Шоколение Зои и Олега и! В согретбой весен© ОНИ прозвучали так ронули сердца. Я стою, рукой обняв полмира И прижавшись к родине щекой: Какие светлые строк ним солнцем комнате Чисто, что сразу затро) рептил остаться безымянным свету, . Как мужество, что мы явили всем, —^ Ему еше названья тоже нету... Надо отметить, что начинающие поэты оказались довольно суровыми критиками. Всякое проявление зазнайства и ячества встречалось ими в штыки, и некоторые товарищи, пытавшиеся” было шегольнуть. дешевой лихостью. были быстро осажены; Но; к чести их надо сказать, не обиделись и подлались общему деловому и аа ному тону совенания.: Много говорилось на’ вашей секции и о. жизни и о стихах. Увлекательнейшую беселу — разбор творчества юного Юрия Борева-провел Н. С. Тихопов. ‘Критики’ А. Макаров, М. Юнович и Б. Рунин, поэт. И. Френкель, редактор: и. переводчик стихов белорусских поэтов Е. Мозольков подробно - ‚выскязались © творчестве Хороную оценку получили стих ля. Он: - ся поэт из тех, кто обсуждался _ нанашем семинаре. Творческая эта ‘встреча ‘много. дала He ТОЛЬКО астникам, но и ‘руководителям секционной ра + работы. ‚ Совещание было пло: сейчас надо подумать © том; ть его опыт, улучшить работу © кадрами. Ведь и Союз писателей и релакции порой еше сводят работу с начинающими к посредетвенной _стандар тизированной - <литёратурной консульта совещании, Но вель мы помним, как был. ‚загружен Алексей: Максимович, однако чомошь начинающим всегда была у негов кругу главных его писательских обязанностей. Он никогда не отодвигал ее на о второй план. На совещании присутствовала: лишь ‚малая часть способных литераторов Нового поколения. Хорошо бы практиковать проведение таких творческих совещаний в республиках, областях и крупных городах нашей страны. Сейчас назревает также необходимость в создании толстого молодежного журнала, который об’единял бы вокруг себя мололые кадры советской литературы. Этот журнал точно выразил бы характер поколения своих авторов и читателей, если бы назывался «Молодая гвардия». Евг. ДОЛМАТОВСКИЙ A ee hha eee Совещание молодых писателей откры: лось в Доме пионеров, иво многих участниках само это название—«Дом пионеров»— будило теплые и близкие воспоминания. Большинство нынешних молодых писа. телей находится в TOM возрасте, в ка. ком были бы сейчас Зоя Космодемьянская, Олег Кошевой, Александр Матросов. Здесь, в Доме пионеров, мне встретился юноша с обгоревшими лицом и руками — такие шрамы бывают лишь у танкистов, либо у летчиков, горевших в машине. Я узнал его по недавно прочитанным стихам: Вот человек —он искалечен, В рубпах лицо, Но ты глади. (С; Орлов). И ватлял испуганно при ветрече (\ его лица не отводи,. Он шел к победе, залыхаясь, Не лумал о себе в пути, Чтобы она была такая: ` Взглянуть -— и глаз нё отвести! Были прочитаны неуверенные, но такие задушевные стихи, о Надежде Константиновне Крупской, стихи о высоком _ идеале, который. ставит перед собой советская девушка. Затем началось обсуждение. Молодые поэты строго и серьезно критиковали Скворпову, Шел разговор о рифмах од Vuk ie ome Oe we ee чт! а омпозиции; о поэтическом образе. о живом PATTY cee rw mic И ЕН осущении современности —- естественном свойемна amncee 2.“ Поколения, воспитанного всей системой советского общества. Так, с первых часов определился характер творческого семинара. Мдейная глубина, раскрытие идеи в образах — вот основное требование, которое пред’являли друг к другу молодые поэты. Характерным в этом отношении было обсуждение творчества Кастуся Киреенко, белорусского поэта. Wwe. TD th eee але OE RAN давно выпустившего ‘первую в: CTHXOB, Стихи Киреенко порадовали нас вот чем: танкист в недавнем прошлом, Киреенко сумел перейти от темы военной — к Teme колхозной деревни, - найти настоящие краски, свежие слова. Деревня и природа Белоруесии в стихах Кастуся Киреемко — послевоенная, прокалившаяся в огне. Поэт весь устремлен в будущее. Нам кажется, что Киреенко имеет все данные для того, чтобы стать подлинным поэтом. Crexo mpoзвучали стихи В. Субботина. Он приехал на совещание из Ялты. В его тетради мы увидели полоску’ красной материи, которая лежала как прокладка меж стихами. Этот алый лоскуток — кусочек знамени Победы, водруженного на рейхстаге. Субботин был одним из тех, кто первыми взобрались’ по горящей лестнице на крыгту рейхстага. Знамя оказалось слишком длинным, его подрезали, и полоску кумача разделили между теми, кто был там. И вот какиз сти. хи прочли мы. за этой исторической заклалкой: И снова < гордостью подумал я 06 этом поколении, которое выходит сейчас на все дороги жизни, в том ‘числе и на литературную дорогу. И где-то рядом возникло тревожное чувство: вдруг поэтические возможности тех, < которыми придется нам сейчас встретиться с глазу на глаз, окажутся ниже их жизненного: опыта, бледное их человеческой судьбы? Эти onaceния рассеялись в первые же часы занятий творческого семинара, которым нам © Алексеем Сурковым довелось руководить. Мы встретились с лодьми, влюбленными в жизнь и в литературу, пытливыми, задорными И скромными. Им далеко еще ло мастерства, но стихи для них — необходимая форма самовыражения, не забава, не игра. И североморец Букин, и белорусский поэт Кастусь Киреенко, и офицер наших войск, находящихся за рубежом, Марк Соболь, — все они отмечены характерными чертами военного поколения, которое нельзя не уважать и которое начинает говорить о себе страстно и честно. Первым обсуждалось творчество ленинтралки Веры Скворцовой, одной из самых молодых участниц совещания. Я“ позволю себе привести здесь лишь один образ, нарисованный Скворцовой в стихотворении о детстве, прерваниюм войной, и о возвращении уже вэрослой героини в родной дом, где остался ее школьный глобус: Мих. МАТУСОВСКИЙ Работа Всесоюзного совещания особенно ожнвилась, когда начались занятия секций поэзни и прозы, когда дело дошло до рукописей, до конкретного. обсуждения творчества молодых писателей. На семинаре, которым руководили М. Алигер и я, обсуждалось творчество двенадцати поэтов. Перед нами прошли поэты различного опыта и дарований. Одни из них уже издали несколько книг, другие только что начали появляться в печати, Здесь были украинцы Платон Воронько и Микола ‘Руденко, литовский поэт Владае Мазурюнас, сибиряк К. Лисовский, одесский поэт В. Бершадский, дальневосточники Г. Халилецкий и А. Шориков, костромич Н. Соколов, владимирец В. Осетров, Урален М. Львов и москвичи Ю. Друнина и Е. Травин. В o6- суждевии их произведений приняли живое и плодотворное участие писатели старших поколений—В, Инбер, П, Вершипора, Л. Первомайский, И. Эренбург, А. Жаров, П. Шубин, 3. Шицюва, критики Д, Данин, И. Гринбеги A. Tapaceukon. : . Великое кровное содружество народов нашей страны возникало перед нами ощутимо и зримо в‘общности судьбы! целей и задач молодых писателей, в их творчестве, в Их духовном родстве и близости, Вот почему стихи партизанского поэта Платона Воронько не нуждались в переводах, вот почему молодой московский поэт с волнением и любовью брался за перевод стихов свое№ литовского сверстника. Различными голосами, на разных языках мололые певцы слагали песню ‘любви и верности своей poдлине. Аочетея хотя бы коротко рассказать о наиболее интересных участниках нашей секции. Хорошо прошло обсуждение творчества Миколы Руденко-—поэта серьезного 4 целеустремленного, прагмедшего в пехотном строю трудную школу Отечественной войны, -От самого облика молодого поэта, в старом военном кителе без погон, веет уверенностью в правильности и необходимости того, ‘о чём он говорит, ради чего взял в руки перо. Его военные стихи правдивы и чисты особою дущевной чистотой солдата, хоропю знающего цену ‘жизни, любви и дружбы. Не беглые путевые