина Шереметьева и. здесь
никак не осуждает реакционность взгля­дов своих героев. Вот Виктория сидит
с отцом, полковником Вяземским, в кафе,
«за столиком у зеркального окна и, разби­вая ложечкой пышный белок в чашке шю­колада», спрашивает, почему в манифесте
царя говорится, что надо забыть «внутрен­ние распри». «Сейчас не время заниматься
вот этой борьбой внутри, — отвечает пол­ковник Вяземский, — надо отстаивать Рос­сию от внешнего врага». В последующих
сценах автор превращает Вяземского в ге­роическую фигуру, заставляет восторгать­ся им даже людей, лично его не знавших. .
Если в начале войны Виктория с энтузи­азмом работает в госпитале, чтобы помочь
родине и «бедным солдатикам», то е при­ближением революции ее отношение к «сол­датикам» резко: меняется. Так приятно было
делать добро, благотворительствовать ку­харке Фене, Дуняше — горничной тети Ма­ри, садовнику Захару Метровичу, сторожу
Охрименко, или кучеру Тимофею. Эти бед­ные люди были такие кроткие, услужливые,
так любили Викторию, так благодарили за
каждую безделку. А солдатики... Они осме­ливаются издеваться над офицерами и не
	чувствуют никакой благодарности к доброй!
	и красивой барышне Виктории BasemcKon.
«Госводи, как отец живет среди таких! —
восклицает Виктория. — Тупые, злые. Не­образованные, глупые, грубые. Ненавижу!»

Очень скоро Виктории надоедают и вой­на, и солдатики, и госпиталь Новым во­сторгом наполняет ее революция; красные
банты, цветы, весело, празднично, необычно.
«Кадеты нравились Виктории... Они образо­ванные все-таки». Виктории нравились и
большевики: хоть и необразованные, но за­то и они за конец этой ужасной войны, за
«немедленный мир».

В конце романа’ революция. надоедает
Виктории так же, как и война. Она едет с
матерью в Сибирь, с единственным  желани­ем быть похожей на тетю Мари.

Процесс вступления Виктории Вяземской
в жизнь показан так: от всех зол и волче­ний, от войны и революции, от большой
жизни — к тете Мари, к ее морали, к ее
философии. Надо сострадать бедным, T. 6.
вежливо обращаться с горничной Дуняшей
и другой прислугой, надо уметь в мелочах
обслуживать себя, — вот единственно в
чем выразился рост самосознания Виктории
Вяземской.  

Писательница не заметила острой классо­вой борьбы того времени. Социальные mpo­тиворечия в романе сглажены, затушеваны
барской, сентиментальной благотворитель­ностью. сахарином буржуазного лжегума­низма.

Получается, что в прошлом была какая­то сплошная идиллия: добрые тети, благо­родные отцы, преданные слуги, восторжен­ные барышни. И нельзя понять, почему же
так недоволен жизнью и стремится к рево­люции гимназист Митя, брат Оли Шелесто­вой. Кстати, он почти единственный. «дей­ствующий» революционер, другой револю­ционер Глеб Андреевич. примечателен толь­ко тем, что влюблен в тетю Мари.

В книге  Шереметьевой есть, юмо­ристическая сценка, где начальница жен­ской гимназии об’являет своим воспитанни­цам о свершившейся революции: «Медам№Я
пролну вас не волноваться... и собирать кни­ги... И итти домой... И не волновать ваших  
		родителей. И по улицам не гулять, а прямо,
прямо домой... И завтра не приходите. Зво­ните по телефону. Остановилась, всхлип­нула; выкрикнула:—На Лубянской площа­ди... революция!»

Эта ‘ограниченность кругозора свойствен­на и самому автору. Отсюда идеализация
	буржуазно - дворянского мира, непонимание
движущих сил истории, искажение жизни.
	~ BAPCKAS

 
	’`Перелд нами об’емистый роман (22,5 печ.
листа), выпущенный издательством «Со­ветский писатель» в конце’ 1946 года’ под
многообещающим заглавием «Вступление в
жизнь». Автор — Екатерина Шереметьева.
‘Редактор — К. Иванова.

