литературная reserta ГОРЯЧИИ. ПРИВЕТ ПОЭТАМ СОВЕТ татство — это наша социалистическая ролина бескорыстных героев, это новый человек, новые чувства, ото ‘красоты нашей родины — ето наша любовь и Ненависть Вот ботатство, которое я хочу отразить в своей книге, 1 Параллельно овлю в печати научно-исследовательскую работу «Демократические элементы в турецкоармянской литературе ХХ в,». Гослитиздат сейчае печатае?, следующие мои книги — «На 60-м горизонтё», производственный роман из жизни торняков Армении, и «Армения — страна солнпа и радости» НАИРИ ЗАРЬЯН ‚Уже два тода, как я работаю над романом из колхозной жизни. Цель романа — показ становления нового человека в борьбе с остатками кулачества и соботвенническими ‘пережитками`в сознании колхозника. Одновременно на материале романа пипгу сценарий для кино. Параллельно с романом работаю нал двумя поэмами, из которых первая на колхозную тему, вторая на тему гражданской войны. Отобразить в поэтической форме майское восстание большевиков и гражланскую войну в Армении -я считаю своей основной целью. t В Эривани печатается мой новый сборник поэм и стихов. На русский язык переведена поэма «Рушанский утес», : ий, ЧЕ, РАБОТАЮТ. АРОЯНСКИЕ ПОЭТЫ о ме СОГОМОН ТАРОНЦИ В 1934 г. Госиздат ССР Армении лапечатал третью книту моих стихов под названием «Летенла веков», в хоторую вошли лирика, легенлы и баллады. В эту же книгу включены переводы из Фирдоуси, Гете, Гейне я Лермонтова, Уже ABA Toma я пи. my большую историческую поэму и перерабатываю одну народную сказ. ^ сейчас я работаю над рядом лирнческих стихотворений, посвященных 15-лефию советской „Армении. ВАГАРШАК НОРЕНЦ После первого сезда писателей я сдал в Арменгиа том избранных сти. хотворений и поэм, Вместе е поэтом Гем Сарьяном перевел на армян. ский язык «Книгу пебен» Гейне, В этом тоду исполнилось 15-летие майокого восстания в Армении. На ту тему я написал ряд отихотворе, урген (Лаави ’ ФРАГМЕНТЫ красный ветер i 4, И стало так — Пароходов ползущих громады, Поезда, чьи зрачки напряжены, Вооружились мстительным ядом И зажгли даль вэметенной страны, В ировавом тумане смерти ‘Села, деревни нанизаны. — 0, войны презлющий ветер, В пожаре пляшущие избы: — Ветер! Он полетел на железных крыльях. К северу, югу, востоку. ‘ Ветер злобы и насипья На запад помчал далеко, Со степей налетел ‘он, красный вете С гор, деревень, ‘водопадов. Красный ветер, красный ветер, кра Обернулся в армию, в отряды: — Berepl. Он города и веси кинул друг на Жаждущий крови, злой и пукавый Перемешал он север`с югом, 0, тяжелый сон, кровавый, Он заводы предал смерти, Вызвав н жизни новые заводы: И по фронту танки бродят, Пушек грохот версты мерит: — Ветер!.. С умолкших заводов, е заброшенных пс Собрав сотни тысяч пюдей, _ Эшепонами серыми двинул он На войны кровавый фронт. Деревни и села взяты под копыта, Горят города, вокзалы в огне, И городские сады изрыты, ° И пламя стремится навстречу луне. 0, ветер, ветер, ветер! “ И смерть, и кров, и разруха, _. „В солнце врага мы-встретили, Ba пеплом — его краюха, И серп луны бредит Над трупами до утра, Калеки в пазарете Кричат: Умереть пора! Аэропланов гонка, ^ Пароходы выплевывают яд. И глиняный обломок J Вся жизнь: его, моя. Солнце, прерви движенье, Враги и тебя поразят, — Ты — покорное пули вращенье Для них, когда жизнь — an! Хайда, хайда! Хайда, хайда! — Русский полковник, блондин, Шинель надень, прохвост! Война — пустой вопрос?! Ты не один В сверканьи эполет: С тобой дашнаки, хмбапет, * В Зактизе в этом ду выходит сборник MORX стихов на’ русском языБе. ГЕГАМ САРЬЯН В течение последнего года я написал ряд