* Н. ЗАМОШКИН На передовом линии В свое время выходило немало произведений «облегченной конструкции», написанных на колхозные темы. Быстрый износ таких книг не вызвал ни ‘у кого удивления. Повасть «Чафома» Н. Тощакова производит совсем другое впечатление. Сразу чувствуешь, что в книгу вложены труд, знание жизни, любовь к людям. Центральный герой Африкан Жихарев — фигура реальная, подлинно современная и типическая. Свое место в жизни он давно нашел, это — колхоз. Жихарев твердо идет вперед по избранному им ‘пути, главная его забота — укрепить колхоз, улучшить его. Н. Тошакову Удалось нарисовать цельНЫЙ образ советского человека. Жихарев — простой солдат, только что пришедший © фронта, немного восторженный и эмоциональный, прямой и ‘упорный, < ясным сознанием цели. : Чарома — название северной деревушки, расположенной, повидимому, вблизи Ладоги. Когда-то места, описанные в повести, слыли чкондовыми», но теперь все стало иным. Советское государство переменило самый облик русского крестьянина, его духовное существо. Н. Тощаков хорошо показал, как колхозники строят свою жизнь’на новых началах. Колхоз для них — естественная и единственная форма существования. В повести нет стилизованной «деревенщины», натуралистических «оклемался» и <чавой-то». Язык Жихарева и других героев— свободный, точный, ясный, с юмором и в то же время народный в правильном понимании этого слова. Острейшие вопросы современного колхозного быта правильно поставлены в повести, Их очень много. Насыщенность такая, что хватило бы на роман. / Африкан так формулирует первейшую задачу бывших фронтовиков в послевоенное время: «В жизнь выедем, как боевой расчет на передовую!». Африкану хочется внести свою инициативу в колхозное хозяйство. Об этом чувстве говорит и Лукьян Репин, тоже фронтовик: «План--планом, но в каждой деревне надо что-то свое придумывать... Неужели мы в своих деревнях He найдем того, что сверху и не видно? Огороды ли, сады ЛИ?.: Мы всего пятый день дома. Надо присмотреться, подумать». Жихарев решает, что необходимо побороть вековое «пустонлесье» на болотах, изобилующих в его родных местах, разработать его, засадить овощами. Пусть придется работать сверх плана; но это нужно и выполнимо. Иначе относится к делу председатель колхоза: «Сверху пока больше не требуют», план разработан обстоятельно, колхоз и без этого на хорошем счету, чего же еще лезть, сыты и так будем — вот ход его мыслей. Не понимает человек, идеи, родившейся у Жихарева, не понимает, откуда эта настойЧИВОСТЬ. nS „Любовью к отчизне, к родным местам проникнуты все дела и чувства Африкана. «Вечер был тихий, морозный. Большие, яркие звезды горели в небе. Избы, занесенные снегом, нахохлясь, словно ждали чего-то. Африкан с нежностью подумал о <воей деревушке с. таким. дорогим ему названием — Чарома». Удачны и многие другие образы повести, особенно Любы, дочери Африкана, вынесшей в войну на своих хрупких плечах всю маяту безродительской жизни. Действие повести протекает в очень короткое время, — в течение двух недель! Но сколько произошло перемен за этот срок! Автор отчасти именно поэтому не смог избежать некоторого. схематизма в развитии событий. Например, сватовство и женитьба Африкана происходят слишком скоропалительно. Возникновение и укрепление в нем большого чувства к Екатерине только. намечены. Повесть «Чарома» — бесспорная удача писателя. Но пусть стремление к краткости, и лаконичности не станет помехой на его пути, пусть это стремление ведет автора не к схематичности, а ко все более яркой художест‘венной выразительности. Н. Тожаквов. «Чарома». «Советскии писатель». i St. 1947. . а. мкРв ЗАЯВКА НА БОЛЫШУЮ ТЕМУ не Льва Толстого MOUTH всегла имеют. фа: милий. Марья же нашего автора — не д9- революционная крестьянская Фаба, а знатный человек советской страны. «Федька», «Лешка» — эти клички пестрят на страницах повести, Такова, мол, деревенская привычка — называть людей по именам, быть может, возразит автор. Нет, это ‚барская. привычка, ставшая дурной литературной традицией, это — последствие общественного неравенства, бесследно исчезающее в современной деревие. . . Еще в 1939 году В. Овечкин назвал один, из своих рассказов о стахановке-колхознице не «Прасковья», а «Прасковья Максимовна». м : После пятилетнего отсутетвия в годы войны я приехалв колхоз, в котором вырос, и на мог не заметить, что мою ‘соседку, рядовуо колхозницу Марью Папашеву, зовут. по утрам на работу не как бывало -—= «тетка Марья», а Марья Павловна, что почти всех. покилых женщин зовут по имени-отчесьву, а молодых — ласкательными именами. И это естественно = совместный героический труд в годы войны