„На изящной обложке: из зеленого колен:
‘кора красуется в ‘овальной рамке головка
девушки, не то гимназистки, не то инсти­тутки. Повилимому, много усилий приложи­ло издательство, чтобы в достойном наря­де выпустить эту: очередную свою книгу.
	Екатерина Шереметьева повествует о жиз­ни девочки из интеллигентной дворянской
семьи. Действие романа охватывает период
от 1905 года до первых месяцев Февраль­ской революции. 2

Эта книга — нё только роман о прошлом.
`К сожалению, это и жизнь, увиденная
‘глазами прошлого. Виктория Вяземская на­чинает < вспоминать себя с  четырех­летнего возраста, когда родители после
скитаний по провинции привезли ее в: Мо­скву. «День приезда в Москву она помни­ла всю жизнь. Этот день определил ее от­ношение к самым близким людям». Oren,
мать и в особенности тетя Мари, сестра от­та, эти близкие люди и есть основные пер­сонажи книги. Отец Виктории, помещик­‘аристократ, женился на хористке, что выз­вало негодование тети Мари: «Жениться на
хористке, имеющей скандальную репутацию,
потерять карьеру, положение, друзей...»
Тень такого рода аристократического пре­зрения легла ‘и на отношение Виктории к
‘матери; ибо девочка стала смотреть Ha
жизнь глазами воспитавшей ее тети Мари.
ЗУЛюбовь и преклонение перед тетей опреде­‘лили: отношение Виктории и к отцу, и к ма­тери, и к окружающему миру.

- Центральный образ романа, которому. ав­тор отдает все свои симпатии, — немолодая
помещица Мария Николаевна, тетя Мари.

‚Что же так привлекает в ней Викторию
и автора? Прежде всего ее доброта. Мария
Николаевна очень трогательно относится и
х горничной Дуняше, и к жене кучера Ти­мофея,. и. к самому кучеру, и к. мальчику
Мише из бедной рабочей семьи, и к подру­гам Виктории, и ко всем людям, которые
встречаются на ее пути. Но какого рода
	эта’ доброта? Что за философия лежит в ее
основе? «..Нельзя же против зла.бороться
еше худшим злом... Не осуждай.. Надо
уметь. покоряться... Блаженны чистые серл­цем.. Просвещение лолжно разрешить все
вопросы...» и пр. и пр Вот морально-этиче­ский кодекс Марии Николаевны. Из такого
рола добродетелей автор создает ей ореол
святости и чистоты, ореол, столь ревностно
охраняемый от первой go последней стра­ницы. И даже тогда, когда революционер
Глеб Андреевич вовлекает Марию Никола­евну в спор об истинном и мнимом добре,
волею автора победу одерживает тетя Ма­ри. Слова Глеба Андреевича о том, что он
тротив всепрошения, покорности, повисают
в воздухе, потому что речь его  заканчи­вается восхвалением Марии’ Николаевны,
восхвалением ее доброты, ее «подлинно
высоких человеческих качеств».

Это пассивно-состралательное отношение
к людям, проповедь невмешательства в об­щественную борьбу, отстранения от зла жиз­ни--олно из самых вредных проявлений
буржуазного лицемерия, либерального лже­гуманизма.

Разговоры и тети Мари, и Виктории, и ав­тора о социальной несправедливости, о со­страдании к бевным людям разоблачены,
	высмеяны уже три четверти века тому на­340°
	В роскошно убранной палате
Потолковать о бедном брате,
Ногорячиться о добъе.
	Все ‘это идейное убожество. почему-то
реполноситея советскому читателю в
1946 году и выдается за некую «правду
жизни».