впечатления, не внешние пейзажи войны, , не яокие картины боя привлекают внимание Руденко, — он занят думами и переживаНИяМИ советского человека на войне. Этому посвящены его стихи: «Ракета», «Сыну», «Памятник». Справедливо опасаясь внешних эффектов, красивых, но пустых слов, РУ. денко иногда впадает в другую крайность, Владимир ФЕДОРОВ Мальчонка Я бережно на руки взял малыша, И тот меня «папой» зовет, Он будет возиться, довольно визжа, Потом потихоньку уснет. * Облсежки новых книг (слева направо): «Былины об Илье Муромце» — гравюра А. Павлова с картины В. Васнецова (Гослитиздат); П. Гаврилова «Егорка» работы работы В. Щеглова (Детгиз) и И. Ильфа и Е. Петрова «Одноэтажная Америка» С. НАГОРНЫЙ С. Пожарского («Молодая гвардия»). `КонстантинПАУСТОВ И ПРОСЛАВИМ — ЧЕЛОВЕКА ° НАШИХ ДНЕЙ _ ‚ ледавнее Всесоюзное совещание молодых писателей было лоучительным не только для нашей литературной молодежи, но и для нас, писателей старшего поколения. Мы смогли ‘пристально вемотрэться в ту «смену», что идет следом за нами, проверить верность, уменье и силу тех рук, в которые будет-пе‘редана наша литература, а молодые писатели получили возможность проникнуть в «творческую лабораторию» опытных литераторов, приблизиться к их опыту, провести свою работу через строй взыскательных товарищеских оценок. Мне совместно, с Г. Бровманом пришлось руководить одной из секций прозы на Все<оюзном совещании и познакомиться © работами нескольких молодых писателей — тт. Антонова, Андриасова, Вахова, Ирошникозой и др. ‚Характерно, что все эти молодые писатели, помимо различных индивидуальных свойств и неодинакового уровня литературного мастерства, обладают и общими качествами — очень серьезным отношением к своей литературной работе, искренностью, зониманием высоких задач литературы и тем характерным для людей искусства непокоем ‘и неудовлетворенностью своей работой, что является мощным стимулом для усовершенствования и для поисков более резких и сильных изобразительных средств. Откуда пришло в литературу новое поколение? Каждый из молодых писателей рас‘оказал свою биографию, и вот оказалось, что все они прошли болышной жизненный путь. У каждого позади широкий опыт войны и труда. ` Наиболее интересны рассказы ленинградца т. Антонова. Его рассказы — точные, взвешенные; полные художественной прав‚ды -— говорят о верном глазе, вдумчивости, силе изобразительных средств и верном исихологическом анализе. `Книга И. Ирошниковой «Где-то в Сибири» уже получила в нашей печати высокую и снраведливую оценку. Книга эта по-суше<тву является удачным и законным: продолжением той воспитательной илеи. которая впервые вошла в нашу литературу. в «Педагогической поэме» Макаренко. Новый рассказ о возрождении после войны нашей деревни, прочитанный Н. ЕВДОКИмовым на секции, говорит © всепобеждающей силе труда, о порыве к восстановлению. Рассказ написан взволнованно. лаконично, в нем много точных, хороню подмеченных деталей. ВЫСОКАЯ ПРАВДА наследство. Он приходит в жизнь человеком и уходит человеком...» «..Пусть человек живет по-человечески, Пусть человеческий мир будет разумным миром. Во имя этого мы боремся, во имя ‚этого мы не щадим жизни. Во имя жизни мы презираем смерть». Но для чего я привожу эти примеры? Разве герсизм и самоотверженность‘ советских воинов — не общеизвестный фактР Мне кажется важным подчеркнуть свидетельствами, взятыми из этой книги, некоторые обстоятельства, о которых не всегда помнит пиоатель. Герой Отечественной войны отчетливо сознает значение сво‘его подвига. Далее: он видит красоту и величие событий. Наконец, он прямо говорит 0б этом. Белинский писал`о «мире непрерывной работы, нескончаемдго делания-и становления, мире вечной борьбы будущего с прошедшим», писал, что в нем, в этом великом мире, «мысль становится делом, а высокое чувствование — подвигом». Пафос — привилегия героических