урная газета
	булто стёю  Давало мужество, пространствами  

Ее
	владея,
двойную мощь рукам. Не правла ля,
Вандея?

. He правда ли, Бретань?
Чтоб влезть на бастион, чтобы вор.
  ваться в крепость,
Чтобы рытающих мортир унять еви­репость —
4 Хоть с кольями восстань!
Но если жизнь в клбаке этой
Ее продлится день и час, —
	„Я разобью фожок поэта,

SW отыщу влеймо для вао,

” Трусливых и неблагодарных,
’Потомков прелков легендарных!
Как жалко выродились вы!
Какой знобимы лихорадкой!
`Как вы малы! Как эт0 гадко,

` Что кроликов рождают львы!

> х 1852 в
	т Пере
ПАВЕЛ АНТОКОЛЬСКИЙ,
	литерат
	т
		TEM,

Пора вставать. Настало. ghBTDa.
Бьет в берет полая Boma.

‚ Илевать на их картечь и ядра.

› Довольно, граждане, стыда!
Живем засучивайте блузы!
Ведь шли на королей французы,
Был леваносто третий тод!

’ Слемайте тюрьмы, прочь ‘orosia!
Ты трусишь дурачка такото,
Титана свергнувший нарол?

ет, на хозяина и челяль! П060-.
роть их!

Бог все-таки ва вас. ‘Yom, конечно,
YOOTHB.
			Одним лишь BeHEDEM. OR Sy

Рассеет всех церквей, `воех идолов Ве­* личье.

ПИ святость всех икон.

Вам нечем драться? Ладно! Мо­з 7 лот
	Возьмите в руБи или лом!

Там камень мостовой расколот,

`-Оквозь стену вырублен пролом.

И: с криком ярости, и с криком

Належлы, в дружестве великом—

За Францию. за наш Париж!

Дрожа в беажалостном бореньи,

Освобождаясь от презренья,

Ты свой порядок волворишь!
Или цитировать я должен роялистов?
‚Вёдь был же их напор безумен и н6-

истов,

Котда куда Ни ТлЯНЬ —
	-Нусинов
	о книги Гюго выделяются одной
‘замечательной особенностью. В: Toy
fo неё строит своих романов на «бла­тополучном конце». Ему чужла три­виальная концовка, когда торжест­вующая добродетель вознаграждается
зА свои страданиях банковыми   бил
ами. Е
	Наоборот, во всех ето книгах HO--
	ситель добра погибает, но добро мо:
рально торжествует. Такова коннов­ка «Собора Парижской Богоматери»,
«Отверженных»; «Тружеников моря»,
«Человека, который смеется», <93 год».

В обычном «счастливом конце» з4=
ключается признание случайности не­счастий добродетельного, признание,
что общество гарантирует доброде­тельному его торжество.
	Счастливый конец вызывает улыб­ку на устах у читателей народа, в
	истории вультуры которото красуют­ся имена неликих скептивов Монте­ua н Рабле, Вольтера и Франса.

Утверждение через несчастный ко­нец морального торжества краеоты и
добра было утверждением друтой ве­ликой тралиции, традиции гтубокой
туманистической воры Фданнузской
‚ литературы. Ибо рядом с славными
именами великих скептиков в исто»
‚ рии французской культуры записаны
имена люлей большой туманистиче­ской веры, имена Паскаля и Жан Жа­ка Руссо, имя великого поэта и ху­дожника, великого гуманиста Виктора
Гюто, oo т

Роковые противоречия творческого
‘и общественного пути В. Гюто pac­крылись на опыте отношения В. Гю­ro к Парижекой коммуне и к нобе­“лившей Третьей республике.

Сорок лет Виктор Гюго проповелы­вал идеи социального равенства, 6б0-
ролея за уничтожение нищеты, про­тив общества «низшего порядка». Но
котла была провозглашена Париж
ская коммуна, когла на ецену исто
тии вышла та сила, которая призва­на была покончить © этим «низшим
обществом», В. Гюто не оказался в
рядах коммунатов.