Автор с начала ‘и до конца книги очень
последовательно заставляет свою героиню
{и стремится заставить читателя) благого­веть перед Марией Николаевной, перед ee
философией жизни, перед ее моралью. Ни
война, ни революция не могут поколебать
авторитета тети Мари. Виктория вступает
в жизнь с единственным желанием быть по­хожей на нее. На последних страницах ро­мана, прощаясь со своей самой близкой
подругой Олей Шелестовой, Виктория го­ворит:

— Я так стараюсь быть... как хотела те­тя Мариша. Ты думаешь — буду?
	Ольга ответила горячо:

— ©, да! г

Идейная нищета губит возможности Ека­терины  Шереметьевой как писательницы.
Стиль романа явно эпигонский. Это наблю­дается не только в обрисовке характера
Марии Николаевны, но и в изображении
даже второстепенных персонажей романа.

Весьма знаменательна фигура художника
Судакова, который пленился красотой Вик­тории. «Моя сказочная повелительница...
„Люрелея! Волшебство! Немыслимый поток
	 
	«Вступление
1946.
	Екатерина Шереметьева,
жизнь» «Советский писатель».
	После вступительного слова В. Кирпотина
доклад о русской советской прозе сделал
Л. Субоцкий. Он начал с характеристики
1946 года—червого года новой сталинской
пятилетки. Советский народ возобновил пре­рванное войной движение к коммунизму.
Задача коммунистического воспитания наро­да, стоявшая всегда перед советской лите­ратурой, сейчас приобрела особое значение.

Докладчик останавливается на значении
постановлений Центрального Комитета пар­тии по вопросам литературы и искусства.

- — Речь в этих постановлениях идет
не о частных, имеющих временный,
преходящий характер’ лозунгах, возникших
в связи с отдельными недостатками в той
или иной области искусства, — говорит
Л. Субоцкий. — Речь идет о коренных. цен­тральных задачах всей идеологической ра­боты, призванной в период постепенного пе­рехода от сощиализма к коммунизму ук­реплять и развивать новое общественное со­знание.

Ренить эти ответственнейшие задачи мо-.
гут только те писатели. которые ясно видят.
непосредственную связь искусства и лите­ратуры с идеологией нашего общества. Во­прое о связи искусства с политикой есть.
вопрос о ero идейном содержании, о TOM  
круге идей, который несет художник народу,
как учитель жизни, как «инженер челове­ческих душ». У нас нет и не может быть
противоречия между подлинным искусством
и политикой, противоречия, столь характер­ного для буржуазного общества.

— Если попытаться в самой общей форме.
дать характеристику прозы 1946 года, —
говорит локладчик. — то прежле всего.
нужно сказать, что это был год своеобраз­ного перелома. В 1945 го у, как и в предь­‘дущие военные годы, наша’ литература жи­ла только войной. В 1946 году мы наблю­даем-поиски новых тем, а сама военная тема
была представлена произведениями, пытаю­щимися дать новое освешение пережитому.

Но в прозе прошедшего года еще
очень мало ‘представлены (за исключением
таких вещей, как талантливый очерк Б. Га­‚лина «В Донбассе») темы труда, тематика
‘новой сталинской пятилетки. Это — боль­шой, коренной недостаток. Сейчас самая
‘нужная народу книга‘— это книга, воспе­‘вающая творческий’ труд. советского `чело­века.

Докладчик ‘характеризует книги 1946 ro­да, посвященные. Отечественной  войне.

Лучшая книга 1946-года — повесть В. Па­новой «Спутники». Она особенно ценна тем,
что’ рисует: величественный облик рядового
‘советского человека, р в свой
исторический подвиг.

‚ Подробно: останавливается JI, а
на интересной и талантливой повести В. Не­красова «В:окопах: Сталинграда». Она увле­кает красочностью. и выразительностью ма­териала, остротой авторского зрения, пре­восходным знанием быта войны, точным: ри­сунком батальных сцен. Но главный недо­статок произведения — в эмпирическом,
фактографическом изображении войны, в
том, что автор ограничил себя изображени­ем деталей и частностей, не заботясь ©
главном. Некрасов. не. счел необходимым
раскрыть внутренний мир своих персонажей,
осветить истоки их героизма. Писатель об­наружил в первом своем произвелении нело­статочную зрелость мысли, некоторую
узость и ограниченность идейного горизон­та.

— Не оледует бояться говорить об этом
моладому писателю, который, несомненно,
напишет еще не одну хорошую книгу. —
замечает докладчик.