лирических стихотворений и поэм, которые печатались в периодической печати Армении. Только что я окончил поэму «Ирани» из персидской жизни, Поэма напечатана В последнем номере журналь «Хорурлаин Граканутюн». В’ 1934 г, © поэtom Barapmax Hopennom Mn вместе перевели на армянский язык «Книгу песен» Генриха Гейне, В ближайшее время в Арменгизе выходит сборник моих стихотворений и -позм. В настоящее время я работаю над поэмой о гражданской войне в Армении. ] АЛАЗАН Закончив производственный роман «На 60-м горизонте» сейчас я работаю` нал новым сборником стихов, который называетса «Богатство», Бо. Нин. Собирая материал я побывал в центре восстания — Ленинакане. Кроме того, в этом Коду<и перевел ряд проиаведений М. Лермонтова, В. Брюсова, Н. Тихонова и др. Осенью это гола исполнится 15-летие советизации Армении, Пе. редо мной, как и перед всеми армянокими писателями, стоит трудная, но благодарная задача — дать новые произведения высокого идейного и художественного качества Для это№ наша грандиозная действительHOCTh дает колоссальный материал. Армянская же вековая культура и литература дают неисчерпаемые средства для художественного выполнения этих задач. Я сейчас работаю одновременно над двумя поэмами — одна посвящена Севан-зангинскому каскаду. другая — эпохе империалибань м. стической войны в турецкой. `АрмеНИИ к Hanon МЕЧЕТИ Пред старцем воскресают вновь Мечети гулкие, и верных прино шенья, И хмель, и: песни, и’ любовь. ь Припоминает он и пери светлокожих, С наивным бешенством страстей, И наслаждения, и трепет паск, похожих На эсплоски утренних пучей, И мнит, sro exons судьба на блещущем рассвет о об’ятьям предала Henacurumue, сверкающие эти И воспаленные тела, Но станы гибкие, что вьет неутомимо В тумане белом борода, Вновь извиваются и ускользают мимо, Уничтожаясь навсегда... И вемемлет за стеной он врзывам ураганным И мнит, мгновенье бездыхан, Что вновь, изогнутым блистая ятаганом, Вступает в город грозный хан. Как будто еновь на миг воскреспи меч и пламя: Жан Мохамед, Гэсан-Сардар, Aono ass a Под небо куполом, в попдневный зной нагретым, Взлетает Ииняя мечеть, Карабкается вверх: неверным минаретом, Грозя о камни загреметь. Там звери, черелным подобные орбитам, И келья с кельею вдвоем — Тысячелетие, подпертое разбитым ` И ненадежным костылем, _ Деревья древние грустят там пегковейно, ` Там жизнь — томпение одно, ] И медленна струя бессонного бас сейна, Чье камнем выложено дна. И коронованной тенистою главою, Не пропускающей лучей, ‚ Стволы хранят ещв затишье вековое Агонизирующих дней, А во дворе бассейн в истоме оттоманьей, И смертноликяе во мгле Зевают тягостно и тянут, как_в тумане, , Зповеще-душный наргиле. ^ Вот без язын, среди других снеж нобородых, Мулла ‘разпегся, престареп.., Оя молит все ещё о несмольких восходах, —} Хоть взор его завечерел : 5 Иу могилы шаг спабеющий замедлив, С житейсной лестницы своей На пройденный свой путь он смотрит, неприветлив, На все сто двадцать стуленей. Рукой пергаментной чуть движет этот прадед... Окостенелая рука В раздумьм бороду. серебряную гпадит, ` К ней прикасается слегка, . И в мрачных сумерках вечернего виденья топтанных в своей человечности, не‚ла, — она не любит pecny смотря на свое блестящее внешнее Впрочем, можно ли основаль. торжество, с «Вино — добрым жителям Сакки, & вода — жителям Пармы... в безумном восторте повторяет прекрасная герцогиня после TOTO, Kan ей. уда. лось ‘вырвать своего Фабрицио из когтей Рануция ‘TV, устроив фантастический побег. Не елучайно сделал. Стендаль ре-, волюциюнным образом своего прожзведения герцогиню Сен-Северино, И, осеня