В течение четверти века B. Tord
боролся за республику и утверждал,
что торжество республики-—торжест­зо евоболы и равенства. Когда Лун­Бонапарт амнистировал его, OH OTKa:
	зался вернуться во Францию из св0-
ето изтнания, гордо заявив, что он
вернется тула. котла. свобода вернет­ся’ во Франйию. Он вернулся, котла
во Франции была провоэглазена ре­спублика. Но оказалось, что. это. не
обозначает вернуться во Францию
вместе с свободой. .
	„Республика отвернуласв OT нет,
как он отЕернулея от идей и Mero:
дов борьбы Коммуны.
	Он и в борьбе коммунаров и Вер
саля стремился занять ‘положение в?-
битра. Но котла Коммуна. пала, он
выступил с присущей ему гуманисти­ческой смелостью. в залциту коммуна.

ров. Не только непосредственно в дни

разгрома Коммуны, но и через шесть
лет, когла он требовал у сената ам­нистни для Коммунаров, только де­вять депутатов имели мужество под­держать ого призыв вернуть Франции
66 лучших сыновей, an

Ham великий дру? Ромен Роллан—
лучший современный продолжатель
традиций гуманистической веры Вик­тора Гюто во Французокой литералу­‚ре, недавно жаловался, что «мелко­травчалые мыслители. налтего време­ни» поносят В. Гюго и противопоста­вляют свой «практицизм» его  «бес­почвенности».

Пренебрегая их практицизмом и от­вергая их оценку В. Гюго, мы можем
	сетолня больше, чем котла бы то ни
	было; в день пятилесятилетия со дня
смерти В: Гюто повторить слова, ска­ванные им в связи Ce ‘cromeTHeM
emeptH BoxstTepa: - :
«Философы, наши прелитествении­хи, возвестили миру истину: обратим­ся в их славным теням, пусть в при­сутствии монархий, ‘мечтающих 0
войне, они ‘произнесут свое могучее
слово о праве ‘человека на жизнь. 0
праве совести на свободу, о’ сувере:
_нитете разума, © святости. ‘труда, о
благости мира».
‘Эти бессмертные слова В. Гюго
	` особение дороги и близки народам
налет Союза, которые так ценят
‘дружбу и сотрулничество великого
чатола Виктора Гюго.
	Лили литературы помнат Виктора
Тюго как великого романтика, Народы \
всегда будут поклоняться его памя­TR, Kak памяти великого, гуманиста. -

Гюго. = глава романтизеской ико­лы, создатель и руководитель в ная­болёе славные ев дня` ее  знамёно­сещ тогда, когла романтизм штурмо-.
вал классические традиции, и ве пре­даннейший и вернейшнй защитник
Torta, Korda романтическая школа
имела уже против себя великих Ma­стеров Парнаса, крупнейших худож­ников реализма, даже натурализма. °

Виктор. Гюго —= прославленнейший  
поэт, популярнейший драматург и
икаиболее читаемый романист своей -
эпохи. И если его драматургия срав­-
иительно скоро сошла с европейской.
сцены, то его романами зачитыва­лись, их переволили и переиздавали  
	на всех европейских языках и тогда,
	когда романтическая школа уже OTO­пила в прошлое, и даже тогла, когда.
стало уже явно, что ее мастерство
лавно превзойлено и когда новые ие­левры прозы выходили, глазным 100%.
	разом, из реалистической и натура­лястнческой школ.
В конце Х[ГХ века и тем болеев ХХ
	веке В. Гюто знали и ценили, тлав-.
	ным образом. как великого романиста,
	как автора «Собора Парижской Бого­матери» и «Отверженных»,  <«Труже­ников морях и «Человека, который.
смеется». Современники же знали н
ценили ето и как великого трибу­на, как беззаветного политического
борца, как великого FyMAnHCTA-OOUE­ственника.