— Повесть Г. Березко «Ночь полковод­ца» представляется мне примечательным ли­тературным явлением истекшего’ года, — го­ворит Л. Субоцкий. - — Повесть подкупает
читателя своей идейной целеустремленно­стью, герои ее живут не только повседнев­ностью войны, но и стараются осмыслить
происходящее; понять значение войны в
жизни народа. ‘

Однако докладчик считает, что автора

 

 
			Фото С. Мипгана.
	Альманах „волга“

КУИБЫШЕВ. (От наш. корр.). Вышла из
печати третья книга альманаха «Волга». В
номере напечатаны две части ‘романа-Н. Бо­рисова «Заволжье»; рассказы: Н. Тиханова
—«Глюкуроныч», В. Баныкина — «Наталья
Кузьминична>,, И. Самарина’ — «Бывает и
так», С. Минц — «Марфа»; «Детство: Вале­риана» (главы из биографической. повести)
Н. Куйбышевой, «Сказы-о Горьком» Е. Ша­повалова; очерки: Н. Задонского—«Верхняя
Маза» и М. Морозовой -— «Наши земляки».
Поэзия представлена стихами С. Эйдлина,
С. Кошечкина, В. Арбенина, Н. Евстафьева,
П. Волкодаева и Н. Кан. -

В отделе критики и библиографии опубли-`
кованы статьи: А. Метченко — «О положи­тельном герое в творчестве Горького» и
К. Шестакова — «Рассказы о Uanaene>  

В. Баныкина»х.  
	ВТОРОЕ СОБРАНИЕ
СЕКЦИИ ПРОЗЫ
	Второе собрание секции прозы ССП
СССР, состоявшееся 18 февраля, было по­священо прениям по выступлению А. Фаде­ева о его работе. В прениях приняли участие
И. Новиков, В. Шкловский, Г. Бровман,
A. Bex, A. ‘Amanuc, И. Астахов и др. С за­ключительным словом выступил А. Фадеев.
		ду матросами и офицерами царского Флота   чутье поэта. политическую меткость лири­изображены идиллически — и это накану-\ ки Тот же ‘упрек может быть обращен и к
He революции 1905 года! Солдатам царской!  . Шубину.
	Во власти случайных настроений оказа­лась в цикле своих «Новых стихов» и
М. Алигер, Эти настроения несвойственны
ей — автору «Зои», «Зимы этого года».

— Возможно, — говорит В. Перцов, —
	армии Сергеев приписывает такие особенно­сти патриотического чувства, которые свой­ственны лишь советским людям. Здесь ав­тор повторяет давно. осужденные ошибки
С. Сергеева-Ценского в романе «Пушки вы­двигают», как, впрочем, повторяет ИХ И сам! уро поэта олнаждлы посетили тяжелые наст
	Сергеев-Ценский в опубликованных главах
нового романа — «Пушки заговорили».

В романе «Дикое поле» Д. Петрова-Би­рюка — такое же: антимарксистокое истол­кование исторических событий. Повествуя о
Булавине, автор фактически приходит к осу­ждению народного восстания.

В заключение доклада Л. Субоцкий гово­рит о величайшей роли советской литерату­ры, призванной быть воспитательницей мил­лионных масс в духе коммунизма.
	Поэзия

— В 1946 году партия вновь напомнила
нам о задачах поэзии, о «месте поэта в ра­бочем строю», — начал свой доклад-о поэ­зии 1946 года В; Перцов. — Писатель дол­жен ставить и рентать вопросы так же, как
их решает политик, — дальновидно, смело.
руководствуясь высшими интересами совет:
ского нарола ‘и государства.

В нашей стране пафос государственной по­литики совпадает с пафосом ислинной поэ­аи Пика я ная ие — а на

 
 
 
	В нашей стране пафос государственной по-.
литики совпадает с пафосом истинной поэ­зии. Политика, отражая запросы самой жиз­ни, не ограничивает поэзию, не сужает круг  
ее тем, а, напротив, является могучим источ­ником ее расцвета.