неизмеримо повысил у женщин чувство собственного достоинства, их уважение: друг к другу. Это — частность, но она характерна, как выражение большого внутреннего’ роста колхозницы. Г. Медынский не заметил этой многозначительной частности, В деревне Медынского нет ни одной женщины, хотя бы отдаленно напоминающей тех крестьянок в русских селеньях. С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, — Их разве слепой не заметит... (Подлчеркнуто мною. — А. М.). У героини «лицо — широкое, сквуластое, с большим выпуклым лбом и крепким упрямым подбородком», сын ее «высокий, но сутулый (сутулость у деревенского подростка — явление почти невероятное! = А. М.) и немного нескладный», у Hero «грубоватое, некрасивое лицо, большой нос и сердитые брови». он любит девушку, которая, «как кочан капусты, широкая, лопушистая». Герои не всхлипывают, а «хлюнают», не ворчат, а «бурчат», не плачут, а «ревут». Веселье их примитивно: «песни до хриноты, пляски до ломоты». Речь персонажей — серая, косноязычная, удивительно однообразная, хотя каждый, бывавшний в деревне, знает, что народный язык не только точен, образен и красив, но и различен у людей разного возраста. Чуждой осталась автору и поэзия крестьянского труда, которую тонко ‘улавливали Кольцов, Некрасов, Глеб Успенский. В ©0- ветской литературе поэтическая основа OCвобожденного крестьянского труда с большой силой утверждается АТвардовским, умело раскрыта в повести безвременно погибшего на войне А. Тарасова «Крупный зверь» и в произведениях других писателей. Для героев повести Медынского даже сенокос — истинное наказание. Председатель колхоза, шкурник и разложившийся человек Порхачев, чтобы наказать героиню, не по‘желавшую ответить на его страсть, снимает ее с легкой работы и ставит на покос. Оказывается, Марья косить не умеет: «в единоличном хозяйстве ей об этом и думать Семен не давал, а в колхозе тоже мужиков хватало». Не умеют, впрочем, и другие: Надя Воронина «ударяла косой по траве, точно палкой... Неужели действительно в советской’ деревне перевелись такие женщины, © которых Некрасов писал: Я видывал, как она косит, Uro BaMax —- To roToRa xomHal_ Автор может возравить, что в областях южнее Москвы женщины, как правило, косьбой не занимались. Согласимся с этим. Но хоть какую-то крестьянскую работу они должны были знать настолько, чтобы в их руках она спорилась, кипела, чтобы самый процесс’ ее доставлял им наслаждение, подымал душу. Сознание выполненного труда, тем более труда патриотического, не может не вызывать в человеке чувства удовлетворения, радости и гордости. Пусть это возникшее чувство победы через минуту сменится новыми заботами, оно неизменно присутствует в любом трудовом‘ процессе, одухотворяет его. Медынский лишает труд его возвышаюнтего начала. И из книги исчезают красота и героизм трудового подвига. Один из самых серьезных недостатков повести заключается в следующем: по всем признакам, ее героиня до войны была исключительно домашней хозяйкой. Явление—. для колхоза редкое! Женщины стали в деревне большой силой именно потому, что еще до войны научились работать наравне Из записной Книжки с мужчинами, успешно соревнуясь с ними в ловкости и мастерстве. У советских ‘крестьянок уже была: десятилетняя. школа колхозного труда за плечами. И не из домашних хозяек выходили председатели колхозов, а Из женщин, OTлично окончивших эту предвоенную школу. Вспомним уже названный нами рассказ В. Овечкина «Прасковья Максимовна». Звеньевая Прасковья Максимовна Бондаренко была и ло войны превосходным организатором. И поэтому вполие естественво ее преврашение в председателя колхоза в рассказе «Сестра Сталина», написанном тем же автором в 1941 году. К своему избранию в председатели геоо`иня Овечкина относится с полным пониманием’ новых обязанностей и сознанием %06- ственного достоинства. «Иеребирая смуглыми загорелыми пальцами бахрому цыганской шали, накинутой на плечи, улыбнулась сму`щенно, потупившись, сказала: . < Ну, товарищи, выбрали бабу, — теперь не обижайтесь. Как говорится, — бачили очи, шо куповалы —йижте, хочь повылазьте. Выбрали, так прошу теперь подчиняться, как мужчине, чтоб дело у нас не разладилось»; . Большими думами полна ее первая бессонная ночь на новом посту. Героиня же Медынского после выборов, отвесив «низкий поясной поклон» народу, пришла домой, «не’ раэдеваясь, села у стола и, бессильно опустив руки, прошептала: — Бедная ты моя Марьюшщка! И что ж ты теперь будешь делать?». Стремясь подчеркнуть характерную для военного времени нехватку руководителей колхозного хозяйства, автор упрощает, обедняет нашу действительность. Он, например, заставляет секретаря райкома пренебрежи‘тельно думать о людях, работающих в гопы войны в тылу: «Его действительно нужно снимать, — рассуждает секретарь раикома об одном из колхозных председателей, — Тараканове. — И не одного его нужно бы снять. Кончится война—придут люди...». Не кажется ли, однако, автору и редлакции, что и такого секретаря райкома, который полагает, что в деревне в Дни войны совсем не осталось. настоящих людей, — каковы бы ни были достоинства этого секретаря, тоже, быть может, нужно бы снять? Но автор, видимо, согласен с секретарем райкома. Потому-то у него и получается, что всех колхозных председателей следует поснимать.