страну тяжелыми крылами, Несут ей висепицу в дар. , Бпеднеет пия его, как бы запитый воском... Уйти пытаясь от судьбы, Он хочет на врага ударить с верным войском «Под грохот пушечной пальбы, Но навзничь падает, как жалкая руина, Угрюмый выпятив кадык, И только борода взевается, стру има Becenun ветром молодых. Перевеп с армянского ве заврьян — Да здравствует желтый двуглавый ` орел! — Знамен российских шелк! — Боже, царя.. — Наша родин — Бей немцев! Хайда, хайда! Хайда, хайда! Шагайте, за ротой рота! Трещат пулеметы. Чагайте к Карпатам! Одежда в заплатах, Шагайте к Эрзруму! Мыспи угрюмы OK Битлису и Мушу А Вану шагай! Не от-ста-вай! _ Отрывок. — Ведут, отец!.. На Битлис. уман онутал Масис, Тяжелы дороги, Горя много. Прощай, сестра! Разлука — остра! Прощай, родное село, Снегом тебя замепо, Ты, бабушка, п Внука вспоминай. Что делать? Я Приказ — и пошел воевать, Родимый разгромлен ‚очаг, „пушански утес“ „ утра в лесу динамит стал грохать и греметь. В доме Сантроса стена дрожит за прочность свою. На четвереньках удрал из-под деревьев медведь. Хворост собирая, бедняк молвил: — Уже не боюсы Вверх полетели куски, белого мрамора дробь, В воздухе вихрем кружась м рассыйаясь кругом. Гимном победе людей над дикой глушью чащоб К вершинам гор понеслось эхо, как радостный гром Эхо кругом понеслось, всюду проникло оно, Вниз, где в ущельях темно, вверх, где сияет утес, В селах окрестных гремит, громким восторгом попно, Вести разносит о том, что солнце жизни зажглось. Сиднем сидевших крестьян, около низких домов Тихо куривших табак, свой гуласар-самосад, Подняп, заставил вскочить < взрывов грохочущих зов, К песу направили все быстрый, стремительный взгляд, — Это, — кричат, — Горпромстрой И в пес работать т соком труда напипась. взялись за лом и кирку, теперь дорога нашлась! вдапь растянувшись в пути. мрамор белее, чем снег. Bb, сено и хлеб захватив. скрип нагруженных телег, — вот, где наука видна! — к заданьям техники строг, словно куски полотна. Свет померкнул Что делать? Я. Что делать? Я — царский солдат, Я должен итти умирать... умирать, окутал фронт, Упрямый дым Предатели-танки ползут. потрясен, И воздух гулом И газы, притаясь, плывут. Вот пуля звонкая летит И — прямо в грудь Сако, И не понять его на вид: Кан ранен он: легко? Вот встал и вновь упал затем попал? зачем?. перед ним; мать. удто мглы а идет, поет: Родной он спышит голос: — Зачем сюда И небо раскололось, Деревня встапа Вот тесто месит И мельница крылом с! Его спешит встречать, `Колосья в полё тяжелы, Танцуют тасны чорс, 3 Из-за пегчайшей буд? Он видит шепк волос. Вот девушка с Печалпи песенку — Убился мой жених в бою, О нем я песенку слою... Он упыбнулся... замер dH. Смерть наступила... дралея фронт, К ‘чему вдыхать Лить кровь свою и братскую?.. Мы эту бойню превратим : Начальник дашнансной дружины. * Народное название г. Арарат, \ танец; буквально; четырнадцать, Примечание переводчика, город леса охватит сетью советских дорог. Поднял в песу динамит гул громовых гопосов, Дрожит От страха Сантрос. В песу трясутся дубы. Победой юной звенит речь комсомольца Васо. Горным -работником стал. тот, кто крестьянином был. И те, что бежали прочь, прятались в тень своих ям, Вырвались, словно войско из тесных окопов в бой, В копях ‘работа кипит, кругом по бпижним горам Девушки звонко поют, в лесу собравшись гурьбой. В песне их радость и свет будущей жизни звучат, В песне лоется у них про молодых горняков И: про влюбившихся в них юных колхозных дивчат, С песней обирают они множество диких плодов, Яблок и груш урожай там собирают они, ны шиповник берут — пподосушильня их