Об этом забыли некоторые наши литера­торы. Практика журналов «Звезда» и «Ле­нинград» первой половины 1946 года может
служить тому примером. Как могло слу­: служить тому примером.
лилии
	роения. Но рассказ ® них — это еше He
лирика, это скорее автобиография. Лирика—
это не только личное, это — целый мир во
всех его связях, движениях, это — единстн
во личного и общественного. Не всякое са­мораскрытие есть лирика. Вот почему тезис
К. Зелинского в его статье о поэзии 1945 г.
(© «лирике самораскрытия») неправилен. он
не ставит перед поэтом никаких обществен­ных идеалов. Лирика борьбы и подвига —
вот что нужно советской поэзии, ибо наша
поэзия, как и вся литература, — партийна:

Положительную оценку дает В. Перцов
трилогии Е. Долматовского «Одна судь­ба», однако заключительная часть этой
трилогии вызывает возражение докладчика;
он считает, что она — слабее двух других
поэм Долматовского, что в ней образ героя
заслоняется обилием бытовых деталей. Ха­рактеризуя творчество А. Япина, В. Перцов
говорит о колоритности лучших его стихов.
Поэт описывает в своем новом цикле жизнь
родного колхоза, которую он увидел как бы
по-новому после войны. А, Яшин ©
любовью и умением пишет о колхозной жиз­ни, о созидательном труде.

Примером настоящего лирического стихо
творения, по мнению В. Перцова, является
«Костер» С. Наровчатова («Новый мир»).
Это стихотворение — символ мирного труз
да. Оно исполнено чувства современности:
Этот же выход к большим темам нашего
времени В. Перцов отмечает в таких стихах
А. Коваленкова, как «Река» и «Снегирь»:
А. Коваленков должен чаше обращаться к
политическим темам, — это поможет ему ра­сти, как лирику.

К числу удачных стихов этого года от
носит докладчик и стихотворение М. Луко­нина «Пришелиим с войны».

— Образ советского человека, — про
должает В. Перцов, — поднявшего на свои
плечи труд во имя нового расцвета и под’
ема родины, не вошел еще в мир поэзии. Су
дить о поисках поэтов в этой области тем
более трудно. что в 1946 году мы почти не
встречали в печати новых стихов таких по­этов, как А. Сурков, Н. Тихонов, с творче­ством которых народ сроднился в дни войз
HEI.

`Воспитанный Лениным и Сталиным обык­новенный советский человек совершил 4y­деса на фронте и в тылу, которые заслужи­ли ему, по выражению М. И. Калинина, ми­ровое имя. И законно желание увидеть 064
раз этого человека в советской поэзии.

„В заключевие В. Периов останавливается
на работе Б. Пастернака в области перево­дов. На примерах переводов из Бараташви­ли В. Перцов показывает, что Пастернаку
удались те лирические стихотворения. в ко“
торых отражены смятения и раздумья Бара­ташвили. Лучшие из этих переводов —
«Таинственный голос», «Цвет небесный,
синий цвет», «Серьги», «Екатерине». Но там,
где Бараташвили выступает как поэт граж­данекого пафоса (историческая поэма «Судь­ба Грузии»), переводы Пастернака нельзя
признать образцовыми; они культурны, но
холодны и непроникновенны. Цитируя под­строчный перевод «Мерани» Бараташвили;
В. Перцов показывает, как далек от подлин­ника перевод Пастернака этого особенно со:
звучного нашему сегодня стихотворения Баз
раташвили. Случайна ли эта неудача перё:
зодчика? Докладчик подчеркивает, что чув:
ство современности так же обязательно для
поэта, работающего над переводом, как оно
необходимо в его собственном. творчестве.