Борец в области искусства, он весь:
свой гений художника направлял на
борьбу за торжество идеалов ryMa­низма и социальной справедливости.
	Современник трех революций—1830, -
	1848 и 1370—71 тт. Korma © особой
остротой выступали политические и
сопиальные противоречия эпохи,
Виктор Гюго продолжал верить, что
торжество его идей гуманизма прилет
в результате морального усоверигея­ствования человека, в результате по­`’беды красоты над безобразием, добра
’над злом. -
`В прелиеловни к роману «Отвер­женные», созланному им в тоды из»
нания, Гюго пибвал: з
: «Эта книга... путь от зяа к добру,
от несправедливости к справедливо­‚сти, от ложного к истинному, от тьмы
Е свету. от вожделения к совести, от
зверства к долгу, от рая к аду, от.
небытия к богу. Исходная точка —
‚ материя, конечная — луша; Гидра в
“начале. ангел в вонце». Е

В этом, по существу, единственная
тема. единственная илея всех его по­эм й легенд, романов и драм, полити­‘ческих памфлетов и литературных
``манифеотов. Эта его идея определяла
`вею его тематику и все его литера­“турные приемы,

Историки литературы неоднократно.
‘указывали, как на олин из наиболее
характерных признаков романтизма,
ва его любовь к историческим сюже­там.

Верно, что почти все романтики
интересовались историческими сюже­тами. Важно, однако, не это, & ту,
`какме эпохи они выбирали и как они
освещали эти сюжеты.

Так, современник и соратник Гюго,
по первому кружку рбмантиков Аль­фрел де-Виньи тоже обращался к ис­торическим темам, :

Незадолго до того, nak Twro aaxy­мывает свой «Собор Парижской Бото­матери», Виньи тоже пишет истори­‘ческие романы «Сен-Маро».

Эпоха почти та же, какую выбрал
`Гюто для своего романа, но как раз­лячно она подана,
_ Альфрело де-Виньи показывает,
борьбу аристократии против реформ
Ришелье, Ришелье, како известно,
стремился отраничить права аристо­кратии в пользу буржуазии. 7

Альфред де-Виньи разоблачает Ря­шелье, снижает его образ-и наоборот,
возвеличивает юнеяо маркиза, кото­рый организовал датовор против Ря­зиелье, В образа казненного маркиза
Альфред де-Ванья дает первый наб­росок своего основного поэтического
образа, образ тордото, одинокото, по­тибающето.

мы де-Виньи отстаивает 0б­ший зыя поэтики романтиков прин­цин примата правды поэта над прав­дой жизни я истории и заявляет, что
y музы веть своя истина, более пре­жрасная, чем действительность. Он
этвертает правлу истории, дает образ
мололото маркиза, представителя
«проклятой расы», как он называл
погибаютную  аристократию, он пн­пет о несравненной красоте тех, кто
	° Но только бот для вас закон.
Все тлен и сует» пред ним, и Bee
остынет.  

Пред < ‘ботом, хак щенок, трясется тигр
в пустыне

И ва море дракон. ‘
	CHA NbAHHY bl

2 TIBECEI НИЯ. БОРДЖИА»)
	И занят день одним и там и тут:
Выпьют м поют, выпьют и поют.
		(43 ПЬЕСЫ «ЛУКРЕЦИ
Сзятый Пётр, дверь свою открой, -
		—ЙПьянине с глотной боевой.
	Голос у него хриплый и дурной,
	Чтобы петь:
	«gloria Боп/то»!)
ХОР: и
: «gloria Dominos...
	Пьянице, веселому горлану,
	С’ животом подобным - барабану.
	Я вхожу — сомнение у всех
Это бочка или человек.
	ХОР:
«gloria. Dominos.
	«Выпьют и поют, выпьют и Поют»,
	`Коль моря вином испанским полны,

В стране Кокань — бпагословляем волны,
И охотно мы‘на дно пошли 6,

И охотно превратимся в рыб.
	ХОР
	 
	Перевел
АЛЕКСАНДР ГАТОВ.
	«И охотно превратимся в рыб».
		Портрет В. Гюго в тридцать лет,
Рис. худ. В. Эйгеса по питографий Девэрма.
	служили для выражения комическо­то начала, они говорили-прозой.