эпох, on честно заработан нами. Когда-то, еще в «Облаке в штанах» Маяковский упрекал поэтов: Пока выкипячивают. рифмами пиликая, Из любвей и соловьев какое-то варево, Улица корчится без’языкая — Ей нечем кричать и разговаривать... Ноеле этого мы прожили огромную историческую эпоху, когда не ослабевала самая острая «борьба будушего с прошедшим», и народ освоил прямое, точное и возвышенное слово. Трудом и кровью приобрел он право называть подвиг — подвигом и честь — честью. Литература наша была ему в этом вер» ным помощником. В Сталинграде говорили: «За Волгой для нас земли нет». Это было крылатой фразой. У Чирскова в «Нобедителях» ее произносят со сцены. Драматург взял эти слова из жизни. Он, может быть, и не знает. что эту точную формулу создал литератор и что она через газету проникла в блиндажи Сталинграда. Теперь жизнь вернула ее в литературу, вернула обогащенной; горячей, : , : aN 2 Мы живем в эпоху, когда идеальное перестало быть предметом отвлеченных мечтаний. В эпоху, когда идеи стали достоянием народа и обрели материальную силу, когда слово стало делом. В политическую жизнь вовлечены десятки миллионов, и высокая политика стала предметом повседневности, достоянием-и потребностью всех. Более то» го. проблемы моральные, этические, бытовые, семейные, вопросы устройства личной жизни, вопросы ‘общежития —— все это так же является и ошущается массами, как проблемы отнюдь не узкие, а как вопросы политические. общепартийные, общегосударственные. Самым высоким и ‘возвышенным словам возвращено их значение, возвращена их красота и. звучность, ибо за словом стоит дело. А между тем, если присмотреться, как много иной писатель тратит усилий, чтобы некоторые мысли, требующие ясного выражения, выразить неясно, неточно, неопределенно, в лучшем случае — иносказательно: Наблюдается какая-то странная наклонность заменять прямые слова косвенными, откровенность — ‘намеком, наблюдается стремление избегнуть возвышенных слов, обойтись без пафоса. С уверенностью можно сказать, что все Это — чистая. литературщина. Книга В. Некрасова («В окопах Сталинграда») — книга талантливая и очень интеесная — может служить примером того, как. писатель обдуманно, преднамеренно лишает своих героев слова по самым важным и жгучим для_них вопросам. Боязнь декларативности, отврашение к риторике толкает Некрасова на противоположную крайность: он нарочито избегает всего того, что могло бы нам раз’яснить побуждения героев; их взгляд на события войны во всем об’еме, избегает всякого прямого выражения важнейших мыслей и чувств участчиков войны, В этом смысле гораздо смелее поступает Г. Березко — в’ своей последней повести («Ночь полководца») он, правда, «с переменным успехом», но вполне законно наделяет своих героев и патетической речью. и раздумьями о самом важном, имеющем зна» чение общенародное, историческое... : i ay В сборнике. «Жизнь солдата», в этих дневниках и письмах пристальный взгляд, несомненно, обнаружит некоторое стремление приподнять действительность, рассказать о том, что было. не протокольно, а как-то возвышенно, иначе говоря, ‘раскрыть незаметную часто за «шелухою будней» внутреннюю, значительную и величественную сущность события. ” . и Тут вспоминается мысль Чернышевского, товорившего в дневнике своем о необхолимости «судить о других не по тому, каков Я сам, а по тому, каковым бы мне хотелось быть..,». О человечестве. писал он, должно. судить по тем мгновениям собственной жизНИ, «когда бываю доступен чувствованиям высшим. .» , Все это непосредственно задевает сегодняшние проблемы нашей литературы. Жизнъ направляет искусство по тому же руслу; по которому сама она движется. Понимание исторической перспективы, понимание места `И значения личного и частного в общем историческом потоке, пеленаправленном в булушее, стало у нас элементом сознания широчайших масс. Поэтому и реализм сознания нашего современника обладает 0собыми свойствами шигсты, окрыленности, ге. волюционной смелости, поэтичности. Мы можем говорить о реализме высшего типа. И в литературе, естественно, реализм. оставаясь самим собою, то-есть, продолжая прочно стоять на земле, на почве действи-. тельности, приобретает эти свойства. Это овали3м возвышенный, воинственный и бесстрашный, — это социалистический реа лизм. Нет в действительности. ничего такого. что заставило бы писателя отвернуться или закрыть глаза, потому. 