На вечернем заседании 20 февраля с до­кладами выступили: А. Лейтес — «Совет
ская литература и капиталистический мир»
и А. Фадеев—«О состоянии и задачах 60*
ветской критики». Отчет об этих локлааах

mo
	EE В А о

будет дан в следующем
номере «Литератур­ной газеты». ‘pe ратур
		Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
В. КОЖЕВНИКОВ, А. МАКАРОВ (зам.
	‘чавного редактора), В. СМИРНОВА,
AL ТВАРДОВСКИЙ.
		и иностранной литературы
	бекция кинодраматургов Грузии

ТБИЛИСИ. (От наш. корр.). При Союзе
советских писателей Грузии организована
секция кинодраматургов. В. бюро секции
вошли: Гр. Абашидзе (председатель), А. Бе­лиашвили. Г. Леонидзе, И. Мосашвили.
Л. Асатиани, Г. Цагарели, О. Чхеидзе и

С. Цверава (секретарь). _
	Сцена из спектакля. В
			простого, хорошего парня, его стремление к
большой, захватывающей работе. Поэтому
с такой убедительной непосредственностью
удается актеру показать в конце пьесы ог­ромную радость `Степана, когда Прокоп
сообщает ему о прибытии новых о рысаков,
забота о которых вновь норучается Степану.

Арину играет Г. Пашкова. Достаточно
услышать, как она ‘с «шиком» произносит
слово «европэйский» вместо «европейский»,
чтобы вся ‘ложная ` ноза этой девуш­ки стала ясна: Она не ходит по дере­венской земле, а выступает навой, велича­во-небрежно. Выбивающуюся из-нод солдат­ской пилотки модную гривку `соломенных.
волос, завитых мелким барашком, она носит
как корону королевы. И вместе с тем она
заразительно хохочет над собой сама, когда
ее начинают высмеивать колхозные девуш­ки. Едва уловимым жестом. полуулыбкой,.
Пашкова подчеркивает, что Арина вот-вот
сама готова признать нелепость своей «за­граничной дури», что она попросту не умеет
еще найти правильный путь. Ей вовсе не хо­чется уезжать из родного села, и она впол­не счастлива, когда ей обещают «пост заве­дующей рестораном» села Звонкового. В
образе Арины актриса и режиссура  спек­такля нашли умное решение, тонкий `нрием
для осмеяния ложной романтики буржуаз­ного Запада. :

Великолепно проводит эпизодическую
роль Гавриила Остюка И. Соловьев, изобра­жая ньянчугу, который выдает себя за быв­щего партизана, позируя художнику При­дорожному. Запоминается и Т. Коптева —
Зина, дочь Придорожного, молодой архитек­тор, < искренним увлечением, с юным твор­ческим «огоньком» проектирующая HOBOe
строительство села. Л: Пашкова в неболь­шой роли Оксаны Дубровы дает яркую ха­рактеристику гордой, волевой дивчины, ко­торая с достоинством переносит разрыв с
любимым. Убедителен Прокон ‘Таренко в
исполнении С. Лукьянова. :

С некоторой робостью подошла режиссу­ра к решению последней сцены — колхоз­ного праздника. Фигура диктора, ведущего
радиопередачу из колхоза, выпадает из об­щего плана спектакля. Здесь напрашивается
стремительный общий гопак — это было бы
более последовательным финалом в стиле
веселого, яркого украинского народного во­девиля.

Вахтанговцам свободно и легко живется
в «Звонковом», они играют в нем с явной
творческой радостью, и веришь в их искрен­ность, когда под занавес они радушно при­raralitaror зрителей: «Приезжайте в _Звонко­Roel». 3
	р братских республик — К 4-60-02, детской, областной
	1риезжайте в Звонковое!
	`Разлвигается занавес, и, следуя пригла-\
	нению автора, мы попадаем в Звонковое —
украинское село, которому война нанесла
тяжелые раны. Борьбу за_ восстановление
	колхозного хозяйства, за новое строитель­ство возглавляют председатель сельсовета
Анна Груша и член правления колхоза, ин­валид Отечественной войны Прокоп Тарен­KO.

Война изменила не только внешний облик
села, она внесла существенные изменения
и в личные судьбы людей, в их внутрен­ний мир. Люди выросли, накопили жизнен­ный опыт, кругозор их расширился. Но
много тяжелых утрат и переживаний вы­пало на их долю, и на каждого из них
это наложило свой особы: отнечаток.