и выдвигать вместо них таких женщин, которые только в дни войны начали приобщаться к общественной, государственной жизни. В повести всерьез рассказан анекдотический случай о соседнем колхозе, где сняли председателя, и «душою колхоза неожиданHO оказалась сморщенная, как печеное ‘яб‘Локо, шестидесятилетняя колхозная сторожиха (? — А. М.) бабушка Василиса». Автор не замечает, что, упорно выбирая своих вожаков из лиц, ранее не занимавших-. ся колхозным хозяйством, он зачеркивает значительнейтую десятилетнюю довоенную работу партии в деревне по воспитанию кадров умелых колхозных вожаков. Ложной представляется нам и параллель, которую проводит автор между своей героиней и Ниловной из знаменитого горьковского романа «Мать». Из домашней хозяйки Ниловна превратилась в Человека благодаря своему участию в революционном движении, Так же, дескать, и Марья, вчерашняя темная женщина, жившая только мужем да детьми, в дни войны впервые испытала потребность думать не только о евоей семье, но и об общих госуларственных делах. Конечно, наши колхозницы прошли в военные тоды огромную идейную. школу, выросли, их кругозор расширился. Но +думать о государственных делах они и Wkaли задолго до войны, активно участвия в делах колхоза. Wy В воспоминаниях П. Безобразова о Нерасове приводятся слова великого поэта’ о крестьянстве. «Передо мною никогда неизображенными стояли миллионы живых сушеств! Они просили любяшего взгляда!» (подчеркнуто мною. — А. М.). Вдумайтесь в эти слова, сопоставьте их с практикой нашей великой русской и советской литературы. Любящим взглядом смотрят на крестьянина и его труд Кольцов, Некрасов и Тургенев, Глеб Успенский и Толстой, Шолохов и Твардовский. : Как часто мы слышим, что такой-то’ писатель хорошо пишет о деревне, потому что знает ее. Правильнее было ‘бы говорить: любит большой, . настоящей любовью. Художник—не статистик. Его знание предмета должно быть всесторонним, раниональным и эмоциональным. Только беззаветно, всей лупой любя своих героев, их жизнь, их труд, ощущая романтику этого ‘труда, можно почувствовать и раскрыть в полную силу красоту и смысл дела, которое творят советские люди. i дов для пьесы «Орзу» взяли благодарную и нужную тему—борьбу узбекских крестьяя за высокий урожай хлопка, но пьеса построена на ложном конфликте, и отсюда невысокая идейность ее. Главная: героиня пьесы Орзу борется за механизацию” «ельскохозяйственных работ. Против нее выстунает группа колхозников, не желающих расстаться кетменем. Вели такой конфликт в какой-то степени был характерен для колхозной действительности в 1929—1930 roдах, когда на узбекских полях впервые лоявились тракторы, то сейчас не только взрослые, но даже дети. понимают, какое огромное значение имеет машина в трудоемких сельскохозяйственных работах. На фоне этих серых, малоинтересных произведений выделяется жизненной правдивостью пьеса Туйгуна «Любовь». Сюжет пьесы прост: < Фронта возвращается Герой Советского Союза Равшан Садыков. Он становится парторгом колхоза и совместно с членами артели и председателем колхоза добивается высоких урожаев хлопка, строит в колхозе гидроэлектростанцию. Автор показал внутренние пружины, дущеяные побуждения, которые заставляют колхозников поступать так, а не иначе. В пьесе есть запоминающиеся характеры (председатель колхоза Джура-хан Ташматова, Равшан Садыков). Постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» дало нам могучее средство борьбы <о зсякого рода извращениями в литературе. Некоторые наши писатели глубоко поняли, что надо делать, чтобы их творчество было идейным и сов‘ременным. Они убедились, что, сидя в ка`бинетах, много не увидишь. Все чаще и чаше писатели отправляются на длительные сроки в колхозы, на новостройки. Результатом такого общения с действительность:о явился роман Абдуллы Kaxxapa «Кошиайнар». Пока опубликовано несколько глав романа. Повидимому, я не ошибусь, если скажу, что это произведение будет одним из самых значительных об узбекском колхозе, В перерывах между