9то ведомо нам, что обречено на смерть и чему принадлежат победа и будущее. SA NET AL RETIN LT TCE WT POTS ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА №11 — 3 Записную книжку нашли у подножья большого дуба. Ее клеенчатый неренлет полинял и вытерся. Удалось прочитать записи, сделанные в книжке, но кому приналлежала она, это осталось неразгаданным. Во всяком случае, владелен ее был солдат — Неизвестный солдат. «По отвесной стенке бруствера полз небольшой черный жук. Он втыкал свой хобот в грунт и деловито выгребал землю лап‘ками. Мелкозернистый песок осыпался. Жук барахтался в нем, как в воде, но настойчиво делал свое. Он выбросил много земли и не продвинулся ни на один сантиметр. Потом, вероятно, поняв бессмысленность такого труда, жук стал карабкаться вверх. Он ценлялся ножками за стенку. Песок бежал тонкими ручейками, порошил ему глаза, тянул за, собой Жук выжидал, пока остановится течение.и начинал сначала. Так он делал несколько раз. Затем немного отдохнул и стал взбираться на стеБель пырея. Ветер сильно качал. травинку. Трижды жук срывался и снова напористо лез...» Так начинается одна запись. И в конце ее мы читаем: : «Что ему здесь было нужно? Для чего потребовалось ему затратить столько сил? Я вспомнил: когда насыпал бруствер, я видел норку. Может быть, в ней находилась подруга жука, детеныши? Запасы питания? Он их разыскивал. Я пожалел жука и подумал: вот так надо воевать! Долго лез жук, настойчиво, упорно шел он к своей цели». Выразительность этого отрывка кажется мне очень большой. Прежде всего он сообщает нам самое главное об авторе. Попрежнему остается тайной, какое имя имел этот воин, в каком звании воевал он. от куда был родом, сколько лет ему было. Но ‚ мы уже знаем: это был.— Человек. Вот прижался он, видим мы, к стенке окопа, только что отрытого привычными его руками, — отдыхает... Вся миллионнопудовая тяжесть войны — все горе, трул, вся ответственность за судьбу народу, за судьбу целого мира — на его плечах. Шинель, может быть, почернела от сырости и уж наверняка — проожжена в нескольких местах, на керзовые сапоги налиила свежая, охряного цвета, околная глина, в сумке — сухари каменной крепости и погнутая кон* сервная банка, в кармане—письма, фотография (матери? жены?) да еще тот, обязательный жестяной жетон... Он отдыхает -— после боя или перед боем. Он думает. ©. чем? ‚Не гремит колесница войны. Что же вы не ушли от погони, Наверху Бранденбургской стены Боевые зеленые кони? и стихи oO том, что первый, вознеситий знамя на рейхстаг К новым темам! заны Ковпака в дни их незабываемого рейда по Украине. Но Воронько — не только поэт-песенник, интересны его короткие стихи, его ‘лирика, его детские стихи и поэмы. Трогательный образ маленькой украинской девочки, идущей из немецкой неволи. навстречу нашим ‘воинам, рисует Воронько в небольшой детской поэме «3 Нмеччини — в Чернеччину». Мы ясно видим эту курносенькую девочку со светлыми косичками, безумолку рассказывающую’ встречным о том, что ей довелось пережить на ее коротком веку. _ С содержательным разбором стихов’ украмнского поэта выступил на секции писатель П. Вермигора, бывший партизанский командир Платона ‘Вороньк®. Он справедливо критиковал Воронько за некоторую литературность и отвлеченность его образов (поэма «Ярославна»). Воронько ‘еще нужно много работать, он