ждет. озже, зимою, пурга белым хвостом зазвенит, Девушки в город пойдут — ждет их консервный завод. о УЕ. Ее, Mar тирос арен. «Земляный рабо ы СЕГО ВЕЧЕР. ВРШЯЯСВОИ ПОЭЗИЯ на вечере с докладом. Армянские поэты будут читать свои. стихи. Позты Антокольский, Б. „Пастернак, В. Луговской, M. Светлов прочтут свои переводы армянской поэзии, Выступят народный артист реслублики Качалов, Сурен, Ночарян_и др. Поэты Армении выступят на вечеpax крупных заводов. Москвы. В Доме культуры Армении большой вечер армянской поэзии состоится 12 мая. `Сегодня под председательством т, Кирпотина состоится встреча пучших армянских поэтов с поэтами Москвы и Ленинграда, Поэты ГУРГЕН МААРИ, НАИРИ ЗАРЬЯН, АЛАЗАН, ВАГАРШАК, НОРЕНЦ, ГЕСАРЬЯН, С. ТАРОНЦИ, С. ВАГУНИ уже 8 мая были в Москве. _ : Председатель: ССП Армении Д. СИМОНЯН и поэт АЗАТ ВШТУНИ при: ехали вчера, С. Симонян выступит военный дым, В пожар войны FPaMAANCKOR!.. И стапо так! С армянского перевел АЛЕКСАНДР ЧАЧИКОВ. В следующем номере «Лит. тазета» посвятит армянской поэзии TOROCY. встулающую в тесный братский союз с Ферранте Памла, тениальным поэтом, бедняком, презирающим блага буржуазного света, бесстрашным трибуном революции, скрывающимея среди масс ‘от тятотеющего над ним заочното смертного приговора. В выборе тероев романа уже заключен бунт против буржуазной дей№. a < Я ствительности. Стендаль не приемлет грязного стяжательства своей эпохи, однообразия серых будничных дней лицемерной трусливой развращенности. Италия ему милее Франции как раз вследствие своей капиталистической отсталости, делающей современного ему итальянца человечнее, ярче, богаче и разнообразнее в ето внутренней жизни, чем его соотечественников. «К чему было наделять их (героев романа), — иронически обращается он к французокому общест» ву, — высокой добродетелью и изяществом, свойственными французам, которые любят деньги больше всете на свете и никогда не грешат во имя ненависти и любви?» Наиболее полное и пелостное, самое свободное воплощение капитализма и буржуазной демократии в заокеанской республике, тогда еще мерцавшей народным массам Европы некоей обетованной землей, кажется Стендалю венцом торжествующей буржуазной ограниченности. Котда Фабрицио задумал «отправиться в Нью-Йорк, стать гражданином и солдатом республиканской Америки», то он услышал предостерегающие слова герцогини: «Как ты заблуждаепться... для тебя начнется Ta же жизнь по кофейням, но лишенная изящества, без музыки, без любви... Она. рассказала ему о культе бога и доллара...» (стр. 126). - Стендаль видел, что! в капиталистическом строе республика, демократия только обманчивая вывеска, форма, прячущая под обольстительной видимостью евои подлинные черты, жестокие и безобразные. «Я сказал себе, — пишет герцогине вожль народного восстания Франческо: Пал. ла, — она не любит республики... Впрочем, можно ли основаль ‘респуб: лику, когда нет республиканцев? Через полгода я обойду пешком 2 © микроскопом в руках маленькие 1ородки Америки и увижу, должен ли я еще любить единственную соперницу, которую вы имеете в моем сердЦе» (стр. 82). Можно ли сомневаться, что, обойдя «с микроскопом в руках» самодовольнык и прелириимчивых деловых лю. поэт с ужасом и омерзением OTE нулся бы от правды буржуазных от» ношений, в отличие от Европы, ве прикрытых иллюзиями дазно мину8- ших времен. Куда же итти? «Пармский монастырь» датирован 1839 годом. За девять лет. до 1848 г. вотах призрак зреющей революции. Но творческая мысль Стендаля обращена назад, в прошлое раннего кали» тализма. В старинных итальянских хрониках ищет Стендаль образных форм для картины