В романе Гюго аристократки — wa
иболее скучная проза жизни, Эсме­ральда —— доподлинная ноэзия жиз­НИ.
	В романе Гюго Эсмеральда и Квази­моло — эстетическое заверитение тра»
тедийного, а аристократ Феб — рас­крытяе комичного, ©
	В этой способности поднять до тра»
гических высот людей из народных
низов и насмехаться над аристокрае
тами — ключ к новым приемам Гю­то. Необхолимо было взорвать приемы
классиков, чтобы взорвать сонналь­ный режим, который классицизм в
пролом обслуживал, Злесь надо ис­кать об’яененяе тому, что Виктор Гю­то, велякий демократ, до конца свонх
дней оставался романтиком, тогда каб
романтизм дазно уже. сдал первен­ствующее место В литературе резлиз­му: ая
Французский роман ло Гюго знал
два основных жанра: роман авантюр­ного героя («Жильблаз» Лессажа) или
	самоутлубляющейся одинокой лично­сти («Новая Элоиза> Жан Жак Руссе),
Виктор. Гюго св своем романе, 10
существу, следует традиции этих
двух жанров, Он создзет иоторичес­кий роман исключительных лично­стей, Но эти исключительные лично­сти — во исторические лизности, &
любимцы черни, герои улицы. В них
не раскрывается ‹правла истории»,
& утвержлается  «правла поэта»,
Здесь, например, в двух центральных
фятурах Эсмеральды и Квазимодо —
наиболее яркая демонстрация ромая­тической поэтики в ее применения к
прозе, к роману.
Мы знаем, что, по убеждению. Гю­то, достойным. «творческой фантазии»
поэта является ве обыденное, не пов»
селиевное. Романтический лоэт отво­рачивался от обыденного как от по­Илости и отривиальности жизни. ^
	` Действительность поэт» — яркая,
необычная, и эта действительность
лолжна быть дана в наиболее заост­ренных формах; даже вульгарное и
тривиальное может ‘стать явлением
эстетическим, если оно полано в
наиболее заострениых формах. Виктор
	Гюго. ищет вот это велнчественно® 1
исключительное и находит их В 06-

 

 
	разах Эсмеральды. и Ивазимодо,
‚Прекрасная Эсмеральда одна един­ственная не гнушаотея безобразным
	Квазимодо и тубкой охлаждает ето
губы, когда ето пытают. Безобразный,
	глубоко враждебный миру ВКвазимоло.
	В ОР НЯ oe
возрождается через эту милость De
MePAILAH Е новой жизни, полнимает­ся ло высот любви, которая сильнее
смерти, и единственный остается ве“
ен кработе и чистоте Эсмеральды.

Здесь раскрыт путь самой приролы
от чудовищного к прекрасному, от
тьмы к свету, от тидры к антелу, от
зверя к человеку. Здесь та побела
морального над материальным, в ко“
торой радикальный демократ, не из­живигий ввоих пацифистских гумани­стическях иллюзий, видел основной
закон, единственный емысл истори­ческого процесса.

Злесь то же торжество ‹правды по­эта» нал «правлой лействительности».
В нем выражено бессилие буржуаз­ной демократии, чьим поэтом Гюго
был, противопоставить правде исто
рии евою правду — правду унасле­дованных лозунгов: 1793 года.

Вое творчество поэта, его «Восточ­ные юзмы», ето «Лучи, и тени»,
«Кары», «Легенлы веков», его полная
	глубоким трализмом книга «Ужасный.
‘тоя» льпгит этой великой страстью
	поэта-гуманиста, является гимном ч6-
ловеколюбия и социальной справед­Ливости. ве

По поволу своего романа. «Отвер­‚женные» о пишет: «Общество,
лопускающее нищету, — общество
низшего порядка» =

` Этому чих низтиего порядка»
‘он противопоставляет героизм и. ве­дичие тех, кто стремится уничтелнть _
	эту нищету, тех, кто способен, как
Жан Вальжан, преодолеть в. себе зв6-
ря и «Ha бездны подняться KR CBC­> a
Эти мотивы вдохновляют его в ро­манах <«Труженики моря», «Человек,
который смеется», «93-Й тод».
`В истории мировой литературы не­мало произведений, построенных на

j
		боролся за права буржуазии.
Но как далека от этой картины
	Франции на заре капитализма та кар­Тина Франции, которую дает ВБ. Гюго
в романе «Собор Парижекой Богома­тери». —

Мы знаем, что Гюто в своем лите­ратурном - манифесте выступил про­тив  внеисторической — абстракции
классиков и требовал конкретности в
изображении обстановки. = .