заседаниями курултая я беседовал с женщинами. Одна из них, прищурив глаза, спросила: «Почему вы обижаете женшин? Почему так мало и скучно пишут о нас?» И она приводила цифры, которые мне и без того хорошо известны. Я знаю, что 37 тысяч женшин У 36eкистана награждено орденами и медалями Советского Союза, 14—выбрано. депутатами Верховного Совета СССР, 106—депутатами Верховного Совета УзССР. Мрачные стены «ичкари», гле раньше томились оторванные от жизни узбекские женщины, черная сетка «чачвана», которой они раньше закрывали лицо, —все это кануло в невозвратное проиьлюе. Наряду < мужчинами наши женшины самоотверженно трудятся на фабрнках и заводах, в колхозах и учреждениях, “ Мы знаем женшин токарей, слесарей, горВ двенадцатой книжке «Нового мира». (1946 год) помещены две большие вещи о. жизни современной советской деревни: повесть Г. Медынского «Марья» и статья А. Дроздова «Литература и колхозная дерев„ня». Решительное обращение журнала к ог- ромной и еще мало разработанной в нашей литературе теме — факт ^ весьма положительный. _ «Марьях Г. Медынского — это заявка “Ha большую, политически важную тему, и `поэтому редакция «Нового мира» правиль_но поступила, напечатав повесть, несмотря. “Ha BCe ее серьезные идейно-художественные ` слабости. Однако редакция все же могла и `должна была помочь автору в устранении хотя бы некоторых из этих слабостей. Необходимо подчеркнуть, что мы рассмат`риваем повесть Г. Медынского именно только как заявку на большую тему. В своем изображении роли передовой колхозницы в жизни деревни в военное время -Г. Медынский не сумел подняться до подлинно художественных обобщений. Героиня повести Марья — колхозница по своей внутренней сущности, по своей психологии. Автор удачно ‘нашел некоторые поло‚ жения, которые наглядно раскрывают новый, ‚ утвердившийся в советской деревне тип „крестьянки. Марья с болью видит; что обмолот затягивается. Она понимает причину — в дерев‚не осталось мало работников. Но и имеюитиеся силы используются недостаточно, К. молотилке не успевают подвозить снопы, и . колхозницы, работающие на ней, проводят время в бесплодном ожидании. Марья пред‚ лагает всей деревней выйти ночью в поле, ‚васкирдовать оставшийся в поле хлеб. _ Ее предложение одобряет присутствующий при разговоре секретарь райкома. Он быстро оценивает не только самое предложение, но и человека, внесшего его. Когда `в колхоз направляют стада ‘овец, пригнанные из прифронтового района, он советует председателю колхоза поручить их Марье Морозовой. Так начинается ее рост, как общественного деятеля, «государственного че` ловека», Случайную встречу с знатным животноводом района Марья использует, чтобы пе‘фенять его опыт ухода за скотом. Ей чуждо характерное для деревенской женщины прошлого недоверие к новому, непривычному. . Героиня повести не может удовлетвориться тем, что на порученном ей участке все обстоит благополучно. Болит ее сердце, когда она видит, как недобросовестно руководит хозяйством председатель колхоза Порхачев. Она находит в себе силы побороть свойственную еще ей несмелость и делится своими сомнениями © приезжим из города докладчиком, взволнованный, горячий рассказ которого о положении на фронте растревожил ее душу. И когда районное руководство снимает `Порхачева, Марью выбирают председателем. колхоза, Личные взаимоотношения героини с людь‚ми также подчеркивают новые. советские ‘качества е= характера. Бежавшая от немцев Ирина становится в доме Марьи не жиличкой, а членом семьи. После смерти Ирины Марья, не задумываясь, усыповляет ее ре‘бенка. В то же время она остается требовательной даже по отношению к самым близким людям. Как ни жаль ей дочери, бежавшей -со строительства, она решительно. отсылает. ее обратно. Так не могла бы поступить эпрежняя крестьянка. Но так поступает передловая колхозница, чувствующая себя членом большой общенародной семьи. Несмотря на ‘свою искреннюю симпатию к вернувшемуся < войны инвалиду механику МТС Дубкову, Марья ссорится © ним, увидев, что. он нелобросовестно отнесся к своей работе. &<Э-эх, ты! Я лумала, ты тоже — человек тосударственный», — говорит она ему. Эти слова как нельзя лучше определяют направление духовного роста героини. Из ряловой крестьянской женщины, жены своего мужа, она поднимается до осознания себя государственным человеком. В повести есть ряд очень существенных промахов, на которых нам хочется останозиться подробно, потому что они типичны для известной части нашей литературы о деревне. Сейчас самое время сказать © них, ибо повышение интереса писателей к колхозной теме несомненно, и ближайшие годы, надеемся, будут ознаменованы появлением