в долгу перед своей замечательной биографией. Из всех стихов, прочитанных Юлией Друниной, возникает скромный и правдивый образ ее лирической героини. Это славная девушка-санитарка или связистка, верная подруга, добрая и отзывчивая, гото‘вая во воем отказать себе ради своего. товариша и спутника, всегда говорящая правду в глаза и требующая этого от других. Тверлости и стойкости характера, отзыво ЧИВОСТи И ие научилась героиня на ` войне: я пришла из школы в блиндажи сырые И не поскользнулась на мужском пути. злаким рисуется нам оораз героини, обычной фронтовой девунеки. Но Друнина не смогла до сих пор перейти к послевоенной reve, рассказать о своей подруге, вернувшейся домой и начавитей новую жизнь в семье, на стройке, в институте. Это, пожалуй, недостаток не только одной Друниной. Молодые советские поэты часто еще живут военными впечатлениями, старыми воспоминаниями, рискуя отстать от жизни, забывая о том, что их герой давно уже сменил гимнастерку на рабочую куртку и занял свое место на стропилах или у станка. Люди героического труда, мастера, вернувшиеся к своему любимому делу, солдаты пятилетнего плана не стали еше героями их стихотворений. `И если мы не разрешаем воину, вернувшемуся с фронта, жить старыми заслугами и подвигами, то этого же самого мы требуем от наших молодых поэтов. он обедняет свою художественную палитру, лишая стихи красок и зрительных образов. Указывали Руденко и на то, что его после... военные стихи бледнее фронтовых. Это по. ка еще только подступы к новой теме, в них болыше ораторского пафоса, чем: поэтического вдохновения. Военные годы значительно повлияли и на другого молодого поэта — Михаила Львова. Юношей попал Львов на войну и прошел ее вместе с гварлейским танковым соелинением. Он увилел на войне своих земляков-уральцев; чей характер’ сродни знаме нитой уральской стали, и в его фронтовом блокноте появились ‘такие стихи, как «Танк», «Карточка», «Отец» ‘и другие, Львов научился писать коротко, энергично и‘ выразительно, Однако ему часто еще мешает ложная многозначительность, любовь к эффектной фразе, лишенной большого внутреннего смысла. Об этом TOBOPHAH MHOгие участники’ секции. С болышой теплотой были встречены стихи молодого литовского поэта Владаса Мазурюнаса. На занятии, посвященном обсуждению его стихотворений, было положено начало творческой дружбы Мазурюнаса с русскими и украинскими поэтами. Я ‘уверен; ато’ эта дружба теперь не оборвется. Я познакомился с Мазурюнасом задолго до того, как он попал в Москву на совещание молодых писателей. На северо-за’ падном фронте, в густом лесу под деревней Едрово, стояли рядом редакции русской газеты «За родину» и литовской фронтовой газеты, в которой работал Мазурюнас. `Здесь под высокими гостеприимными русскими соснами писал он стихи о своих родных краях, о литовских партизанах, о Советсокой Армии, которая несет освобожде‚ние его народу. Работа поэта в газете по“могла ему писать проще, лучше чувствовать ’задачи сегодняшнего дня, всегда ощущать за плечом своего читателя. Мазурюнас прочел на семинаре немного стихотворений, но каждое из них как бы представляло раз’ личные стороны его таланта: здесь-и лирика, и публицистика. Здесь гневная баллада о партизанской мести, и восторженное и сердечное стихотворение о возрождении родной Литвы. Трудно говорить о Платоне Воронвько в рамках небольшой газетной заметки. Дед его был старым украинским кобзарем, иот деда перешла к поэту любовь к народной песне, к лукавому и светлому украинскому юмору. То там, TO здесь слышен в стихах Воронько певучий замирающий звук простой украинской кобзы. Недаром пели эти песни «люди с чистой совестью» — парти«Я пожалел жука и подумал: вот так напо воевать! Долго лез‘ жук, настойчиво, упорно шел он К своей цели», Неизвестный солдат, мы узнаем_ тебя — твою гордость, твой ум, твою твердость. Запись