своего общества, разрезанного классовыми противоречиями. Колорит Возрождения, проступающий на страницах «Пармекого монзстыря», дал повод некоторым вритикам об’явить романтическим произведением этот ультрареалистнчее» кий роман. В. Г. Реизов в своем предисловии, в общем тщательно и добросовестно собравший и изучивший материалы к <Пармокому монастырю», переоценивает значение итальянских хроник, & также местных виечатлений автора — для идеи и образов романа. Хроники навевают на Стендаля мысли об иных героических временах. Двор ленскоте герцога, может быть, дает ему повод изобразить ре. акционный фасад буржуазного злания на примере вымышленного пармского княжества Но дело не в этом. Главное в «Пармском монастыре» то, что буржуазия показана как разлатающийся общественный класс. Кто идет ей на смену и зачем? Стендаль этого еще не знает. О волюционном трепете своей эпохи ой рассказал как о молитве некоему неведомому богу. Равным образом нельзя преувеличивать портретность в ри» сунке Рануция Г’ со всем его правительством, как делает автор предисловия. Разве не высказывает про» тивоположное этому Бальзак в своем замечании, почтительно цитируемом тем же предисловием: «Он (Стендаль — Ю. ©.) написал «Современного государя», книту, которую написал бы Макиавелли, если бы, изтнанный 1) Италии, он жил в хх веке» (стр. 18). ay «Вино—жителям Сакки, вода-—жителям Пармы»— слова герцогини Северино можно отнести к самому Стендалю, Против буржуаэной дей’ ствительности он направил оружне уничтожающей, леденящей иронии. Свои революционные образы он цечально сжигает в отие их страстей. Трагические тени Возрождения колышалоя над погребальным ects Ю. СПАССКИЙ. лась гроза. Романтика ее любви-к Жюльену соединялась у нее с острым романтическим предвкушением вели: ких потрясений общества. Но это, однахо; не больше, чем намек, остав» шийся нераскрытым. He to 8 «Пармском монастыре». Герцогиня Сен-Северино ‘становится во имя своей разбитой любви, во имя своей индивидуальности, истерзачной самодержавной тиренией Рануция ГУ, настоящей львицей восстания, смертельным врахом своего владетельного государя. От светской куртизанки ее отличает ее рыцарское бескорыстие, от придворной аристократки — ее ироническое презрение к окружающим ее знатным тупицам. Какими ясными и простыми краска‘ми написал Стендаль ее волнующий образ, не перестающий возбуждать симпатию читателя. Распад аристократической пародии, инсценированной реставрацией, все» то явственнее проступает, в том, что из ев рядов вырывается искра мятежного пламени, зажитающего массы. Мы, конечно, знаем, что исторически это было не так. Художественная правда Стендаля не совпадает с исторической правдой. В терцогине Сен-Северино он отразил неустойчивые, туманные, волнующиеся черты своей напряженной эпохи, наполненной революционными взрывами, Романтизм образа воплощает романтическое настроение тогдалиних людей. На протяжении повествования совершается превралцение холодного аналитического летописца, даже для трагедии Ватерлоо не нашедшето У себя никаких красок, кроме иронии и трезвого освещения прозаической изнанки войны, в певца пламенной любви, расцветающей pesoлюционной страстью свободы. Насмешливый, презирающий своих современников, по видимости безучастный в ним. наблюдатель, на последних страницах романа предстает перед нами как пылкий поэт. Читатель скорбит вместе с ним о гибели терцогини и Фабрицио, надломившихея под! бременем житейской стихии, р8%. К ХАРАКТ ЕРИСТИКЕ ТВОРЧЕСТВА СТЕНДАЛЯ татки. Стендаль показывает, © какой внутренней необходимостью преврашается в мрачный, трагический таHem