Но он всегда помнит про свой вто­‚рой принцип, что действительность в
искусстве не есть действительность В
жизни, что вринцип искусства ниБэ­гда ве будет абоолютной реальностью,
и он помвожает, как он говорил не­однократно, правлу истории на прав­лу поэта,

Виктор Гюто, создавая Францию
эпохя Квазимодо и Эсмеральды, вы­двинул на первый план встречу мо-.
лодой буржуазии с феодально-католн­ческой Францией. Он дает встречу
кардинала и делегации  нидерланд­ских купцов, причем нарисовал этих.
нидерланлеких купеческих крельтией
такими, как будто онн вошли с воло­тен Рембрандта. Он во всей обрисовве
их образов отдал им безусловное мо­ральное торжество над представите”
лямн феодально-католической Фран­muy. ,

Картина, тде изображено, как эти
заезжне купцы становятся во главе
‘народного празлнества и ведут за CO
бой парижскую толиу, поистине ота­новится символом последующих  ис­торяческих событий, когда молодая
буржуазия встала во главе восстав­него народа.

С друтой стороны, для А. де-Винья
	`та эпоха красна величием деяний
	королей и аристократических воинов,
изяществом жизни герногов и прин­цесс. Но их-то Виктор Гюм или с08-
сем обошел, или же, вспомнив, худо­жественно уничтожил.

Аристократ Феб — трус и легкомы­сленный кутила. Аристократки, окру*
жающие Феба, —отравиченные жеман­ницы. Он над ними возвышает улич­ную танцовщицу, цытанку Эсмераль­ду и Квазимодо. Через них он вскры­вает ту прекрасную «истину музыз,.
	которую А. де-биньи противоностА в”. эстетическим,
лял правде. Аристократы служат наиболее 30°
‘лишь для подчеркивания этой новой” Гюго ищет в
прекрасней истины демократа ВиЕто­исключитель
em! Rn  ” 1 А 4 аа» Oewens
	ра Гюго. _ ] Е а.
Новую историческую перспектив
Гюто устанавливаят также в перерас»
прелеления ролей аристократов и на­родных фигур.

’В клаосической литературе люди
знатные были «героями», они выра­жали трагелийное начало, они г0во­рили стихами, иародные фигуры
	У ‘святых от вин пунцовы рожи, _
	Пьяниц власть ва вашем небе
	«Если это правда, что Мюрат MOF
6 некоторой гордостью положить свой
хлые? почтальона рядом CO своим
королевским скипетром ‘и сказать:
«вот как я начал», то можно, конеч­но, © более справедливой гордостью
ий © большим внутренним удовлетво­рением указать на вернополланниче­„вкие оды, написанные ребенком. и
юношею, и рядом с ними положить
демократические стихотворения и
произведения, написанные взрослым
человеком». ,

Так сам Гюто в последнем преди­бловий (написанном в изтнанни) в
своим «Олам и балладам» определя­ет эволюцию своего политического
мировоззрения. От напыщенных од
на смерть и рождение коронованных
0606; удостоившихся годовой стипея­дий Людовика ХУШ, до «Отвержен­ных», снискавших ему любовь и’ ува­жение наролных масе. Роалист, ля­берал и конституционалист, респуб­ликанец и пророк туманизма универ­сальной республики, эта колоссаль­ная фигура почти в течение полусто­летия стояла в центре. литературно­то (и не только литературного) ми­ра. Изгнание сделало его ‘знаменем
республиканских партий. С 1871 10-
да, по возвращении во Францию, он,
по выражению Золя, стал «библей­ским апостолом демократии». -
° В этом смысле чрезвычайно инте*
реено отношение революционных на­‚родных масе Парижа к великому пи­сателю.. —