целого ряда новых произведений о людях колхоза. Начнем © заглавия. Почему просто «Маpas? Неужели автор так мало уважает свою героиню, что даже не считает нужным поставить в заглавии ее фамилию? Крестьяi ОКО бу Об ААВ Аи Се ee Тряторий Медьтиский. Марья. Повесть. «Новый мир». № 1, 1946. ия работы А. Ермолаева к книге С. Маршака «Почта военная» Обложка и иллюстрац (Детгиз). Литература великой любви орга т. на несколько десятков лей. «остальную Европу». По Но револющионная любовь к наро ду и родине внушила юным Герцену и Огареву их знаменитую «присягу» на’ Воробъевых горах — «пожертвовать жизнью» на борьбу за свободу. Этой любовью `быйи напитаны. до краев вдохновенные песни. «мести и печали» поэта-революционера: буревестника крестьянского движения Нез красова. Эту Любовь имел в вилу автор «Истории одного города», самый СИЛЬНЫЙ И беспощадный из русских сатириков, Cantus ков-Шедрин, когда, в ответ на упреки реак” ционеров в отсутствии у него патриотизма, страстно заявлял: «Я люблю Россию до 60- ли сердечной». . Но освободительные и патриотические идеи, пронизывающие русскую литературу XIX века, «находили, — как в самом же ‘начале своей работы подчеркивает А. Еголин, — своеобразное выражение на разных этапах общественной борьбы в России», _ У поколения дворянских революционеров ‘они были неизмеримо более ограничены, ‘чем у революционеров-разночинцев; у ли‘берала Тургенева были иными, чем у рево` люционных демократов Некрасова и Салты кова-Шедрина, традиции которых A. Eros лин исследует особенно вдумчиво и обстоятельно. И В соответетвии с этим автор подходит W разработке поставленной им темы историче: ски, изучая эти идеи в их движении, развитии, показывая то «своеобразное выражез ние», которое они приобретают в различ: ные литературные периоды. р До настоящего времени при изучении руся ской литературы ХХ века было принято разделение ее на два основных периода: литература первой половины века и литература второй половины века. Взамен этого, в достаточной степени механического членения, А. Еголин кладет в основу своей классификации материала учение Ленина о трех периодах освободительного движения Pocсий ХПХ века — о «трех поколениях, трех классах, действовавших в русской революции». Весь литературный процессе ХХ века распределяется в книге А. Еголина по трем основным разделам: «От декабристов до Герцена», «Революционеры-разночинцы» я «Движение самих масс». В первом разделе рассматривается творчество Пушкина, Jlepмонтова, Гоголя, Тургенева, Герцена; во втором — Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, Салтыкова-Шедрина; наконец, в третьем — Льва Толстого, писателей-народников, Чехова, М. Горького. Можно спорить с автором о конкретном наполнения каждого из разделов книги тем или иным литературным материалом, о прикрепления отдельных писателей к тому или другому периоду. При втором издании книги автору целесообразно было бы пересмотреть и самый состав разделов. Так, едва ли необходимо, наряду с гигантами русской литера гуры Х[ГХ века, посвящать самостоятельные очерки таким хорошим, но относительно второстепенным писателям, как ^Златоя вратский, Каронин, Мамин-Сибиряк, В 10 же время первоклассные имена следовало бы пополнить Крыловым, Грибоедовым, Гончаровым, Островским, Достоевским и, KOнечно, Белинским, отсутствие отдельного очерка о котором, при наличии самостоя тельных очерков о Чернышевском и Добро: любов, является несомненным пробелом. Но самый принцип такой периодизации, впервые последовательно применяемый Еголиным к материалу литературы ХХ века; является в высшей степени плодотворным, Нарастание революционного движения Gus ло основным фактором русской исторической жизни ХПХ века, определявшим и раз витие литературы. Поэтому только в такой. связи можем мы по-настоящему раскрыть & понять подлинные исторические закономерности литературного развития, своеобра* ‚ вие основных его этапов, сильные и слабые стороны творчества данного писателя; На всем этом в большей или меньшей стелени И останавливается А. Еголин в своей книге. Гем самым он вносит необходимое уточнерние и конкретно-исторические ограничения в то несколько общее утверждение, которое выдвинуто им в предисловии: «Любить. родину в условиях самодержавия значило быть революционером, стать революционером — значило быть пламенным патриотом». Сосредоточивая свое внимание’ на идейном содержании литературного процесса А. Еголин вместе с тем справедливо” ‚ указывает, что всемирную известность” <©03- дали русской литературе не только ее «He мократический характер, ее освободительный пафос, ёе высокие гуманистические идеалы», но и ее «непревзойденное