мертвецов (danse macabre) дворцовый менуэт` аристократических призраков, восставших из да лекото` прошлого. Ведь у них в руках не призрачное, но настоящее оружие, не фантастические войны, но солдаты из тела и крови, не карточные домики, но каменные крепости с непроницаемой толщью сотен, хранящих в. себе вопли истязуемых живых людей. В их руках — оружие общественного мнения, нечаль, отмеченная видимостью независимой критики, церковные проповеди, исторгающие слезы у народа, фальшь и надувательство, отражающие различные интересы „отдельных клик, выступающих в качестве политических парTait. Стендаль рассказал о печальной участи современной ему буржуазной Европы, осуществлявшей капитализм, увенчанный аристократическим fepбом. Подмостки аристократического представления были сооружены на человеческих костях. п; В отличие от «Красного и черного», выражающего собой мятежное недовольство честолюбивого и талантливото креотьянского сына не аристократической шелухой реставрации, но самым еб буржуазным ядром, отвратительным в своем свирепом однообразии, грязным и тусклым в своем будничном торгалиестве, героями бунта против «священного» маскарада своего времени, Стендаль в «Пармском монастыре» сделал отщепенцев аристократии, протягивающих в лице герцотиниСен-Северино руку ‘союза народному певцу революции, _ Характерно, что не из буржуазных Крутов, не из «приличного» общества исходит бунтарский протест против псевдоаристократичесвих оргий, Благонамеренные буржуа Стендаля преврасно уживаются с мошенниками и отравителями в золоченых мундирах и орденских звездах. Празда, уже и в «Красном и черном» маркиза Маргарита де ла Моль готова. была бы броситься велед в& Жюльеном Сорелем в нетов революции, если бы. разрази; ных фитур, облеченных в/ расшитые золотом мундиры века Людовика XEV, co шнагами сбожу, в ивлятах © перьями. Они сами не уверены в том, что они действительно существуют как власть, как политическая форма, оберетающая соботвенность, тосподотвующзая над буржуазией и крестьянством, Их действительность им кджется сном, и они уже заранее виART ©30в близкое пробуждение в проклятой явобинской республике. Скряжничество, грабеж тосударственной казны, неожиданно вернувшей> ся в их руки, методически сумасшедMan, бесомыеленная игра в этикет, наука дворцового церемониала, изучаемая с педантской важностью — все эти черты аристовратических манекенов реставрации воплощены в марвизах H герпотах, в придворных кавалерах и гофмейстерских дамах, составлявших несуществующий двор несуществовавтего при жизни Стен+ даля герцогства Пармекого (после падения императора ето отдали во владение бывшей императрице, жене Налюлеона 1, Марии Луизе). В центре этого мирка, пародирующего блестящий двор божески самоуверенного легендарного «короля солнца», высится законченная в своей равнодушной злобиости личность владетельного князя Рануция Эрнста Г\/, отпрыска знаменитых итальяноких потентатов Фарнезе, вернувшегося на свой законный престол по, Cie TOTO, Kak вошел в свои берега поток ревофоций -и войн. Рануций ГИ разыгрывает роль самодержавного тирана прошлых веков так же, как разытрывают роль желанных кавалеров и обольстительных дам его выродившиеся захолустные дворянчики и одворяненные им разбойники, убийцы, люди темного прошлого, Именно они — эти люди «страха и упрека» в ртой зловещей комедиантской итре состоят на’ амплуа комеди: автов, судей, тюремлщиков, почтен: ных и почетных елуг государства, Злая насметика рока, над обществом в том, чо у этой опереточной, насквозь маскарадной тирании имеется совершенно реальная, определенная задача — сдерживать