Председатель колхоза Мария Гордиен­ко потеряла на фронте мужа, которого
горячо любила. Она отдает все свои силы
и умение руководству колхозом, но глубо­кое душевное потрясение мешает ей при­нять участие в новом строительстве, кото­poe с увлечением замышляет председа­тельница сельсовета Анна. «Скажу от
сердца и за всех, — говорит Мария. — Я
такое пережила за эту войну. что на душе
у меня одно` теперь — спокойно жить. Мой
Остап лежит под Сталинградом... Дай по­кой, Анна.. Ты хочешь кино, новый сель­совет строить, хаты большие; много хо­Чешь, а мне сейчас всего этого не нуж­но». .

Бывший сержант артиллерии, коммунист
Прокоп Таренко на войне лишился ноги.
Ов стал инвалилом‚ но это не мешает. ему,
	человеку вдумчивому и сдержанному, с
глубокой ’убежденностью воскликнуть:
«Никогла я не чувствовал себя таким
сильным, ‘как теперь». Он полон энергии
	потому, что твердо верит: ближайшие пят­надцать-Двадцать лет будут несравненно
значительнее, краше. счастливее, чем все
годы, прожитые им, его отцом и дедом. Он
видит впереди «такое, что и в сто про­шедших лет не вберешь».

Охвачен горячим желанием сейчас же
свова сесть за руль колхозного трактора
демобилизованный танкист, ‘старший ‘лейте­нант Василий Горленко. Он соскучился по
своему селу, любит свою профессию трак­ториста и счастлив вернуться к ней,
	Среди советских воинов, возвращающихся
из армии к мирному труду, подавляющее
‘большинство’ составляют такие люди, как
Прокоп и Василий. Вернувшись в родные ме­ста, они сразу же находят достойное при­менение своим ‘умелым рукам, стосковав­имея по привычной работе. : =

В ином положении ` оказались старший
сержант Степан Груша, муж Анны, и демо­билизованный боец Арина; сестра’ Марии
Гордиенко.

Степан: был до войны знатным колхозным
KOHIOXOM, OH растил отличных рысаков,. и
один из его питомцев получил приз на
столачном ипподроме. Сейчас в разоренном
войной колхозе осталось пятнадцать жал­ких кляч, и Степан. не видит себе достойного
применения в Звонковом. На войну‘он ушел
рядовым, в боях был пять раз ранен, завое-:
вал звание ‹ старшего сержанта, награжден
‘четырьмя ‘медалями. Он. сражался под
командованием прославленных генералов, и
вот теперь в колхозе он должен встать под
начало «баб», осуществляющих сельскую
власть. Степан не ‘может. примириться с
этим и хочет поступить на`«государствен­ную службу» в районном `центре — конным
милиционером. .

Арина в прошлом — ‘искусная, свинарка,
знаменитая на весь район. Во время войны
вместе с наступавшими частями. Советской
Армии она побывала за границей. Случай­ные, поверхностные впечатления оказали
на молодую колхозницу влияние. Ее плени­ли внешний блеск румынской столицы и по­шлые романсики из бухарестских «каба­ретт». В меланхолической тоске Арина сло­няется по селу и «просто не знает, выдер­ЖИТ ЛИ ее боевое сердие эту мирную жизнь
без всяких изменений».

И Степан, и Арина — хорошие совет­ские люди. Неудовлетворенность Стенана
перспективами работы в Звонковом об’яс­няется не пустой спесью, не зазнайством, а
стремлением к новым масштабам жизни, к
`более широкой деятельности. Арину в пье­‚се характеризует не только ее забавная
  «европейская блажь»: она тоже стремится
удовлетворить свои возросшие запросы, вы­полнять более ответственные задачи, имен­но поэтому она мечтает занять «ответствев­ный пост».
	Пьеса А. Корнайчукна в Театре им. Вахтангова
	центре — Г. Пашкова в роли Арины.
	Жанр произведения А. Корнейчука при­ближается к водевилю, ‘и автор не стре­мится вынисывать ‘психологические детали,
способные всесторонне раскрыть образы
действующих лиц. Он словно векользь на­брасывает острые ‘эскизные штрихи; но из
них складываются живые и характерные
лица. Иногда драматург будто мимоходом,
с улыбкой, бросит лмшь намек, но за ним
угадывается мысль, полная глубокого. со­держания, или напоминание о значительном
явлении нашей действительности.