художественное мастерство». И в своей работе он уделяет = внимание вопросам хуложе* ственного мастерства (в главе о Некрасозе, при разборе романа Салтыкова-ШЩедрина «Господа Головлевы» и т. д.). Книга `А. Еголина ставит важную проблему, вносит много нового и методологически ценного в её разрешение. В то же время она живо и ярко напоминает читателю, Что только благодаря кровной связи-с народом, благодаря высокой идейности:: стра* стной политичности — активной борьбе ¢ социальной неправдой и злом старого лореволюционного строя — смогла русская ли тература ХПХ века дать те величайшие цен: ности, которые не только составляют предмет нашей законной гордости, но и занима* ют вилнейшее место в художественной CO кровищнице человечества. В, Филипнов, М. Морозов, Малюгия, С. Вивьен, Г. Бояджиев, Коварский, Б. Чирсков, Блейман, - С. Дрейден. Л. ое т т Цимбал, И. Крути, председатель ЦК Рабис А. Покровский и другие. Е Е а пленуме состоялось чествование Ha родного артиста СССР Ю, Юрьева в <зязи с 75-летием со дия его рождения и 50-летием творческой деятельности. По окончании пленума была проведена научно-творческая сессия, посвященная Те ме «У истоков советского театра» (1917— 1920 годы). После вступительного слова М: Григорьеза с докладами выступили Ю. 0снос и Е. Кузненов. _ В прениях приняли участие Н. Петров, Н. Озеров, М. ‘Загорский, IT. Марков, › B Алперс. На сессии решено прололжить 93° М СС ар Е ина алия 4 Treat Koro OBETC зию истории с AL изуче IE y по и великой Верность своей родине, великий патрио-. 2 тра Te a pe т г тизм были искони присущи литературе старшего брата многомиллионных национальностей Советекого Союза — русской а аа сена И-П И RO < оао литературе. Уже безыменный автор единственной в своем роде древней поэмы «Слово о полку Игореве» защищал в эпоху феодальной раздробленности и господства часлных корыстных интересов князей-феодаЕ а А 4 == ‚лов идею единства и целостности Руко ae A Ча 11 земли, общей борьбы всех русских людеи с внешним врагом, грозившим рабством и порабощением. Высокий гражданско-патриотический дух, идея пользы общественной составляет основу русской литературы ХУ века. Первый русский писатель-сатирик послепетровского времени Антиох Кантемир с 3аконной гордостью заявляя о: своем творчестве: «Все, что я пишу, пишу по должности гражданина, отбивая все то, ЧТо COгражданам моим вредно быть может». Beликий Ломоносов называл ‘в качестве основного двигателя всей своей деятельности — и в области науки, и в области литературы — стремление к пользе общества. «Для пользы общества коль радостно трудлиться!» — с жаром восклицал он. «Для пользы общества» неизменно трудились и все наши крупные писатели ХУШ века, нередко понимая, однако, под «пользой общества» пользу «национального государства помешиков и торговцев» (Сталин). В конце века Александр Радищев придал этой формуле революционное звучание, Он прямо указал, что «польза обиеества» › заключается в пользе народа — единственного подлинного хозяина страны, неиссякаемого родника всех ее сил, и материальных, и духовных. Революционным содержанием наполнилась у Радищева и идея патриотизма. Быть «истинным сыном отечества» — патриотом — значит бороться за вародную свободу и народные права, не только героически отстаивая их против внешних врагов, но и вырывая из хищных когтей императорского двуглавого орла — самодержавия и крепостничества. Книга безмерной скорби и гнева и вместе с тем книга великой веры в «народ российский», «к величию и славе рожденный», в неизбежное торжество народной революции — «Путешествие из ИМетербурга в Москву» Радищева явилась как бы прологом ко всему дальнейшему развитию русской литературы, стремившейся к сочетанню преданности народному делу с передовой, общественно-прогрессивной идеологией. Отныне это развитие. стало неотделимо от развития русского освободительного движения. С этим связано и то ведущее значение, которое приобрели в литературе: эсвоболительные и патриотические идеи, Нрослелить яркое цветение освоболительных и патриотических идей в русской литературе ХПХ века и ставит основной задачей А. Еголин в своей недавно вышедшей книге. И. С. Гуртенев, называя Белинского «патриотом», тут же лобавлял: «Разумеется, не на лад М. Н. Загоскина». Между тем, в работах ряда критиков и литературовелов, особенно за последние годы, не проволилось необходимой разпраничительной черты между подлинным патриотизмом великих представителей русской литературы и псевдопатриотизмом Загоскина, Кукольника и им полобных, которые подменяли любовь к родине пропагандой пресловутой реакционной формулы «самодержавие, православие и