В Паряже в самый канун Комму­ны было множество красных клубов.
Были клубы: «Фоли Бержер», «Бе­лой королевы», «Отечество в спасно­сти», «Мольер», клуб Монтаньяров,
Мести, Освобождения и иножество
других. В этих клубах собирались
	революционные рабочие и ремеслен-.
	ники Парижа, революционные  па­рижекие разночинны, там шли стра­стные споры ‘по всем острым поли»
тическим вопросам, там выступали
Бланки, Делеклюз и другие будущие
деятели Коммуны и политические
эмигранты из разных стран, деле­^ *) Слава гобподу,
	демократии”
	риссона тоже фигурируют в.этом CIE
се. Оратор не удивляется тому, чю
имя Виктора Гюго находится в реак­ционном списке. Виктор Гюго — поэт
и литератор, ценность которого ок не
оспаривает, но ‘он =— буржузаный
‘республиканец, он не  <оциалист.
(Возгласы: «Правильно».).
Клуб «Виэз» в Бельвилле: „Собр“
ние от 2 февраля. Народу много: На»
жтроение повышенное. Вачитывается
список кандидатур. Произносится
имя Виктора Гюго. Олин оратор 24°
являет, что Виктор Гюго, безусловно
‚имеет заслуги перед демократией,
возвышаясь в течение двадцати лет
Ha своем утесе вак. живой протест
против империи. (Неснолько хлоп­ков). Но, Виктор Гюго — не яз на»
ших, (Правильно! Он — аристоЪ). 0я
принадлежит к буржуазной касте,
Это человек прошлого, а нам нужны
люли будущего. (Всеобщее одобрение).
Кавдилатура Виктора Гюго ставит:
ся на голосование и отклоняется еди­нотласно. (Аплодисменты, ).
	Собрание в клубе «Марсельеза» (3
февраля) открывается под ставшие
привычными возгласы: «Да здравоте
Byer демократическая и социальная
революция». Список кандидатов He
вызывает разговоров. Рабочие кзнди.
латуры, вначале оспариваёмые, по:
лучили решающее большинство. (Вое­общее движение удовлетворения.).
Говорят, что наши кандилаты — He
известные люди. Но Робеспьер, 0
Камилл Демулен. во Дантон, но все
великие монтаньяры, спасшие Фрая:
цию в 93-м году, разве они были из­вестными в 89-м? Наши канлнда­ты — неизвестные люди. Неважно.
Они, ‘по крайней мере, не будут 96-
ременены своим прошлым, так ках
OHH ero не имеют. (Всеобщее движе­ниё одобрения.).
	Носле Рошфора произносятся каи­дидатуры Альберта Барбьё и Поля
Мерис, редакторов «Раппель». (Ледя®
ное мопчание,), Один граждания 8
являет, что эти кандидатуры долж»  
ны быть отвергнуты по тем. же при
чинам, по каким было исключено из,
списка имя Виктора Гюго. Без сом­‚нения, Виктор Гюго — великий поэт,
© котором будут товорить еще две“
сти лет, но это он вдохновляет «Рап­weap». Юго сыновья и ‘другие редак-.
торы пишут под его ликтовку, п мы
не должны забываль, что они ло Кон­ца поддерживали правительство Hae  
циональной: измены. (Ропот. «Не на“.
до их!».). ‘Канлидатуры «Рапцель»
отвергаются елиногласно. ПЕ

    
	В клубе «Рэнь Бланш» (4 февра*у
ля) огромное возбуждение. Обсужда*
ются кандидатуры республиканцев и
сонналистов  Восторженно произно­ситея’‘имя Бланки, Затем Виктор
Гюго. Один гражланин заявляет, 970
канлидатура Гюго должна быть 0  _
зусловно отвергнута. Гюто — Beda
кий поэт, пусть! Но’он — apatro
кГат от демократии. («Правильно»).
Это демократ в желтых перчатках»
Он сидел на своем утесе, пусть тах
остается, (Аплодисменты). Выберех
людей более молодых и энергичных.
	Кандидатура Гюго была единодуг
но провалена.
	Этя факты очень характерны. 19°
волюцнонные массы Парижа, вы005®
ценя великого писателя и поэта ВУ* 
тора Гюго, автора «Отверженных”
«93 годаз и т, д. весьма критичест.
относились к Гюто-политику. 983%
тываясь его художественными проз
ведениями, где с такой силой описи:
вается судьба обезлоленных wate
они скейтичеоки относились KF &
теоретическому и практическому Л®
мократизму, шедшему в apBare
буржуазии.   i