эта взята из книги «Жизнь солдата», выпущенной издательством «МолоДдая гвардия». В ней собраны подлинные письма, дневники, записные книжки участников` Отечественной войны. Эти ‘документы еще в дни войны были доставлены родными, друзьями, соратниками в редакцию «Комсомольской правды». В большинстве — это документы посмертные. Они писались в землянках, в окопных щелях, на госпитальных койках, на походе — в часы привала. Они обагрены кровью, Человек писал для себя или для близкого друга и думал: может быть, это — в последний раз. Никто не предвидел, что письмо или страница из дневника будут напечатаны. Искренность этих документов потрясает. Их содержание рождает в читателе множество мыслей и чувств. в Мы часто говорим: изучение жизни — обязанность писателя. И знаем — эта работа не имеет ни пределов, ни срока. Того, Кто сказал себе: «Я уже знаю», — можно считать, как писателя, мертвым. Того же, кто не слеп в духовном смысле, всякое новое прикосновение к жизни будет радовать открытиями, -= радовать, но и тревожить. Когда встречаешься < неизвестным, это-—как сигнал тревоги: не. успокаиваться!.. Именно такое ощущение, мне кажется, должна вызвать у писателя эта книга. как. подлинная жизнь, она и радует открытиями, и рождает, необходимейшее. беспокойство: «Выходит, я еще мало знаю». : Наташа Ковшова, московская комсомолка, была снайпером. Вместе е подругой своей Марией Поливановой попала она в окружение. Расстреляли вееь запас патронов, а потом, не желая сдаваться, подорвали себя своими же гранатами. Остались письма Наташи к родным, Вот — из письма к бабушке: «Бабусенька! Милая моя, хорошая, родная!.. Любимая моя’ хлопотунья, не бесПокойся за меня, знай, что твоя Наташа никогда не уронит чести нашей семьи. НиКогда не сверну с дороги перед лицом опасности...», В другом письме — рассказ о том, как на руках Наташи умирал замкомбат. «..Все время он кричал: «Наташа, Наташа. я умираю». Я затацтила его. в комнату каменного дома, подложила под голову шапки. «Мне душно, Наташа, сними с груди камень!» Я расстегнула воротник шинели, распустила пояс. «Теперь лучше мне. Возьми ‘меня за руку, Наташа, за правую руку, я сейчас умру». `Он помолчал минуту. Я стряхнула с лица пыль и копоть, «Гы передай всем, что`я умер, как настоящий москвич-большевик. TOMCTH 3a Hac, Наташа! Поцелуй меня». Поцеловала я его, и’ он замолчал и больше оне говорил ни слова...» . Вот выдержки из блокнота старшего лейтенанта Булкишева, погибщего в 1944 году в Восточной Пруссии: «..Моя молодость служит делу человечества... Быть может, мне и ’не удастся вернуть ее, но я верну ее моим младшим братьям, и они будут гордиться теми, кто сражался © врагом в эти воинственные годы... Мы, дети воинственного, времени, родились на войне и умираем на войне. Все это для вас, наши. младшие братья, наши сыновья, наши внуки!..» «..На Востоке у нас говорят: «Человек всегда был вечным гостем у жизни: пого, стил недолго — и уходи»: Но человек в свой мир не просто приходит и уходит: он оставляет своему преемнику луховное «Жизнь солдата». Дневники. записи и письма бойцов — участников ‘Беликой Отечественной войны, «Молодая гвардия», 1948. Тов. Андриасов написал интересную по материалу книгу о боях за Ростов-на-Дону, но, пытаясь слить воедино вымысел и доку-: ментальную правду, пошел по неправильному пути неправдоподобного вымысла. Но отдельные места книги, особенно ее начало, слеланы свежо, в хорошей эпической манеыы Вахов. — приключенческий писатель. Он стремится в своих работах к ноэтизации больнюго познавательного материала, но делает это еше робко, не подымаясь до подлинной поэзии научного познания и научного факта. В этой области перед тов. Ваховым —большая работа, ‘и, очевидно, судя по’ отдельным хорошим местам его повести, ему удастся преодолеть некоторую вялость повествования и примитивность сюжета. ‚ Тов. Кривенко