народность». А. Еголин’ решительно выступает против полобных путаниц и неразберих, нередко допускающихся в «припадке юбилейных славословий». Законно возражает он и против раздельного, обособленного рассмотрения патриотизма и революционно-освободительных традиций русской литературы. В своей книге он, наоборот, стремится дать то и другое «в еенейшей связи». Внимательный и подробный авализ пол этим углом зрения литературной деятельности болынинства выдающихся русских писателей Х[Х века — от родоначальника новой русской литературы Пушкина до отца советской литературы Максима Горького— подтверждает в. основном правильность такой постановки вопроса. Молодой Пушкин делает в своих тетрадях замечательную запись: «Только революционная голова, подобная М. Орлову или Пестелю, может любить Россию — так, как писатель только может любить язык». Любовью, исполненной жгучей ненависти к угнетателям народа — к «самовластительным злодеям» на троне, к «дикому барству», присвоившему себе «насильственной лозой и трул, и собственность. и время земледельца», к жанлармским «голубым мундирам», любили родную страну и поэты-декабристы, и сам Пушкин, и автор «Бородина», «Родивы», «Песни о купце Калашникове» ЛерMOHTOB. Страстная и пламенная любовь-ненависть сообщили величайшую силу грезному «карающему» реализму автора «Ревизора» и «Мертвых душ», не только положившему начало нового «критического направления» в русской литературе, но и опередившему, по признанию известного датского критика ГеА. Еголин, Освободительные и патриотиче. ские идеи русской литературы XEX века. Изд-во «Советский писатель». 1946. 15 марта в Менинграде под председательством народного артиста СССР Ю. Юрьева открылся Ш пленум Всероссийского театрального общества, Заместитель председателя Совета ВТО М. Григорьев выступил с докладом о работе общества за 1946 год, о плане научно‘творческой деятельности кабинетов и местных отделений ВГО на 1947 год. Доклалчик подробно остановился на задачах, выдвигаемых перед ВТО постанэвлениями ЦК ВКП(б) о литературе и искусстве. Борьба < проявлениями формализма и безидейности в театре, развертывание 6оевой принципиальной критики, особое ann. мание к проблемам советской драматургии, к улучшению репертуара театров — таковы эти задачи, В прениях приняли участие; А. Хорава, Ю. Завадский, С. Михоэле, Н. Петров, Чворческий пленум ВТО ‘ ных мастеров, врачей, учителей, мастеров. высокого ‘урожая хлопка, хлеба. Этих женщин народ ценит за героическую самоотверженную работу. Имена героинь колхозного труда председателя колхоза Гурсун-. ой Каримовой, оригадира таджихон доска-. ровой, звеньевых Мин-ой Урзабековой, За-. миры Муталовой, Назик Буриевой и других ‘окружены всенародной любовью. Я принял вопрос моей собеседницы, Как большой. неотложный заказ, который наши аль И Е АЗ писатели должны в кратчайшие сроки BEI полнНиИТЬ. # = И много у нас в Узбекистане тем, которые все еще ждут писательского пера. Постановление Пленума ЦК ВКП(б} «О мерах под’ема сельского хозяйства в Послевоенный период» направлено Ha дальнейшее укрепление колхозной жизни. Для этого потребуется огромное напряжение. Нужно будет освоить сотни тысяч гектаров земель, которые раньше считались ненлодородными. В верховья Сыр -Дарьи еще в прошлом году переселились люди из малоземельных районов Ферганы и других областей. В нынешнем году на вновь орошенных землях будет организовано сто колхозов. Мимо чувств людей, приехавших на эти места, их упорной борьбы с природой не могут пройти писатели, В нашем народе издавна популярна поговорка: «Где вода-—там цветущий сад; нет воды-—кладбище». Веками узбекский народ мечтал об орошении пустынных земель. Сейчас эта мечта превращается в явь: строится грандиозная Фархадская ГЭС, будут усмирены буйные воды `Сыр-Дарый. Наш народ в необычайно короткие сроки построил Большой Ферганский канал имени Сталина, Ташкентский-—имени ‘Молотова, Северный Ферганский канал. Перед узбекским народом выдвинуты очередные задачи — сооружение новых ирригационных об’- ектов. По разветвленной сети каналов воды устремятся в пустыни и помогут человеку превратить их в цветущие колхозные поля, плантаций хлопка, зеленые сады и виноградники. Драматург Шейх-заде не одну неделю пробыл на стройках, он собрал интересный материал, который лег в основу пьесы. Борьба народа за воду, превращение nyстынных территорий в цветущие сады, —такова основная тема этого произведения. Но тема эта так значительна, свежа и дорога народу, что ее нельзя исчерпать одной драматургической формой, об этом нужно писать многотомные романы. Послевоенная . действительность богата замечательными люльми. Проникнуть B