«Аристократ oT демократии». ©
этой вырвавшейся из масо характер!’
стике. великого писателя как обще 
венного деятеля ничего не Приб
	°Е Полонский
	ристохрат от.
	таты Интернационала; там ©00ира­лись мужчины ин женщины, разраба­тывались планы революционных вы»
ступлений, Оттуда часто выходили ©
криками: «К оружию! К оружию
Ha уляцы и площади для борьбы 6
правительством; оттуда впервые вы­рвались возгласы edhe BapaBerBy es
Коммуна}. и и
“Повательство» yanrirsan” ‘всю опае­ность этих рассадников революции,
	неё сразу, олнако, прихлопнуло AX.
	Оно посылало туда свойх шиионов
для «работы». Особенно интенсивную
деятельность развили эти клубы во
время овады Парижа, в самый казун
Коммуны. С утра и до поздней ночи
шли собрания, на которых страстно
обсуждались положение на фронте,
планы спасения Парижа, & бесслав­ная деятельность правительства под­вергалась сокрушительной критике,

И вот в этих клубах, где собира­лись революционные массы Парижа,
часто всплывало имя Виктора Гю­то. Привелем несколько эпизодов, яр­ко характеризующих их двойствен­ное отношение к нему как к вели­кому писателю и как к политику.
Это — документы. эпохи, фазитель­ные и яркие.

Клуб в помещении «Пре о клер»
на улице Бак,. Собрание от 11 ноя­бря 1870 г.

Страстные споры о положении на
фронте. Революционное меньитинотво
требует немедленного действия про­THB правительства, войны е прус­саками до последнего вздоха. Какой­то изобретатель говорит о найденной
им новой стратегии, которая. обяза­тельно принесет пруссакам пораж»-
ние. Речь идет о каких-то «электри­ческих огнях», которые надо пустить
в неприятельскую армию. Другой фа­натик предлагает › фантастический
план захвата в капкан Вильгельма и
всего его штаба. у

Собрание затягивается дб поздней
ночи; ораторы непрерывно сменяют
друт друга; все устали,

«Один гражданин предлагает про­читать несколько отрывков из «СВа­timents» (
	что отрицаю я, во что я
	Не стойт, мой отец; ведь я неё пицемерю,
	прамой.
	Я правду вам. скаму, —я человек
	Когда мы говорим о’ старце с бородой;
Подобном керопю; в сияющей короне,
	Кто благостно сидит на
Средь жирной тучи, ra
Где слева ангел встал,
	театральном тронё,
	где порхает голубок,:
п. а справа: встал пророк,
	арфам внемпет чинио;
ком Гарасс поет;
признает Нонотт, —
	кто перед медным змеем.
	забытый Моисеем;
азбойников-царей,
	Кто обнал бледного израненного сына:
	‚ Кто в троице один; ито

Кто гневен и ревнив; о
Кого толкует Плюш и
Да, еспи речь о нем, кт
Свой растойтал народ,
Кто миро льет на поб р
	Но за грехи отцов терзает грудь детей,
Кто солнцу повелел. порадовать Навина —

Ел
	Застыть, рискуя тем,  
Кто скверный землевед
Кто, рот перекосив, сие
Й бедный род людской
Сам стал подделкою о
Кто редко милует, и ра
	что лопнет, вдруг пружина;
	и астроном ApAHKOR;
мает. меч рукой,
карая век ост века,
	зю огромной человека;

в радостно казнит, Е
	aN ev ON Ee

И, обходя закон, ¢   MaROHHOH   суд вершит:
	пороки
	Vi B RAVE аи
Seunu, a ANA Hee xpanny cack 64 жестокий
	и потрясает мир,
идут Намбиз и. Kup,
	И нарушает пад, я 9+
Кому, покорствуя, идут
Атилиа бешеный, Немв
В заного-бога я 0, мой
	род, подобный Нем
отец, не. верю. _ .
	Фронтиспие. «Собора Парижской Богоматери»,
	Abe худ» М, Абрамовича р ровременного В, Гюго издания,
	Перова Г. ШЕНГЕЛИ _