ознакомил секцию с отрывками из своей большой военной повести. Повесть эта своеобразна и написана в затрудненной, свойственной Кривенко, манере, когда автор, осмысливая опыт войны, как бы ‘прорывается к художественной правде и ясности сквозь чащу и бурелом труднейшего и ‘обильного материала. Отдельные куски прозы тов. Кривенко (например «Наступление на Невель») сделаны сильно и мастерски передают единое чувство народа на войне, ` Очень оживленный и большюй разговор в секции вызвала повесть тов. Свирского «Заповедь дружбы» — о наших полярных летчиках во время войны. Написанная горячо, со знанием материала, с отдельными сильны“Mu местами (бой торпедоносцев), повесть эта явится одним из ценных документов о нашем человеке на воине. 1ювесть нуждается в «прополке» — в освобождении от шаблоHa, от ведомственного местами языка, OT схематического подчас изображения людей. Вообще ‘у части молодых писателей ° наш ‘современный человек обелнен, мало интеллектуален, думает готовыми формулами, примитивен. Это основной грех молодых писателей, с которым необходимо бороться во имя прославления живого советского человека наших пней, ‘лева «Завоевание земли», выпускаемой ПЕРВЫЕ СТИХИ Про кукушну Хочешь, я тебе на ушко Расскажу смешной секрет? Мне в лесу вчера кукушка Обещала уйму лет. Я считал, считал и сбился, И. сначала стал считать. Снова сбился — разозлился, — Мне и тысяча подстать! Вижу тропку ‘на опушке, — Ты любила там бывать. Не случалось ли кукушки Предсказанье услыхать? Если мало насчитала, — Не горюй. Чего уж там! Все, что мне накуковала, Мы разделим пополам. 1945 us иклу стихов начинающего поэта ВБладимира Федорова не следует придавать. значение какой-либо исключительности. Это стихи молодого. только зто вступающе. го на литературный путь автора. которому предстоит много и долго трудиться. чтобы обрести силу вполне самостоятельного и уверенного поэтического голоса. Но его сетоднящние стихи, его первые опытьт, содержат в себе, на налт взгляд. несомненные признаки свежести и своеобразия, заслуживающне внимания и поддержки. Автору 23 года, он солдат Советской Армии, печатается впервые. ‚Радуга Ну, что с него спросишь? Три года назад. )тца проводили в дому. В то время и «папа» не мог он ааа, == Полгода лишь было ему. Он кажлого встречного, «папой» зовет, — Ведь добрых немало серден. А где-то на фронте в землянке живет Его настоящий отец, И, может быть, вовсе ребячьих кудрей Ласкать не придется бойцу. Но знай, белобрысый, что ЖИЗНЬЮ сво! Ты дважды обязан отцу. Новогоднее Чадит коптилка, вздрагивая часто, И смутный свет на лицах У бойцов. Они поют вполголоса ‘о счастье, Которое придет в конце концов. Дожль прошел. И в дымке синей — Чехия и Австрия. И повисла над низиной Радуга цветастая. В голове сейчас же мысли Возникают странные: Может, радуга повисла Надо всеми странами, И другой конец в России Где-то опускается. Там на улицу босые Мальчики сбегаются, Ты присела у окошка, Теплым каплям радуясь, И задумалась немножко, Заглялясь на радугу. Чтобы не хворала Теперь в горах приходится Нам драться; Лес. Дозоры. Гора с горой не сходится, Но мы с тобой — не горы. Мы оба жаждем встретиться, Но как ты сплоховала! В зеленом марте-месяце_ Взала и захворала. Глянь, солнце улыбается, Бежит разбитый немец, Хворать не полагается Никак в такое время. Мне по душе приходятся Такие разговоры: Гора с горой не сходится, Но мы с тобой -= не горы. Если будет ‚ дочка у меня Если будет дочка у меня, Я ее не назову Луизой. Русские простые имена Для меня желаннее и ближе. Подниму дочурку-крепыша, Станет, косолапая, на ножки. Будет хлопать, радостно визжа, В розовые пухлые ладошки. Чтобы мне не стали возражать — Любопытным сразу поясняю: Кто дочурку будет мне рожать, Я и сам пока еще не знаю, Иллюстрация В, Бродского к книге: Н. Лебедев в трех томах издательством «Молодая гвардия»,