Когда между колхозниками идет спор о
том, какого типа жилища следует строить
в Звонковом, мы понимаем, что истинная
сущность этого столкновения мнений зна­чительно тире: это спор о том, довольст­воваться ми малым, жить потихонечку, с
роздыхом, или работать в полную’ силу,
смело и деятельно осуществляя широкие
творческие планы. :

Когда Прокопу удается убедить Степана
остаться в колхозе и снова взяться’ за ко­неводство, между ними происходит такое
об’яснение:
` Степан: Я, можно сказать. ночи не спал,
когда ломой ехал; все обмозговывал доклад,
хотел рассказать всем о боях, о солдатской
жизни. Это что-нибудь да значит! Сколько
здесь всего собралось (прижал руку к тру­ди). Надо где-нибудь высказаться. Нель­‘зя без этого. А что вышло? Только пришел
в село, каждый при встрече: «Здоров, Сте­пан, жив?» Конечно, жив. «С приездом. Ко­тла на работу?» и все... А мне никак нель­зя, чтобы не высказаться. Понимаешь?

Прокоп: Чего же ты мне раньше про это
не сказал? .

Степан: А чего ты сам не увидел, pag 3a
всех болеешь?

В этих скупых репликах раскрывается и
трогательный лиризм советского воина,
проливавшего кровь за родину, и обществен­‚ная направленность его мышления, стремле­ние поделиться опытом, рассказать товари­щам об увиденном и пережитом. Здесь есть
и горький упрек партийному руководителю
колхоза в недостатке чуткости, в том, что
	он не сразу сумел наити «ключ» к душе
человека, поишедшего © войны.

Положение человека, который, вернув­шись с войны, не находит себе места в
жизни, в любой капиталистической стране
неминуемо драматично,

`Вспомним хотя.бы судьбу героев романа
Пристли «Трое в новых.костюмах».

В условиях нашей действительности Кор­нейчук с талантливой зоркостью ‘увидел
возможность комедийного разрешения кол­лизии «неустройства» военного человека, от­выкшего от мирной жизни. Старший cep­жант, которому кажется недостойным под­чиняться колхозным «бабам», или девушка,
увлеченная «культурой» зарубежных кель­‘неров, неизбежно вызывают иронический
смех, да и сами очень скоро начинают по­‚ нимать смехотворность своего положения.

Корнейчук дал беглые. острые зарисовки
жизни украинского села в первые месяцы
после войны и талантливо запечатлел многие
черты, которые могут получить дальнейшее
развитие в других пьесах. Таков, например,
«попутный» в пьесе мотив осмеяния ложной
романтизации прошлого в лице архитектора­художника Придорожного и поэта Гаевого.

«Приезжайте в`Звонковое!» — комедия,
народная по своей теме и характеру.

Театр им. Вахтангова (постановка А. Ре­мизовой) уловил своеобразие комедии Кор­нейчука и сыграл «сцены из колхозной
жизни» в легкой, изящной манере, не отя­желяя спектакль бытовыми и этнографиче­скими подробностями.

 
	_- Многие центральные роли поручены мо­лодым актерам. Старшего сержанта Степа­на Грушу очень выразительно играет Н.
Гриценко. Внешне его Стенан полон  чув­‘ства собственного величия. он держится
‘горделиво, с пренебрежительным равноду­_щием ко всему окружающему, лихо сплевы­вает шелуху от семячек. Свои четыре меда­ли он развесил < промежутками, во всю ши­‚рину могучей груди — так. чтобы каждая
	сияла в отдельности. Но за этой внаиней  
	чванливостью. все время ощущается облик
	тгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики —К 4-26-04, литера ту
К 4-61-45; искусств — К 1-18-94, информации — К 4-64-61], издательство — К 3-37-34
	Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва, Ли
	Ь. 91519.
	 

Типография «Г ‘удок2, Москва, ул. Станкевича, я , . Ne ll