напор народно‚ 0 затиска, время от времени проры, вазинеося свазь гобударстрециые-росамом деле возведенное ими полити» цеское сооружение было не плотиной против дьявольского духа нового времени, во его реакционным, будничным выразителем. Дьявольский дух сбросил ©’ себя ‘свою революционную. маску бозбожной человечности и. счастливой свободы. Он предетал в своем настоящем виде, как дух, нуждающийся в «порядке», в опокойютвии общества, в покорности народа, направляемого твердой и властной рукой. Не беда; если эта рука появится, затянутая в придворные дво: рянские перчатки. Не беда ‚если дьявольский дух заставит служить ceбе черную рать в аббатоких и монашеских рясах. И монашеская ряса и дворянекая шпата хорошти, котда они «лужат делу его величества капитала; разве не завоевывают они ему колониальные миры порохом и евантелием, ‘не обеспечивают переплавку крестьянохва в наемную рабочую армию? Правда, они обходятся капиталу недешево. Но ведь-еше накануне революции мудрый И. Бентам предостерегал от преувеличенных надежд на счастье, На земле нет ничего соверитенного. Призрачность, маскарадность, обманчивость гальваниезированных после революции феодальных сил, поставленных на колени, но не уничтоженных, выразились в произведениях Стендаля как одна 13 ‘ето главных тем. В отличие от Бальзака, пытающетося ‘лечить капиталистический недут перковно-аристократическими снадобъями, Стендаль, наоборот, обвиняет капитализм за то, что он фе-, олальных мертвевов заставил танцо-/ вать пляски живых, Живые экепо„наты своей дворянской «Лавки древ. ностей» Бальзак олегически нарисоpad в процессе их перемалывания между колесами капиталистической машины, Стендаль наряду с этим показывает все злодейство аристократических первенцев буржузаного строя, сидящих на буржуазной цепи. «Пармсвий монастырь» — трагикомелия эристократизма, волею истори» ческих судеб вынужденного прояв» лять себя в качестве господствующей силы бессилия В’ сумрачной мтло Вместе с «Красным и черным» армевий монастырь» входит в влас-_ сическое наследство западной лите» ратуры прошлого века, И сущность реалистического творчества Стендаля, и своеобразие ето реалистичнооти, и 66 истоки от разума, от политических ‘вкусов автора и, наконец, ее роУантический колорит замечатлелись в «Пармеком монастыре», представляющем замечательный литературный памятник энохи. «Пармекий м0. настырь» мот бы быть одним из двухтрех романов, пощаженных Евгением егнным, ибо, как товорнт Пуш: БИН: в них отразился век, И современный человек Изображен довольно верно С сто безнразетвенной душой, Себялюбивой и сухой, Мечтанью преданной безмерно... ‚ Налисанный больше двадцати дет Спустя после Ватерлоо, незадолго до смерти автора, роман однако исполен дыхания ето юных дней, котда Вместе с крушением `цезаристской империи потускнела страстная repoика рождения буржуазного общества, ы уступить место прозаическому Жадувательству биржи и торговых Еонтор. Между тордой, непреклонной молодостью буржуазной революции, выававшей на историческую сцену Народ, и между отраниченной, пошJOR, лицемерно-коварной действительHOCTL капитализма легла пропасть, Автор «Пармекого монастыря» выра”! Зил в своих романах не только рад» чарованную мечтательность людей Reero BpemeHH, но и их сухой, рахчетдивый ум, отравленный ядом сомнения, холодный, «насмешливо гляДевший на жизнь» глазами пушкинского демона. «Напудренным мозгам» Леятелей Священного союза, `может „ веерьез мнилось, ‚что ови ре “Таврируют алтари средневековых 60, › & ржавым рыцарсвим доспехам Aft первенствующее ‘место. На У «Стендаль, Собрание. сочинений, т. И,