AX замечательными люльми. проникнуть в ВИ нснхологию, создать. яркие многообразные характеры-—в первую очередь написать hon вести и романы о замечательных труженаках колхозных полей—вот над чем должна paGonate творческая ‘мысль наших писателей. НЕИССЯКАЕМЫЙ ИСТОЧНИК. ` Огромный зал переполнен народом. Это знатные люди, приехавшие на курултаи хлонкоробов Узбекистана. Я с волнением смотрю на них. Вот о ком надо писать романы, поэмы, повести, стихи! С пристрастием оцениваю произведения узбекских литераторов и прихожу к выводу: о герое-хлопкоробе еще до сих пор кет по-настоящему хорошей художественной хниги, а таких героев вокруг нас много. Среди делегатов-—председатель колхоза имени Кагановича Янги-Юльского района Хамракул Турсункулов. Я с любопытством вглядываюсьо в его лицо, точно вижу впервые. Он, как всегда, говорит страстно, но убеждают и вызывают восторг не его горячие слова; а чудесные дела, которыми славится колхоз имени Кагановича. Пытаюсь представить себе то, о чем говорит Турсункулов, и предо мной возникает покрытая чахлой растительностью солончаковая пустыня. Вокруг, насколько хватает глаз, ни деревца, ни жилья. Но вот сюда приходит Хамракул Турсункулов. Хозяйским глазом окилывает OH пустыню и говорит: — Дайте мне эту землю. -И возникает колхоз. В солончаки вносят улобрение. Исчезают колючий янтак и чахлые травы, на их месте зеленеют плантации хлопчатника. Колхоз богатеет © каждым годом. На пастбищах нагуливают жир тысячи баранов, пасутся стада свиней, коров. Среди былой пустыни вырастают городского тина домики—жилиша колхозников, вместительный клуб, гостиница для приезжающих, радиоузел, электростанция, всевозможного рода мастерские. Но самое замечательное в этом колхозе—люди-—свободные, беспокойные, смелые, они ломают все устаревшее, косное, борются’. за высокую технику, за социалистическую культуру, строят невиданный ранее общественный строй-коммунизм,; В зале, где происходит курултай, долго не утихают аплодисменты. Ими делегаты отвечают на слова Хамракула Турсункулова: «..Наш колхоз, широко механизируя трудоемкие виды полевых работ и строго. придерживаясь сталинского устава колхозной жизни, поднял урожайность хлопка до 44,1 пентнера с каждого из засеянных 520 гектаров. Мы выполнили обязательство, взятое на курултае в прошлом году... В результате высокой урожайности колЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕ 9 =—— № 12 хоз получил 9 миллионов 160 тысяч рублей дохода. На трудодень выдано по 30 рублей 18 кон. деньгами, по 1,8 килограмма зерна, а члены передовых звеньев получили на трудодень по 4—5 килограммов зерна». : За этими скупыми’ словами и цифрами я вижу высокую поэзию колхозного труда, героические усилия людей, подвиги послевоенного времени. И, что очень знаменательно, эти подвиги свершаются во многих передовых колхозах нашей республики. В любом узбекском кишлаке с уважением произносят имена Тишабая Мирзаева, Таштемира Рахимова, Нуритдина Убайдуллаева и многих других, лучших людей Узбекистана. Процесс становления каждого из этих колхозов, жизнь каждого из этих людей—большая и значительная тема для писателя. Сумела ли узбекская литература поднять Эту тему? Есть ли у Нас произведения, равные по художественному значению «Поднятой целине» Шолохова, овеянные духом нового, как «Сыновья» В. Смирнова и книги В. Овечкина? Почти нет. В прошлом году, после третьего курултая. Союз советских писателей Узбекистана составил сборник «Песни о хлопкоробах». Сюда вошли стихи, очерки, рассказы, ©дноактные пьесы. Когда книга попала B pyки одного передового колхозника, он недовольно пожал плечами: — Мертвые в киижке люди, неинтересные, читать не хочется. И он был прав. В рассказе «Девушка, которая творит чудеса», Ш. Саглулла хотел показать самоотверженную -работу Замиры’‘ Муталовой, знатной звеньевой колхоза имени Ильича Ташкентской области. Ho автор стал на явно порочный путь-—действительность OH смешал с фантастикой. Героиню рассказа—советскую девушку превратил в сказочную пери, трогательную и наивную, которая обращается с. мольбой то к небу, то к земле, умоляя оказать ей миЛОСТЬ. В этом же сборнике напечатаны три слашаво-сентиментальных очерка Тураба Тула. В них показаны колхозные бригадиры. чем думают эти люди, каковы их заветные мечты, автор He считает нужным рассказать. Естественно, что в сознании читателя такие очерки оставляют бледный, едва заметный след. Справедливой критике после постановлания ЦК ВКП(б) от 14 августа подверглась и пьеса Уйгуна «Рискованная шутка». Драматург исказил жизнь и быт колхозников; герои этой пьесы — недалекие, малокультурные люди. С. Абдулла и М. Мухамме-